Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

Спустя мгновение видео резко оборвалось, и страница зависла.

Спустя секунду, белое поле выдало на сайте пометку «Error».

Спустя пару кликов, я вернулась из сети в реальность.

Спустя час и вовсе позабыла об этом.

Спустя несколько месяцев, я вспомню об этом вновь.

Тогда я ещё не знала об этом.

― Ну и хорошо. ― сказала Сола, ― Раз, не задумывалась, значит повода не давал. ― она развернулась ко мне, сияя лисьей улыбочкой, ― Всё, поехали в торговой центр.

Меня это жутко насторожило.

– Это зачем это?

– Должна же я сделать из тебя, рок-принцессу!

Застонав, я повалилась на кровать и накрыла лицо подушной.

– Сола… это просто работа! К тому же мы не успеем…

Подушка пахла Рафом. Пуховая маска исчезла, с моего лица, и появилось лицо Солы.

– Так, отставить Смолова! Ретируйся в душ! У тебя ровно десять минут на сборы!

Лениво поднявшись, я сутуля плечи, отсалютовала двумя пальцами.

– Так, точно.

– Десять минут. ― бесстрастно напомнил, генерал, и отвернулся к гардеробным войскам.

* * *

― Сола, мне будет не удобно в этом играть! ― всплеснула я руками. Игнорируя мои возмущения, подруга ткнула пальцем на чёрные ботильоны с маленькими шипами сзади, по каблуку и пятке.

– Красота требует жертв!

– Никаких кобл! ― отрезала я, ― Да ещё и пятнадцати сантиметровых! Хочешь, чтобы я в оркестровую яму грохнулась?!

– В баре нет оркестровой ямы! ― возразила Сола, скрещивая руки на груди.

– А когда я грохнусь ― появится! ― парировала я решительно, на всю раздевалку в магазине одежды. Вот теперь вы понимаете, почему я не хожу по магазинам, да?

– Обувай, и не ори!

Я с досады стукнула себя ладонью в лоб, ― Да, ты мертвого заколебаешь…

– Это значит ― да?

Воинственно уставившись на Солу через отражение в зеркале, ярко накрашенными глазами, что прямо таки метали чёрные молнии, уперла руки в бока, на манер русской деревенской бабы.

– Это значит отвянь от меня, я ещё не остыла!

– А, ну-ка, ша!… ― шикнула на меня подруга, доколдовывая над моими волосами, перебрасывая все локоны на одну сторону. Я посмотрела на себя и решила в зеркало больше не смотреть. Микроскопические джинсовые шорты, белый корсет под короткой черной косухой, и красная помада ― вот собственно и всё что покрывало моё тело. А это в свою очередь не больше 40 % сокрытой кожи, между прочим. А если я сейчас обую эти туфли, то тело это проживёт явно недолго. Хотя, если я вообще явлюсь в таком виде, то чью-нибудь жизнь точно сокращу. Либо, Рафа инсульт хватит, либо он просто меня убьет. А может и ещё кого-нибудь.

Я покосилась на подругу, испытывающую судьбу на прочность, ― Сола… самые крошечные в мире шорты, я ещё могу пережить, даже корсет и долбанную вишнёвую помаду ― наплевать! Но чёрта с два я обую эти убийственные каблуки, кори!

– Не дрыгайся, скво! ― одернула меня Сола, поправляя серьги с вороньими перьями и бусинками, ― Это всего на всего сценический образ!

– Спасибо, хоть сережки разрешили оставить… ― съязвила я.

– Заткнись, обувайся, и бери гитару. ― распорядился генерал гардеробных войск. Дерьмо, мы не успеем, если я не сдамся! Ребята все сто пудово уже на месте, аппаратуру готовят…

Я ущипнула себя за переносицу, и одев чёрные Рэй Бэны, ухватилась за руку Солы, и взобралась таки на пятнадцать см. над уровнем пола.

– Как же вы мне дороги…

* * *

Я поставила свою припаркованную ласточку, на сигнализацию, и перебросила ремень чехла с гитарой, через плечо.

– Не отсвечивать, помнишь? ― напомнила Сола и ускакала вперед меня, скрываясь в здании бара.

Сам, бар «155 децибел», представлял из себя серо каменный трёхэтажный дом в центре города, послевоенной, но всё же старой постройки, с черной черепичной крышей, фонарями в готическом стиле и кованными элементами. Я здесь бывала и не раз. Изнутри он просто потрясающий. Все три этажа в основном зале является трёхуровневой внутренней балюстрадой, со сценической площадкой. Он огромен, очень популярен, в нём всегда полным-полно народу, ведь в нём всегда есть отличная живая музыка. Всегда! Здесь, кстати не единожды выступал мой отец, с тем составом, который носит имя, дедушкиной хард-рок-группы. Деды так завещали, чтобы музыка их жила вечно. Их дети, включая моего отца, это завещание выполняют исправно по сей день. Костя, художник-архитектор, да и друзья его давно уже заняли своё место в жизни, а потому всего времени этому посвящать просто не могут, но всё равно выступают периодически.

Бар уникален тем, что являлся когда-то камерным концертным залом, для того он и был построен, а потом использовался как малый драматический театр. Когда театр переехал в здание побольше, здание выкупил и переустроил под бар, оставляя балюстрады и сцену, нынешний владелец этого заведения. А, владелец, никто иной, как Державин Владимир Леонидович или просто дядя Вова ― один из тех самых друзей детства моего отца, бас-гитарист, так сказать, по наследству, и по совместительству продюсер. Только, вот Раф, об этом еще походу не знает. А я пока что не знаю, стоит ли говорить. Но думаю чем-то ему группа, приглянулась. А, дядя Вова такими вещами не шутит. Он в бизнесе, в том числе и шоу-бизнесе, серьёзен как Крёстный Отец, на смертном одре. Я вообще имею подозрения, что когда старик мой учился, дядя Вова был бандитом. Похож, просто. Ну, на бандита то есть. Он лысый, здоровенный, ездит на «Гелике» и у него «Харлей «есть, который «Дэвидсон», и даже не один по моему. И клянусь, пару раз видела у него чётки в руках. А ещё я батю своего перепить не могу, а он может. И меня кстати тоже может. Только батя мой об этом на знает. Он просто не видел, дело на вечеринке было, когда я ещё у отца жила. Так к чему я это… Ах, да! Вот и получается, что он походит или на бандита, или на байкера. Вот если костюм деловой одевает, вылитый бандит. Не знаю почему.

А вообще-то я просто волнуюсь чертовски, вот у меня и мысли все разбежались, черте куда.

Музыка в стиле блюз-рок, была слышна, даже на парковке. Ну собственно, на то они и «155 децибел» Ведь громкость исполнения, по разным источникам от 110 до 155 дБ, является особой для многих рок-направлений, поскольку даже звучание большого симфонического оркестра находится в пределах 85 дБ и редко доходит даже до 115 дБ.

Обогнув здание, я, войдя через черный ход, прошла через жаркую кухню, через коридоры, прямиком за кулисы. Я подозрительно посмотрела на сцену, и увидела, как Раф перебирал струны, у края кулис, не подсоединяя гитару. Я стянула гитару с плеча, и выглянула из-за занавеса в зал. Черт, а толпа не малая. Для этого бара явление обычное, а для меня лично ― непривычное. Я кажется отвыкла от большой аудитории. Ко всему прочему, контингент заведения серьёзный. Процентов 60 % постоянных посетителей этого бара, тесно связанны с музыкальной индустрией. Певцы, музыканты, в том числе музыкальные критики… Поверить не могу, всё это время, «ДиП» играл в здесь. Название может показаться странным, конечно. Казалось бы, «Дневник из пыли»… бред какой. Однако, у него есть своя история. История заключается в том, что в свои 14, Колян, нашёл большую книгу на просёлочной дороге. Когда он достал из дорожной пыли книгу, она оказалась дневником. Дневником, к несчастью безвестного человека, он не был подписан. Но в нём как на ладони была вся его жизнь. То есть формально это целая автобиография, в 2000 страниц. Автобиография человека, познавшего, в своей жизни и страх и смех. Любовь и смерть. Всё. Именно этот дневник, стал основой стихов, и музыки, прежнего состава группы. Это была именно та, муза, которая их вдохновляла.

Пытались искать владельца, проверяли даже имена, и описанные места, в надежде отследить дальнейший путь. Но всё тщетно, пути постоянно обрывались, и когда все стихи уже были написаны, а музыка создана, Коля просто сохранил рукопись.

Творчество прежнего состава сочетало элементы металла, фанка и панк-рока, сейчас это прогрессивный рок. Это смесь на основе альтернативы, а она как известно может включать в себя, как хардкор, гранж, джэнгл, метал, так и инди-рок, блюз, короче всё что угодно по большому счёту. В общем никто не заморачивается, и просто определяем направление как пост-гранж. Музыка прежнего состава была основанная на драматизме и трагедии жизни, в сильном контрасте с любовью и счастьем. Сохранилась ли эта концепция, борьбы света и тьмы, добра и зла? Сполна.

Я смотрела, и видела, как электорат разделялся. Половина присутствующих были заинтересованы, половина осторожно скептическая. И я точно знаю, что именно скептики имеют прямое отношение к музыкальному миру. Именно эту часть публики завоевать сложнее всего. Стоит сотни раз отыграть как надо, чтобы заполучить их симпатии. Стоит лишь раз облажаться, и ты потеряешь всё.

Упарившись спешным путешествием, и от волнения в том числе, стянула косуху, и опередила на чёрный концертный ящик. Я прошла дальше по пространству кулис. Парни были заняты настройкой инструментов, кроме Ярэка, он флиртовал с шатенкой-барменшей, заказывая выпивку. Солу я вообще не могла найти, как растворилась честное слово!

Раф, вскользь посмотрел на меня, и продолжил разыскивать кого-то в зале, слегка прищуренным взором, фокусируя зрение. Его руки замерли над струнами. Он нахмурился, и моргнул пару раз. Медленно, Раф, вернул ко мне взгляд, его рот открылся, а сам он застыл на месте. Из его руки выпал медиатор.

Присвященное раскаяние!

Мне надо выпить!

Его глаза затуманились, оглядывая меня с головы до пят, точнее сказать до набоек убойных каблуков, и обратно; пока я прокладывала свой путь к нему.

Оказавшись близко ко мне, он завёл гитару за спину, и невесомо приобнимая меня за талию. Он втянул в себя воздух, но ничего не сказал. Провёл рукой по волосам, смотря на меня в полнейшем шоке и я даже не знаю доброкачественный он, или нет. Но он даже медиатор свой не торопился поднимать. Хотя медиатор вряд ли то, о чем он сейчас думает. Он крепче сжал мою талию, притягивая меня ближе. Порыв возбуждённого ожидания пронзил моё тело. Я чувствовала тепло, и особые чувственные вибрации исходящие от него, и витавший вокруг него пряно-мускатный запах. Раф, склонился над моим ухом, ― Ты что, нарочно меня из строя выводишь? ― прошептал он, опаляя мою шею горячим дыханием. Раф немного отстранился, и поймал мой взгляд. Его был призрачным, потрясающе сияющим синим пламенем. У меня дыхание перехватило. Кажется, он заметил это, и мои щёки вспыхнули.

– Ты с ума сошла… ― с нервной усмешкой шепнул он. Я состроила удивлённый взгляд.

– И чем, так плохо? ― спросила я вскинув бровь.

– Чем? А я тебе скажу. Если ты не правильно наклонишься, то чертовски рискуешь, засветить всем своё бельё! ― потешался он не весело. Я лишь усмехнулась.

– Расслабься, Раф. На мне нет белья.

– Расслабься… Серьёзно? ― напряжённо переспросил Раф, блуждая взглядом по моим обнажённым плечам, ― Хотя бы на плечи есть что набросить? ― (я покачала головой.) ― Может куртка? Парка? Нет? Ничего? ― с сарказмом уточнил Раф, и я мотнула головой усмехнувшись.

– А что сразу не скафандр?

– Тоже подойдёт. Даже шарфика нет? ― спросил он слегка нахмурившись.

– Нет. ― ответила врушка ― я. Раф, поправил корсет чуть потянув вверх, хотя по моему, он его на прочность проверяет. Он что всерьёз думает, что если нет бретелек, то топ обязательно с меня свалится?

– И белья нет… Чудно. ― проворчал он внимательно на меня смотря и повёл бровью в неясном жесте, ― И как ты прикажешь мне провести, весь грёбанный вечер, зная об этом? ― с деланным спокойствием, спросил парень, склонив голову набок.

– Все претензии к моему имиджмейкеру, ― процедила я, косясь на подошедшую Солу. Следом поднялся, Яр, с целым разносом текилы.

– Как там говориться? Секс, наркотики и рок-н-рол… ― потешался, Яр, ― Потрясно выглядишь, Тори! Впрочем, как и всегда.

Раф странно хмурясь на него посмотрел и Ярэк рассмеялся над ним. Я попыталась благодарно улыбнуться и достала гитару из чехла.

А тебе что 21 год?

А 24 не хочешь?

У меня хавка отпала. Я уставилась на Яра. Ему, простите, 24 года?! Окинула парня взглядом. Стильная причёска с практически выбитыми боками, и длинной челкой, волнами убранной назад; простая чёрная борцовка, жетоны под тип армейских на груди, рваные в хлам синие джинсы, озорной фиолетовый взгляд… интересно это линзы, или у него реально такой редкий цвет глаз? Ему 24. Ничёсе…

Сжалившись над Рафом, всё же набросила кожанку, закатав рукава, для удобства. Я перекинула ремень, оставляя инструмент свободно висеть. Сола подхватила стопку, с разноса, что Яр, определил на большой динамик.

– Не считая наркотиков, я попала точно в цель! Впрочем их всегда можно заменить выпивкой. ― она посмотрела на Рафа, ― Ну и что с лицом? Твоя девочка, Королева-Чёртового-Рока!

Подцепив стопку, с разноса, он просто опрокинул её в себя, и поставив пустую обратно на разнос, взял ещё две стопки.

– Даже не спорю, с тобой. ― парень посмотрел на меня, пробегаясь взором, снизу, по моим ногам, вверх, по линии корсета, по плечам. Боги, он способен раздевать меня взглядом. Он остановился в моих глазах, ― Вот только предполагалось, что некоторые части королевского тела буду видеть только я, один. ― его хриплый бархатный голос казался каким-то умоляюще-угрожающим. Создавалось, чертовски верное впечатление, что все кроме нас двоих были лишними в этом помещении кулис.

– Вот не надо! ― рассмеялась я нервно. ― Вообще-то если бы не Сола, чёрта с два, бы вы лицезрели меня в таком виде.

Раф посмотрел на Солу, окидывая её взглядом, ― Спасибо… ― пробормотал он сквозь натянутую ухмылку, и посмотрел под ноги, взъерошивая волосы, ― Теперь мне нужен чёртов ледяной душ.

– Пей, текилу, Гордеев и не жалуйся! ― воскликнула Сола.

Я взяла стопку, которую мне подал Раф. Его пальцы задели мои, от этого нервное напряжение ударило прямо вниз моего живота и целая стая бабочек пробудилась от сна, порхая во мне. Очень своевременно…

Яр, демонстративно прочистил горло, привлекая наше внимание, ― Ну, что ж… за наш успех?

– Хм, думаю, не стоит беспокойся, за наш успех. ― сказал Раф, с хрипотцой в голосе. ― Благодаря тебе, мышка, критика ― это вообще последнее что нам грозит.

Все согласно рассмеялись, и подняли свои стопки.

–Что ж, ОГРОМНОЕ всем спасибо! ― процедила я, покраснев и посыпала солью тыльную сторону ладони, и провела языком слизывая соль. Поднимая рюмку, я запрокинув и осушив её, прикусила лайм. Раф неотрывно следил за мной, с приоткрытым ртом, ― Боже мой… ― прошептал он.

Подступив ближе, он взял меня за руку, и склонился над моим ухом.

– Хоть убей, но я прямо сейчас, хочу попробовать на вкус хотя бы сантиметр твоей кожи, ничего не могу с собой поделать…

Что-то в его шепоте заставляло мои колени слабеть. Он вообще-то не часто делает такие откровенные заявления.

Он посыпал солью, тыльную стороны моей ладони. Сексуальная игривая улыбка расплылась на его губах.

Медленно слизывая соль с моей кожи, Раф, не отрывал глаз от моих, и запрокинул свою стопку.

Я могла чувствовать, как крылья бабочек обожгли огнём моё сердце и оно пылает внутри меня. С каких пор я стала такой чертовски сентиментальной, а? Не, ну, дерьмово-драматичной, всегда была. Но с сантиментами, я как-то не заморачивалась никогда. А вообще-то, я хотела попросить его проделать со мной тоже самое, ещё раз. И ещё. И вообще, я не хочу играть, я хочу его. Прямо, чёрт побери, сейчас! Это могло причинять боль. Я почти застонала от отчаяния.

– А, мы вам не мешаем, нет? ― съязвила Сола. «Очень!»― хотела я сказать, но благоразумно промолчала.

Когда парни были готовы, играть, Раф, не выпускал моей руки, смотря мне в глаза. Мне кажется я…

Поцеловав меня в ладонь, он подмигнул. Со сцены донеся голос:

– Доброго вечера, леди и джентльмены. ― это был голос хозяина бара. Дядя Вова сегодня здесь! И я здесь в шокирующем образе! Чёрт! Надеюсь, тот факт, что мы на слабо пили коньяк пару лет назад, смягчит этот перфоманс… хотя скорее усугубит.

– Рад в такой замечательный вечер лично принимать гостей в своём заведении, любителей расслабиться, оторваться, и просто послушать хорошую живую музыку. О, и леди, настоятельно вас прошу поберегите трусики! И музыкантам их бросать не стоит! ― по залу прокатился смех, ― Вам смешно, а инцидент, тем временем, распространенный. А вот оваций не берегите! Встречайте ― рок-группа «ДиП»!

Я как мне и было велено осталась за кулисами, а парни вышли на сцену, рассредоточиваясь каждый по своим точкам. Средь посетителей, всплеском взорвались оваций, и выкрики, говорящие мне о том, что группа была достаточно известной в городе. Раф, подошёл к микрофону, вызывая долю секунду идеальной замирающей тишины.

– Добрый вечер, всем! ― обратился он к притихшей толпе, своим сексуальным бархатным голосом. И тут обрушился шквал…

Многозначительный свист и смех. Причём свистят женщины, а вот смех в основном мужской, видимо, реплику про трусики, все помнят…

Идеальные губы моего парня, сложились в фирменную полуулыбку, и он немного наклонил голову вперёд, смотря под ноги. Если бы не знала его, приняла бы это за застенчивый жест.

– И огромное спасибо! ― добавил он, и голос в самом деле был немного смущённый.

Клянусь, я никогда не в жизни не слышала столько женского свиста! Я почти ревную.

Сола пригнула голову и засмеялась, когда ярко-алый кружевной лифчик полетел на сцену. Она подняла его за бретельку, с пола и швырнул в Гордеева.

– Думаю это тебе! ― рассмеялась Сола.

– Я так не думаю!

Усмехнувшись, перебросил бюстгальтер Яру.

– Передаёшь мне тотем вожака? ― крикнул Ярэк, поймав трофей, и сунул в задний карман джинс, оставляя свободно свисать но ноге, и уселся обратно за установку. Народ воспринял всё как надо, веселясь, а я ущипнула себя за переносицу. Я не пойду туда!

– Обломайся! ― усмехнулся Раф. Сола согласно закивала, ― Бери лифчик, пока дают!

Яр играючи прокрутил палки, и в вдарил ритмичным рядом по установке, заслуживая одобряющий свист.

Как он это делает, не роняя палочки?

– Раф? ― привлёк внимание дядя Вова, сидя за столиком у сцены, ― Где, ритм-гитарист, которого я так до смерти хочу увидеть?

Я встретилась с Рафом, взглядом.

– Хм, думаю, это про тебя? ― подразнил он в микрофон, ― На самом деле, роль соло-гитары и ведущей ритм-гитары, у нас играет один и тот же человек. И даже не спрашивает меня как такое вообще возможно. Я сам не знаю. Но, клянусь, это самый потрясающий молодой музыкант, в рок направлении, из всех, что я когда либо слышал. Круче пожалуй только Курт Кобейн и Фредди Meркьюри. И это не шутка. Да, и парни, если вы начнёте здесь раздеваться, я лично выкину ваши задницы отсюда! Я хотел бы познакомить вас с великолепной Тори, новой ведущей гитаристкой, «Дневника из пыли»!

Выходя из-за тени кулис, на сцену, я одарила его легкой улыбочкой, скрывая за ней своё волнение. Но его тёплый взгляд прошёл сквозь меня, согревая всю меня изнутри.

Тишина какое-то мгновения была оглушительной. Мне захотелось убежать тысячу раз. Закусив губу, от нервов, я нашла глазами дядю Вову. Ой, кажется он и вправду не знал, что я буду именно этой самой соло-гитарой. Отправившись от удивления, он многозначительно вскинул подбородком, мол: ну, ясно всё, понятно…

– Всем привет… ― мой голос, казался ослабшим. Как вообще я смогла сказать хоть слово, не представляю. Раф обвёл веселящимся взором наш электорат, и загадочно хмыкнул в микрофон.

– Фрустрирующе, правда?

Тишина подорвалась, так резко, что я содрогнулась. И мы с Рафом словно поменялись ролями. Я кажется только и делаю в последнее время, что краснею.

– Итак, начнём наконец, шоу, и да имеющий уши ― услышит!

Когда он кивнул мне, что-то потрясающе красивое затанцевало в его глазах.

– Покажем им «Страницы Дневника»?

Опустив взгляд, я поняла намёк, и мои руки начали порхать над гитарой, по струнам любимого Гибсона, воспроизводя вступление музыки, написанной вместе. Раф присоединился, и от нашего созвучия у нас обоих перехватило дыхание. Мы играли как единое целое, глядя друг, другу в глаза, и ни один не отвёл взгляд. Призрачные, дикие, отдающие болью ноты, безумным потоком проходили от наших инструментов мелодией серебряных струн, через наши руки. И музыка заставила народ сразу же замолчать, когда я вплела в музыку свой хрипло―сладкий голос, подёрнутый джазовыми и блюз мотивами,

 
   (В:
   ― Пусть этот звук жесток,
   В симфонии дерзких нот.
   Вечный бой ― он не с тобой,
   С самой собой, со своей головой.
 
 
   (Р:
   ― Мне ли об этом не знать?
   Но, к чёрту Фартуну, в окно,
   Пока бьётся сердце моё,
   Я не могу проиграть.
 
 
   Ты любишь воевать,
   Поле битвы превращая холсты.
   И я здесь совсем не причём.
   В тебе колыбельную поёт легион.
 
 
   (В:
   ― Тебе знакомы мотивы этой палитры?
   Не ангелов хор, этот сомн,
   Он словно, тихие титры,
   Так приглашают тигры, на пир.
   (Р:
   ― Да, однажды я видел казнь
   Я знаю правила этой игры.
   Не сдавайся, ступай на мои следы,
   Ведь я отказываюсь умирать.
 
 
   Некоторое время назад,
  Длинной в два года сна,
  Правил бал маскарад,
  И ведь оборона была тяжела.
  Но сорвала маски прочь, листва,
  Тихо шепча: «Сделай шаг…»
  (В
  ― Всё изменилось,
  Зависло, на спусковом крючке
  Так, я воюю за место в твоём дневнике,
  Пытаясь попасть на страницы дневника,
  Зная, что история не будет легка.
 
 
  (Р―В:
 
 
  ― Всё накренилось,
  Что-то вот-вот сломает занавес.
  Всё в пропасть, летит вниз
 
 
  В красках чувств рисуя историю,
  Не ведаю стою ли.
  На страницах дневника, мы
  Лицом к лицу стояли противниками…
 
 
  Прошу, открой глаза,
  Обозначь мне границы этого фронта,
  И край, где заключим мир навсегда.
  Скажи, на сколько свобода близка?
 

Раф, поражал всех своим сильным, бархатным голосом. Он не был таким мелодичным как мой. Он был мелодичен по своему, более агрессивно, ярко, необычно. Его тяжелая, душа распространялась через мелодию. И я клянусь, что только глухой, мог не услышать его боль, и его талант.

Он попытался сказать, что-то, отпустив струны, но был заглушен одобрительными звуками толпы. Они были оглушительными, сцена гремела и вибрировала под нами. Я выбросила всех демонов из головы, смотря в самые красивые синие глаза, которые я только видела за всю свою жизнь. Я рассыпала пульсацией последней звук, наблюдая, как Раф, провёл рукой по волосам, пропуская пальцы сквозь шёлковые пряди. Его волосы были растрёпаны, неряшливы и невероятно сексуальны. Черная рубашка, закатанная до локтей, свободно обрисовывала мышцы, и немного приподнялась от того, что рука оставалась, запутанна в волосах, открывая взору, скульптурный пресс. Он выглядел, как античный Бог. Античный Бог, глаза которого были прикованы исключительно ко мне.

Аудитория шумела где-то в отдалении, словно по ту сторону стекла, а мы только здесь и сейчас. Если мы не будем осторожны, огонь наших взглядом может вызвать пожар. Мы в вечном напряжении друг с другом. Это поразило моё сознание, сердце, тело, всю меня и заставило меня немножечко страдать, в таком наэлектризованном спектре чувств. Эта любовь убьёт меня.

Я хотела взлететь тысячи раз, из-за этого. Честно говоря, я давно не чувствовала себя такой живой. Только с ним такое возможно. В моих пальцах, вдоль струн, вибрировал медиатор. Мой голос врывался в песню, за песней, укатанный горячим бархатом его голоса. Это пьянило сильнее любого алкоголя или наркотика. Это пылало в моих венах и достигало самого центра сердца, давая ему повод биться. Восторг охватывал мои тело и душу.

Мы разрывались в каждой композиции «ДиП». Тёмных, эпичных, агрессивных и эмоциональных балладах. Мы играли так, будто это был последний вечер, когда мы играем вместе.

И не исключено, что, так оно и было…

Как я могла остаться уверенной в обратном? Ведь там, где люди видели оболочку Королевы-Чертового-Рока, была я ― Королева-Грёбанных-Вторых-Шансов! И что все люди, которые мне дороги, могут пострадать, из-за моего эгоизма и безумия! Я не могла.

Мы исполнили несколько песен, которые репетировали, я не удержалась, заиграв Crazy, Гарри Бакли. Раф удивленно сменился в лице.

– Сумасшедший?

Судя по реакции среди посетителей, я выбрала удачную композицию, в удачном ритме и темпе. Всеобщими усилиями группы, мы подстроили джаз, под блюз-рок, исполнение.

Закончив, с Рафом, стёб друг над другом, очень недалёкий от правды, всей группой поблагодарили потрясающую публику, за внимание. И это было правдой, и искренне, ведь публика была и вправду потрясающей. А, мы и вправду спятившими. Я по-настоящему, а он потому что связался со мной.

Мы начали собирать инструменты, когда к нам за кулисы, подошёл дядя Вова и официантка, с порцией текилы, на разносе.

– Браво…― медленно похлопал он качая головой, ― Это просто поразительно. ― он взглянул на меня, ― Ну с тобой ясно всё, гены. ― усмехнулся мужчина, и посмотрел на Рафа, ― Парень, где ты только был всё лето?

Вова явно был изумлён и очень обрадован. Раф мимолётно занервничал, но это быстро скрылось под контролем и он легко улыбнулся.

– Проще сказать где меня не было. ― усмехнулся Раф, как-то слишком легко на слух.

Вова мимолётно посмотрел на меня.

– Всегда думал, что ты пойдёшь по стопам отца, как художника, а ты оказывается в легендарного деда! Всегда знал, что талантливый человек ― талантлив во всём. Что ж! ― прихлопнул он в ладони обращаясь ко всем, ― Я могу только поздравить с успехом! ― улыбался Вова, возвращая свой деловой вид. ― В общем так, я вижу очень хорошую перспективу, на той платформе, что имеется. ― он обратился к Рафу, ― И говоря о долгосрочном сотрудничестве, я имел в виду, даже не год и не два.

Он выразительно взглянул на меня.

– Тори?

Я аж вздрогнула от неожиданности.

– А, я-что? ― уточнила я рассеянно. Что-то я подрастерялась слушая их.

– Костя, вообще хотя бы в курсе, обо всем этом? ― усмехнулся Вова. Я кивнула в ответ.

– Ну, да. Наверное. ― я нахмурилась, ― Нет, он знает, что я в группе играю.

Знает, ведь, правда?

– Наверное? ― передразнил меня дядя Вова. Я закатила глаза в потолок.

– Господи, ты как будто моего старика не знаешь? ― развела я руками, ― У меня, блин, с самого рождения пожизненный зеленый свет ― как я захочу, так и будет. Не захочу учиться значит не буду! Захочу играть ― буду играть! Не захочу ― не буду! Вот собственно и вся политика. ― обозначила я.

– Логично. ― согласился Вова. Он немного напрягся, и окинул нас с Рафаэлем, взглядом. Он явно что-то хотел сказать, но отчего-то не решался. Он вздохнул, сохраняя напряжение.

– Можно сугубо личный вопрос?

– Эм, а можно публичный? ― пробормотала я, гадая, что это, блин, за вопрос такой. Он опустил взгляд на мою руку. Татуировки? Он что догадался, почему я раньше никогда не открывала рук? Так, я не думаю, что Костя, не рассказывал ему. Хотя… он даже Коляну, никогда не рассказывал.

– Нет, ничего особого на самом-то деле. Ты что замуж вышла?

– Чего? ― опешила я. Вова кивнул на мою правую руку и многозначительно улыбнулся.

– Нет. ― опровергла я. Чёртово кольцо, блин! Нет, оно конечно самое дорогое мне и прекрасное, но надо бы его переодеть!

– И даже не помолвлена?

Я повела бровью, скептически на него смотря.

– И даже не думаю.

Напряжения в его фигуре от этого меньше не стало. Он провёл по лысой голове, окидывая всех оценивающим взглядом.

– Я так за вами понаблюдал, и ничего такого, чтобы выдало ваши личные отношения, не увидел. ― он взглянул на меня, ― Только кольцо твоё, и…. ― Вова оживился окинув нас с Рафом проницательным взглядом, ― Тогда другой вопрос: вы оба, случайно не в близких отношениях?

Мы переглянулись.

– Мы не случайно, мы специально. ― пробормотала я.

Он почесал бровь.

– Вообще я всё это к тому, что… я хотел бы вас кое о чём попросить. ― его голос немного снизился, а взгляд стал осторожным, ― Вы можете пока не афишировать истинное положение ваших отношений?

Пару секунд мы откровенно тупили. У Рафа, дёрнулись желваки и он нахмурился.

– Это ещё для чего? ― озвучила я кажется и его мысли тоже.

– Рейтинги. ― сказал Яр, ― Кстати и в блоге не одним словом об этом не обмолвились. ― он пожала плечами, встретив мой вопросительный взгляд, ― Ну, так на всякий случай.

Вова медленно закивал.

– Это верно, поскольку выгоднее во многих аспектах, когда музыканты, а особенно солисты, не имеют пар. ― он обращался уже ко всем, ― В вашем случае из этого можно сделать просто бомбу. Серьёзно. Во первых: вы потрясающие музыканты. Во вторых: внешне вы картинка. Сделайте историю из этого! ― предложил мужчина, как бы самой собой разумеющиеся, ― Вы же актёры, в конце концов! Просто временная мера. Поверьте мне, люди прекрасно видят и чувствуют такие вещи! Ты думаешь, публика не видела это напряжение между вами? ― спросил он с сомнением, ― Да, как бы не так! Половина конечно, откроет охоту на ваши сердца. А вот другая половина публики, сама вас вынудит сойтись, да ещё десять раз поженит! ― он авторитетно взглянул на Рафа, ― К тому, же, «и да, имеющий уши ― услышит», не так ли Раф?

– Не знаю. ― отрезал он угрюмо, ― Мне это не нравится.

Раф, на прямую смотрел в глаза Вове. Он выглядел тёмным и напряжённым. Мужчина, саркастично повёл бровью.

– Боишься что уведут?

– Ну это вряд ли конечно…― на губах парня, растеклась маленькая кривая улыбочка. Да, уж моя фобия, в жизни не позволит этому случится. Все понимающе вскинули взгляды. Все кроме Ярэка, он почему-то сильно хмурился, подозрительно метая взгляд между мной, братом и дядей Вовой.

– Ой, да ладно вам. Короче, не светитесь особо и я бы потом, хотел поговорить насчёт студии, идёт? А так, как обычно 100, в час, каждому, разумеется.

Я прикинула в уме. Вскинув бровь, одарила дядю Вову чёто-как-то-маловато-взгдядом.

– Рублей?

Вова обалбешенно на меня уставился.

– Тори, ты чё дура что ли? ― осёкшись, он прочистил горло, ― Ты за кого меня вообще, принимаешь? ― ужаснулся он, ―Баксов конечно!

Хм, математик я конечно дерьмовый, но это получается, каждый даже за пару тройку хороших сэтов, в среднем будет получать около пятисот грина, а это в свою очередь где-то 15 косарей, в деревянном эквиваленте. Если играть хотя бы раз в неделю… Хм, а не дурно, однако.

Ярэк, ожил первым, многозначительно присвистнув и странно подмигнув Рафу, он подцепил стопку с разноса, на динамике.

– Что ж, за это стоит выпить!

Мы подняли по стопке текилы.

И тут до меня дошло наконец.

– Хотя…

Мои ноги подкосились от осознания. Я на автопилоте просто опрокинула в себя текилу. Но даже вкуса её не ощутила. Зато ощутила такой коллапс внутри себя, что в глазах помутилось. И вовсе не от алкоголя.

До меня дошло, что всё это значит. Контракт со студией! И это просто невозможно. Для меня невозможно! Я не могу ничего подписать. Ведь номинально я недееспособная, и мои 18 не играют роли. В одно мгновение, я упала с небес в самое сердце, града Дид. В самое чёртово сердце ада. Я. Цель. Контроль. Всё. Буквально всё провалилось прямо к чёрту в ад. Робкая, цель, с таким титаническим трудом мною намеченная, от отражения его мечты. Но зеркала априори были кривыми и сейчас они жестоко насмехались надо мной. И едва дышащая цель, разбилась в одночасье, с высоты птичьего полёта. Я рассыпалась. Осколки шумели в моей голове, уподобившись ветеркам из битых кривых зеркал. Я задохнулась. И ещё раз. И ещё…