Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

Временами мне казалось, что я чувствую этот налом в её душе, что так её душит. Особенно явно это стало, когда моя версия подтвердилась, и это даже не надлом, это как оказалось целая пропасть в грёбанной ржи. И мне просто не в жизнь объяснить, почему это вызывает у меня такую эмоциональную реакцию, это пугает меня до чёртиков, в равной степени как, и поднимает ото сна что-то во мне, словно некромант поднимает нежить из недр земли. И я уже не знаю за кого мне переживать больше за неё, или за себя самого. Вообще-то я никогда не был хорошим человеком, и понимающим тоже не был. В силу своих тараканов в голове, я всегда крайне нетерпимо и презрительно относился к таким людям. В смысле, к людям, что даже не пытаясь, что либо предпринять, просто опускают руки перед сложностями и кончают с собой, причём по невразумительным причинам. Так, я думал, пока не столкнулся с этим лоб в лоб.

Снова.

Я в принципе был в истинном шоке, с того самого момента, как столкнулся с Викой лицом к лицу. И сошёл с ума, замечая всё чаще и чаще, что мысли мои о ней то спотыкались, то вихрем летали. Я ― эмоционально нищий, и не знал, что это чувство, так душит. Никогда до неё, чувство глубокое, неописуемое, парадоксально мощное чувство диктовало новую тенденцию безысходности, отчаяния ― в вечного одиночества тенденцию. Это злило меня. Ярость горела во мне, она бесила меня, могла бесить, и затравливать немыслимо глубоко, и самое главное, что мне это нравилось. Да, нравилось, очень. Вот в чём была моя чёртова проблема! Я просто не понимал, что происходит. Ожидая от неё любого повода, чтобы это чувство вспыхивало во мне снова и снова, я не заметил, что убивал себе того, которого я и сам не знал. Я так напрочь запутался, и не заметил, что просто чертовски одержим. Но вопреки всему, своим убеждениям… эм, просто вопреки всему! Никто, никогда не занимал столько места в моих мыслях, буквально оккупировав все мои мечты и сны. И чтобы я не делал, как бы не старался выбросить её из головы, ничерта не получалось. При том что, она и на шаг никого к себе не подпускала, кроме Миши и Солы. Ведя себя более чем провокационно, концентрируя на себе неимоверное количество внимания, всегда как-то умудрялась оставаться закрытой книгой. И это бесило меня ещё больше, больше лишь то, что она снится мне по сей день, когда её нет рядом. Только теперь, она посещает меня в кошмарах, и кошмар всегда один и тот же ― я вижу смерть. Я хороню её и никогда не могу остановить это, проснутся, с тех самых пор когда посреди ночи, меня посетило сообщение. То, самое что она по запарке отправила мне, явно вместо Солы. Вот когда всё перевернулось. Господи, я и раньше то не мог отделаться от мыслей о злогрустной особе с внешностью ангела, так жёстко контрастирующей с далеко не ангельским характером; но эта рулетка револьвера у виска, остановилась окончательно. И я перестал спать, переспорил сам себя миллиард раз, просто пропал в смятении, в то время, когда она была неизвестно где, в каком состоянии, и как оказалось совершенно мне незнакомая…

Я до сих пор словно сплю, не верится.

Столкнувшись с этим однажды, и обнаружив линии шрамов на её руках, под татуировками, я был готов к любой реакции, к любой кроме той, что испытал. Ясно же было, что это, не способ привлечения внимания. Кто режет руки до самого локтя? Верно только тот, кто делает это так, чтобы наверняка. И знал я это наверняка.

Я не мог понять, почему мне так отчаянно хотелось стереть эту метку смерти с рук девушки. Они возвращали меня на несколько лет назад, туда где был её финал. Туда, где я упал и проиграл.

Почему все так резко изменилось?

Я столько раз желал не знать её совсем. Тогда, я на мгновение представил: а что бы было, не будь её? Не будь Вики, здесь, живой, все эти пару лет ноября? Не знай я её совсем? И не нашёл ответа, на этот вопрос, я вообще-то не мог себе такого представить, но мои сны уже тогда делали это за меня. Я никогда не считал её слабым человеком, это вообще крайне сложно считать кого либо слабым, если он изо дня в день доказывает тебе обратное, давая тебе нехилый отпор. Но в тот момент она была уязвимой, и почему её слабость, и уязвимость стали своего рода двигателем, вызывая непреодолимое желание, спрятать и защитить её от всего мира, я не представляю. Гетман, как-то раз ради прикола назвал это «комплексом мессии.» Мой психолог вообще имеет привычку жестоко меня тролить. У него вообще-то тот ещё юмор, конечно, но по-моему он тогда всерьёз это сказал. И злость, что последовала за потрясением, была к себе. Я никогда не был хорошим человеком, особенно по отношению к ней. Был жесток, наравне со всеми, даже больше чем ко всем, не зная, не пытаясь знать, что она за человек. Мне просто нравилось чувствовать огонь. Она надёжно сокрыла свою сломленную сущность, мастерски сменяя тысячи масок в секунду. Это безусловно сбивало с толку, и сеяло хаос. Это и… возраст ― стали фундаментом непроницаемой стены. Чтобы я там не испытывал к ней, я сразу же возвел границы, самые мощные. И она возненавидела меня. Это было именно тем, чего я хотел тогда, этой страстной ненависти. Это было убийственно, ведь я не тот человек, кто способен справляться с беспорядком. А беспорядок ― был её вторым именем всегда. И я играл. Играл в ненависть и презрение. С одной маленькой ремаркой ― мне правда было чертовски хреново. Хаос разрушал меня, медленно, сильно, до основания. Я сходил с ума, я откровенно пугал брата, этим дерьмом. Я хотел её убить временами. Реально убить, придушить к чертям или соблазнить. Я не мог этого сделать, она была под запретом, я предельно чётко обозначил эти границы, и исправно удерживал и, хотя пёр поперёк своей мать природы. Казалось весь мой фарт давным-давно спёкся. Прямо до того момента, когда ей не исполнилось 18. И все стало сложно. Нет, я думал, думал, что-за-безрассудное-дерьмо-я-творю? Ведь это, не шутки, чёрт возьми, и даже не сложный переходный возраст, не гормоны, эти маски не актёрское мастерство, не театр и не маскарад ― это жизнь. Вся её жизнь, является драмой в режиме реального времени, и имя этой драме ― биполярная шизофрения. Я знал, что с ней что-то не так, не знал, что настолько. Так или иначе, если бы не этот фактор её беспорядка, я бы так и вторгся в её жизнь. Не потому что никогда бы не посмел. Просто тогда, я бы не знал её…

Я не тот человек, что может сделать её жизнь счастливой. Я тот человек, который уничтожит всё, что с таким трудом было построено, то что так бережно хранили, просто потому что я есть в её жизни, и убираться из неё, у меня нет никакого грёбанного желания. Меня до сих пор поражает собственная глупость и эгоизм. Это ведь предельно ясно, что рано или поздно, этот вопрос возникнет, но я понятия не имею, как собираюсь сказать ей об этом, минуя весь масштаб разрушительных последствий. Она испугается и сбежит. И я даже не знаю, к добру это или нет. Для неё, да, это вне сомнений к добру, это будет самое правильное её решение в жизни, если она решит уйти. А для меня? А, для меня её беда и боль, стали единственным спасением, я просто воспользовался, сложившейся ситуацией, вероломно наплевав на все свои принципы, жизненные приоритеты, и обещания данные самому себе. Я просто сумел рассчитать это, взвешивая все против и за, на ментальных весах где-то внутри себя. И не смотря на то, что разум мой отчаянно кричал голосуя «против», всё внутри меня поставило на «за». И я воспользовался чашей, в свою пользу, рискнул пожертвовать ей, в пользу своих желаний, и до сих пор надеюсь, что по ряду причин, этот вопрос и вовсе не возникнет. И именно по этому, я не тот человек, что ей нужен, и лучше бы ей было держаться как можно дальше от меня, пока это было ещё возможно.

Так и не сумев уснуть, проработал всю ночь над музыкой, зачёркивая и черкая вновь по нотным листам. Я вернул внимание к крепко на крепко спящей особе, уже утром. Черты её лица были напряжены. Решил дать ей время поспать. Вернувшись из душа, навис над мертвецки спящей красавицей. И это не метафора, она реально спала мертвым сном.

– Вик… ― я осторожно потряс девушку за плечо? ― Вик проснись, утро уже. ― она даже не шелохнулась.

Пара капель воды с моих волос пала на её лицо и они росинками скатились вниз по её щекам. Даже не поморщилась. Господи, как можно так крепко спать? Не впервые между прочим сталкиваюсь. Вообще-то иногда это заставляет беспокоится. Всякое бывает, люди испокон веков в летаргический сон впадали. Я наклонился, ниже к ней, прислушиваясь к размеренному дыханию. Такое ощущение, что она думает будто, во сне она в безопасности, в убежище, что может прятаться ото всех в своём сне, сколько угодно долго, что никто не видит ее и не отыщет. Так же как, когда она спала в наушниках на предпоследней парте, и думала, что это делает её невидимкой, или когда забывала зашторивать окна, думая видимо, что кому она мол нужна и что никто её не видит.

Хм, а я думал, что она красавица.

Я обратил внимание на то, что у неё волосы не просто растрепались ото сна. Они намагничены. Я перевёл взгляд на часы. 23 минуты двенадцатого. Мне кажется или это не впервые? Внутри меня что-то оборвалось. Ведь я был чертовски уверен, что видел, как ночью часы отметили три часа ночи.

– Какого чёрта…

Она протянула руку, я не ожидал такого, я просто замер. Её глаза были сомкнуты, а ресницы подрагивали, меня каратнуло лёгким статическим током, когда её ладонь теплом прижалась к моей щеке. Её дыхание участилось, напряжение в чертах усилилось. Болезненный, слабенький стон, раздался как-то слишком громко в тишине. Что будет если разбудить её сейчас? Она просто спит или не просто? Во избежание эксцессов я стал успокаивающе шептать ей в сон, подозрительно косясь на часы.

 
   ― Это тайна всех тайн, всех бутонов бутон,
   Корень дерева жизни и небо небес,
   Сердцевина всех почек, надежда надежд,
   Самой дерзостной мысли стремительный бег,
   Что всегда ты со мной, ты во всем и везде, дорогая.
   Это чудо, что звездам упасть не дает,
   То, что в сердце моем твое сердце живет.
 

Вскоре я заметил, что её дыхание успокоилось, и её лицо расслабилось. Незримую улыбку рисовали её губы.

– Камингс…

Я еле расслышал этот звук. Видимо я мог влиять на ход её сна. Я осторожно пощёлкал пальцами у её уха. Волосы паутинкой повело за моим движением. Но реакции не последовало. Я искоса взглянул на спящего ворона. Меня посетила странная догадка.

– Разумеется. Ты же не… здесь.

Мне вдруг подумалось, что она может проспать так много лет, до тех пор пока она и вовсе не умрёт. Этого было достаточно, чтобы мной сразу же овладело отчетливое паническое ощущение, что смерти её я просто на просто не вынесу. Скорее слягу рядом и захочу умереть вместе с ней. В голове вспыхнул образ, белокурой спящей красавицы медленно идущей вдоль белой стены, и ведя вольны кончиками пальцев по поверхности. Алой кровью, волны, на белоснежном остающиеся словно нотный пяти полосный стан, такой же как чёрные татуировки на её руках. И волны размашистые словно шрамы от запястья до локтя. Это было красиво, но только в моём воображении. Ведь когда-то был такой момент, и шрамы были смертельными кровоточащими ранами…

Я не боюсь крови. Не боюсь смерти. Я боюсь её смерти. Я содрогнулся от этого образа, возникшего в моей голове. Ментально перерезал глотку, паршивой мысли и прикопал её на отшибе сознания. Мысленно опёрся на лопату, и прикурил сигарету с таким довольным выражением, словно я серийный маньяк убийца удачно прикопавший труп под деревцем.

Моя фантазия меня пугает. Порой мне кажешься, что у меня не все дома.

Минуточку. У меня и так не все дома.

В шоке от своего воображения, я прижался лбом к её лбу. Вообще-то мне не нравится, что мысли о смерти стали слишком часто меня посещать в последнее время. Обычно я относился к смерти несерьезно, философски возможно, но всерьёз я давно уже стараюсь не думать. Мне лучше не думать о смерти, это может повернуться не в ту, сторону в которую мне полезно.

– Здесь…

То есть, на звуки она не реагирует, а на голос ― да? Мне стало буквально маниакально интересно. В чём фишка? Спина девушки немного изогнулась, словно она хотела сделать шаг. Решив рискнуть притянул её к себе, она покорно поддалась. Вика села, и её руки сомкнулись на моей шее. Но она спала, не проснулась.

Вообще-то, нихрена себе… А если ей в руки нож вложить? Я образно конечно, но, чёрт побери, в таком состоянии она же просто марионетка в моих руках. И я бы соврал, если бы сказал, что эта мысль не приглянулась мне. Эта мысль мне очень даже приглянулась, и хитрая ухмылка расплылась на моем лице.

Мне вспомнился действенный способ, как её можно разбудить. Я снова покосился на остановившееся часы. Почему именно 23 минуты двенадцатого?

«―Электроника творит черте что, рядом со мной. Часы останавливаются на идентичных цифрах, ворон подрезает мою тачку на скорости под сотку!

– Предчувствие плохое.

– Ну… вроде того.»

Вроде того…

Мне не нравилось всё это. Не нравилось! Я с опаской отношусь к экстрасенсорными вопросам. Я не знаю об этом ровным счётом ничерта. Что я по сути знаю? Метафорический отрезок от ада до рая? Тогда мне даже думать не хочется где она может блуждать во сне. Я бы вообще не хотел, чтобы она блуждала.

И если я чего-то не понимаю, или не дай бог, не знаю, того, что мне хотелось бы знать, это крайне дерьмово. Неведение мощный спусковой крючок для меня. Я теряюсь напрочь, просто и начинаю нервничать. При этом стоит иметь в виду, что это не очень-то безопасно, когда псих с проблемами агрессии и садистскими наклонностями, начинает нервничать. Хотя говорят, что как такого понятия, садизм ― нет. Не верьте! Это придумали психологи и психиатры, чтобы садисты не думали о том что они садисты, полагая видимо, что если они перестанут думать о себе как о садистах, так или иначе, они и вовсе перестанут таковыми являться. Я не то чтобы плохо отношусь к психологам, вовсе нет. Я просто не особо-то доверяю психологам, хотя бы потому, что они психологи. Их задачи, заключаются в том, чтобы разбираться в человеческих чувствах и эмоциях, являясь при этом испытателями душ человеческих, по большей части циниками и лицемерами. И чокнутыми, не чуть не меньше прочих чокнутых. И как бы не было парадоксально, но именно такие ― чокнутые психологи, психиатры и психоаналитики ― гениальны. И если вы думаете, что они не пользуются таким инструментом как ложь, когда в ней больше блага, нежели вреда, то конечно же вы наивный глупец. Пользуются и весьма виртуозно. Я первое время, даже читал пометки психологов, ведь я понятия не имел что они там пишут постоянно. Мне было некомфортно от этого, это раздражало. Впрочем любой аналитик спокойно давал мне читать свои записи, в работе со мной. Даже психиатры в клиниках. Все, кроме Гетмана. Он поняв, что меня это нервирует, просто перестал делать записи и всё. Причём я уверен, что записи он всё же ведёт, анализируя проведенную работу, уже после приема. Ведь чтобы упомнить всё, нужно как минимум носить фамилию Смолов, ну, или быть секретарём Дьявола ― кем он не является. (Хотя на счёт второго я не уверен.) Но на вопрос почему бы ему чёрт побери просто не дать мне прочесть, лишь усмехается. Клянусь, если я когда-нибудь увижу в его блокноте, напротив своей фамилии, одну единственную запись, типа: «этот парень чёртов психопат» я даже не удивлюсь.

Как-то мне примрачнело от всех этих бредней и часы стали меня откровенно напрягать. Мне нужно было отвлечься на что-то хорошее, переключиться. Не долго думая, поцеловал девушку, ища спасения на этих губах. И я его нашёл. Она отвечала. И спала при этом. И билась током.

А, вообще-то, приятно…

Ну вот и кто из нас в чьих руках марионетка, а? Не удивительно что я потерял свою чёртову бдительность, она лучшее средство от мозгов. В прямом смысле, от мозгов. Такое же эффективное, как лаботамия.

Такое ощущение, будто в такие моменты мои мозги обливают ледокаином, и остается только один малюсенький кусочек в моих мозгах ― совершенно обособленная область, которая живёт своей жизнью, отдельной от меня, между прочим, и запечатлевает то, что меня очаровывает, гипнотизирует, впечатляет и оживляет дрожащее напряжение. И всё то, что сделало мою жизнь другой. Сделало её прекрасной, с тех самых пор, как жизнь раскололась пополам. Не на «до» и «после», нет. Там, где ни одна девушка, кроме неё не могла запечатлеть в этом участке моих мозгов даже самый мимолётный незначительный след, было вернее сказать: пополам на «до» и «навсегда».

Как такое могло случится со мной, я не понимаю.

Я просто перестал понимать, скрываю ли я свою сущность, или я в самом деле меняюсь. Я уже не различаю ― где я, а где моё притворство. Я ненавижу притворство и ложь, на дух не переношу. Но там, где она и её маски, у меня тоже хренова куча козырей всех мастей в рукаве. И если раньше я играл в ненависть, проверяя насколько далеко я оттолкну её, но отталкивая, пристально следил за тем чтобы она оказалась там, где я всё таки смогу дотянуться до неё чуть позже. Я просто играл и я доигрался к чертям, и теперь я в святого играю! Что это? Что? Это свет или с головой моей всё хуже и хуже?

Гетман, был единственным, кто забрался так глубоко в мою душу, и потому он единственный врач, кто говорил мне, что это может сглаживаться, что если взять себя в руки и хорошо поработать над собой, то спустя некоторое время, работа непременно даст свои плоды. «И ты уже и не вспомнишь как это было.» Бывает, мне кажется, что я и вправду спрятал всё это настолько глубоко, что даже не вспоминаю об этом. Прям до тех пор, пока кто-нибудь не напомнит мне о существовании моей психопатической сущности. Так бывает, когда ты сам хочешь забыть о том, кто ты есть на самом деле. И, да, это мы уже проходили. Будем будить постепенно, действенно и с удовольствием…

* * *

На удивление она прибывала в прекрасном настроении. Хотя может это из-за удачного способа пробуждения. В общем вчерашние неурядицы были словно бесследно забыты. Честно говоря, я пока не знаю хорошо это или это затишье перед бурей. От неё же чего угодно можно ожидать, в любое мгновение, и неизвестно чего.

За завтраком я внимательно, но так, чтобы это не было очевидно, наблюдал за Викой. Она в приподнятом настроении разговаривала с Алей, рассказывая, как вчера прошёл нас сэт. Встав на носочки Вика потянулась к верхнему шкафчику, делясь впечатлениями с женщиной. Вика общалась с ней, так, как пожалуй никогда не общалась со своей матерью, а должна бы была по идее. Вот только на реале, именно Альбина, и являлась той, кто заслужил признание девушки. И не без основательно, на мой взгляд такое тёплое отношение, предельно оправдано.

Вика вернулась за стол, с таблетками и стаканом воды.

И вот оно. Момент, когда она должна принять свои препараты. Что она будет делать? И будет ли вообще?

Я практически насильно удерживал себя от желания воспроизвести барабанную дробь пальцами. Она маршировала прямо в моей голове на ментальном уровне.

Что я буду делать если она каким-то образом отлынивает от приёма лекарств? Можно конечно решать проблему напрямую, без посредников, но она же может и в штыки это принять. Можно всегда подключить Гетмана. Но и тут можно на штыки напороться. Керро может и спятившая, вероятно и вовсе одержимая, но по моему она прекрасно знает о чём говорит.

Совершенно спокойно, Вика запила маленькую таблетку водой. И поблагодарив Алю за завтрак, вышла из-за стола. Я то и дело ждал, что она провернёт какой-нибудь трюк, чтобы избавится от препарата. Но нет, этого не случилось.

Дробь замерла. Я запутался.

Я не имел ни малейшего представления, что всё это значит и что теперь делать. Одно я знал наверняка: из отпуска вернулся Гетман, и завтра у Вики приём. Уж он то наверняка разрулит эту неразбериху с диагнозом, таблетками, её поведением. Там уже будет видно, как со всем этим быть.

Один день. 24 часа. И всё встанет на свои места. Просто подожди. Только не спеши…

Самое главное не делать поспешных выводов. Не утрировать, и не терять свою чёртову голову, просто удержать всё и себя в первую очередь, под чётким контролем. Без суеты. Это просто. Всегда было.

– Раф!

Я вскинул голову. Вика недоумённо и выжидающе смотрела на меня, подцепляя сумку и перебрасывая ремень через плечо. Она немного нервничала смотря на меня, разрозненно, я бы даже сказал с опаской. Я и не знал, что потерялся в прострации. Это не есть хорошо.

– Ты на звонок не хочешь ответить?

Я только тогда увидел, что Вика протянула мне свой смартфон и на экране высветился входящий от Ярэка. В один глоток я допил свой кофе, и поднявшись на ноги, ответил на звонок:

– Да.

– С добрым! ― просиял через трубку, брат. У меня же поводов сиять не было. Я знаю почему он звонит.

– Ага, привет.

– Ты не пробовал телефон заряжать? ― иронично спросил Яр, но в голосе явно отразился строгий выговор. Я подрастерялся, не совсем понимая о чем он талдычит. Только потом вспомнил, что расхлестал вчера свой телефон.

– Угадай кстати зачем звоню.

– Не малейшего представления. Удиви меня.

– Чем мы с тобой займёмся, ровно в пять по полудню, сразу в понедельник, тоже не догадаешься?

– Яр, чё те надо, а? ― прервал я эту викторину «угадай-ка».

– Автограф, твой!

– Яр, кончай идиотничать, ближе к делу. ― заявил я серьезно.

– В понедельник подпись будем твою ставить. Так―то, братка.

Подпись. Дарственная. Я посмотрел на Вику, заводящую движок с ключа. Оформление документов, тем более дарственной, да ещё и на 25 % акций корпорации, это не так―то быстро. Она ведь не натворит ничего за пару другую дней, правда? И настроение у неё вроде хорошее сегодня, может и в понедельник будет…

Потерпев фиаско, она злобно и далеко не хило выругалась, и шарахнула по рулю. Хм, узнаю свою девочку. И это―то как раз таки меня и настораживает.

– А это никак не может подождать? ― поинтересовался у Ярэка, не отводя тревожного взгляда от по щелчку разозлившейся девушки.

– Черта с два! С адвокатом я договорился. В понедельник, после обеда, чтобы твоя персона была в офисе! В главном! Точка!

– Давай на следующей неделе. ― предложил я, и положил руку на Викину с ключами от машины. Повернул ключ и машина завелась с пол оборота.

– Ну так это и будет на следующей неделе. ― сказал Яр.

– Что за спешка, я не понимаю?

– Кстати… о ней. О спешке, то бишь. Некто старший вчера в город приехал, он у родителей твоих.

Ой, лять…

– Старший это… который?

– Который Богдан Драгомирович.

Ляяя…

– Один?

– Нет. Хочет кстати встретится с тобой, так что жди звонка. Увидимся в три.

Трижды ля!

Яр, скинул вызов.

Дед это плохо. Ещё хуже если он не один приезжал а с бабушкой.

И чёрт меня побери если это не с подачи брата, что б его тоже…

Вообще-то это не очень приятная мысль. Она не сможет ничего подписать. Чёрт! Посмотрел на девушку. Вика сидела зажмурившись и явно считая до десяти про себя, или стихи читая мысленно. В общем делала, всё чтобы успокоиться, и что-то мне подсказывает, что ей это не удавалось. Например то, что движения её губ в немой манере, неумолимо рисовали обороты фраз далеко не литературного содержания.

Ладно…

24 часа. 24 часа и всё наладится. Это звучало почти как мантра для меня. Это и стало мантрой. Я отчетливо видел, как все утро её бросало в скачках настроения. От веселья до раздражения, в системе, где от поцелуя, до холодного взгляда был только шаг. Я видел это, но ничерта не мог понять. Ведь не менее отчётливо я видел, как утром она приняла препарат.

Что мать твою происходит?

Меня корежила мысль, что контракт ею не будет подписан. Как и вообще любой другой документ. Любой! А с учетом того, что дед не с проста к отцу приезжал, это просто катастрофа! Просто так, мой дед, который ещё и барон, не в жизнь не приехал бы, он с родителями моими, в очень натянутых отношениях. Из-за мамы. В смысле из-за моей мамы, ведь она не цыганка, а батя мой ко всему прочему должен был жениться по сговору. Это когда старшие заранее планируют брак своих детей. Обычно среди семей баронов это самой собой разумеющиеся. Да, и так вот бывает. Когда отцу исполнилось 18, и дед мой, который барон, напомнил отцу об этом, последовало следующее: мой батя рассмеялся. Рассмеялся и засветил ему паспорт с новоявленным штампом, мол, не судьба, бать…

Скандал говорят был знатный. Ведь дядя мой например, женился так же по сговору старших. И если с братом, отец со временем помирился, и даже бизнес вместе построили, то с дедом, не разговаривал до тех пор пока в семье трагедия не произошла. Ну какая именно думаю упоминать излишне, и так ясно.

Я с дедом в нормальных отношениях, но чувствую не на долго. Собственно Ярэк напрасно так забавляется. Он сто процентов давно уже на карандаше, как говорится. Правда пока об этом не особо упоминают, и не дергают его. Может потому что, он в универе учится. Как ему это удалось я не представляю.

Почему не дергают меня? Ну во первых: отец никогда не станет требовать от меня подобного. Сам потому что считает это неправильным, и вообще пережитком прошлого. А во вторых: не одна нормальная семья не станет вступать в договорной брак, если речь идёт обо мне. Отчасти из-за инцидента с отцом, отчасти из-за меня самого. Стоит только рассказать всё как на духу. Да один только факт, что я психопат, предостаточный аргумент. А целостная ситуация, вообще венец безбрачия на всю жизнь.

Даже если единственная цель брака нажива, семья не бедная всё-таки, и не смотря на то, что кровь у меня не чистая, всё равно факт остаётся фактом: я внук барона. Вот только и тут облом. Всё что имеют мои родители, имеют только мои родители. Я имею только то, что заработал только сам, в крайнем случае, то, что подарили. А это обустроенный дом, машина, пара драгоценностей и вещей. И всё. Остальное, исключительно моя добыча. Всё-таки музыкой можно зарабатывать, и вполне нормально, главное знать все тонкости этого ремесла. Идиотизм? Вероятно. Зато я перестраховался на всю жизнь! С такими показателями, никакой договорной брак мне не грозит. И в некотором смысле мне это необходимо. Просто нужно доказать, что я могу добиться чего-то, сам. Я доказываю это до сих пор. И я буду это делать, независимо от чьего либо мнения. Буду доказывать, и не кому-то, а самому себе. Вика это спокойно понимает и принимает, а на остальных плевать я хотел. Никто по большому счёту и так знать не знает, кто мои родители, и что моя семья и я сам, не так уж и прост. Во всех смыслах. Даже Вика пока что слабо себе представляет, что всё это означает.

И даже если отбросить все традиции, останется достаточно причин чтобы в очередной раз взвесить все «против» и «за». Но мне всё ещё невозможно её отпустить. Это вообще невозможно.

И если раньше все это меня устраивало, то уже не очень. Я едва ли себе представляю, что смогу отпустить её, даже если она сама захочет уйти. Как вот я собираюсь это сделать? Что вообще я собираюсь делать, и как чёрт бы меня побрал, я собираюсь всё ей объяснить, а?!

Главное, чтобы Скарибидис не впалила, что происходит. Да она меня заживо закопает, если узнает, что я вероятно какую-то вспышку проморгал! У нас и так с Солой, отношения на грани военных действий! У меня нет ни времени ни желания, с ней рамсить. В конце концов, она Викина подруга, да ещё и Мишина девушка. Разосрусь с Солой, и автоматически придётся иметь дело с Раевским, потому что не секрет кто там в этой семейке власть. А втыкаться с Мишей так себе удовольствие, тем более когда не просто друзья, но и в одном коллективе работаем. Не к чему всё усложнять. Тем более сейчас!

Ещё Яр со своей… моей… с дарственной короче! Фишка в том, что это своего рода возврат. На двадцатилетие своему придурошному братцу, я просто вручил дарственную. Конкретно: свои 25 % акций в семейной компании. А отказываться от подарков как известно правило плохого тона. Дарёному коню, в зубы, как говорится не смотрят. Вот и получается, что Яр имеет контрольный пакет акций, в 50 %, тогда как дядя и отец мой, по 25. Однако, возврат моего подарка, это самое пустяковое. Про остальное, мне пока что даже думать не очень охота. Обе ситуации на данный момент в доску безвыходные. Просто неосуществимые.

Отыграв так четыре часа на репетиции, прозибая в тысячи и одной мысли, я просто не выдержал и попросил Яра, подбросить меня кое-куда, (моя машина осталась у Викиного дома).

– Вик, я отъеду не на долго. ― заявил я выйдя на улицу, ― Увидимся в баре, хорошо?

Кажется я выбил её этим из колеи.

– Что? Куда? Зачем?

Ещё тысяча вопросов пронеслись в её мыслях и отразились в растерянных голубых глазах.

Не дав ей сказать, поцеловал и скользнул к Яру в машину.

― Так, не кури в мой тачке, бесишь! ― обозлился брат, когда я прикурил сигарету.

– Потерпишь! ― усмехнулся я, проигнорировав просьбу.

– А ты вот не можешь да?

– Нарочно не буду! ― заявил я, довольно скалясь. Яр, мимолетно на меня посмотрел вскинув бровь, ― Слабо?

– Даже не начинай! ― запротестовал я. Нафиг! Еще я на это с ним не спорил!

– Значит, да. ― бросил он как-бы невзначай. Да как бы не так!

– Яр ты почему такая сволочь, а?

– У тебя научился! ― выпалил он, ― Ну так, и?

Ну вот опять…

– Цена вопроса? ― осведомился я. Всё-таки как таковой зависимости у меня нет. Бросал сто раз. Правда всё равно то и дело возвращаюсь к дурной привычке. Нервы. Он задумался, потом посмотрел на меня.

– Если не бросишь, согласишься на долю своего наследства.

– Слушай чё ты докопался с этой темой? ― возмутился я, незамедлительно, ― Тебе-то вообще какая разница?

– Да потому что, блин! ― выпалил он несдержанно, ― Ты дурью маешься!

– Если я брошу курить, ты бросишь вызов традициям. Ровно тем же образом, что и мой отец. Соответственно своему отцу, деду и так далее. ― я ухмыльнулся, ― Слабо?

Хотя вопрос чисто риторический, конечно. Яр поражено на меня уставился.

– Пошутил, что ли? ― ужаснулся брат. Что собственно и требовалось доказать.

– У меня четыре года как невеста есть.

От те раз… И почему я только сейчас об этом узнал? Или я что действительно должен был считать, что это так, само собой разумеющиеся? Вообще-то мне сложно представить, что он так спокойно об этом говорит.

– Серьезно, что ли?

– Ну, да. ― пожал он плечами.

– Ты сам её выбрал, или это договорной брак?

– Сам.

– Но она цыганка?

– Разумеется.

– То есть это единственный критерий, да? И всё. Ни чувств, ни чего либо такого? И тебя это что реально устраивает?

– Ну знаешь ли! ― рассмеялся Яр, ― По крайней мере я точно знаю, что беру в жёны порядочную девушку, и никаких чёртовых сюрпризов, в виде всяких скелетов в шкафу, меня ожидать не будет! ― выдвинул он аргумент. Ну или по крайней мере он считает, что это аргумент. Я же лично считаю, что это долбанное средневековье и вообще нарушение прав человека!