Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Я схватил его руки и поднесла их к своим губам.

– Я хочу тебя, очень сильно хочу. Но мы здесь не одни.

– Забей, Костя с Алей ушли на вечер в кино. И думаю, они просто решили благоразумно свалить.

– Ты серьезно? Вечер кино в понедельник?

– Да, я только что их в холе видел…

Мои… эм, даже не знаю, как их назвать-то поточнее. Родители? Ну, вообще-то Аля с Костей не официально в браке, только в гражданском если, так что едва ли Аля мне мачеха. Особенно если учесть, что моя мать мне скорее, как мачеха, а Аля… Аля моя фея крёстная. И наверное, она родная мне. Роднее Инны. Гораздо. В общем, мои родные решили в кино сходить. Вечер понедельника, у нас ведь прямо вечер уекенда, для культ программы, правда? Короче они правильно всё поняли и решили, что им стоит свалить куда-нибудь, я лично не дура, и тоже всё правильно поняла. И, да спасибо им за это. Реально спасибо!

* * *

― Раф… ― лёжа у нечего на груди я выводила пальцами незримые узоры на его коже.

– Хм-мм… ― издал он до вольный хриплый звук, вибрирующий в его груди и горле. Мне нравилось ощущать эти мерцающие волны своим телом, они передавались мне.

– Раф, можно с тобой поговорить?

– А ты ещё можешь говорить?

Я тут же приземлилась на лопатки. Он навис надо мной по шальному улыбаясь. Положив ладони ему на грудь, я поспешила остановить его, пока не поздно. Иначе я забуду.

– Нет, подожди, послушай. Это важно, ладно?

– Хорошо. ― но его рука уже очерчивала контур моей талии, ― Что-то случилось?

– Нет, нет, что ты… ничего такого.

Кажется мне придется связать ему руки, чтобы нам удалось поговорить. Он замер и взметнул взгляд в мои глаза,

– Кто-то из этих музыкантишек распустил руки, да? ― сощурился он недобро.

– Что? Нет. ― опровергла я сразу же и заверила: ― Мой братец медвежонок сразу бы им руки переломал, сам понимаешь.

– Братец медвежонок? ― ухмыльнулся Раф.

– Миша.

– Я так и подумал. ― его прикосновения снова пришли в действие, опускаясь ниже, ― Кстати, мышка, а ты не хочешь ко мне переехать?

Я резко приподнялась на локтях, едва не стукнувшись с ним лбами. Он едва успел отстраниться, избегая удара.

– С какой стати? ― поразилась я, ― Зачем это, Раф?

Он испустил немного усталый вздох и перекатившись на бок, упёр голову на руку, согнутую в локте.

– А сама ты как думаешь?

– Раф, это мой дом. ― сказала я, решительно, ― Отец с Алей всё равно к концу месяца переберутся в основное здание. Реставрацию и подготовку почти завершили.

– В том-то и проблема Вик. ― пробормотал он недовольно. Его игривое настроение улетучилось совсем, он стал чертовски серьёзным и хмурым, ― Кости и Али здесь уже не будет.

– И в чём проблема? ― не понимала я этой упорности.

– Я не доверяю Керро. ― почти прорычал он, сдавленно. Это злило его, злило сильно, ― Вот даже ни чуть-чуть.

– А ты думаешь она часто здесь бывает? ― я иронично закатила глаза, ― Я тебя умоляю…

– Неважно. ― он оказался в миллиметре от моего лица, обжигая дыханием мою кожу, ― Я не пошутил, когда сказал, что…

– Давай позже это решим. ― попросила я, пока он вновь не заставил меня забыть своё чертово имя, ― Я поговорить с тобой хочу, а ты…

–Ладно. И о чём ты хочешь поговорить? ― спросил он отстранившись. Мне стало немного холодно. Может от страха. Как я собираюсь обсудить с ним это? Правильно ли он вообще меня поймёт? Не подумает ли что я забегаю вперёд или ещё чего…

– Ты только не пугайся, ладно?

Черты его хмурого лица замерли, и кажется именно это он и сделал. Он напугался.

– А ты знаешь толк в переговорах, мышка. ― пробормотал он, и его голос сел на пол октавы не меньше, ― В чём дело?

– Я всё знаю. ― прошептала я осторожно. Твою мать. Я точно не дипломат нихрена. Раф оставался неподвижен. Он не дышал, и тяжело сглотнул, хотя на лице ни один мускул не дрогнул.

– В каком смысле… всё? ― переспросил он мертвенным шёпотом. Он побледнел, а когда я прикоснулась к его плечу, он содрогнулся. Раф был сильно напряжён.

– Ну, про то, из-за чего я сразу же уйду от тебя. Про твоё отношение к… детям. И ты идиот. ― выпалила я почти на одном дыхании. Мгновение, его черты не несли совершенно никакого смысла, просто пустоту. А потом он повёл бровью, ― Да, да, не надо так смотреть на меня, ты идиот. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, насколько это невозможно? Ну, в нашем случае. То есть наследственность там и… прочее. ― он казался очень удивлённым и я растерялась. Неужели я ошиблась и не так всё поняла? ― Что?

Я бегала взглядом по его лицу, с замиранием сердца следя за ним. Он сомкнул глаза, но прежде в них мелькнуло что-то мерцающее, и тяжёлое.

– Вик, у меня никогда не будет детей. ― сказал он совершенно ровным спокойным голосом. Голос его самоконтроля.

– Ну так и для меня это невозможно. ― успокоила я сразу же. Вот и отлично, вот и разобрались наконец!

– Ты их не хочешь. ― Раф открыл глаза, его сапфировый взгляд медленно тлел, блуждая по моему лицу, с нежностью, с тоской, с сожалением. ― Боишься генов. А у меня их не будет независимо от того, хочу я или нет. Никогда. Я не могу иметь детей.

Потребовалось больше чертового столетия, прежде чем мой мозг начал обработку его слов.

– То есть… совсем?

– Никогда. ― покачал он головой.

Осторожно касаясь, он легко пробежался пальцами по моим волосам, закручивая кудряшку на палец.

– Слишком серьёзные травмы были получены, множество операций. Мне повезло, что я вообще жив остался. Но это привело к нарушениям… в репродуктивной функции.

– Я бы так не сказала.

– Это совсем другое. Просто у меня от рождению, слишком низкий процент генетической совместимости, а с теми осложнениями, он практически нулевой, это всё равно что бесплодие. В общем, это невозможно.

Он казался огорченным. И кажется он-то как раз таки хотел когда-нибудь нормальную полноценную семью, и…

– Подожди… из-за этого, я должна была уйти? Нет, ты точно идиот. Я ведь…

А ведь, он мог знать об этом. Знать, что я не та, кто может прийти к нормальной семье и детям. И прочему.

– Раф… а если бы я не была, той кем являюсь? Если бы я не была больна, ты бы… ― я не нашлась со словами. Мне почему-то стало страшновато.

– Я бы не посмел. ― ответил он каменея в чертах лица.

– Но…

– Это вовсе не означает, что я меньше тебя… ― и он замолк. Впал в ступор, и я отчётливо увидела это ― страх в его глазах, ― Я просто… любая бы…

– Ты рассчитывал на это? ― поразилась я, ― Что это не станет проблемой, для меня?

– Да. Это правда. ― признался он, ― Прости.

– За что?

– За то что… лишаю тебя частички полноценной жизни.

– С ума не сходи. ― усмехнулась я, ― Дети это не то что мы можем себе позволить. У нас самых ребенок внутри. Мы ведь сами как дети.

Он молча смотрел на меня, наверное секунд 30, не меньше.

– Я ― нет.

– Нет? ― я повела бровью, ― А кто же ты, мм?

Он медленно приблизился ко мне, немного напоминая хищника,

– Я злой и страшный серый волк… ― заявил он вкрадчиво, стягивая с меня одеяло. Он испугал меня резко защекотав, я завизжала, пытаясь выкрутиться от него.

– Раф! Прекрати! Перестань…

– Я в белых мышках знаю толк…

– Всё было не так! ― возразила я вынужденная хохотать из-за подлого трюка, ― Ты всё переврал, мошенник!

Его губы почти касались моих, когда мои руки оказались над моей головой,

– В моей сказке всё именно так, малышка. В лаборатории я безумный учёный, а ты белая мышка…

– Вот, рифмоплёт, а… ― усмехнулась я, и мне стало не до смеха, когда он принялся прокладывать поцелуи, вниз по моей шее, ― И мошенник. И чокнутый. И… не останавливайся…

* * *

На следующий день, точнее вечер я заметила, что отца не было дома. Аля была, а его не было. Я спросила у Альбины, где мой старик, и она сказала, что пока она таскалась по магазинам, он срочно улетел в штаты, по работе. И долго сварливо ругалась, что он даже не предупредил. Не новость. Он постоянно куда то мотается по работе, и никогда это действо не имело определённых временных рамок. Я не предала этому значения. Зря.

Следующий день готовил мне потрясение, и если бы я знала обо всём заранее, этого бы не произошло.

* * *

Он засобирался, частенько тихо матерясь толи по поводу спешки, толи по поводу сообщения ранним утром. Я очень хотела заглянуть в телефон и посмотреть, что это заставило его так подорваться утром субботы в шесть часов.

Я не спала, лишь изредка посматривая на Рафа, словно опаздывающего на казнь. Причем палачом был явно он. Лицо его по крайней мере именно о чем-то подобном говорило. Я не сомкнула глаз этой ночью, и чувствую, что меня подстерегает бессонница. Но хуже всего его спешка. Она разрывает мне голову сотнями бессмысленных и сюрреалистичных мыслей, которых я не хочу.

Это становится невыносимо.

Это уже стало, и больше просто мне не вынести.

– Что-то случилось?

– Нет, мышка, спи. ― наклонившись, он оставил быстрый поцелуй на моих губах, ― Встретимся вечером. И подумай пожалуйста, над тем что я говорил, ладно?

– О чём?

– О переезде.

Он улыбнулся мне, но он был взвинчен и зол. Гроза сгустилась в его глазах, сплетаясь с необъяснимым обожанием ко мне. И он ушёл. Не попросив ни ключей от машины, ни объяснив куда вообще он собрался. Мне почему-то подумалось, что он направлялся к родителям, это самый ближайший пункт, от меня. Может поэтому и не сказал ничего, но что-то точно случилось. Я это чувствовала.

Аля была в основном здании поместья, занятая какими-то бытовыми делами. Кофеварка вновь швырнула меня в игнор. Да что ж ты мать вашу техническую будете делать, а?

Я решила не дёргать Алю, и даже турку нашла! Угадайте чем это обернулось? Аля пришибёт меня за плитку…

Мне пришло сообщение на телефон, от Солы. Ей надо было, чтобы я капец как срочно встретилась с ней. В 10 часов утра. В субботу.

Собравшись, отправилась в кофейню в километре от поместья, в ту, что мы любили с подругой посещать с завидной регулярностью. Мне нравится мрачный интерьер в стиле 30-х, в этом заведении. Такое ощущение, что попадаешь в Нью-Йорк прошлого столетия, и потягивая густой горячий кофе, кажется, что вот-вот, звякнет колокольчик над дверью, и войдёт какой-нибудь Джузеппе Морелло со своей мафиозной свитой, в чёрных шляпах.

Мне не нужно было много, времени на машине, потому приехав заведомо раньше, я сразу же заняла наш любимый столик. Перед этим махнула рукой, засуетившемуся баристо, за стойкой, поспешавшего убавить звук. Поняв меня, парень улыбнувшись кивнул, и звук оставил как есть.

Ко мне подошла девчушка официантка, и широко но сонно мне улыбнулась, принимая заказ из свежевыпеченых курассанов, кофе, и себе и подруге. Словно дежавю, ей богу…

Смотря сквозь стёкла кафешки, наблюдая за неспешным ноябрьски городом, я отчего-то вновь задумалась о вопросе что так терзал…

«За что ты казнишь себя?»

Я чувствовала, что в чем-то он прав. Было в моих поступках масса безумия и мазохизма. О самоповреждениях и речи нет. Многое я вспомнила со временем, но лишь незначительные детали. Док сказал, что я должна все вспомнить сама. Но как? Что по сути я помню, от чего мне исходить и отталкиваться? Это же даже хронологии не имеет, просто непоследовательные куски.

Самое яркое воспоминание, принадлежит к семи годам. Воспоминание о рояле. Но сейчас я понимаю, что и до этого есть кусочки этого пазла.

Я принялась перебирать восемнадцать фигурок своего браслета. Каждая несёт в себе массу информации. От предзнаменования, до целой части жизни.

Вороний глаз. Он является как защитным амулетом, так и предупреждением. А ведь она предупреждала… О чём она говорила тогда с Инной? Сколько лет мне было? Мне кажется мой мозг завибрировал от сил которые я прилагала, чтобы вспомнить. Это было давно, но после этого разговора, Инна забрала у меня этот амулет.

Однако у меня уже были фигурки ворона, медного медведя и кольцо в виде свёрнутой змеи. Правда это кольцо мне только что на мизинец. Обновление, исцеление, борьба.

Я отцепила колечко от браслета и попробовала одеть его на мизинец, и оно украсило его. Хм, мне было четыре когда Рэйвэн подарила его. А значит этот диалог-предупреждение тоже был именно тогда. Почему предупреждение? Именно в моём сознании он воспринимается именно так почему-то. Четыре. Родители развелись когда мне было три. Значит отца уже не было с нами, он был в штатах. Я уставилась на сову с изумрудными глазами, на моём браслете. Софа. Я скучала по отцу, она намекнула мне почему он такой, какой есть. Намекнула на Машу ― первую его жену. Тогда в пять лет я конечно же не могла этого понять, я поняла позже.

Луна. «Она осветит мой путь.» Это последнее что подарила Рэйвэн. Она умерла когда мне исполнилось шесть. Именно этот год был переломным. Он пустой. В смысле… пустой. Воспоминаний об этом возрасте, просто ничтожно мало. Только самые яркие наверное.

Что я помню? Что окружало меня?

Домик на дереве. Миша с Коляном. Ренат… я не помню его. Я знаю, что он был, я помню это ощущение его присутствия, но вспомнить не могу. Черные глаза. Седые длинные волосы. Бритва…

Бритва. Ренат учил меня пользоваться опасной бритвой. Мне было шесть, я точно знаю, что мне было шесть лет тогда. Он не мог делать этого сам. Но почему?

Я усиленно пыталась оживить в памяти то единственное яркое воспоминание о нём и бритве. Почему он не мог пользоваться ей? Почему он вообще пользовался опасной бритвой, если мог бриться обычным станком? Но он не мог. Я не вижу его рук в этом воспоминании, они скрыты. За спиной.

В голове пронёсся его голос, надрывный, отчаянный, низкий. Он кричал. Кричал на неё. На Инну! Они ссорились! Ссорились сильно на эмоциях!

«―…и не ты, никто не может! Ясно? Захочу и уйду! Хватит с меня этого!

– Сейчас же успокойся, не смей голос на меня повышать! Где бы ты был если бы не я?!

– Ты мне никто, поняла?! Ещё раз прикоснёшься к ней, и я за себя не ручаюсь! Она ребёнок, чёрт тебя побери! И руки от меня убери!»

Меня затошнило, я поняла почему. Он защищал меня. Он определённо мог терять контроль, если его хорошенько допечь. Он не принимал тогда лекарств! Вот почему, он мог вспыхивать! Именно после этого Керро сломала обе руки. И кажется, не сама. Это не являлось самоповреждением, но и случайностью это не было! Она упала с лестницы, это он в пылу ссоры толкнул её, и она упала! Ай, да братка, ай, да Ренат! Вот вам и тихоня. В тихом омуте как говориться…

Это было очень ярко и ясно сейчас. Я могла вспомнить это и удержать, я могла развить это. Я могла вспомнить театр. Так он отвлекал меня от грусти, театром теней, и я прекращала плакать.

А потом это изменилось. Шизофрению её не лечат, её только подавляют. Она принудила его к лечению. Он замер, мне знакомо это чужеродное ощущение, когда препараты подавляют твою волю. Вот почему он стал таким, и где же он сейчас? Я даже не знаю сколько ему было лет! Знаю, что он был старше, но адекватно оценить его возраст просто не могу! Но раз уж парень брился, значит явно был взрослым. Во сколько вообще парни начинают бриться? Во сколько Миша начал бриться? Не знаю. В жизни не видела растительность на его лице. А Раф? Ну это отдельный разговор. Он как старик мой ― утром побрился, к вечеру оброс. И Ярэк походу из той же истории. Но тому хотя бы 24 года уже. А Рафу 18, а буйство растительности на лице на все 24. Как так жить вообще?

Раф говорил, что знает Рената. Но откуда? А он? Что с ним теперь, где он? Жив ли он?

Вообще-то на днях мне приснился очень странный сон. Ну как на днях… недели две назад. Наверное. Он снился мне. Мне снился Ренат. Не могу сказать, как он выглядел, я видела его со спины. И он не хотел поворачиваться ко мне. Он просто стоял, и вокруг было темно. Высокий и сереброволосый. Я подошла и хотела прикоснуться к нему. Я замешкалась, не зная, могу ли я положить руку к нему на плечо, или нет. Немного обернувшись, оставляя лицо в тени, он сказал:

«Можно…»

Я положила руку к нему на плечо, и спросила:

«Это правда ты? Ты мой брат?»

Ренат ответил:

«Нет.»

Я хотела спросить почему он так говорит, ведь я видела его, это был он, я чувствовала, что это именно он, но почему-то спросила:

«Почему я не видела тебя так долго?»

«Потому что я не хотел»

Я спросила Рената:

«Ты не хотел меня видеть? Я обидела тебя?»

«Я не хотел, чтобы она видела меня.» ― он положил свою ладонь на мою руку, на его плече, ― «Ты освободила меня.»

«Освободила? Где ты? Где ты сейчас? Что с тобой?»

«Не тревожься, маленькая луна, она знает.»

Я потом он отошёл и моя рука соскользнула с его плеча.

«Что знает? Кто она?» ― спросила я и мой сон стал тревожным, и страшным.

«Она знает, что Ренат умер.»

Я спросила его:

«Ты умер?»

Он обернулся, и ответил:

«Ренат умер.»

Его горло сочилось алой кровью.

Я испугалась, но не могла проснуться. Ренат ушёл во мрак, а я осталась совсем одна, и не могла уйти. Просто не знала куда мне идти в этой непроглядной тьме. Я звала Рафа, я помню, что во сне звала его, он не пришёл. Но я слышала его голос и шла на его звук, сквозь темноту, даже не зная куда, но я шла.

Я проснулась в тот день четко в его объятиях, без понятия как это получилось.

Сейчас я вспоминала этот сон, и не могла отделаться от мысли, что сон не был простым. Неужели Ренат и правда умер? Но когда? Где его похоронили? Мне кажется я заплакала.

Пространство кафе мелодично разрывала Rest in Pieces, группы Saliva.

Меня разрывало изнутри.

Конечно название песни принято переводить как «Покоиться разбитым вдребезги.» Однако название песни созвучно широко распространённому выражению «Rest in piece» (RIP), означающему «Покойся с миром».

 
   «Посмотри на меня:
   Моё восприятие глубины, должно быть, снова сломана,
   Ведь боль от этого сильнее:
   Она не прошла со временем,
   Это только что выстрелило мне в спину…»
 
 
   Не найдёшь ли ты в своём сердце силы
   Сделать так, чтобы эта боль ушла,
   И позволить мне покоиться разбитым вдребезги?
 

И тут до меня дошло.

Руки!

Если что-то шло не так, она связывала его руки! В рецидивах! И запирала, чтобы он не мог никому навредить! А я прокрадывалась к нему! Я залазала на дерево и по нему залезала к Ренату в комнату через окно! Я развязывала узлы, и освобождает его руки, а однажды не смогла и нашла бритву. Я разрезала путы, и попыталась растормошить его. Он был таким грустным и подваленным, я думала он заболел.

Когда я спросила его:

«У тебя что-то болит?»

«Да.» ― ответил он, ―«Душа…»

Тогда я ещё не знала, что у меня она тоже болит…

Ох, и огребла я тогда за это!

С тех пор я всё равно к нему пробиралась, но руки ему больше не развязывала. Вот почему он не мог элементарно побриться! Но почему именно опасная бритва?

– Ать-ячь, скво! ― просияла подруга садясь напротив, и я вздрогнула от неожиданности. Она была нервной. Это насторожило меня я просто кивнула ей.

– Случилось чего? ― обеспокоилась она, блуждая по моему лицу. Изучая. Она глубоко вздохнула, излучая волны вокруг себя

– Кто он вообще такой? ― поинтересовалась она полушёпотом. Мою бровь повело вверх, и я подалась вперёд,

– Кто?

– Гордеев, кто же ещё? ― интонация её голоса была почти раздражённой. Ох, и не нравится он ей. Мне раньше тоже не нравился. А потом я узнала какой он, и сопротивляться больше не было не возможности и смысла.

– Кори, с тобой вообще, как… всё норм? ― поинтересовалась я аккуратно язвя, ― Вы не первый день знакомы вообще-то.

– Вот и я думаю. ― вздохнула она, ― Не первый… Тори, у него часы стоят дороже чем твоя гитара. ― Сола была обеспокоенной, почти напуганной и озадаченной. Я спокойно кивнула.

– Знаю. Я же их покупала.

– Ты знаешь, что нельзя часы дарить? ― изумилась подруга. Я пожала плечами.

– Вот о чём собственно и речь! ― возмутилась она, ― Он живёт один, одевается с иголочки… Я точно знаю! ― добавила многозначительно Сола, ― Я может и не дочь миллионера, но я в отличии от тебя, разбираюсь в подобных вещах! При этом работает в баре, хоть и не за грош, но тем не менее! Ему 18 лет! И он катается на Ауди! В чем фишка, ты знаешь?

– И в чём? ― повела я бровью, стараясь не смеяться. Кажется я поняла чем она обеспокоена.

– Это я у тебя хочу спросить! О, и самое-то интересное, что ходят слухи, что он за счёт тебя пробиться решил!

– Да что ты говоришь? Ну это конечно… ― я не выдержала и засмеялась. Сола нахмурилась, и стала похожа на царицу египетскую, не иначе.

– Чё ты смеёшься? Ничего смешного!

Успокоившись, я на мгновение поджала губы, решая, как бы ей это сказать поправильнее.

– Ты хочешь знать кто он такой?

– Безумно. ― проворчала Сола, и откинувшись назад, скрестила руки на груди.

– Зачем?

– Не знаю. Это странно, Тори! ― возмутилась она, ― Странно, вдруг он… ― она не договорила, хаотично метая взгляд по поверхности стола.

– Мм… аферист, бандит… наводчик? ― гадала я за неё, ― А что? ― развела я руками, видя её недоумённый взгляд, ― Каждый как умеет так и крутится!

– Вот тебе смешно, а между прочим…

– О филиале Хога, в нашем городишке слышала когда-нибудь? ― перебила я. Подумав чутка она распустила руки ложа их на стол, и пожала плечами,

– И что?

– Это его отец. ― сообщила я. Сола моргнула пару раз, ― Кто?

– Владелец. ― пояснила я, и немного исправилась: ― Один из них. Да, Раф, с Ярэком, и сами там какие-то права имеет. Так, что раздуплись дорогая, это решительно не та история. ― покачала я головой. Сола мгновение хмурилась.

– А ты в этом уверенна?

– Да. Сол, я родителей его лично видела. И общалась с ними, и не только в кабинете директора, понимаешь?

Сола немного удивлённо вскинула черные брови,

– Надо же, а так и не скажешь… А почему он тогда… Аааа… Поняла! ― кивнула она, ― Типа скрывает, чтобы внимание поменьше привлекать к своему кошельку так сказать?

– Ну, типа того. ― пробормотала я, и вытащив салфетку из держателя, закрутила её в пальцах. Она поняла, что я недоговариваю, и уставилась на меня что-то-ты-темнишь-Смолова-взглядом. Я испустила тяжёлый вздох, я не смогу ей объяснить этого закона жизни именуемый «Принцип Гордеева»

– Это ты можешь узнать только у него. Я не в праве тебе объяснять всё это… это очень личное и сложное, кори.

– Ну да ладно. ― сдалась подруга и нашла взглядом чашку кофе, ― Это мне?

– Да, кори, некоторые вещи не меняются. ― улыбнулась я.

– Ты извини если что? ― немного смутилась Сола, ― Это мне париться не надо, у меня семья большим достатком не избалована, а вот твой фазер, личность известная, и достаток имеет семизначный. Мало ли, знаешь ли, люди разными бывают, одни плечо подставят, другие ногу.

– Я знаю, кори, не морочь себе голову. ― успокоила я, ― Раф, точно не тот человек, что предаст меня, тем более таким образом.

– Ой, не зарекайся, скво! ― её взгляд метнул в меня молнию, ― Всякое бывает! И Гордеев твой, вообще яркий пример этого самого всякого, понимаешь?

– В смысле?

– В прямом. Он же… ты хоть раз его с одной и той же девушкой видела хотя бы дважды?

– Я честно признаться вообще его только с одной девушкой видела. ― призналась я, ― Я за ним не следила, где он с кем и почему. Слышать, слышала, но не более.

– То-то и оно! Все об этом знают! На вас чуть ли не ставки делают, когда он тебя бросит! Он полигамный!

Чего? Ставки? У людей личной жизни вообще походу дела нет, раз они такой хернёй страдают. Но это же не так, я в состоянии была понять, почему он так вёл себя. Он ни хотел серьёзных отношений, ни хотел разочаровать кого-либо в итоге. Но я видела это в его взгляде, видела, что он бы очень хотел. Я почему-то вспомнила как он играл в «Форде» из подушек в моей гостиной с Раевским супер-младшим, с маленьким Кириллом то бишь. Раф по сути своей защитник и лидер. Он был бы прекрасным отцом.

– Нет. ― отрезала я решительно.

– Нет? ― поразилась Сола, ― А как это ещё по твоему назвать, а?

– Я тоже так думала. Правда. Но, он не такой. У него были причины быть таким, но он не такой.

Все видели Рафа жестоким и подавляющим, злым и боялись его. Он мог быть таким, но и другим тоже был. И мне искренне жаль, что я не узнала его раньше, но ещё больше мне жаль этих людей, способных видеть только маску. И я проклинаю до десятой жизни тех людей, что одели на него эту маску.

– Ага, все они не такие. ― угрюмо пробормотала Сола.

– Ну, а Миша? ― возразила я, с деланным удивлением, ― Что тоже по твоему, полигамный?

– Мишня мой вообще уникум! ― осадила меня Сола, ― Он не считается! А вот у Гордеева твоего него на лбу написано, что он варвар и интриган.

Я покачала головой на это.

– По внешним признакам, невозможно определить отвагу с которой сражается человек, кори. И порой он сражается в первую очередь с самим собой.

– Наша внешность ― это отражение нашего внутреннего я, наших мыслей. ― парировала подруга, ― Мысли накладывают на внешность печать индивидуальности, устанавливают осанку, движения и жесты всего тела.

– Мильфорд Прентис. ― припомнила я, ― «К жизни».

Сола удивленно посмотрела на меня.

– Ты тоже читала?

– Разумеется. Что-нибудь ещё?

Отпив остывший кофе, она задумчиво посмотрела на мою правую руку.

– Я так и не поняла, он тебе предложение сделал или нет?

Я едва не поперхнулась.

– Чё?

– Даже знакомый Колин, спросил замужем ты или нет. ― оживилась девушка, смотря на меня очень озадаченно. Я смотрела на неё так же.

– Какой ещё знакомый?

– Ну француз, забыла, что ли? Мы когда…

– Нет это я помню. ― кивнула я, ― А вот, когда это он такое спрашивал ― нет.

– Он же спросил: твой муж? Ну фронтмэн, то есть.

– Ну и что?

– Что значит, что? ― изумилась подруга, ― Мне платье вечернее покупать или как? ― Сола поникла, ― Блин… мне же ещё на новый год платье покупать. ― её взгляд снова вспыхнул, ― Кстати!

– Я не пойду с тобой по магазинам! ― открестилась я, незамедлительно, ― Нет!

– Пойдёшь как миленькая!

– Да с чего ты вообще взяла, что мы поженимся! Тебе бы свахой подрабатывать, ей богу!

– Ну а как ты мне это объяснишь? О, а можно я свидетельницей буду! Можно?

– Нельзя! ― отрезала я, ― Это не то! Это… он прощения просил.

Мгновение она непонимающе кривилась,

– Чего?

– Ну… за всё что было, понимаешь? За издёвки, нападки все.

Её левая бровь уползла вверх, застряв взглядом на кольце, она легонько присвистнула.

– Ну, нихрена себе. А обручальное-то тогда какое будет, если это такое? А это что? ― обратила она внимание на змею на правом мизинце.

– Это с браслета. Это змея, она моя защитница.

– Классная. ― Сола приблизилась, рассматривая колечко, ― А что это за метал такой?

– Серебро, наверное.

– Зелёное? ― удивилась она.

– Ну может и нет. На нём нет проб. Это Рэйвэн ещё из штатов с собой привезла. Это ручная работа. Оно вручную отлито. ― Сола странно рассматривала мои руки, ― Что?

Посмотрев на меня она неловко улыбнулась,

– У тебя руки такие… маленькие. Даже не вертится, что ты можешь так с гитарой обращаться.

– Как, так?

– Ну… жёстко.

Я рассмеялась.

– Это разве жёстко?

– Нет, ну не «Rammstein» конечно и не «9 circle», но… А ты знаешь, вы играете не хуже. ― сказала она внезапно. Я рассмеялась ещё пуще.

– Ну ты сравнила, мать! Где они и где, мы!

– Нет, нет, это понятно, они звёзды и всё такое. Но вы талантливые, Тори, вы бы мне кажется тоже могли.

Я испытующе смотрела на неё.

– Даже Гордеев?

– Не думала, что скажу это, но особенно Гордеев. И ты. И ты погибнешь страшной смертью если расскажешь ему, что я это сказала. ― пригрозила она тоном профессионального убийцы, ― А так… ты знаешь, народ очень быстро вас полюбил. Я блог на вашем сайте веду всего ничего, а…

– На каком, прости, сайте? ― перебила я подругу. Её удивлению предела не было. Более того, Сола смотрела на меня как на идиотку.

– Ооо… ты, чё, матрёшка, не знала, что у вас сайт есть? Охренела?

Точно, у «ДиП» есть сайт. Я просто как-то позабыла об этом.

– Я даже в соцсетях не зарегистрирована. ― пожала я плечами, ― Только подписка на ютуб и пару музыкальных обзоров. И всё.

– Очуметь. ― пробормотала она, ― Ты как живёшь вообще? Ты компом хоть пользоваться умеешь?

– Ну явно не в пещере родилась, правда? ― съязвила я без энтузиазма, ― Конечно умею! Я просто смысла не вижу в интернете зависать. Я даже телик не смотрю. Мне есть чем заняться, и так.

– Логично. Не очень. ― передумала она вдруг, ― Почему?

– Свет. Сильно яркий свет меня слепит и раздражает. Ты же знаешь.

– Светобоязнь. ― сообразила Сола, ― Ты поэтому вечно в очках? Даже на сцене.

– Особенно на сцене. Софиты знаешь какие яркие? Ужас.

– Так, а чё ты молчала? ― она хмыкнула, качая головой, ― Раф давно уже с техниками перетёр! Они убавят свет для вас, им чё сложно что ли?

– Прекращай общаться с Коляном, кори. ― усмехнулась я, ― А вообще я не против, я просто очки снимать не буду и всё.

– Нет, ну если…

– Да нормально всё, ― успокоила я подругу, ― Слушай, а родители твои как вообще к Мише относятся?

Она ещё мгновение о чём-размышляла, а потом пресно, натужно улыбнулась.

– Даже не спрашивай. Мама ещё более менее, а папа… У него чуть кружка из рук не выпала, когда я сказала, что у меня парень появился. Когда я сказала, что он рокер, кружка разбилась о кафель.

– Ого! ― рассмеялась я, ― А если они узнают, что твоя подруга сумасшедшая?

– Ты не сумасшедшая. ― она строго посмотрела на меня, ― Ты просто…

– Очень непросто, кори. ― покачала я головой, и уставилась в окно, ― Очень.

– Слушай… а может моих предков с твоим отцом, познакомить а? ― предложила Сола, ― А, что он ведь человек солидный, хоть и рокер. Они поймут, что…

– Они вообще тогда тебя дома до скончания века запрут. ― перебила я. Моё лицо рисовало маску. Я не знаю, что она значит. Но это неприятно. Сола погрустнела от этого.

– Тори, а за что ты так с ним? Нет, ну с матерью твоей, ясно всё. Она правда ненормальная какая-то. Ну, а отца-то ты почему не любишь? Мне кажется он очень классный у тебя.

– Классный… ― вздохнула я, смотря в чашку с кофе, ― В том-то и проблема, кори. Он классный, демократичный, родитель-мечта. Таким его видите вы. А я… когда он был мне так нужен, его не было. Он безответственный. Может потому что, я не желанный ребёнок. Не знаю. Просто так получилось и до меня ему особого дела нет.

– Мне так не кажется.

Я поймала её тревожный взгляд,

– Мне тоже так не кажется. Я в этом уверена. Инна просто залетела от него. Он поступил по чести. Но если честно, лучше бы он не делал этого. Не нужно было пытаться делать что-то, строить, не нужно было. Всё что нужно было ― просто дать ей денег на аборт, так было бы лучше для всех.

Она просто замёрзла, испуганно смотря на меня огромными карими, застывшими как стекло глазами…

– Я тебя стукну, сейчас. Ты что несёшь, черт возьми?! ― вспылила подруга.

Криво ухмыляясь, глотая горькие слёзы, я отпила остывший кофе. Он был медным и соленым на вкус. Я поняла, что мне не показалось, это была кровь. Я прокусила губу.

– Не смотри так на меня, ты на Бэмби похожа. Или на кота из Шрэка.

– Я тебя щас дам, Бэмби! ― злилась Сола, её полные губы сложились в злую линию, ― Что б я больше не слышала этого от тебя, ясно?! Неужели ты не видишь этого? Там, где ты, всё меняется! Ты делаешь жизнь окружающих тебя людей, ярче, интереснее, живее!