Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"
Автор книги: Леля Лепская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Мой мир замер. На мгновение я потерялась. Ещё мгновение, и я выпала в осадок. Ужас расцвёл во мне, в ускоренном режиме. Я перелистала календарь в голове. Кажется я потерялась в днях. Кажется я…
Он что думает, что я…
Я убью его.
Нет, клянусь, я его придушу, если вдруг увижу две полоски. О, Господи! У меня задержка, почти полторы недели! А что я буду делать, если… Так! Стоп! Тормозим, немедленно мысли. Не надо меня запугивает раньше времени! Ничерта не ясно, а уже хренова паника!
Я в панике. Реально в панике. Техники дыхания… позитивные мысли. Я ведь не бедная, что-нибудь придумаю. Мне ведь не нужно переживать о таких вещах как… на что содержать, чем кормить и прочее… Старик мой будет в шоке. Я сама в шоке! В чертовом ауте просто! Мне нужен блокатор. А вдруг мне его нельзя? Я не смогу пить препараты. Не то чтобы очень хотелось… как я собираюсь справляться со своим дерьмом? Я успокоилась только спустя час, когда вернулась из аптеки и тест оказался отрицательным.
Однако мысль так и осталась в голове. Почему Гетман, заговорил со мной о детях? Если я не беременна… а я Слава Кайоту, не беременна! То, зачем? Он же никогда вообще не трогал моё будущее по пустякам. Значит вопрос этот не простой. Причём не о карьере, браке, или ещё, там, о чём глобальном, а именно о детях!
«Из тебя бы вышла прекрасная мать…»
И эта потайная грусть в его глазах… Словно сожаление. О чём? В чём, мать твою, дело, мм?
Из меня бы… Выходит он и сам сомневается в этом? В том что у меня вообще будут дети, так что ли? Ничего понять не могу. Каша в мыслях, подернутая шумом, заставили мою многострадальную голову болеть.
И как я интересно к этому отношусь? Честно? Не интересно. Я вообще никак к этому не отношусь. Мне всё равно, будут у меня дети или нет. И лучше, чтобы их не было. Моя дерьмовая наследственность, да плюс его наследственность и наши дети стопроцентные психи, никакой генетики не нужно чтобы догадаться. И сдаётся мне я поняла в чём дело. Видимо Раф имеет ничем не отличные от моих мысли на сей счёт. Он же наверняка в курсе, что от наследственности никто не застрахован. А мы особенно! Это он что ли от меня скрывал? И почему я должна была уходить от него? Из-за того, что он детей не хочет? Вот идиот, а. Столько нервов мне вытрепать этой сраной загадкой, и всё почему? Потому что он не хочет детей! Нет ну нормальный, нет? Вообще не очень. Я аж рассмеялась, а Аля подозрительно на меня покосилась, проходя мимо моей комнаты с корзиной белья в руках.
Следующим днём Сола утащила меня в кино с Мишей и Коляном. Отпедалить не вышло, и даже моя светобоязнь на неё не повлияла. Вообще-то мне правда очень тяжело переносить подобное. Тёмный зал, яркий экран… Я как абсолютный мудак, сидела в зале в солнцезащитных очках. А что ещё мне оставалось делать? Иначе бы в этом не было бы ни капли смысла, я бы видела белое зарево и больше ничерта. Однако я не могла не заметить, что когда я пила стабилизатор настроения, этот ослепляющий эффект был гораздо слабее. Однако, убийство мозга этими пилюлями в мои планы точно не входит.
Мы нашей дружной компанией, обоюдно проголосовали за американскую комедию, ну так чисто поржать. Хотя зная Солу, она бы предпочла ужасы, Миша триллер, а Колясик какой-нибудь боевик с отборными нереальными драками и убойной стрельбой. А я… я бы тоже ужасы посмотрела. Но не такие банальные с кровавым месивом, такие мне не интересны, а какой-нибудь ужастик типа «Астрал» или «Улики». Или может классику вроде «Сияния». Но всё же сошлись мы на комедии, запаслись колой и попкорном, и провели полтора часа в диком хохоте, над нелепыми персонажами их, глупыми ошибками и тупыми поступками.
А ещё мы закидали друг друга попкорном когда аргументы в маленьком споре закончились. В своё оправдание апеллирую: Колян первый начал! Конечно же Колясик был в курсе этой недавней вспышки в сети, на тему высказывания Люция, ну или как там его, солиста в смысле «Девятого Круга». Он видите ли, Колян то есть, считает, что рок-группа «9 circle» застрахована от всякого рода распадов и она мол вечная. Прикиньте, да? Ничто не вечно! Я ясно дала ему это понять. И что значит застрахована? А если разногласия какие в группе, или умрёт кто, да все они рано или поздно приберутся, как и любой нормальный человек. Все умирают, так или иначе. Сола в поддержку мне, припомнила «Конец для всех один.» Миша встал на сторону Коляна, мол рокеры гении, и они до гробовой доски будут рок сцену качать! Нет, я пробовала конечно, но у меня не получилось, представить фронтмэна ихнего дряхлым стариком гроулещего под жёсткий дет-металл. Это смешно просто. Короче в итоге мы передрались попкорном и нас контролёр чуть из зала не выставил. Мы обещали, что больше не будем, и приткнулись в тряпочку. Но попкорном всё равно втихушку кидались.
Потом решили, что надо бы и подкрепиться, и решили сходить в пиццерию. Выходя из кинотеатра, Колян резко метнул взгляд куда-то в сторону,
– Оба на… ― удивлению его казалось не было предела, и сложив ладони в манере «рупор» у рта, он громко крикнул.
– Эй, Элл!
Я оглохла.
– Спасибо, что прямо в ухо… ― пробубнила я, зажав пострадавший орган ладошкой, ― Что да-то? ― переспросила я.
– Что «да»?
Мы секунду пялились друг на дружку. Я его не поняла, он меня видимо тоже.
– Тьфу ты, индейка! В смысле индеанка! ― спохватился крёстный, ― Это он ― Элл. ― показал он на черноволосого парня в очках, с трубкой телефона у уха, и снова окликнул его. Сообразив я вскинула подбородок,
– Аа… а?
Я прифигела мягко говоря. Почему я чёрт подери его знаю? Он кажется отдаленно знакомым, в тот момент, когда черноволосый посмотрел в нашу сторону, откликаясь на… прозвище? Он мимолётно запаниковал, он кажется чуть смартфон не обронил от неожиданности, но это спешно скрылось под маской спокойствия. Почему я его знаю?
– Здорово! ― улыбнулся немного удивлённо Колян, они пожали друг другу руки в приветствии, ― А ты… какими таким ветром? Я думал ты…
– Здравствуй. ― отозвался парень, ― Я проездом, по делам.
– Привет, Элл. ― Миша просто кивнул в знак приветствия, и черноволосый ответил тем же.
– Привет.
– Он оно что… ― крёстный мой задумчиво потёр подбородок, ― О, знакомься кстати, это Сола, девчонка Мишкина. ― подмигнул он Соле, и закинул мне руку на плечо, ― А это дочура моя, Тори.
Я инерциально отшатнулась и сжала кулаки. Смутившись, я потупила взгляд.
– Прости.
Чёрт! Неудобно получилось. Колян вскинул руки вверх.
– Это ты меня… Забылся! ― оправдался он. Я лишь снисходительно улыбнулась, ободряя, мол ничего, бывает… А сама тяжело дышала, от стыда. Поэтому улыбка моя наверняка была искусственной гримасой, я не чувствовала её, только боль. Она причиняла боль. Я разозлилась от этого и скрестила руки на груди. Сраная фобия!
– Дочура? ― с сомнением переспросил Элл. Колясик усмехнулся,
– Крёстная, расслабься!
– Ясно.
– Это Элл, мм… просто Элл. ― представил он своего знакомого, ― Наш общий друг когда-то в «Дневнике» играл. ― Коля любопытно посмотрел на парня, ― На долго?
– Нет. Максимум до завтра, а может уже и сегодня ночью уеду.
– Так может… мы ведь в пиццерию собирались вроде, да? ― окинул он нашу компашку вопросительным взглядом, и дружелюбно улыбнулся Эллу, ― Ты как, с нами?
Парень, чуть-чуть помолчал. Столкнувшись с ним взглядом, я немедленно нашла асфальт под ногами крайне удивительным и интересным. Я всё ещё переживала, что обидела Колю такой резкостью со своей стороны, и парень меня откровенно напрягал. Он странно говорил, и был странно мне знаком.
– Не откажусь. ― отозвался Элл.
– Крутяк! ― просиял крёстный и мы направились в сторону пиццерии чуть дальше по улице, ― А Славян не с тобой? ― поинтересовался Колян у своего негаданно встреченного друга.
– Нет.
– Жаль, я давненько его не видел. Он вообще, как?
– Не жалуется.
– Ты чего, скво? ― обеспокоенно шепнула Сола мне на ухо. Миша с Коляном и парнем Эллом шли шага на три впереди нас, а Сола рядом со мной. Я лишь плечами пожала, я не имела ни малейшего представления, что ответить подруге. Я смотрела на откровенно готической наружности, парня, с мощным акцентом, и никак не могла понять, почему он такой знакомый мне? Может я его раньше с Коляном не видела, раз уж их что-то связывает? Чёрные длинные волосы, чёрные-чёрные глаза за очками. Линзы? И говорит он тихо и приглушённо. Не очевидное, но ударение больше на последний слог. И твердые согласные какие-то неустойчивые, немного глухая «р». Что за проблема дикции? И тут меня словно молнией шарахнуло! Это акцент ― французский акцент! Это не линзы, и Элл, вовсе прозвище, это имя. Элл ― сокращение от Эмильен. Я узнала его! И он судя по тому испуганному взгляду тоже меня узнал. Вот почему он забеспокоился меня увидев! Мы лечились в одной клинике! Но он и вида не подал, что мы знакомы, хотя я об заклад бьюсь, что он меня узнал! Видимо Колян не знает, о прошлом своего знакомого. Но они наверняка давно знакомы, это видно, и ясно! Француз знает русский. И Коляна. А какого хрена француз, знает русский? Чего он тут делает, вообще? А вообще-то неплохой у него русский, акцент правда сильный, а так, норм.
Мы расположились в уютной пиццерии, за угловым столиком. Здесь царствовали ароматы чеснока, горячего масла, базилика и прованских трав. Здесь было тепло, и свет не бил мне по глазам потому я сняла свои очки. Только потом задумалась… а как он узнал меня в очках? Или это не играет роли? Хотя, я бы например не узнала бы его будь он в очках. Я и так-то не сразу его узнала. Хотя, я невнимательная, что тут скажешь. И как мне интересно вести себя с ним? И дальше продолжать делать вид, что не знаю его? Он наверное стесняется своих проблем. Не знаю конечно каких, я не так долго его знала, он почти под самую мою выписку поступил. Но какими бы ни были проблемы, они есть и эту скрытность я в состоянии понять. Я и сама бы не призналась никому в том, что я шизофреничка биполярная, если бы это ни было так очевидно. Да я и не знала до этого года, что это биполярное расстройство. Догадывалась конечно, но наверняка не знала. Раньше ведь всё списывали на переходный возраст, гормоны, избалованность, и на что-нибудь, что угодно ещё. Это только Гетман, сходу определил, что за чёрт со мной происходит. Если бы не шизофреническая природа болезни, может и справилась бы. Он хороший док. Реально хороший, это я проблемная, я хочу дышать без тумана. Он ничего не сможет сделать с этим, таблетки атрофируют мою душу, подавляют. Шизу вообще не лечат, её только подавляют. Я не хочу этого, не хочу этот терапевтический сон.
А он вроде ничего, Элл то есть, хорошо держится, даже и не скажешь, что ему два года назад психику в дурке шаманил. О» кей, парень. Твоя тайна умрёт со мной. Мы тоже актёрским талантом, так сказать, не обделены.
Заказав много всяких вкусностей, салатиков, кессадилью и огромную пиццу, я лично решила побаловать себя красным полусладким, Сола соблазнившись на хороший купаж вина заявленный в меню, решила меня поддержать. Миша с Коляном морочиться не стали и заказали себе пиво. Элл только чёрный кофе. Видимо парень за рулём или может до сих пор на препаратах. Может быть… Это только я чёртова мазохистка, могла и выпить немного принимая лекарства, а парень явно рисковать своей печенью не желает. Странно, он же гот? Готы же не бояться сдохнуть. Вроде. Я более внимательно присмотрелась к парню. Чёрная рубашка из странной плотной ткани, словно матовой, с воротом стойкой. Серебряные запонки на манжетах… хотя, вряд ли, скорее платиновые. Он был в простых чёрных джинсах и классического вида туфлях. В чёрном явно недешевом классическом пальто. Никаких цепей, подведенных глаз, пирсинга на лице. Достаточно аристократический вид. Может только слегка бледноват, и круги тёмные вокруг глаз, но это не майкап, просто от усталости возможно. А может и нет, не знаю, он в очках под тип Рэй Бэнов, в грубой чёрной оправе только они с прозрачными линзами, а может они коррекционные. Черная оправа накидывала ему лет 500 не меньше. Не всему ему, а взгляду. Хотя его особо и не разглядишь с моей светобоязнью, да ещё и исподтишка, так сказать. Не буду же я откровенно на него пялиться. Чёрные волосы по пояс, густые и глянцевые, как у Солы ей богу… В общем-то если бы не волосы как у Покохонтес, так вот даже и не скажешь, что он гот. Или это у меня какие-то неправильные представления о готах? Наверное потому, что я сама ни к каким неформальным субкультурами не отношусь, и знаю о них мало. Хотя, нет почему, отношусь. Я наверно эмо. Точно-точно, всё сходиться, я малолетняя, унылая, много бухаю, курю и иногда хочу сдохнуть. Этим же эмо занимаются, да? Этим. Мне бы ещё прикид соответствующий, и не отличишь. Хотя почему малолетняя? Уже нет. Бывают не малолетние эмо? Честно признаться в последний раз видела особь этого неформального течения, года четыре назад. Вымерли наверное. Прям как мамонты. Ну а чего они собственно ещё хотели? Хотели сдохнуть? Пожалуйста. Вот их наверное гопники и перевели… Так. Что вообще за бред в моей голове происходит? А если серьёзно к субкультуре я все-таки имею непосредственное отношение, рок это ведь тоже целая культура. Но чтобы провозгласить себя рокером, разумеется мало надеть «косуху», тяжелые сапоги, футболку с изображением любимой группы, увешаться цепями и расписать кожу тату ― внешнего вида недостаточно. Ведь быть рокером ― это значит обладать особым мировоззрением. А внешняя атрибутика ― это так, антураж и мишура, просто имидж. Если одеть меня в грёбанное вечернее платье, я от этого рокершей быть не перестану. Рок ― это крик души, это её полёт и драйв. Рок, он не снаружи, он внутри.
Видимо так с любой субкультурой, и готы не исключение. Я особо не вслушивалась в диалог, я слушала лёгкие и приятные аккорды композиции Reality, в исполнении Lost Frequencies и Janieck Devy, приглушённо наигрывавшую в пиццерии.
– Ты музыкантка? ― внезапно спросил меня Элл, когда нам принесли наш заказ. Я не сразу поняла, что на это ответить, я вообще-то растерялась.
– Что… я?
– Музыкантка? ― повторил он вопрос, взглядом намекая на мои руки. И мои пальцы еле заметно отстукивающие ритм по поверхности стола, замерли.
– Эм… ну, да наверное, можно и так сказать. ― промямлила я. На меня уставились три пары скептически-офигевших глаз.
– Наверное, можно сказать? ― скривился Раевский старший, и цокнув посмотрел на Элла.
– Не слушай её, она не в себе. ― он отпил своё пиво, ― Я же тебе рассказывал, чего мой братец пару лет назад придумал, да? Так вот, знакомься, Виктория Смолова ― ритм-гитаристка, и солистка группы «ДиП»
Эл немного повёл бровью показывая её из под широкой чёрной оправы очков.
– Хм, чёрненькая же была?
– А, Лерка свинтила ещё в начале лета. ― ответил Миша. Колян важно кивнул.
– Ну и зря! Перспективу-то ребятки уловили знатную…
– Ни чё не зря. ― не согласился Раевский младший, ― Может и не было бы никаких перспектив, если бы перемен не было. Что? ― заметил он моё удивление, ― Не появись ты, Гордеев так и продолжил бы хандрить и бесноваться! Точно-точно тебе говорю!
Элл посмотрел на меня.
– Значит… ты новый фронтмэн группы? ― сделал выводы бледнолицый. Который француз.
– Нет, бас-гитарист ― фронтмэн.
– Их двое. ― поправил меня Миша, ― Два солиста, два композитора, два музыканта. Они в некотором роде один фронтмэн, в двух обличьях. Прямо, блин, инь и янь.
– Твой муж? ― спросил Эл. У меня челюсть отвалилась…
– А? Чего?! Нет!
Нет, ну «мой» ясно дело. А муж-то ещё с чего ради?!
Эл опустил взгляд, смотря на мою замерившую на пол такте правую.
Кольцо. Я когда-нибудь его переодену? Ну прямо сейчас будет пожалуй странно выглядеть. Ладно, потом.
Почему я чувствую себя кроликом перед удавом рядом с ним? А ну да, он пытался кого-то убить, потому тогда и загремел в клинику. Точно. Господи… почему меня окружают сплошные сумасшедшие?
«Может потому что ты сама пришибленная?» ― проснулось моё сучье подсознание. Дала ему по башке, чтоб оно сныкалось и не отсвечивало.
– Ясно. ― коротко кивнул Элл, и потеряв к моей персоне всякий интерес обратился к Коле, ― Вы тоже имели все возможности, продвинуться.
– Ну а что уж теперь локти кусать? ― развёл тот руками и сделав глоток пива, принялся за пиццу с грибами.
– А почему? ― решила я спросить. Колян не донёс кусок пиццы до рта и озадаченно уставился на меня.
– Что?
– Почему вообще «Дневник» в вашем составе распался? ― пояснила я свой вопрос, ― Народ вроде до сих вас помнит.
– Змей ― пацан который на бас-гитаре играл, ― проговорил Колян жуя пиццу, ― с драммером ― со Славяном, бабу не подели, разногласия, то-сё… Короче оба свалили, прямо перед договором со студией, группа пролетела с контрактом.
– Державин? ― догадалась я. Коля закивал.
– Разумеется, кто же ещё кроме Вована? Он потом предлагал мне заново группу собрать, но я уже увлекся тачками, дело своё открыл, ну и как-то забылось это всё.
Я поймала на себе блуждающий чёрный взгляд, гота. Он взметнул взгляд четко в мои глаза. Клянусь было в нём что-то поистине эфемерно демоническое.
– Ты не знала? ― в его акцентированном голосе не было удивления, но было что-то такое… Как печаль или грусть.
– Нет. ― пискнула я.
Концепция внутри себя, она окаянная…
– А чем ты занимаешься? ― поинтересовалась Сола, расправившись со своей порцией кессадильи.
Киллер, он. Сто пудов, киллер. И он до сих пор на меня смотрит.
– У тебя красивые черты лица. ― и сказано это было мне. Я чуть вином не захлебнулась, и рассеянно уставилась на парня. Тот лишь слегка изогнул уголок губ, смотря на меня тёмным взглядом из под ресниц, но так, словно с высока. Как-то прям неприятно поглощающе и оценивающе. Я кожей чувствовала этот взгляд, и он мне не нравился. Если он сейчас же не отвернётся, я клянусь, ему по роже стукну!
– Он фотограф. ― посмеиваясь надомной, сказал Коля. Сола заинтересованно на него взглянула отвлекаясь от Миши рядом.
– Да?
Я стала хмурой, и внутренне очень дёрганой, но взгляда не отвела из принципа. Он ещё некоторое мгновение смотрел в мои глаза, и в его, клянусь, вся бездна отражалась. Затем он спокойно перевёл взор на Солу.
– Я работаю зарубежном. ― ответил он.
– И что ты снимаешь? ― заинтересовалась подруга, ― Ну в смысле в какой сфере ты работаешь?
Вздохнув, он посмотрел на Колю, словно ища помощи.
– Я не знаю, как сказать.
– Слушай, бро, твой русский с каждым годом, всё плошает и плошает… ― рассмеялся Колян, ― Я объясню. В основном он делает фото обзоры. Его приглашают на выставки, концерты, модные показы, и прочее значимые события.
– То есть… ты почти что журналист? ― спросила Сола.
– Я не журналист. ― опроверг бледнолицый. Колян важно отставил указательный палец
– Фотообозреватель.
– Слушай, так ты тогда по любому отца Ториного знаешь! ― заявил Миша. Кто просил его открывать рот? Чернильные глаза снова заглянули в мои.
– Не думаю. ― буркнула я. Я съёжилась, и уткнулась в бокал красного полусладуого.
– Чё это вдруг? ― фыркнул Колян.
– Старик мой, не особо известен зарубежом. ― пробормотала я, в бокал с вином, ― По крайней мере в западной Европе, точно нет. ― намекнула я на Францию.
– А он ― кто? ― спросил Элл.
– Он художник-реалист. И архитектор. Но ты вряд ли его знаешь.
– Виктория Смолова… ― задумался парень, ― Смолов. Вэкинуэн Хэнви.
Скептически на него уставилась. Чё блин, фамилию мою американскую вспомнил? А второе имя отца моего откуда он тогда знает? Он что реально знает моего отца?!
– Ну, или так. ― буркнула я. Коля оживился, запрашивая внимание Эмильена.
– Значит вы всё-таки знакомы?
– Вряд ли он меня узнает, при встрече, но представлены точно были. ― ответил он, смотря на меня, ― А что это означает?
– Что?
– Его имя. ― пояснил он.
– Дословно с навахо: Воглака-на Вэкинуэн Хэнви ― говори с луной гром-птица, в зависимости от перевода, смотря на какой язык переводить.
– Навахо…
– Североамериканские индейские племена. ― просветила я. Элл кивнул.
– Я знаю. Но ты русская или всё-таки коренная американка?
– Я ― и то, и другое.
– А больше?
– А по мне не видно? ― съязвила я, не очень-то приятно задетая вниманием к моей персоне, конкретно им. Парень изогнул левую бровь,
– Слышно.
Мне показалось или он умеет иронизировать?
– То есть, как фотохудожник ты не работаешь? ― снова спросила Сола, чем возвращая внимание француза к себе. Спасибо!
– Только для себя.
– Почему? Фотохудожники тоже могут добиваться успеха.
– Мне не нужно добиваться успеха. ― ответил он смотря в поверхность стола. Странно… а почему с таким наклоном головы он похож на испанца? Или на итальянца… На южанина в общем! Французы не южане. Хотя, на данный момент, во Франции всё чаще можно встретить не европейца, а вообще чернокожего. Точно-точно! У нас собственно в стране та же ситуация, только у нас не чернокожие, а всё больше загостившиеся гости из стран СНГ. И ладно бы, живите, работайте, не жалко, да только не все эти интернациональные субъекты проявляют элементарное уважение к стране в которой проживают, а особенно к коренным её жителям. Среди наших тоже конечно достаточно хамла, всё зависит от человека в первую очередь. Но у нашего хамла оправдание, что это их родина. Хотя к родине могли бы и по-толерантнее относится…
– То есть, ты уже его добился? ― откровенно допытывалась Сола.
Элл поднял на девушку чёрный взгляд, он казался очень взрослым сейчас.
– Я ― нет.
– И не хочешь? ― удивилась Сола, ― Мне казалось прославиться своим талантом ― важно для творческого человека.
– Не прославиться. ― мотнул он головой, и сделал глоток кофе.
– А что тогда важно?
На мгновение задумавшись он немного нахмурился.
– Признание ― вот что важно. Если твоя работа высоко оценивается и принимается ― это много значит.
Повисло молчание. Сола была удивлена ответом, а Миша почему-то хмурился глядя на француза. Колян невозмутимо хавал пиццу. Элл явно остался непонятным. Ну что не понятного-то?
– Признание без славы, гораздо более приятна, чем слава, без признания.
Снова повисло молчание. Концентрируясь взглядами на мне. Так, что я, чёрт побери, сейчас сказала?
Элл пристально, недвижимо смотрел в мои глаза. У него страшные глаза, чёрные, словно уголь.
– Верно. ― произнёс он неясным тоном. В черных глазах что-то мимолётно вспыхнуло, и он немного улыбнулся. Очень немного, но улыбка затронула взгляд. И глазища-то реально прям чёрные такие… Такие, как у… Рената? Да, у того тоже были чёрные при чёрные. Но они были тёплые, и печальные. А у Элла, они как стекло холодное. Может линзы? Да нет, они и тогда такие были. Это сколько ему получается лет? 22 уже. Ого, в 22 уже за границей работает. Минуточку, он вообще-то и так иностранец, он француз. Но похож на испанца. Нет, на итальянца, на, как ни парадоксально, бледнолицего итальянца. Хотя черты лица острые, выразительные, аристократичные. Как его полностью зовут? Как-то… что-то… Не, не вспомню, уже. Потом у Коляна спрошу. Диалог между Эллом и Коляном о тачках, прервали резкие аккорды, звонок телефона, громким надрывный голосом заставил всех вздрогнуть.
– Прошу меня извинить. ― Элл отменил входящий звонок, лишь мимолётно удостоив экран телефона, взглядом, ― Рад был встретиться, Рэй, но мне уже пора. Приятно было познакомиться. ― слегка улыбнулся он, нам с Солой. Элл достал бумажник из заднего кармана черных джинс, и положив на стол тысячную купюру, убрал портмоне. Коля поднялся вместе с ним из-за стола, и пожал ему руку в прощании.
– Ага давай, увидимся.
Чёрные глаза устремили свой взор на меня.
– Непременно. ― прозвучало очень зловеще. У меня клянусь даже волосы дыбом встали и мурашки по коже пробежали. Я даже из элементарной вежливости улыбнуться не сумела. Парень, удалился, на ходу перезванивая. Сола недоуменно скривилась смотря на Коляна,
– Рэй?
– А, это со школы ещё погоняло. ― он сел обратно за стол, ― Ну, типа Раевский ― Рэй.
Сола удивлённо взглянула на Мишу.
– А ты тогда почему у нас не Рэй?
– Потому что я Миша.
– Слушай, а он что француз? ― спросила Сола. Раевский старший пожал плечами.
– Наверное.
– Наверное? ― удивились мы все одновременно. Как это так, наверное? Колян раздражённо вздохнул.
– Я не знаю, где он родился, но корни у него наши. Ну и во Франции он точно жил.
– А сейчас? ― расспрашивала Сола.
– В штатах.
– А его как по настоящему зовут?
– Француз.
– Я серьёзно.
– Я тоже. Элл, Франц, Француз… Лягушатник. ― весело ухмыльнулся Коля, ― Не знаю я, как его по настоящему зовут, это надо у Славяна спросить, он его лучший друг.
Я очень сильно удивилась.
– Ого. А вы давно знакомы?
– Конкретно с Французом? Да уж лет пять или шесть наверное. Нет, пять, все-таки. ― передумал он.
– А со Славой? ― любопытничала Сола.
– С ним я ещё в школе учился, класса с 7-го, считай… лет 11 уже знакомы.
Я только тогда заметила, что Миша молчит и в окно смотрит. Задумчиво так и хмуро. Что, Солу что ли приревновал? Однако когда он отвернулся от окна, ничего такого я в его чертах не обнаружила. Сола ещё какое-то время расспрашивала Коляна о прежнем составе группы, а потом мы расплатились и поехали по домам. Меня весь вечер преследовала мелодия звонка француза, на автопилоте переводясь в моей башке на русский. Было в ней что-то такое…
«В поиске себя, которого я не знал,
Я потерялся в течении, плевать на ваше мнение
Мы все терпим неудачи, я опоздал.
То, чем я стал, то чему меня научило время,
Тенью смерти в отражении, я стою в одиночестве сейчас,
В моих руках сердцем бьётся ― мой единственный шанс…»
Не знаю, как объяснить, просто какая-то цепляющая мелодия, вот и всё.
Вечером понедельника должен был приехать Раф. Весь день я промоталась как белка в колесе. Как обычная белка в колесе размером с чёртово! Я чертовски устала. Особенно от музыкантов, которые заменяли нам басиста и драммера. Я то губу раскатала, думала, что Колян сам за ударную установку сядет! Ха? У него времени видите ли нет. Работает он бедненький не покладая рук! Засранец, прислал нам двух полупокеров в полукедах, что в подмётки не гордятся ни Ярэку, ни Рафу! Ужас, просто! Хотя Колясик утверждал, чуть ли не челом в пол бился, что они музыканты со стажем! Чёрта с два! Если они музыканты со стажем, то наши Ярик с Рафачкой ― Джон Бонэм ― ударник из Led Zeppelin и фронтмэн группы Seether ― Шон Морган!
Но я забыла обо всём этом, стоило Рафу переступить порог моей комнаты. Я забыла обо всё стоило мне услышать его прекрасный голос на первом этаже, когда он здоровался с Костей и Алей, пересекаясь видимо с ними в холе.
Мне не нужно было слышать от него привет, или что угодно ещё. И я видела, что его глаза блестят, его дыхание было затаённым.
Мы поспешили друг к другу, встречаясь в центре комнаты. Первое что случилось было, моими губами на его. И все. Всё остальное, мир, предстоящий серьёзный разговор, перестали существовать для нас. И судя по его довольному стону, его это вполне устраивало, и он соскучился. Мне это нравилось. Наши руки обняли друг друга, желая быть ближе, ещё ближе. Я хотела утонуть. Он что-то шептал мне, ласковое, страстное, снова и снова. Все мое тело дрожало, и я не могла проронить ни слова, слишком переполненная эмоциями оттого, что впервые вижу его после такого длительного периода времени. Неделя. Всего лишь семь дней. Но для таких как я, неделя это целая вечность. И даже чуточку больше без него. Я могла лишь тонуть в нём, цепляясь за него, словно моя жизнь зависела от этого.
Быть в его объятиях, значило быть в единственном месте, где я когда-либо хотела быть. Я не могла просить более идеального дня. Это было бы наглостью. Конечно мы говорили по Скайпу по вечерам, и созванивались среди дня. И слали кучу сообщений, но он, в живую, наяву, в моих руках был куда лучше. Мой самый лучший приз, за неделю разлуки.
Я могла чувствовать его запах.
Чувствовать его.
Он был здесь.
Я отстранилась на мгновение и посмотрела в самые прекрасные глаза, которые я когда-либо видела за всю свою жизнь, и думала, что я расколюсь пополам от переизбытка грёбаного счастья. Такое счастье не очень часто просыпалось во мне. Но иногда это происходило, и был только один человек, который мог вызвать такое идеальное чувство во мне.
И он улыбался мне с голубыми звездочками своих прекрасных, синих глазах.
Он взял моё лицо в свои руки. Черты лица Рафа смягчились, и его губы сложились в красивую искреннюю улыбку, которая разрывала меня на части в самом лучшем, идеальном смысле этого слова.
Я обвила руками его шею, мои пальцы скользнули в чёрные вьющиеся волосы. Я приподнялась на носочках так, чтобы мои губы вновь коснулись его. Наши носы потерлись друг о друга, очень нежно. Могу чем угодно поклясться, мои глаза блестели, когда я смотрела на него.
Он сжал руки вокруг моей талии и притянул к себе, прижимаясь губами. Я застонала, это было выше моих сил. Мои крылья раскрылись, и огонь затанцевал внутри меня.
Трогая. Пробуя. Пожирая.
И вот так, я оказалась дома.
На вкус он был, словно мята, кофе и табак, и что-то еще, что-то не поддающееся чёткому определению. Что-то, что было частью Рафа, и заставляло мои внутренности переворачиваться.
Эта связь между нами всегда была гораздо больше, чем просто физическое влечение и гормональная химия. Это было очень эмоционально и духовно. Страстно и чертовски подавляюще. Но притяжение, которое образовалось между нами, не ослабевало, пока мы были порознь. Во всяком случае, оно казалось, горело жарче и сильнее, чем неделю назад.
Дрожащей рукой я вцепилась в ремень тёмно-синих джинсов, и провела руками по животу, царапая ногтями кожу. Он громко застонал, не отрываясь от моих губ, и мне пришлось вспомнить, что нам, вероятно, стоит притормозить. Были причины, почему это казалось не очень хорошей идеей, но, чёрт возьми, если бы я только могла вспомнить почему!
Я оторвалась от губ Рафа, и мне пришлось отклонить голову назад, когда он провел горячими губами по линии моего горла, касаясь зубами кожи. Мне крышу сорвало. Лихорадочно я принялась расстегивать его рубашку, стягивая ее с широких плеч.
Мои пальцы были на пуговице его джинс, и я понятия не имею, когда успела справиться с ремнём, когда я услышала, что внизу хлопнула дверь, и я мгновенно застыла.
Да, чёрт!
Я схватила руки Рафа, когда они начали расстегивать мои шорты.
– Раф… Раф, пожалуйста, просто остановись на секунду… ― умоляла я, звуча так, будто пробежала чёртову милю.
Раф, захватил мои руки в запястьях и продолжил опускать поцелуи вниз по моей шее, ниже к кромке декольте футболки. Его горящие глаза немедленно встретились с моими, и он поцеловала меня… крепко.
– Мы семь дней не виделись, мышка. И ты веришь в то, что меня можно остановить сейчас? ― спросил он, и я ненавидела видеть, что сомнение и неуверенность заменяют желание на его лице.
