Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

– Это, да. ― согласился Яр, ― Девушку он вообще никогда не тронет. Ну а в целом? Он не простой человек, Тори, он только кажется им.

Но и это не являлось для меня секретом.

– Думаешь, он так никогда и не оправится? ― спросила я прямо. Яр замыслился, делая глоток виски и присел на корточки передо мной. Он почему-то оказался на уровне моих глаз. Высокий рост вообще у них походу семейная черта.

– Я не знаю. ― ответил он, и ответил честно, ― Он говорит, что изменился. И я никоим образом не подвергаю это сомнению, он вообще не умеет врать. ― усмехнулся он скорее, как над ребёнком, ― Он смог запереть это в себе, смог научится контролировать, но означает, ли это, то, что всё осталось позади? ― задал он чисто риторический вопрос, ― Я долго ломал голову, а потом я понял. Есть один секрет: он не умеет врать, но умеет правильно выбирать слова, когда говорит. Он ни разу не солгал, сказав, что изменился. Это правда. Он изменился, раз и навсегда, и назад дороги уже нет и не будет никогда. Он просто спрятал это от посторонних, но если ты чего-то не видишь, это ещё не означает, что этого нет. Хотя, в последнее время я вижу его ― того, которого уже и не думал увидеть. Но он ещё не вернулся, хотя думаю он как никогда близок к этому.

Мне стало плохо. Знает ли он? Наверняка ведь знает. Набравшись смелости, а может от отчаяния, я не знаю, но я спросила его:

– Яр… Ты знаешь, на каком месяце Светка?

– На шестом. ― ответил он вздохнув и отпил виски. Он резко поперхнулся и уставился на меня испуганным взглядом, ― Что?! Ты знаешь?! ― выпалил он кашляя, он прочистил горло, ― Откуда ты знаешь? Это… это он тебе сказал?

– Ага, аж 10 раз. ― пробормотала я.

Ярэк явно силился соображать, глядя на меня неспокойным взглядом.

– Тори, ты…

– Не надо мне ничего говорить ладно. ― остановила я его и отвернулась. Ничего нового он мне не скажет. И ничего такого что я бы хотела услышать, тоже.

Я кажется задремала, хотя я не уверенна, но помню, что было ещё темно.

Я услышала голос Яра, и подскочила на ноги.

Он вырулил из-за угла, чересчур быстрым шагом, для человека после бессонной ночи.

Он был не один, рядом с ним шла женщина в бирюзовой больничной форме и с планшетом для бумаг. Она опустила медицинскую маску со своего лица, и что-то сказала Ярэку. Его лицо пару мгновений носило маску неясного смысла. И если до этого момента я просто переживала, то сейчас я была в паническом замешательстве. Я затаила дыхание от всего этого, неотрывно следя за ним. Женщина скрылась в ответвлении коридора, но до этого я успела прочесть пометку на её бейдже.

– Яр… она, специалист-трансфузиолог, да? ― всполошилась я шёпотом, ― Яр ты мне говорил, что всё будет хорошо…

– Да нормально всё, ― успокоил он сразу же, ― операция прошла успешно, не кипишуй. Ему просто, переливание требуется.

– Что прям срочно? ― мой взгляд хаотично и испуганно метался по его лицу, в поисках чего-то.

– Желательно. ― кивнул он, пряча руки в карманах узких черных джинс.

– И в чём сложность? ― не отставала я. Яр заметив мою тревогу, буквально бьющую в колокола, прочистил горло и встретился со мной взглядом. И его был уверенным и твёрдым.

– Нет сложности, всё решаемо. В идеале нужна идентичная группа, и не замороженная. Раньше, Рафу, мама была потенциальным донором. У неё первая отрицательная, она говорят всем подходит. ― сообщил мне Ярэк, спокойным задумчивым немного, тоном.

– А ты?

– У меня тоже отрицательная, только вторая, и в данный момент увы, совершенно не подходящая с учётом одного антигена, под названием Джек в моей крови. ― отшутился он.

– И? ― поторопила я наводяще.

– И я бы конечно позвонил сейчас тёте, вот только её кровь уже не сгодится. ― парень усмехнулся чему-то, и почесал затылок, ― Она вроде как в очень интересном положении.

– Да? ― это было новостью для меня. Яр коротко кинул, мысленно где-то ещё,

– Ага. У тебя кстати какая группа крови? ― поинтересовался он легко на слух.

– Четвёртая отрицательная. ― выпалила я незамедлительно.

– Четвёртая отрицательная, значит… ― пробормотал он прищурившись. Его взгляд резко поймал мой, с каким-то сомнением, ― Четвёртая?

– Да.

– Отрицательная? Ты серьезно?

Я лишь пожала плечами на это.

– Ну редкая у меня группа крови, ну и что с того?

– Поделишься? ― предложил он наконец. Я удивлённо уставилась на парня,

– Она универсальна, только для реципиента.

Ярэк пару раз моргнул, и нахмурился.

– Чего?

Видимо он не понял, что я имею в виду.

– Мне любую кровь можно перелить. А вот могу ли я быть донором, для какой-либо иной группы, пусть даже и с идентичные резусом, вопрос весьма спорный. ― объяснилась я, ― Нужно заведомо исключать такой фактор, как резус-конфликт при переливании. Она только в качестве препарата эритроцитов, может подойти.

– Так…

– Лучше идентичную. ― вмешалась женщина, внезапно появившись рядом с Ярэком. Спец по донорским вопросам, окинула меня сосредоточенным взором.

– У вас четвёртая отрицательная? ― переспросила она, видать, чтобы удостовериться. Я только неуклюже кивнула в ответ, метая взгляд между ней, немного прибалдевшим от чего-то Яром, и документацией в руках врача, пытаясь заглянуть в записи. Она взвесила планшет в руке, параллельно взвешивая что-то в уме.

– Интересно. Алкоголем на днях не злоупотребляли?

– Да. ― ответила я, ― И психотропные вещества. Я препарат принимаю… стабилизатор. ― поспешила я сообщить. И вообще я коксом балуюсь, периодически. Только вам я об этом не скажу…

– Тогда, даже как препарат эритроцитов не подойдёт. ― сказала она.

– Почему это так принципиально? ― не выдержал Ярэк.

– Господин Жемчужный, мы и так вынуждены были идти на большой риск. ― педантично заявила женщина.

– Под мою ответственность. ― мигом парировал Ярэк.

– Вы серьёзно?

Она выжидающе на него смотрела, протянув ему планшет с документами.

– Подписывайте.

Взяв его, и ручку, парень пропархал пером по документу, оставляя свою подпись. Не долго думая, женщина ушла в свой кабинет дальше по коридору.

– Что ты подписал? ― шепнула я тихо. Ярэк раскачивался на пятках, с тяжёлым почти суровым выражением на лице, он был очень похож сейчас на отца Рафа. Почему-то.

– Документ, снимающий ответственность с врачей, в случае если риск себя не оправдает. ― ответил он без особых эмоций, и подцепил брошюру со стенда в коридоре. Мои глаза кажется покинули орбиты, когда я в шоке вытаращилась на парня, который…

– С ума сошёл?

– Да херня это всё. ― он серьёзно посмотрел на меня, ― В прошлом году, ему вообще мою кровь переливали причём напрямую. И ничего страшного не случилось. Афигеть… у вас с ним идентичная группа крови!

Меня это не обнадёживало. Я несдержанно всплеснула руками.

– Ну знаешь ли, раз на раз не приходится! Как это… ― осеклась я, уронив руки, ― Идентичная?

– Так это. ― передразнил меня Ярэк. ― Тори, а ты знала, что по статистике, четвертой группой крови с отрицательным резус-фактором обладают около 8 % населения планеты всей? ― осведомил меня Ярэк.

Конечно же я знала об этом.

А вообще-то странно.

Очень странно.

Четвертая группа крови отличает человека ещё и восприятием окружающего мира, кстати. Это касается в первую очередь творчества, интеллекта, ума и некоторых других личностных особенностей человека. Даже не смотря на то, что такие люди имеют довольно твердый характер, они могут быть ранимы. Хотя сложно себе представить ранимого Гордеева, конечно. Ну и это в большей степени зависит от окружающего социума. В основном такие люди, кажутся немного странными, что немного отличает их от всех. Ну в случае со мной, конечно страннее некуда. Без сомнения. А ещё, они положительно настроены на разные интеллектуальные игры и занятия, что может послужить для их развития и обучения. Такие люди, как правило, любят всегда узнавать, что-то новое и отличаться друг от друга. Таким образом, можно сказать, что именно 4-ая группа крови отрицательного резус-фактора, делает людей другими и отличает даже с виду от других.

От всего этого, я припомнила с какой репликой однажды явилась мама Рафа к нам не репетицию. Я уставилась на своё кольцо. Попытка его снять, потерпела фиаско, хотя рука уже зажила, и всякий намек на воспалённую припухлость давно уже исчез. Но кольцо не снималось, противореча законам чёртовой физики, ведь оно элементарно не могло преодолеть костяшку пальца. При том, что как-то же оно туда попало, не так ли? Причём вполне свободно и беспрепятственно. Какого…

Затем я уставилась на Ярэка.

– Яр, а что такое «Ромнари»

От неожиданности моего вопроса, он клянусь, чуть равновесие не потерял.

– Ээ… и что это такое?

– Тебе виднее, ромн это твой язык.

– Дааа?… ― протянул он с сомнением, спохватившись закивал, ― Не, ну так-то, да конечно… ой, я не помню, спроси у Рафа. ― перевел он стрелки, крайне внимательно изучая брошюру, в которой ничего нового уже не откроет для себя, ибо он давно уже всю её просканировал.

– Ярэк? А ты знал, что у тебя акцент? ― поинтересовалась я так, между прочим.

– Правда? ― переспросил он якобы удивлённый. Якобы ― здесь ключевое слово. ― Знаешь, я как-то не обращал внимания.

– Конечно, нет…― процедила я. Парень, одернул буклет на стенд,

– Пойду… кофе выпью. ― нашёлся он, не смотря на меня. Я проводила его испытующим взглядом.

– Иди, выпей.

В итоге, взвесив все риски, Рафу нашли более менее подходящий препарат эритроцитов. Я же хотела только одного. Увидеть его наконец.

Такую возможность мне предоставили только к обеду. Яр уговаривал меня поесть сначала, но я была категорична. К тому же очень сомневаюсь, что я смогу съесть хоть кусочек в таком нервном напряжении.

«бип», «бип», «бип»… ― вот именно этот размеренный звук служил мне связью с реальностью в течении последнего часа. Под него я закрывала глаза и открывала я их, тоже под него. Я была опустошена, совершенно. Я даже пошевелиться не могла.

Я то и дело открывала и закрывала глаза, но он всё ещё не пришёл в себя, и когда очнётся неизвестно. Может сейчас, а может через пару часов. Ладно, не стану гадать, надо только немного подождать. Всего за одну ночь я научилась ждать. Реально ждать. Это был жестокий урок.

– Смолова-Керро? Я думал ты просто Смолова… ― я вскинула голову, от звука голоса Ярэка, ― Как самочувствие?

Мне было в целом наплевать на своё самочувствие, я застряла взглядом на повязке.

– Долго он не сможет играть? ― спросила я еле-еле прикасаясь к бинтам. Ткань казалась жёсткой и колючей в сравнении с его кожей.

– Не меньше месяца, нужно на восстановление. ― подумав ответил Ярэк, ― Но зная его, и день хоть бы вытерпел, без своей гитары.

– И что теперь делать? В смысле, с работой?

– Ничего, заменят нашего бас-гитариста, на время. ― Яр пожал плечами, будто всё было очевидно и просто, ― Ничего страшного.

– Ага и вообще солиста. ― хмыкнула я мрачно. Парень скептически и укоризненно окинул меня взглядом, и вскинул подбородком, скрещивая руки на груди.

– А ты на что?

– Да какой я к чертям солист. ― простонала я тихо, ― Так в качестве подпевки, только.

Он долго молчал чем привлёк моё внимание. На меня без эмоций уставились два тёмно-карих глаза.

– Смешная шутка. ― буркнул он и посмотрел на брата, ― А вообще-то, если всё хорошо пойдёт, его здесь в принципе никто не держит.

Вообще-то остался один немаловажный вопрос который не мешало бы обсудить. Я цепко поймала взгляд Ярэка, и попыталась улыбнуться.

– Если ты ему расскажешь о том, что я всё знаю, мне придётся тебя убить.

Думаю это не было похоже на снисходительную улыбку, поскольку парень почти поверил в это. В следующее мгновение он медленно повёл бровью.

– Становись в очередь. Меня ждёт серьёзный конфликт, когда он очухается, и узнает, что я позволил сделать операцию без его согласия. А когда родители его узнают, что вообще произошло, с тем условием, что я был рядом, мне вообще копец. Так что едва ли ты успеешь до меня добраться. ― сменившись в выражении на озадаченное, он развёл руками, ― И вообще, что здесь такого?

Я отвела взгляд, пряча глаза.

– Не нужно ему знать об этом. Просто помалкивай Ярэк, ладно? Это не сложно.

– Эм, ладно.

Мои локти нашли опору на краешке кушетки, не касаясь Рафа, и я подпёрла голову ладошками. Сидя рядом с ним, на стуле я буквально полудремала. На моё плечо осторожно легла тяжёлая ладонь, от чего я мгновенно содрогнулась и отпрянула. Яр, слегка опешил, от такой моей реакции, склоняя голову набок, он внимательно меня рассматривал.

– Ты в порядке?

Я провела ладонью по лицу, и вернулась в то же положение что и была, опираясь на руки и пряча от него взгляд.

– Я просто устала, и спать хочу.

Осторожно, я коснулась лица Рафа, немного очертя подбородок, с виднеющейся щетиной. Он был колючим, он конечно же не брился вчера утром. Его золотистая кожа, всё ещё сильно бледная, но уже не выглядит мертвенным серым пеплом. Чёрные ресницы немного подрагивают, говоря мне о том, что он просто спит. Не в коме, просто ещё под наркозом, просто на просто спит и видит сны. И грудь его под бинтами, спокойно вздымалась и опадала, он дышит, и делает он это Слава Богам, без помощи аппарата искусственного дыхания. Он такой умиротворенный в этом стазисе. Иногда мне кажется, что стоит мне отвернуться, и он улыбнётся. Правда повязка его меня откровенно напрягала и даже пугала. Я убеждала себя, что всё заживёт, и ему станет лучше. Пара швов, под правым нижнем ребром и не более. Он здесь, со мной, я точно знаю, что он никуда не исчезнет. Пока не исчезнет, и это главное.

– Мы с тобой одной крови. ― припомнила я реплику из советского мультфильма, ― Ты ― и я.

Но он разумеется никогда не узнает об этом.

– В такое время мне бывает жаль, что я не родился бабочкой…― хрипло пробормотали мне в ответ, припоминая всё того же «Маугли». Моя рука замела на таком уже родном лице, на котором расплылась ленивая немного вымученная ухмылка.

– Раф!

Глава 19. Эпитафия по любви

«Одиночество может быть большим благом.»

Ганс Фаллада.

Тори

Не успел Раф, в себя прийти, как мне позвонил Миша. Я должна быть на студии ровно час назад. Вздохнув я посмотрела на Рафаэля. Он лишь коротко кивнул,

– Езжай домой.

Он был обеспокоенным, хотя и пытался улыбаться.

– Я тебя не оставлю.

Мне стало чертовски себя жаль. И стыдно перед самой собой. Ну почему я просто не могу оставить его в покое и дать ему жить? Чего я жду? Почему я просто не могу, взять и уйти? Почему проклятое сердце заходится частым боем рядом с ним? Даже зная, что преданно. Глупое, глупое сердце… Бьётся и ждёт, когда его разобьют. Ждёт и не знает, что уже разбито, осталось лишь толкнуть и оно рассыплется.

– Езжай домой, выспись, а на студию, мышка, завтра съездишь. ― Раф посмотрел на брата, ― Яр ты…

– Я не собираюсь торчать здесь с тобой. У меня дел выше крыши.

– А, ну да…

– Раф…

– Со мной ничего страшного уже не случится.

Ярэк, издевательски скалясь развернулся на пятках,

– Конечно нет. Все страшное уже случилось.

Он вышел из палаты, только тогда Раф спросил:

– Ты знаешь кто это был? Нападавший.

– Он не нападал на меня Раф. ― возразила я. Он удивился,

– Нет?

– Я не знаю кто это был, но он не нападал, он… пытался увести меня. Я не представляю, что это было, и… дерьмо! ― всплеснула я рукой, ― Это жутко вообще-то.

– А кто на камерах был, ты знаешь?

– Догадываюсь. Хотя… мне кажется он выше.

– Выше?

– И выглядит он сейчас не так.

– Откуда ты знаешь? ― прошептал он немного подозрительно.

– Просто… Хотя может… не знаю.

– Ладно, иди. За меня не волнуйся. Вот увидишь через пару дней я свалю отсюда.

Прежде чем куда-то ехать, мне нужно было забрать свою машину от бара. Ярэк подбросил меня до «155 децибел» и поехал по своим делам. Мне нужно было ехать на студию к Мише, дописывать то, что не успела. Писались мы по отдельности, возможности просто не было, из-за постоянных отлучек Гордеевых. Хотя Ярэк не Гордеев. Он Жемчужный. Почему-то. Понятия не имею почему, как и то, когда Раф с Ярэком успевали всё записать, но их партии давным-давно готовы, как и Сашкины с Раевским. А я аутсайдер, прокатала вату, и не успела ничего. Вот Миша меня и терроризирует.

Подъехав к зданию энтертэйнмента в котором располагалась наша студия под руководством продюсерского центра Державина, я вышла из машины и зацепила взглядом проблеск у педалей. Склонившись, подцепила ключи. Это были не мои ключи, и не Рафаэля. Ключи явно от квартиры, и на обратной стороне брелока был написан номер телефона.

Но это не его номер.

А потом я вспомнила о «Тоске» и негаданной встрече с Эллом. Это он их обронил, больше просто некому.

Спрятав ключи в карман, я поторопилась в студию, поднявшись на 15 этаж, где располагался офис GS Records (Guiding star Records ― Путеводная звезда), под которыми мы пишемся.

Я проторчала там всю ночь, до рассвета, вместе с Мишей. Утром примчалась Сола, и заставила меня ехать домой спать. Уже выйдя из лифта, и идя по коридору, поняла, что ошиблась этажом. Вместо того чтобы спуститься вниз, я поднялась на 30, в офис Lighthouse Records (Музыкальный маяк.)

Бессонница, даёт о себе знать конечно.

Правда заподозрила ошибку я не сразу, а только когда столкнулась с девушкой, зацепив её плечом.

– Sorry. ― извинилась она улыбнувшись и поспешила, дальше по коридору. За гриф, она держала Dark Fire, на её плече висел Гибсон точь в точь как у меня, только белоснежного цвета и с каким-то чёрным рисунком.

– Nothing wrong. (ничего страшного) ― ответила я автоматически. Мой шаг остановился. Я обернулась на высокую девушку с пронзительно синими волосами по пояс. На обороте «Тёмного огня» виделась чёрная круглая эмблема, похожая на ацтекское солнце и под ним что-то ещё, я не успела рассмотреть. Где-то я её видела… Девушку, в смысле. Далее я сообразила, что она говорила по-английски, но когда до меня дошло где я нахожусь, это перестало быть удивительным. Как и то, что она казалась знакомой. Девушка сто процентов медийное лицо, правда припомнить не могу, кто она такая?

Пропуск позволяет мне пройти в любое место энтертаймэнта, но не думаю, что здесь мне можно находиться.

Развернувшись я поспешила убраться, и с разворота налетела на преграду.

– Сегодня что международный день лоха… ― пробормотала я недовольно.

– Привет.

Я задрала голову, и мои брови улетели вверх. Элл.

– Ты?

Черноволосый, пожал плечами, смотря на меня несколько иронично.

– Я.

– Ага? Что ты здесь делаешь? ― спросила я. Я реально была сбита с толку. Что ему делась в американском продюсерском центре?

– У меня фотосессия. ― ответил Элл. Точно, он же фотограф международного уровня. Кого интересно он собрался фотографировать здесь? В восемь часов утра. Он выглядел уставшим и бледным. Даже слишком бледным, практически болезненно.

– А что здесь делаешь ты?

Я поправила на плече ремень чехла, со своей гитарой.

– Этажом ошиблась.

– Ясно.

Я чувствовала себя глупо, если честно. А потом я вспомнила синеволосую. Точнее эмблему на тёмно-красном Гибсоне. Такую же как и на белом Гибсоне. Ацтекское солнце, а под ним три пары чёрных ангельских крыльев. В центре это солнце полое, по кайме тянется надпись: «Vexilla regis prodeunt inferni», в переводе с латыни это означает: близятся знамёна царя ада. Я не знаю латынь, я просто читала «Божественную комедию», так начинается песнь 34 о девятом круге ада и вижу то, что написано в центре ацтекского солнца ― «9 circle»…

Меня немного замкнуло. Быть того не может…

– А… с кем ты работаешь? ― поинтересовалась я аккуратно, ― Ну, фотосессия, чья?

– Секрет. ― сказал он совсем слегка улыбаясь. Вот это ничего себе, секрет. Синеволосая девушка… Она девушка! И она ритм-гитарист! Второй ритм-гитарист «9 круга»! И она… девушка. Вообще-то да, слухи такие были, но я не думала, что… А что они тут делают вообще? У них что концерт в России? Почему я об этом не знала? Если бы у них намечался концерт, Колян уже бы все уши всем прожужжал, точно-точно!

– Секрет… ― повторила я, нервно усмехнувшись. Одёрнув себя я прошла мимо, ― Хм. Пока.

– Пока.

* * *

Примчавшись домой, я первым делом залезла в интернет. Но, нет. Никаких концертов в России, даже близко в планах не стояло. Вообще-то никакой информации по гастрольному графику в новом году не было представлено. Только под самый новый год, у них официальная презентация нового альбома, в Вегасе. И всё. Больше никакой информации. Видимо только в новом году появится. Как-то странно. Я прошарила весь интернет, в поисках фотографий группы, желая убедиться в том что синеволосую я не спутала. Разумеется на всех снимках они исключительно в сценическом амплуа. Но, да, гитарист не высокий по сравнению с остальными. Особенно с фронтмэном. И синие волосы, по пояс, и белоснежный Гибсон, и эмблема группы…

Я клянусь, не помню, как я отрубилась и провалилась в сон, прямо с ноутбуком в руках.

Мне снился сон, я что-то видела со стороны, словно посторонний элемент в фильме, который поставили на стоп. Но ощущала так, словно в режиме реального времени. Было темно. Я зажмурилась. Мне хотелось проснуться. Я воровато осматривалась, в поисках хоть чего-то, не знаю, чего. Казалось я была в смертельной панике, но не ощущала её волн. Это испугало окончательно…

Я ощущала странную прохладу. Звуки. Их было так много, они были так знакомы моему слуху и они смешались в диссонансе, подкреплённые белым шумом. Открыв глаза от лёгкой прохлады, как от дуновения ветра, увидела перед моим лицом порхающую птицу. Чёрнй ворон, но он светился, он был словно большой светлячок. Это было… странно.

Странно?

Не думаю, что это подходящее определение.

Всё словно замерло на нулях, но только не мы. И ветерок проникал сквозь панорамное окно, шевеля лёгкую белую ткань штор.

Ворон полетел в сторону, освещая собой путь. Надо понимать, что мне стоит следовать за ним. Это нормально, если я ощущаю себя как в дерьмовом фильме ужасов? Надеюсь ощущение, скоро пройдёт.

Очень скоро стало значительно темнее, но следуя за вороном-светлячком, я могла чувствовать, как волны лёгкого тока прошли сквозь меня. Перед взглядом распростёрлось бесконечное, ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Я уже и забыла когда в последний раз видела их в таком количестве. И они такие яркие, что небо приобрело красивый лиловый оттенок. Это было иррационально. Тут два варианта: я либо сплю, либо умерла. Хотя нет ещё третий: я спятила.

Я сжала руки в кулаки, в надежде на первый вариант. Руки наполнились чем-то зыбким и прохладным. И я определенно точно лежала на этом прохладном и зыбком. Я резко села. С моей раскрытой ладони, сквозь пальцы сыпался песок. Но такой как мелкая соль. Белый и очень нежный. Почти как пудра. Я его чувствую. Я попробовала песок на кончик языка. Тут же отплевалась. О» кей. Это песок. Такого не бывает, так что это сон. Я ощущаю какой-то запах, но не могу определить его природу. Но он определённо свежий и… не знаю, холодный наверное, как в январе, только мне не холодно, холод не кусает меня. Как такое вообще возможно? В периферии зрения что-то светилось, и удалялось. Это был мой чёрный светлячок. Ладно посмотрим куда ты меня ведёшь…

Я поднялась на ноги. Движение были иными, да и я всё чувствую, как-то по-другому. Так не бывает. Такое ощущение, что моё астральное тело так хочет свободы, что послало меня ко всем чертям и отправилось в путешествие. Глупость, но всё же…

Просто я кажется, не там, где мне положено быть. Это пугает. Это так странно, словно… словно… не знаю даже с чем сравнить это чувство. Невесомое, но плотное, и такое, как распивающее изнутри, словно внутри у тебя надувают много-много воздушных шариков, и кажется ты прямо сейчас или взорвёшься или улетишь.

Вдалеке что-то шевельнулось. Только тогда я поняла, что не одна. Я провела взгляд на движение справа. Тёмный силуэт, замер в статичной позе. Было совершенно не ясно, что это или кто. Я осмотрелась. Похоже на… ээ… я не знаю на что похоже это место. Не на что наверное. И тут песок и звёзды. И больше ничего. Оно выглядит так же как моё одиночество.

Ах, да, ещё некто впереди, но света звёзд недостаточно чтобы рассмотреть его на таком расстоянии. А он достаточно далеко от меня.

Может моя глупая теория о путешествиях моего астрального тела не такая уж глупая? Мне стоило спросить об этом бабулю в своё время.

Я шла по песку, приближаясь и всматриваясь в фигуру. Она уже не казалась, недвижимой. Она еле уловимо колебалась верх и вниз. Медленно, спокойно и расслабленно. Мне показалось, что она ливитирует зависшая в позе лотоса в метре над землёй. Силуэт глухо но с чувством, выругался и опустившись на ноги, подцепил что-то снизу и запульнул вдаль, с такой силой, что невозможно было проследить, что и куда улетело. Ещё шаг и точка узнавания достигла своего пика. Сердце остановилось. Обязательно бы остановилось, если бы могло.

Я встала как вкопанная.

Что он тут делает? Какой тупой вопрос. Это же только образ и только сон.

Он заломил руки, сцепляя пальцы в замке, за шеей и уставился вверх, в звёздное небо. Он смотрел на звёзды, и даже его профиль говорил о том, что что-то не так. Что-то словно, лежало плотной маской на его лице. Он повернулся ко мне, но его голова была опущена, скрывая своё лицо от моего взора. А потом он поднял взгляд. Горящие красным глаза смотрели в мои. Я перестала дышать. Вообще. И я всё ещё не знаю, почему я жива, потому что клянусь у меня случился инфаркт. Его взгляд ещё мгновение сохранял остроту, он казался экзотическим опасным хищником в этом выражении.

Я решила, что буду молчать. Наверное. Ну судя потому, что я словно язык проглотила, именно так я и решила. Образ нахмурился сильнее и проделал пару шагов ко мне, оказываясь ближе, прищуриваясь. Он был мне знаком, но его движения, мимика, как книга которую ты невнимательно читал. Сюжет вроде помнишь, а детали вероятно просто пролистал. Мне хотелось попятится, это меня пугало. Но по каким-то причинам я не хотела этого делать. Было странно от наложения желания бежать и прикоснуться. На пол шаге он замер. На меня смотрела чёрная маска с красными глазами. А ещё он кажется злым. В смысле реально олицетворял своим видом что-то тёмное и злое. Я еле сдержалась чтобы не выругаться. Я не знала, что мне делать и как вообще реагировать.

Рэйвен рассказывала мне о астральных потусторонних странствиях. Немного смутно, но я стала догадываться что это такое. Кажется… кажется я знаю кто это и…

Я смотрела на него и пыталась понять, права я или нет. Он смотрел на меня. Я на него. Он на меня, но сквозь. И мне никогда наверное не забыть, эту тихую ярость в его глазах. Ничем не стереть. Эти мысли вызывали боль. И она вовсе не фантомная. Она настоящая. Я хотела назад. В тот долбанный замкнутый круг ада, из которого я столько лет хотела вырваться. Я несчастна здесь, как впрочем в любом другом месте теперь.

Я одинока.

Я могу хоть тысячу раз сбежать от этой мысли, но это правда. Я одинока. Я хотела стереть это.

Осторожно я протянула руку, прикоснувшись к его лицу, он резко выдохнул. Не знаю, что чувствует он, но я почувствовала покалывание. Он был тёплый, такой словно трогаешь пламя, но оно не жжется, и не кусается, а просто греет.

Я могла бы предположить, что это будет последнее что я вообще сделаю, но это только сон, пусть даже такой, убийственно страшный. Моя ладонь казалась совсем маленькой на его щеке. Его жестокие черты потерпели координатную перемену. Или это я пыталась убедить себя, что этот фантомный образ, только сон и никоем образом не относится к тому о ком я думаю. Просто дурацкий сон. Он не был похож на себя, и в то же время я бы солгала, если бы сказала, что нет никакого сходства.

– Я тебя знаю… ― шепнула еле-живая ― я. Это отразилось на чёрной маске точно так же, словно ему вскрывали незажившую рану. Мне стало жаль его. Сама того не замечая я позволила печали себя догнать и осознала это слишком поздно. Он склонил голову, чуть влево, прижимаясь щекой к моей ладони.

Его лицо было напряженным и страдальческим, образ стал меняться, он стал больше похож на самого себя, у меня перехватило дыхание. Я чуть ― чуть умерла в этот момент, прямо там.

Я приблизилась ещё на шаг― так близко что я наверное смогла бы сосчитать его ресницы, если бы только образ не плыл перед моими глазами.

– Не знаешь. ― прошептал он.

Мне нравился его голос. Пугал но манил. Он заставил меня понять, что я определённо точно знаю его.

– Знаю.

Он покачал головой, размываясь перед моим взором.

– Я один…

Одно слово подорвало и перевернуло к чёрту мой параллельный мир. Я воспряла духом и границы содрогнулись, тёмное пространство пришло в движение. Кто бы мог подумать, что мой мир падёт, из-за одного только слова. Из-за слова, которое зародилось во мне, и сорвалось прежде чем я успела осознать, и обдумать это.

– Нет. ― таким было это слово. Мой голос звучал судорожно, не громче шепота. Мои руки проскользили по его плечам, оплетая его за шею, я крепко обняла его. Просто хотела не видеть, эту боль и зло в его чертах, а проснувшись, позабыть обо всём.

Меня коснулся жар. Звук, стремительно разрастался, звук ускорения сердца. Моего сердца! Я даже не приземлилась. Я просто рухнула в саму себя. Я резко хапнув воздух, словно вынырнула из неспокойной воды. Я была в огне, меня сотрясало от дрожи и невыносимая боль пульсировала в голове. Тяжело дыша, я не могла преодолеть лихорадочную дрожь, смешавшуюся с болью. Мне нужен был воздух. Я проснулась но полу. Меня разбудил отчаянный звук. Белый ворон топтался подле меня и дёргал меня за волосы своим клювом, периодически громко каркая. Я сидела на коленях, на полу и на паркете был образ. Алым. Тот что я увидела. И я знала его. Знала кто это.

Меня пугает это дерьмо, что я вытворяю во сне. В спешке замотав чем-то слегка прокушенный палец, я взобралась обратно на кровать к ноутбуку.

Я крайне внимательно присмотрелась к солисту. Я захлопнула ноутбук и крепко сомкнула глаза. Но этого же не может быть. Так не бывает. Просто совпадение.

Переведя дыхание и отведя от себя панические волны, я снова открыла ноут.

Дерьмо!

Чёрные волосы. Чёрная арт-маска. Вечные перчатки. Но он не похож! Совсем не похож! Я запутала сама себя. Потом я отыскала запись с парковки «155 децибел». Было очевидно, что оппонент схлопотавший от Гордеева, повыше него будет. И это при том, что Раф сам ростом, под долбанные метр девяносто!

К тому же Элл брюнет. Но на записи не видно волос, парень в капюшоне. И вообще это с лёгкостью может быть парик. Или ещё что-нибудь? Я даже с точки зрения художника, не могла просмотреть сходство по чертам лица, из-за своей светочувствительности. Но если снять с Элла очки, одеть красные линзы, нанести гримм и дать в руки «Dark Fire»…

Я не могла успокоиться, я просматривала записи в основном с пресс-конференций, чтобы лучше его рассмотреть. Но это нереально, их гримируют так, что их даже родная мать вряд ли узнает.