Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"
Автор книги: Леля Лепская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
– Лучше подойди сама. ― посоветовал я, но было предельно понятно, что послушаться совета не входит в её планы. Зверь, подстёгнутый вкусом охоты, просто разрывал меня на куски изнутри, в желании заполучить добычу.
Кажется ей лучше бежать…
Вика лишь на мгновение отрывая пристальный взгляд от меня, покосилась на дверь.
– Заперта, ― сообщил я самодовольно ухмыляясь. Она продублировала мою ухмылку.
– Врагу не сдаётся наш гордый Варяг. ― она облизнула уголок губ. Я плотоядно проследил за этим движением и стал неторопливо приближаться, шаг за шагом, обходя кровать.
– Посмотрим.
Я наткнулся взглядом на зеркало, точнее на свое в нём отражение. И в моих глазах плескалась и бесновалась тьма, в жестоком предвкушении. В этом существе не было ничего от того меня, что хотел стать лучше ― остался только дикий Зверь, подчиняющийся инстинктам, Зверь, который уже не сможет, не захочет остановиться. Обжигающе-горячая рука поймала, и схватила девушку за руку. Я утащил на её кровать, одним порывам, сдернул с неё остатки одежды, отшвырнул всё на пол, заводя руки ей над головой. В конце концов, она потерялась в этом безумии, не в силах что либо предпринять.
Нагое белое тело задрожало под моей тяжестью. В каждом моём прикосновении пульсировала животная ярость, жестокая и беспощадная. И сейчас она не была девушкой в моих глазах, она была добычей, она была жертвой. Но белое лицо, искаженное маской неясного выражения, было слишком красивым для жертвы.
Заподозрив что я причиняю ей боль, неосторожными и вряд ли безопасными действиями, заглянул ей в глаза. Она была в шоке, она задыхалась, а ведь я даже ничего тотального не совершил. И если я нанес ей травмы, грубыми действиями, они заживут, но что останется в душе…
Что-то содрогнулось внутри меня, я замер, в шатком промежутке. Я поднял взгляд в её лицо, что-то странное передавали её черты.
– Если ты сейчас остановишь меня, я уйду. ― хрипло прошептал я, пока не стало поздно. Но уже было поздно, и это звучало не очень то убедительно даже в моих ушах. Но каким-то образом я всё ещё пытался совладать с собой, ― Тебе стоило иметь в виду мышка, такие как я, не умеют быть нежными. Я не умею…
Она сжалась, словно от страха, что впереди ждет мука, пытка унижением и болью… и боль уже тенями заходила по её лицу. Но она промолчала, и меня коснулись тёплые ладони. Тёплые ласковые руки укутали меня не давая разгорающемуся пламени потухнуть. И её обнаженного тела коснулись не звериные когти, а человеческие руки, ведь страх живёт только в наших головах. Скольких сил мне стоило сдерживать грёбанные аффективно-животные инстинкты, которые подхлестывало жгучее желание к ней, никому и не снилось. Я чувствовал ― Зверь во мне бьется, рвется вон и… не может победить. Не с ней. Не её. Никогда.
Жадными губами я проскользил по разгоряченной коже, вдоль ключицы, к впадинке у основания шеи. Свирепое плотоядное чудовище горело и плавилось прямо внутри меня. Я знал, что несмотря на свои слова, я не отступлю. Не смогу. Я снова терял контроль, вдыхая ее запах, отчаянно прижимая её к себе, ощущая светлую полупрозрачную нежную кожу, будто подсвеченную изнутри. Её ногти впивались в мои напряженные плечи, тонкое тело приникло, изнывая и выгибаясь, я не различал природы её стонов, было это болью или напротив.
– Кто сказал… кто научил тебя думать, будто ты не умеешь быть нежным, а? ― прошептала она, её взгляд захватил мой, и на мою щеку легла тёплая ладонь. Я замер, от её слов, судорожно захлебнувшись воздухом.
Да, она с ума сошла? Ну, вообще-то, да.
И вообще-то она права. Мне не стоит забывать об этом, она была другой, была единственной.
Я пробежал рукой вверх по её бедру и чувствовал стремительное, головокружительное тепло возбуждения, когда она целовала меня в ответ с таким же пылом, проводя руками по моей голой груди, царапая ногтями.
Она смотрела на меня, и глаза её тлели с желанием и болезненной нежностью, и это сбило мое дыхание.
– Ты такая красивая, ― прошептал я, медленно, всё ещё ожидая, что она остановит меня. Её руки лакали мое тело, и мне казалось, что я сгораю изнутри.
– Боже мой… ты самая великолепная девушка, которую я когда-либо встречал.
Она была обнажена, целиком и полностью моя, без мгновения часть меня, а покраснела от одного только комплимента. Она была изумительной.
Прижавшись ко мне губами, слегка улыбаясь в ответ, она запустила пальцы в мои волосы, зажимая их в руке.
И всё-таки не смотря на все наши заскоки, не смотря на всю эту сумасшедшую драму, которую мы создали, я не мог не желать её. Она была моей точно так же, как и я был её. Наши жизни необъяснимо переплелись, и не было нужды отрицать интенсивную связь, которая сплела нас так тесно. Каким бы больным ублюдком я ни был, я действительно хотел отдать ей всё, чтобы она чувствовала себя целой, нужной и достойной.
Три громких слова едва не вырвались из меня в этот момент. Я не хотел ей лгать, потому, дабы не вводить её в излишнее заблуждение, я никогда не скажу этого. Между нами и без того хватает масок лжи и прочих инсинуаций. Наши отношения ― маскарад. И хотя я бессомненно желал её, нуждался в ней, дорожил, восхищался, любить я не мог. И я не мнительный дурак, пытающийся убедить себя в том, что это нелюбовь между нами, что нет никакой любви, что она ― иллюзия. Я напротив мог бы убедить себя в обратном, сказать, что люблю, но это ложь. Мне это просто недоступно, надеюсь она простит мне это упущение. Возможно где-нибудь там, вдалеке, на смертном одре, я признаюсь ей во всём и тогда, она всё поймёт ― поймёт, что то, что было рождено больной одержимостью и помешательством, не может превратиться в сказочную бабочку, как по волшебству. Человек рождается человеком, и человеком он умирает ― это непреложный догмат. Как и то, что было одержимостью от начала ― будет до конца. Но только там, вдалеке.
Не найдя более слов, чтобы выразить всё это, я прижался лбом в подушку над её плечом. Приступ ярости отпускал меня, Человек мучительно и самозабвенно боролся со Зверем, загоняя его обратно в клетку, где ему самое чёртово место. Она судорожно дышала, подо мной, и не от страха. Я предельно четко осознал ― она задыхалась от страсти. Она не боялась меня. Она на самом деле принимала меня, каким бы я ни был.
– Посмотри на меня. ― негромко попросил я. Тело опалило пламенем, по коже заплясал огонь, отблеск которого горел в голубых глазах девушки.
– Смотри на меня…
И она смотрела. И я видя глаза самые прекрасные, не мог разгадать, главную дилемму своей жизни. Она имела в себе силу и власть, чтобы вернуть меня назад, где бы я ни был, или была слишком храброй и самоотрешённой, чтобы следовать за мной? В любом случае, она была идеальной. Мне нужно было потеряться в ней. Почувствовать наконец, это ощущение мира, которое приходит, только когда мы вместе. Не ревность, гнев, страх, или ещё какое дерьмо, а тот очаг и тепло, которые дарили ощущение, что я дома, в безопасности… счастлив. И я вовсе не убеждал себя в этом― это не на секунду не являлось самообманом, просто таковым было моё желание, на самом деле. Я на самом деле очень хотел вернуться.
Обнимая меня за шею, она привлекла меня ближе к себе. Я всё ещё сопротивлялся, полностью уверенный в том, что захватило меня. Меня захватил внутренний конфликт. И кажется она использовала свое криминально-восхитительное тело, чтобы манипулировать ситуацией и мной. Но в этот момент мне было наплевать. Я хотел видеть красивый блеск в её глазах. Резкий толчок, сорвал с её губ громкий стон.
– Ты моя, Вик, запомни это. Навсегда…
Обжигающими ладонями, я скользил по изгибающемуся в сладкой муке телу.
– Только моя…
– Твоя…
Шепот сливался воедино. Я растворялся в ней, растворялся, она отзываясь на каждое моё прикосновение, была невесомым ярким пламенем руках Зверя. Мы исцеляли друг друга, могли исцелять пробуждая ощущение восхитительной дрожи по телу. И эта терапия была доступна только нам двоим.
Я собирался действовать действительно примитивно, интенсивные волны эйфории охватывали меня от её прикосновений. Желание в моем теле забирало любое сомнение, которое в противном случае я должен был испытывать, в недоверии к самому себе. Я задохнулся когда она подмахнула бёдрами навстречу. Дрожь удовольствия снова пронеслась сквозь меня, в идеальном ритме. Я забыл о беспокойстве по поводу своей аффективной ипостаси. Я просто позволил себе нестись на этой волне, которая угрожала накрыть меня с головой, стоит мне забыться.
Я остро чувствовал, как наше дыхание смешивалось вместе, в унисон биения в груди, когда она бесстрашно отдавала мне всю себя, даже зная, видя воочию самую сокровенную часть меня, часть скрытую от постороннего взора. Она откинула голову назад, открывая свою шею. Я не смог сдержать, несколько пугающих звуков, рвавшихся из глубины своего горла, покусывая нежную кожу. Движения стали более яростными. Я чувствовал жгучее тепло внутри. Впившись ногтями в мою спину, она закричала, когда мир подорвался для нас, превращаясь в живое пламя.
Я кажется мог бы умереть от острого наслаждения.
Я рухнул на её грудь, волны вибрации сотрясали нас и воздух. Осторожно касаясь, Вика убрала пряди с моего лба, целуя в шею, и её губы задержались на бешеном пульсе, который бился во мне. Каждый из нас был слишком истощен, слишком эмоционально взвинчен. Она всегда будет частью меня. Никто не сможет отнять её у меня, никто не сможет заменить её для меня. Я провел кончиками пальцев по её животу, щекоча и заставляя её глухо захихикать.
Она натянула простынь до подбородка, вдруг почувствовав стеснительность. Я нескромно улыбнулся, после чего мягко стянул простынь.
– Не прикрывайся, мышка. Ты изумительна.
Мы лежали вместе, переплетенные. Я уткнулся носом в её волосы. И ведь это было именно то, чего я хотел. Просто иметь возможность засыпать, держа её в руках. Наша ранняя перепалка все еще не забыта, но воспоминания о ней теперь уже не совсем уместны.
– Ты ведь больше не злишься, правда? ― вопрос прозвучал немного хитро, но как-то нерешительно. Но конечно же это было не так.
– Злюсь… и буду. ― подразнил я, вкрадчиво, ― Я вообще злой, мышка.
– У-у. ― завошкала она головой на моей груди, в несогласии.
– Нет? ― хмыкнул я с сомнением.
– «Он» злой, не ты.
Ухмылка исчезла с моего лица. Опустив голову, я смотрел на её умиротворённое лицо, ища в чертах иронию. Но её не было. Некоторое мгновение, я думал. Забавным было то, что нечто подобное я уже слышал, в иной интерпретации из уст своего психоаналитика. И в этом был больше чем просто смысл, сейчас в этом была надежда. Проанализировав происшествие пришествия Зверя из моего ада, я даже поверил, что я не только мог удержать «Его» под контролем, но и одержать окончательную победу. Ведь я ― это я. Я ― не «Он», не Зверь.
– Что я интересно буду делать, если ты решишь слинять от меня? ― усмехнулся я.
Она прижалась ко мне так близко, как только могла. Я натянул на нас одеяло, и почувствовал себя в тепле и безопасности в нашем коконе.
Мои веки начали закрываться, и, когда я уже собирался уснуть, она тихонечко прошептала:
– Если бы было нужно, я последовала бы за тобой и в ад. ― её голос прозвучал очень горько. Её дыхание щекотало мою кожу. Поражённый её словами, а ещё больше этой болезненной интонацией её голоса, я поцеловал её в висок.
– Это навсегда, Вик, не сомневайся.
Она кажется так устала, что я не был уверен в том, что она услышала меня, сквозь сон. Она была моей, но я так до конца и не знал её, не знал, что она за человек. Она была моей незнакомкой. Но одно я знал точно: Она ― всё, в чем я нуждаюсь. Только она, я и маленький кусочек мира для нас ― это всё что нужно. Я также знал, что её чувства ко мне были странной смесью искренности и тоски, но были глубокими и безграничнее целого мира. И не знал, что заставляло её верить мне и сомневаться одновременно. На секунду мне подумалось, что помешательство сожрёт нас живьем. Но точно знал, что всё сделаю, чтобы удержать её. В этот день, у меня появился план. И первоочередным пунктом в этом плане, были мои таблетки. Я явно потерял контроль над своим грёбаным адом, такого повториться не должно, не в коем случае.
Если бы я только знал, что мой план, был ведущим пунктом в игре, что я с завязанными глазами играл в шахматы с гроссмейстером, и не видел поля битвы, я бы остановил эту игру. Если бы я только знал, что мой план в перспективе поставил шах в этой партии, мне же, я бы вообще в чём угодно признался. Даже в убийстве Кеннеди. (Хотя я не убивал Кеннеди, разумеется, но тем не менее) Ведь этот гроссмейстер живёт не только в моей голове. Он был реален. Из плоти и крови, как и все мы. Наступит момент и я назову его Пауком, полностью признавая его достойным соперником. И это был переломный момент, и начиная с этого момента, это уже была не моя жизнь. Это уже была не она. Я потерял власть над своей жизнью, я потерял её, и примерил роль марионетки именно в этот момент. Тогда я ещё не знал об этом.
Глава 17. Искра возмездия
«Нет, не надо пустых слов,
Здесь, в тайниках реальности, в обличии снов
Они получат своё,
Так же как и я,
Мы все получим своё.»
Психея ― Еретики.
Раф
Мне пришло сообщение из офиса Гетмана, о том что мои приёмы на ближайшие две недели переданы другому специалисту. Гетман, не брал трубку, телефон был отключен. Когда я позвонил в офис, секретарша сообщила мне, что Гетмана на больничном. С горем пополам, мне удалось вытянуть из неё наконец, что случилось. Его увезли вчера в больницу. Микроинсульт. Но радует одно, он живой. И пока Вика спала, я решил к нему съездить. В конце концов мне нужно с ним поговорить. Есть у меня одна догадка, но только он сможет дать мне ответ верна она или нет.
Когда я вошёл в палату в кардиологическом отделении, застал Гетмана с газетой. Первая страница пестрила сводками по делу Керро и Смолова.
– Что, сердечко шалит, Александр Сергеевич? ― проговорил я добро потешаясь, и приземлился на стул рядом к кушеткой.
– Ох, шалит… ― протянул он со вздохом, ― Здравствуй, Рафаэль.
– И вам того-же. А я вам говорил, что кофе вас прикончит.
– Если б только оно. Годы, берут своё знаешь ли. Мне как ни как 61 годок, Рафаэль. ― Он загнул угол газеты, шурша листами и удивлённо посмотрел на меня поверх очков, ― А ты что здесь делаешь? Как тебя вообще пустили?
Я нескромно улыбнулся в ответ,
– Деньги правят миром, вы знали? Я собственно мучать вас долго не собираюсь, я только спросить хотел кое-что.
Гетман свернул и отложил газету к себе на колени.
– Спрашивай. ― кивнул он и поправил очки.
– В общем-то встретился я с этим вашим знакомым… ― начал я, подбирая слова, чтобы не звучало слишком… слишком.
– Ну и как? ― психолог расплылся в улыбке, ― Впечатляет, правда?
– Не то слово. ― мотнул я головой, ― Он вообще… не с нами, да? ― поинтересовался я деликатно. Мужчина уверенно медленно закивал.
– Абсолютно. Ярчайший пример тяжелой формы шизофрении. Галлюцинации на уровне отдельной реальности.
– Ну я так и подумал, вот только… ― я смолк, и потянулся в карман за телефоном. Разумеется я записал тот диалог на диктофон. Я несколько раз прослушав пришёл к некоторым выводам…
– Это же реальные события и люди, верно? Просто исказились в его сознании. Я это к тому, что… мне кажется он приписывает эти качества реальным людям, с которыми сталкивался или о которых ему рассказывали, понимаете?
Гетман смотрел на телефон в моих руках.
– Например?
Тогда, я включил запись и представил тем самым терапевту, диалог с безумным шизофреником преклоненного возраста. Убирая телефон, я решил высказать психологу свои выводы на сей счёт.
– Каро, склоняющий к жестокосердию, сводящийся с ума демон. А что если это не о ней речь, ведь он не утверждал, что это она. Более того, чётко дал понять, что это отдельный субъект. Отдельный от неё. А что если это человек, о котором Керро могла ему рассказывать? Жестокий, злой человек, который свёл её с ума, человек носящий одну с ней фамилию, мм? ― предположил я, заискивая взгляд мужчины. Потерев подбородок, в раздумьях он немного повёл бровями.
– Хм. А ты знаешь, возможно. ― согласился он, ― Ты обращал когда-нибудь внимание, на речь Виктории, ранее? Метафоры. В её случае правда словообороты были вызваны некоторой степенью табулирования ― запрета прямых мыслей, к тому же она личность глубоко творческая… Что до Керро, то, думаю ты прав. Если подумать, то картина вырисовывается вполне конкретная и вовсе не эфемерная. Пожар. Отсюда следует её фобия, она очень глубокая, потому что душевная травма ещё глубже. Этот «Карро» так сказать, мог быть как отцом её, так и кем либо ещё из родственников, так или иначе, это именно тот человек, что причинил ей зло.
– Она могла сама устроить этот пожар. ― заявил я, почти не нуждаясь в ответе. Я кажется уверился в этом и сам.
– Нарочно или нет, это конечно совершенно другой вопрос. ― ответил Гетман, ― Но да, думаю поджог это то, что вывело её из равновесия, и расщепило личность. Одна её часть сожалеет и казнит себя за содеянное, другая ― нет.
– Другая довольна свершившимся возмездием. ― пробормотал я в сторону.
– Может быть.
– То есть фактически она убила своих родителей? ― спросил я. Немного подумав, Гетман нахмурился,
– Это ты можешь узнать только у неё. Я не решусь утверждать подобное.
Собственно так я и сделал. Я не стал ходить окольными путями, искать её или выслеживать. Я просто позвонил ей. Позвонил и попросил о встрече, в конце концов я не собирался покушаться на ее жизнь, мне от неё нужна была только одна жизнь. Та самая крепостная закладная делающая Вику недееспособной, то бишь номинально не в состоянии отвечать за свои поступки, что в свою очередь означает отсутствие прав на самостоятельную независимую жизнь. Отнекиваться она не стала, и назначила встречу в своём офисе. Первое что я сообщил это сведения о Ренате. Конкретно два: Ренат жив. И Ренат здесь. Этого как ни удивительно оказалось достаточно. Ей не потребовались объяснения, ни о том откуда я его знаю, ни о том откуда вообще я это всё знаю. Однако когда я попросил отменить документ, я предельно чётко понял, что значит это выражение о львице и её детёнышах…
–…А будешь дёргаться Рафаэль, я вообще упрячу её так далеко, что никто из вас до неё не доберётся! Я понятно объяснила?
– Да когда вы наконец поймёте, я не враг вам! ― принялся я уговаривать Керро, ― Ни вам, ни ей! Поймите, что мы с вами находимся на одной линии огня, мы на одной стороне этого фронта. Просто отмените чёртов документ! Я никогда ни о чём вас не просил. Ни о чём больше не прошу и не попрошу. Я знаю, что я чёрт побери делаю! Я знаю о чём говорю!
– Ничего ты не знаешь. ― парировала она, сверкая холодными молниями в глазах, они вспыхивали и искрились достигая меня, ― Пока она жила со мной, все эти два года, с ней заметь ничего тотально плохого не случилось! Надо ли напоминать, что с ней произошло, когда она вернулась летом к отцу? Она враг самой себе, если ты ещё этого не понял. Эта клетка, не плен, а защитная крепость. Если хоть один прут этой клетки сломать, то она останется беззащитной.
Мои руки взлетели вверх,
– А я, чёрт побери, на что?!
– Твоя компания, вообще очень сомнительный аргумент, ясно? Ты сам себе не доверяешь, как я могу тебе доверять? Никак. Я не доверяю тебе. И дочь свою я тебе не доверю. ― отрезала Керро, ― Точка.
– А я вам например не доверяю, и что с того? ― заметил я, кроме шуток.
– Я по крайней мере самой себе доверяю.
– Да? ― сделал я удивлённое лицо, ― И давно?
Она натянуто улыбнулась.
– Достаточно.
Её глаза я уверен линчевали меня в этот момент. Это сильно поразило меня. Это была именно та разновидность связи с человекам, когда начинаешь его понимать ― его, ход его мыслей, мотивы его действий. Вика никогда не простит её, и никогда не сумеет понять. А я мог.
Мог. Понять. Монстра.
Ведь, я был ничем не отличным монстром внутри. Ничем не отличным от того, что сидело в этой ледяной расчётливой женщине. Мы не просто стояли на одной линии огня, мы были вылеплены из одного теста.
– Вот именно. ― сказал я спокойно, ― Может достаточно уже? Вы уже ничерта не исправите, она вас никогда не простит и не примет! ― обратил я её внимание на очевидное, ― Просто дайте ей жить, чёрт возьми! ― выпалил я в сердцах. Керро сомкнула глаза, и потерла висок, словно испытывая головную боль. Да, я её личная головная боль, до тех пор пока действует документ.
– Что я и делаю, Рафаэль. ― сказала она сдержано. И я был уверен, что если с нас сорвать маски, мы можем только поубивать друг друга или примириться. Иного не дано.
– Я оставила её в покое, на сколько это вообще возможно, так как она этого хотела. Её и так всё вполне устраивает. ― она распахнула глаза, ― А свои проблемы решай сам. Нечего мутить воду, и тащить её за собой в этот омут. Не будь ребенком! Ты можешь передумать в любой момент, или она, всё что угодно может случится, это жизнь. Жизнь не сказка с хеппи эндон, что б ты знал! На этом всё.
Я откинулся назад, в кресле запрокидывая голову в потолок.
– Хотя бы отзовите иск. ― я развёл руками, ― Он не в чём не виноват.
– Отзову. ― согласилась она кратко, ― Всё?
– Нет. ― опроверг я, ― Отмените документ. Вот увидите, всё прекратится. Это единственный верный выход из сложившейся ситуации.
– Свалился же ты на мою голову. ― возмутилась она, тихо, ― Знаешь без тебя всё было гораздо проще, и проблем не было.
– Типа лишний элемент в вашем алгоритме? ― поинтересовался я нарочно провокационно.
– Лишний? ― поразилась она, и тут же нахмурилась, ― Лишний не то слово, не появился бы ты, ничего бы этого не было! А теперь ты видишь куда всё катится? ― она ткнула в меня пальцем, ― К чёрту, все катится, Рафаэль, к чёрту! Я это к тому, что это вовсе не единственный выход, я лично знаю и располагаю сразу двумя, помимо твоего, на сегодняшний день.
Так, ладно. Когда-нибудь я её доконаю, и она сдастся. Прямо сейчас она явно устала от меня и этого грёбаного вопроса.
– Как вы могли этого не замечать? ― не покидала меня эта мысль. Ну правда, как? Керро посмотрела на меня скептическим взглядом,
– А Смолов, скажи мне, вообще хоть что-нибудь замечал? Так вот нет. ― заключила она. Я невольно фыркнул,
– Ну а вы?
– Не знаю. ― раздраженная, она отвела взгляд в сторону, тараня им стеллаж, ― Я думала… не об этом точно.
Женщина поднялась из-за стола, и скрестила руки на груди. Я понял куда она смотрит. На полке стоял альбом, тот самый, что потеряла из виду Альбина.
– Я похоронила его восемь лет назад. ― сказала Керро, её взгляд был мрачным, ― Я своими глазами видела, как он опустился на 180 см под землю. Как он это… ― она покачала головой и невесело усмехнулась, ― Он всегда был умным.
– Я только одного никак понять не могу, он ваш сын или всё-таки нет? ― решил я прояснить наконец этот момент.
– Официально ― мой. ― ответила она сходу. И это очень многозначительная оговорка. Внимательно наблюдая за её размеренным движением по кабинету, я прищёлкнул пальцами, и свесил руки с колен,
– Ну, хорошо. А фактически? Вы родственники?
– Прекрасный вопрос… ― процедила она сквозь зубы.
– Нет, ну если так подумать, то наследственность конечно на лицо… ― размышлял я витиевато. На меня устремился не добрый взгляд.
– На себя посмотри и не хами. ― парировала она источая куботонны яда.
– Так да или нет?
Керро смерила меня взглядом и сощурившись хмыкнула,
– Какая тебе разница?
– Большая. ― оговорил я важно подчёркивая, ― Огромная просто.
Ничего мне не ответив она вернулась за письменный стол и закрутила ручку в пальцах, вальяжно откинувшись в кресле. Я подался вперёд, чтобы было предельно ясно когда я скажу.
– Ладно… Это вы устроили поджог?
Ручка на долю секунды замерла в её руке. Мгновенно, она покрылась прочной коркой льда. Да! Бинго!
Я не смог удержать свою мимику под контролем и почувствовал, как на лице расцветает ухмылка маниакально-демонического характера.
– Устроили и бежали. ― дополнил я, ― Вопрос собственно вот в чём заключается: вы бежали уже беременной, или Ренат сын вашего первого мужа? ― поинтересовался я крайне внимательно наблюдая за её реакцией.
Обворожительно мне улыбнувшись, она склонила голову набок. В её глазах я видел казнь. Свою собственную. Угадайте кто палач?
– Он не его сын. ― опровергла она спокойно. Интонация её голоса не дрогнула не на мгновение. Она убивала меня на ментальном уровне, с протекцией профи. Надо отдать ей должное, мне до такого высшего пилотажа актёрского мастерства, ещё безуметь и безуметь.
– Значит первый вариант?
– Нет. ― ответила она всё тем же спокойным тоном.
– А как тогда? ― допытывался я. Окружение кабинета трещало по швам, от напряжения. Кажется я дёрнул за очень удачную нитку.
– Ты откуда вообще всё это взял? ― спросила она, складывая пальцы с ручкой, в замок у рта.
– Чей он сын?
– Той, которой больше нет.
– Так он ей брат или не брат, чёрт побери? ― прошипел я прочно удерживая её пронзительный взгляд.
– Нет.
– Вот и всё, что я хотел знать! ― выпалил я, и поднялся на ноги, смотря на неё несколько недовольно, ― Боже… так сложно было ответить? До свидание.
Я уже развернулся не ожидая ответной реакции и хотел уже было свалить отсюда. Мне срочно требовались 8 мг никотина, для успокоения. А может и 16. Как вдруг Керро сделала парадоксальное для меня заявление.
– Он мой брат.
Затормозив так резко, что кажется внутренности шарахнулась вниз, долбанувшись об атмосферную преграду. Я молча вернулся назад и облокотившись на стол, серьёзно спросил:
– Так. А он об этом знает?
Словно потешаясь над моим нетерпением, она на мгновение задумалась.
– Да.
– Родной?
Только спустя пару секунд, она медленно покачала головой.
– Нет.
Моя ладонь приземлилась на стол громким звуком отразившись о стены, прежде чем я смог это остановить. Она даже не дрогнула, только глаза закрыла.
Конечно же ей было проще сказать ему что он её сын, чем объяснять ему тонкости его происхождения и причины, почему они, чёрт побери, остались одни.
– Отмените документ.
– Нет.
– Тогда дайте мне это чёртово разрешение!
Она покачала головой.
Он знал, это, знал, что всё будет именно так. Фортуна вновь повернулась ко мне местом не отличным от непотребного. Она улыбалась кому-то сейчас. Но не мне. Это была самая ужасная новость, за последние дни, новость всё вернувшая на свои места, и заочно отнимая то, что принадлежит только мне.
Я считал, что мне лишь нужно было доказать ему прозрачность и чистоту своих намерений, и всё. Вот и всё что от меня требовалось, большего ему не нужно было бы.
Было бы.
Но он не её брат. Он вообще не родственник ей. Это было предельно ясно сейчас. И я вписался в кирпичную стену. Не смогу убедить Керро отменить документ, и не смогу выбраться из замкнутого круга, не смогу доказать ему, и назад ничего вернуть ― потеряю её.
Только один выход.
Три слова.
И обратной дороги не будет. Только прозрачно хрустальный бридж, курсом только на карт-бланш, только так. Иначе всё это рухнет.
Так я тогда думал. Но я нихрена не учёл рамки крайности в теории вероятности.
* * *
Отсчитывая в уме требуемую сумму, я мысленно сгрёб всё что имел, но так и не смог насчитать столько, сколько требуется. У меня просто нет такой суммы в распоряжении. И даже если я займу денег у Ярэка, требуемой суммой я все равно располагать не буду. Да и не займёт он. Не скажу же я зачем. А если скажу, мне придётся миллиард лет объясниться.
Однако дорого нынче стоит душа.
Мне бы ещё правда, кто-нибудь объяснил уже, за каким чёртом я приплетён к делам компании. Ярэк порой, непробиваемый. В смысле, хрен пробьёшь, что там у него на уме. Но он что-то мутит сто пудово.
Прежде чем сесть в машину, я завертелся, в поисках Солы. Выходя из здания звукозаписывающей студии, они о чем-то переговаривались с Мишей. Конкретно: о родителях. Вообще-то я не ожидал что отношения между их родителями не заладятся. Причём если матери, в нормальных отношениях, то отец Солы с Мишиным, в явном напряжении друг с другом. Миша говорил, что всё упирается в учёбу. И сейчас надо понимать станет ещё хуже. Вообще-то родители у Солы построже моих будут. И даже построже родителей Ярэка. А мои тётя с дядей, далеко не лояльные люди. Особенно тётя, почему-то. А дядя Лекс, вообще откровенная противоположность моему отцу. Это вообще довольно забавно. Они в корни разные люди, хотя внешне не смотря на пять лет разницы в возрасте, почти одно лицо. Многие действительно думают, что они близнецы. Мы пожалуй именно поэтому с Ярэком внешне немного более похожи чем просто двоюродные братья. Хотя я по большей части похож на маму свою. С цыганом вы меня в жизни не спутаете. Я не очень-то похож. Вообще-то мой отец производит впечатление довольно серьезного, а то и вовсе грозного человека. Но это фигня всё. Он добряк. Сложно представить, но дома у нас мама рулит. Именно мама могла и отсчитать, и мыло заставить в рот засунуть, за мат. До сих пор кстати может! И ей глубоко наплевать сколько мне лет, псих я или нет, за свои поступки я всегда был обязан отвечать, так или иначе. Я обожаю свою мать. Вот хотя бы за это. Отца я тоже конечно же бесспорно ценю и уважаю. Такого человека как мой отец, вообще сложно не ценить.
Сола, подходя к нам была крайне раздражена. Миша собственно тоже, не меньше.
– Можно я теперь, украду у вас своего братца? ― Яр потянул меня за рукав, ― Позже увидитесь.
Я успел лишь мимолётно поцеловать Вику и встретив её недовольный взгляд, лишь руками развёл.
– Я позвоню, как освобожусь.
Она демонстративно отвернулась к Соле.
* * *
Я запрокинул голову смотря на вершину одного из небоскрёбов в деловом районе города. Стекло, метал и 40 этажей. Не прошибаемая башня.
Вот она ― «HOGE. Heart of gold enterprises «(ХОУДЖ. Харт эв гoулд энтерпрайзес) ― «Золотое сердце» ― Цитадель корпоративного Зла.
И по совместительству сердце семейного бизнеса Гордеевых и Жемчужных, в этом городе. Этот холдинг включает в себя судоходные и горнодобывающие компании, несколько техностроительных отраслей, ювелирные заводы, а так же сеть ювелирных салонов по всей России, а так же зарубежном. Именно с золотодобычи и добычи драгоценных камней, это-то всё и началось. Моему отцу за какие-то долги ещё в девяностых, переписали землю. Сначала он долго ругался, что территорию занимает заброшенный прииск и шахта, что даже строить, мол, страшно на «кротовых норах». Правда дядя, высказал мнение, что это может быть не так уж плохо. И оказался прав. Кто бы мог подумать, что там ещё полным полно материала для выработки. От того и название холдинга «Золотое сердце».
Яр похлопал меня по плечу,
– Чего встал-то, пошли, потом полюбуешься.
