Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

Аля, порхая у плиты, в весьма бодром настроении. Разлив кофе по чашкам, придвинула мне одну.

– С добрым утром.

– С добрым. Спасибо.

– Да, пожалуйста.

Она сделала глоток и подозрительно уставилась в чашку. Досыпав сахара, посмотрела на меня.

– Слушай, Раф, а можно с тобой поговорить?

– Можно.

Хуже всё равно уже вряд ли будет.

– А, ты уверен, что в день, нападения на Инну, Тори с тобой была? ― спросила она осторожно.

– Конечно. ― я напрягся, осознавая, что вопрос-то задан не с проста. ― А, что?

– То есть, прям весь день?

– Ну, да. Почти. ― исправился я, вспоминая тот день и свой визит в больницу. ― Так, а в чём дело-то?

– Да, так… ― витиевато ответила, Аля. Она отпила кофе и слегка скривившись, вовсе отставила чашку в сторону. ― Мне кажется, что это была Тори.

Я обжёгся, потеряв бдительность к горячему напитку.

– Что?

Женщина вздохнула как-то недоверчиво косясь на чашку с кофе.

– Тогда все так быстро произошло, и было темно, никто ничего даже понять не успел. Костя, когда стал на днях всё это припоминать, анализировать, пришёл к выводу, что, для парня, силуэт был слишком… мал. Я боюсь, что… ― она не нашла в себе сил договорить.

– То есть, Керро, что может уголовное дело завести? ― решил я прояснить. Аля уткнула в меня озадаченный взор.

– Инна, на дочь? Да, Бог с тобой! Нет, конечно. Я понятия не имею по каким таким законам устроены их отношения, и как работают родительские инстинкты, у этой женщины, но всё не то чем порой кажется. Мало кто знает, но… не пойми меня неправильно, но Инна, любит Тори. Пускай по своему, какой-то неправильной удушающей любовью, но любит. И она реально как львица охраняя своё дитя, маниакальна в том, что касается жизни Тори. Она знает всё, каждый шаг. И тут только два варианта. Она либо совсем с ума сошла, раз могла сама это сделать. ― она замолчала обдумывая следующие слова.

– Либо? ― поторопил я. Опомнившись, словно мыслями находясь далеко от разговора, она моргнула пару раз и нахмурилась.

– Инна не писала заявления, оперативники Рената не ищут, но нам чисто для самых себя, придется доказать, что Инна спятила. Ведь в противном случае выходит, что Тори пыталась убить мать. ― закончила она осторожно. Я мгновенно прикинул временные рамки своего визита к врачу, это где-то пара часов. Как раз, в то время, когда напали на Инну.

– Думаете…

– Раф, что-то случилось между ними и очень давно. ― нетерпеливо перебила Аля, ― Керро, с опаской относится к дочери, реально с опаской и с какой-то… не знаю, как объяснить. Чтобы там не произошло, но Инна явно чувствует вину перед Тори. И чтобы не произошло, Тори никогда её не простит, это очевидно, она ненавидит Инну, у неё без сомнений найдутся мотивы, и если у неё не окажется алиби на момент нападения, то… ― она многозначительно стихла. Кажется она собиралась заплакать. Только этого не хватало… Я подался вперёд, облокачиваясь на стол.

– Эта женщина безумная.

Она согласно закивала.

– Да знаю я, знаю, Раф, но доказать подобное, не так-то просто. ― сказала Аля с раздражением, ― Заставить её пройти психиатрическую экспертизу, может только суд, но для этого нужен повод. Его нет. Информация, которую нашёл Коля, удалена из архивов. Даже если следователь сделает запрос, ответом ему будет тишина, понимаешь? Так же делал и Костя, стирая компрометирующие сведения о Тори. А вот если сделать запрос в штаты, по фамилии Хэнви, много интересного всплывёт. Плюс, мы точно знаем, что есть документ подтверждающий недееспособность Тори. Он может и заключён втихомолку, может и не по закону, по результатам фальсифицированной экспертизы, но он есть. И даже если Тори в самом деле пройдёт экспертизу, как думаешь, что она засвидетельствует? ― спросила она очевидное, ― Инна документом не пользовалась и не обнародовала, но в случае чего, он сыграет решающую роль.

Мой взор уткнулся в стрелки наручных часов. Когда она покупала их? Мы тогда в таком хаосе погрязли, у неё просто не было времени на это. Только если…

Я на мгновение зажмурился, крутя мысль в уме. Она могла купить их и сделать гравировку за пару часов? Да, могла.

– Есть алиби. По крайней мере я думаю, что есть.

– Это было бы замечательно. ― кивнула Аля, ― Да, и не вздумай, ей об этом говорить, сам понимаешь.

– Она не знает? ― удивился я.

– Я не стала пока ни о чём её спрашивать. ― она развела руками, ― Смысл? Нужно для начала выяснить уже наконец, что произошло.

Ну это вряд ли конечно…

– А она? ― поинтересовался я, с сомнением, ― Инна что не знает где её сын?

Аля пожала плечами.

– По крайней мере так она говорит.

Не может такого быть. Хотя может и не знать, всё это очень сложно. Женщина закатила глаза в потолок.

– А по фактам? Тори говорила, что видела его накануне.

Я поражено выпучил глаза.

– Видела накануне?

Как такое возможно?

– Да, но она могла обознаться, или…

– Ей могло причудится? ― закончил я с сомнением. Хотя, черт побери, ей могло. Шизофрения штука такая, и не такое может причудится. Люди годами живут в иллюзорном мире, имеют семью, карьеру, всё что угодно, а на самом деле ходят со стенами разговаривают.

– Камеры. ― прищёлкнул я пальцами, когда меня осенило.

– Ну… несмотря ни на что, записи просматривали. Но опять таки, силуэт нечёткий, явно только светлый цвет волос, и в кадр сам момент нападения не попал. Камера, отснимает по радиусу, понимаешь? Но Костя явно видел, как нападавший бросил нож.

– Постойте… несмотря не на что?

– Косте, ведь, и близко рядом с Тори нельзя находиться. Не знаю, даже чем это теперь выльется, надеюсь штрафом отделается.

– А вы показания давали?

– Только по этому эпизоду. Конечно же я не сказала, что Костя тут уже месяц почти живёт.

– То есть, фактически вы главный свидетель, всего что здесь когда либо происходило?

Она покачала головой.

– Если б всё было так просто… Когда я начала работать здесь, Рената уже не было, а Тори, уже была той, которою мы знаем, лишь с правкой на возраст. Единственное, что я видела своими глазами, и могу подтвердить, то, что осталось шрамами на её руках. И всё. Остальное, незначительные урывки, подозрения, как и подозрения, что, Инна довела её, лично я не на секунду не сомневаюсь в этом. Доведение до самоубийства, это статья, Рафаэль, но знать мало, чтобы доказать.

Время было почти семь. Я решил не тратить время в напрасную, и спешно допив кофе, взял Викину машину.

Мне потребовалось меньше часа, чтобы найти тот магазин и ювелира тоже. У Вики слишком яркая приметная внешность, чтобы её можно было не заметить, или забыть. Если расследование вдруг повернёт в эту степь, поскольку чёрта с два кто Рената найдет, этого вполне достаточно, чтобы Вика была вне подозрений.

Осталось самое неприятное, но это было необходимо. Хотя бы потому, что мне многое было совершенно не понятно. И только один человек мог дать мне ответы на ряд вопросов. И было только два человека, способных ответить мне. И на данный момент в досягаемости был только один. И этим человеком была мать Вики.

Я правда подозревал, что черта с два меня к ней допустят. Однако, я попал в эпицентр какого-то ЧП, в больнице, и в общей суматохе смог пройти мимо охраны. Правда я понятия не имею где она может быть, но вероятно в хирургии. Сдернув по пути у подвернувшейся прачки, халат с каталки чистого белья, прошёл на третий этаж. Благо больница не малая, и медсёстры на посту не особо-то внимательные. Вопрос всё ещё был открыт: где она размещена? Интенсивная терапия? Или уже перевели в обычную палату? Мне стоило поинтересоваться у Али. Ну по крайней мере я точно уверен, что она в платном отделении, без сомнений. Круг поисков постепенно сужался, а я переступил порог палаты и меня тут же обдало льдом. Холод, такой, словно кондиционер работает в режиме Арктики. Значит я точно не ошибся.

В подтверждение, женщина с пронзительно светлыми, кудрявыми волосами, средней длинны, полулёжа, отбивала по клавишам ноутбука. Женина до ужаса похожая на Вику. Или уж скорее Вика на неё. Её шею сковывала шина и система трубок простирались от капельницы к ней. Вокруг было не мало каких-то бумаг и документации. Для человека пережавшего нападение, она выглядела через чур бодро. Хотя, возможно это симптомы невротического возбуждения. Черт его разберёт…

Мимолетно посмотрев на меня холодным взглядом, она вернулась к ноутбуку.

– Рафаэль… ― кивнула она. Её слабый голос сильно хрипел, даже в полушёпоте, ― Тебя кто сюда пустил?

Взяв стул я развернул его и сев, свесил руки со спинки.

– И вам доброго утра. Я не отниму много времени.

– Рада слышать.

– У меня только два вопроса.

– Я вся внимание.

– Вопрос первый: Где Ренат?

На мгновение её руки замерли над клавиатурой.

– Это был не он.

– Вопрос не в том, кто это был. Где Ренат, вот в чём вопрос?

Вздохнув она посмотрела на меня, не выдав более ни одной эмоции кроме безмерной скуки и льда.

– Скажем так: его даже в России лет 8 как нет.

– И где же он?

– Я же говорю, не в России.

– Далеко упрятали, значит…

Она едва заметно покачала головой, насколько ей вообще позволяла травма.

– Что вам всем нужно от парня, я не понимаю?

Что ж, каюсь, это никоим образом не являлось секретом для меня. Интересовало меня совсем иное.

– Кто на вас напал?

Резко она метнула в меня бесстрастный взгляд.

– Рафаэль, не нервируй меня. Я говорю только то, что видела.

– То есть, подозревать дочь ― меньшее из зол?

Она сощурилась.

– У меня есть причины доверять своим глазам, так же как и у Вики есть причины меня ненавидеть. Но так или иначе, это была не она.

Я заставил себя снисходительно улыбнуться.

– Рад бы поспорить, вот только не с чем. Ладно, вопрос следующий: неужели вам мало?

Кажется мне удалось её удивить.

– Прошу прощения?

– Это не ко мне. ― возразил я, двусмысленно, ― Вам мало того, что уже было? Зачем нужен документ о недееспособности?

Она повела бровью.

– Поверь мне, это нужно ей, не меньше чем мне. И тебе кстати тоже.

– Серьёзно? ― усмехнулся, ― Это клетка.

– Верно. ― согласилась она спокойно, ― Это клетка. А что бывает если отрыть клетку? Птица выпорхнет и улетит, не так ли? Так вот если я уничтожу документ, случится следующее: Вика улетит. Вероятно в Америку, у неё двойное гражданство всё-таки, и родственники там имеются. Вероятно в пропасть, ведь как только она чувствует свободу, это начало конца.

– Да, конечно, ― процедил я задетый такой неприкрытой ложью, ― У вас нет права собственности на дом. Ваши права напрямую зависят от прав опеки, не так ли? Потеряете опеку ― потеряете дом.

Керро смотрела на меня как на недоразвитого. Под таким взором, клянусь даже профессор института нано-технологий не будет чувствовать себя иначе.

– Не позорь имя своего отца, Рафаэль, не будь глупцом. Мой годовой доход составляет симпатичную сумму с шестью нулями. В евро. ― она скептически ухмыльнулась, ― И ты действительно думаешь, что недвижимость проблема для меня? ― вернув внимание к ноутбуку, она стёрла любой намек на несерьёзность в своих холодных чертах, ― Проблема в том, что она ― не я. В том положении где я принимала даже то, что было неэффективным, убивало меня, и всех вокруг меня, она бы и недели не выжила. Она и при адекватном-то лечении не будет всю жизнь терпеть терапию. ― женщина устремила на меня авторитетный взгляд, ― Она не принимает препараты уже сейчас, а дальше что? ― осведомила она многозначительно. Я, клянусь, в осадок выпал от такого заявления.

– Она принимает препараты?

Я никогда не видел, чтоб она принимала какие-то лекарства, не говоря уже о… О, чёрт побери! Так вот в чём дело, вот от чего её замыкает с таким постоянством. Видя весь спектр шока и ступора во мне, Инна хрипло рассмеялась, не смотря на то, что смех сто процентов причинял ей боль.

– Проснись, парень! ― она резко захлопнула ноутбук, ― Проснись, чёрт возьми! ― и смех её был нездоровым и издевательским. Эта женщина была безумна, вне всяких сомнений. ― Думаешь я спятила? Вероятно. Но в таком случае, неужели тебя не посещают мысли, что никто не разбирается в этой системе лучше, чем тот кто знает её изнутри? Вы ― идиоты. ― заключила она спокойно, ― Да, я больше чем уверена, что она морочит всем вам голову, дурачит как малых детей! Потому что не менее точно знаю, список её ценностей и приоритетов. И терапия в нём на предпоследнем месте. Вика не редко пасовала даже перед слабыми препаратами, если они мешали ей, и она легко отступала, потому что на последнем месте, в системе ценностей ― её собственная жизнь. Я до сих пор терплю твоё присутствие, только потому что ты занял первую строчку в этом списке. Она не умеет жить для себя, но она будет, пока есть ради чего, пока ты удерживаешь лидирующую позицию. Я знаю, это так же чётко, как и то, что ей предписано. Я не знаю, что это такое, но знаю, что это ей не по силам. Хотя бы потому, что шизофрения не её порок. Да и чёрт бы со всеми. Ты что, в самом деле не заметил, что с ней не всё в порядке?

Если бы я сейчас не сидел, то вне сомнений мне бы это непременно потребовалось. Какого чёрта она вообще знает, обо мне?

– Никто из вас даже не удосужился перепроверить это, ― продолжала Керро, в высокомерной манере, словно отсчитывала нерадивого глупого подростка, ― Даже я просмотрев результаты тестов, поняла, что это грубейшая ошибка, такого диагноза как биполярная шизофрения, давно уже нет, так же как термина садизм. ― она выразительно посмотрела на меня, делая многозначительную паузу. Danger, мать твою! Слишком выразительно! Что она знает? ― Вот только меня она и слушать бы не стала. А вот если опытный компетентный психоаналитик, пересмотрит результаты, то придёт к тому же выводу, что и я. Тем временем, она отказалась от приёма препаратов. И назад уже ничего не воротишь, ведь пока длится период склонный к гипомании, она счастлива. Но ещё пара таких недель она не только резать себя начнет, и сядет на наркоту, но и вовсе сбежит в болезнь. Но и вернуть её к терапии, не выйдет, ведь она уверенна, что всё в порядке, а психи, вспышки мании, паранойя и прочее ― это так мелочи. ― взмахнула она рукой в театральной манере, ― Все время от времени выходят из себя и ссорятся, ведь со всеми бывает, не так ли? Вот только она не просто собой не владеет, она никогда не была управляемой в принципе, о чем вы все так благополучно забыли. И не ты, ни отец её, ни даже я, никто, не может заставить её делать то, что нужно, до тех пор, пока она сама не расшибёт себе лоб, об эти грабли. А если раз за разом наступаешь на эти грабли, какой-нибудь удар так или иначе, станет последним. Так что пока она под контролем, и существуют рамки ограничивающие её, пока система замкнута, у неё больше шансов остаться в живых. Только и всего. Не стоит торопиться высвобождать её из этой клетки. И если ты не враг своей голове, Рафаэль, то поговоришь с ней, пока она не вскрылась или ещё чего с собой не сделала. Оставить всё так, как есть, настолько, насколько это вообще возможно ― это не сложно.

Глава 7. Сердце града Дид

«Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо и страшное зло.»

Эрих Мария Ремарк. «Триумфальная арка»

Тори

Я наблюдала, как Раф застёгивает ремешок часов на руке В одних джинсах, соблазнительным образом низко сидящих на его бёдрах. Я любила смотреть на него, особенно, когда он не знает, что я наблюдаю за ним. За тем, как он двигается, как отточены и размеренны его движения, черты лица сосредоточены. Он был непростым человеком, с очень сложным характером, но Боже мой, какой же он красивый, а…

Раф повернулся спиной ко мне. Я едва из кровати не выпрыгнула.

– А ну-ка, ашкий, притормози… ― проговорила я вкрадчиво, совершенно потрясённая вообще-то ― я.

Он застыл и чуть опустил голову, видимо понимая свою ошибку. Я глазам своим поверить не могла. И не могла ни черта понять, как это я раньше не видела этого. Поскольку, сейчас моему взгляду предстал, обвитый лозой, клинок по всей длине позвоночника. Я, клянусь, не видела, этой татуировки! Только пару дней назад, заметила, на лопатке, фрагмент из «Ада» по Данте, латыни. Он просматривался из под борцовски. Я выбралась из постели, завернувшись в одеяло и крадучись подошла. Обернувшись на меня, через плечо, Раф излучал тщетно скрываемое волнение в глазах. Замешательство ― всё что олицетворяла я на данный момент. Осторожно, я протянула руку и провела кончиками пальцев по коже, отслеживая путь лозы от поясницы.

Я вздрогнула и замерла, когда поняла в чём дело. Это оружие неспроста вытатуировано от седьмого позвонка и до самой поясницы. Взор уткнулся в отрывок из «Ада», на его лопатке.

«Я не был жив, и мертв, я не был тоже…»

Я отстранила руку и попятилась, силясь дышать ровно. И не заплакать. И не запаниковать. И не заплакать. Я даже не знала, что мне грозит больше всего, паника или слёзы. Раф, стянул рубашку со спинки кровати и оделся, полностью скрыв татуировку. Он развернулся лицом ко мне. Кончики моих пальцев подрагивали на губах. Я в шоке, смотрела на парня, мерцающими глазами. Смотрела, не могла перебороть бешено колотящееся сердце.

– Давно ты её сделал? ― мой голос дрожал, как лист на ветру. Медленно втянув воздух, он сел на край кровати.

– Да.

Я неторопливо кивнула, приближаясь ко нему, мягкой неуверенной поступью босых ног по паркету. Меч ― древнее оружие справедливости, символ борьбы за жизнь, за свои идеалы, борьбы с противником. Меч воссоздает образ воина, готового к сражению. Меч обвитый плющом или лозой ― память о погибшем близком.

Я зажмурилась на мгновение, садясь рядом с ним.

– Не понимаю, а как же… Я же… ― я перевела дыхание, блуждая беспокойным взглядом, по его лицу, ― Почему я никогда не видела этого?

– Потому что, я не хотел, чтобы ты видела. ― ответил он спокойно.

– Точнее того, что скрывается под татуировкой, верно?

– Верно. ― кивнул он, и заправил выбившейся локон мне за ухо. Его пальцы промелькнули по бьющемуся пульсу на моей шее, и я знала, что он зашкаливал, сильно ударяясь о его пальцы.

– Это не то, что тебе стоит видеть и знать, мышка. Зачем пугать тебя лишний раз?

Мои глаза ошарашенно округлились.

– Что?

– Страх не самое лучшее чувство для тебя, Вик. Я не хочу тебя пугать.

Я пару мгновений просто обескураженно хлопала ресницами, уставившись на парня, как идиотка. Не найдя нужных слов, что так благополучно вдарили по газам от меня, я просто обвила его руками, сложив голову на его грудь. Кажется, он так никогда и не расскажет, что же случилось с ним. Возможно он просто не доверяет мне, но почему? Впрочем, мы не так давно встречаемся, все-то какой-то месяц. И пусть знакомы мы два года, по-настоящему ознакомились, только месяц назад. Дверь в комнату стремительно распахнулась, принося Солу.

– Всем вечер добрый! ― сказала она громко, скидывая свою сумку на стул около письменного стола. Я отстранилась от парня, заставая врасплох, внезапным явлением подруги и плотнее укуталась в одеяло.

– Ой, привет, кори, а мы тут…

– Ты ― избавь меня от подробностей, ― ткнула она в меня пальцем, и тут же указала в Рафа, ― А, ты ― встал и вышел отсюда.

Она показала на дверь. Причём Сола, в контраст моей челюсти, находилась в весьма приподняться настроении. В безрассудном и мечтательном.

Мы с Рафом переглянулись. Он посмотрел на Солу, принявшуюся перебирать мой гардероб.

– Скарибис, ты кроме как совесть иметь, ещё какие-нибудь отношения с ней поддерживай, хоть иногда.

В Рафа, полетела моя блузка.

– Skesse! ― отрезала Сола, даже не смотря на него, ― Свобода моей совести это абсолютный догмат, тут я не допускаю никаких споров и обсуждений, ― парировала подруга, ― А вот одна из твоих бед, в том, что понятия: ум, честь и совесть являются взаимоисключающими. ― с издёвкой в тоне заключила Сола. Раф взглянул на меня, поднимаясь на ноги.

– Ты как её терпишь, вообще? ― скривился он заговорчески.

– Вышел вон. ― без энтузиазма, отрезала Сола, выуживая что-то из одежды. Мой ноутбук на столе, подал сигнал. Раф, стянув его, положил рядом со мной на кровать, и зевнув потянулся, с довольной мимой. Футболка задралась приоткрывая фрагмент рельефного пресса. Я переключилась на ноутбук.

Сообщение пришло по рассылке с подписки на сайт журнала музыкальных обзоров. Сообщение содержало ссылку. Перейдя по ссылке, открыла видео длительностью 40 секунд, и ткнула на плей. На экране наблюдался эпизод какой-то пресс-конференции. Вспышки фотокамер, английская, явно американская речь. Четверо мужчин, в амплуа самых страшенных монстров, в лучших традициях фильмов ужасов о демонах и экзорцизме. Не узнать эпатажных рокеров не сможет даже консервативный ценитель классики. Дэт-металл группа «Девятый круг», прославившаяся на мировой сцене тяжелого рока, как самая таинственная и эксцентричная. Группа ― загадка. За все пять лет существования на мировой рок-сцене, личности музыкантов, не установлены, и для всех по сей день остаётся Сакраменто, кто они, их реальные имена и даже возраст. Только лэйбл, под крылом которого они работают. Хотя это скорее лэйбл раскрутился за их счёт. Фаны и журналисты питаются лишь слухами, которые сеют недоброжелатели и завистники. А позавидовать есть чему. Группа находится в книге рекордов, сразу по нескольким пунктам. Голос фронтмэна группы, попал в книгу рекордов, как самый широкодиапазонный и громкий, уделав даже звучание ведущих мировых оперных исполнителей. Хотя эти парни далеки от оперы, жёсткий металл и гроул ― неотъемлемая часть их стиля. Техническая сложность, композиций и сценического имиджа, тоже не нашла себе равных. Музыканты от солиста, до драммера, выдают нереальные вещи. Я пыталась как-то повторить партию ритм-гитары… жесть. Реально жесть. Таким макаром можно руки себе сломать. А они кажется даже не напрягаются, играя это на трёхчасовых концертах. Была такая инфа в инете, когда только они начали карьеру, якобы со слов какого-то сотрудника из технической команды, пожелавший остаться инкогнито, что когда музыканты впервые пришли на студию, записывать первый альбом длительностью 50 минут, то заявили, что студию займут не больше чем на полтора часа. По началу админы вместе с менеджером и продюсером откровенно офигели, говоря, вы чё мол, гоните, нужно минимум день писать столько материала, а то и два. Писали всех сразу, одним кагалом. После 10 минут записи звукорежиссёр потихоньку ронял челюсть на пол. В общем отыграли рокеры с первого раза весь альбом, только в некоторых моментах чуть поровняли на аппаратуре. Слухи слухами, а вообще-то, если учесть, что даже средний музыкальный фанатик за бугром сидит за инструментом раза в 4 больше отечественных, то эффективность резко возрастает. А если ещё учесть, что для записи вокала хорошему вокалисту не нужно часами настраивать комбики и пластики, а нужно взять и записать один-два раза нормально отработанный материал, тут все зависит в основном от того на сколько процентов от предела собственных возможностей ты собираешься партии писать. Так что все в первую очередь зависит от музыкантов! И в способностях этих музыкантов я не имею никаких сомнений. В своём жанре, они идеальны. Их музыка ошеломляет, не меньше пугающих образов, самих музыкантов. Поговаривают, так же что гримерам требуется не меньше трёх часов чтобы подготовить к выступлению одного артиста. И вдвое больше, чтобы вернуть его в человеческий облик. Я не большая поклонница такого тяжелого стиля, да и старик мой, тоже, но всё же пару тройку лет назад, мы с отцом и крёстным были на их концерте в Вегасе. Зрелище надо признаться невероятное. Впечатление такое, что эти парни своей тёмной экспрессией и огненным талантом реально способны вызвать ад.

На 21 секунде видео, солисту в чёрном атласном цилиндре с красной лентой, задали очередной вопрос на английском. «Какие планы у группы на ближайшее время? Ходят слухи, что вы приступаете к записи нового альбома?»

Солист лишь кивнул, подтверждая информацию.

«Из текстов последних композиций можно сделать вывод что вы влюблены?»

Пронзительно алые, как сама кровь глаза, в тон футболки под стилизованным в готическом стиле, фраком, замерли на адресате вопроса. На антрацитово-чёрной коже его лица, мимолётно дрогнул уголок губ. Он не был чернокожим, конечно же, у африканцев совсем иное строение лица, и структура кожи разумеется не такая, и эта идеально чёрная Арт-маска, словно вторая кожа, была идеально матовой. Руки в шёлковых чёрных перчатках лежали на столе в стоическом оцепенении, как и их обладатель. Его глаза казались мертвыми в секундном замирании. Затем мимолетно посмотрев куда-то поверх всех присутствующих журналистов и обозревателей, он вернул свой страшный кровавый взгляд на выжидающего журналиста и красиво перебрал пальцами по поверхности стола.

– I'm leaving.

На этом видео резко обрывается.

– Чё… ― единственный звук пронёсшийся по моей комнате. Ничерта не сумев понять, я отмотала назад. «I» m leaving.» Я ухожу ― вот как это переводится. Я отмотала снова, с самого начала, заприметила детали, из которых сделала выводы…

– Вот смотрите, ― уткнула я на стоп и указала на баннер на фоне которых сидели музыканты, ― Пресс-конференция в Нью-Йорке, в конце лета ― вот когда это было.

– Этого не было, ― решительно заявил Раф. ― Я смотрел запись с конференции, не так давно.

– Может вырезали? ― предположила я. Мне и самой не особо верилось, что столько лет существовавшая группа, по сей день прославленная и вдруг распалась не с того не с сего.

– Да нет, же. ― запротестовал Раф, и придвинула к себе ноут, нашёл на ютубе, ту самую запись, но уже с русским переводом, ― Вот смотри…

Промотав куда надо, он без проблем нашёл нужный момент и сделал звук погромче. Мы замерли вслушиваясь. Вопрос прозвучал, и прозвучал немедленный ответ.

– I» m love with my guitar.

– Слышала? ― Раф посмотрел на меня, ― Я влюблён в свою гитару.

Сола подумав закивала, соглашаюсь с ним.

– Просто созвучно, а дальше обрезали. Это фэйк.

Но я заметила, что запись ведётся совсем с иного ракурса, и она не беспрерывная, плюс наложение русского перевода искажает звучание английской речи.

 
   I» m love with…
   I» m leaving…
 

― Не очень-то и созвучно. ― нахмурилась я, ― Ну может вам, а я…

– Что значит вам? ― Сола острожилась, ― Это он неуч, а у меня мама учительница английского, так-то, да?

– И вообще, это нереально. Они… ― Раф что-то отсчитал по пальцем, ― недели две или три назад, на рок-концерте в Лондоне выступали. Полным бессменным составом. И никакой инфы, что группа распадается, или ещё чего такого ― не было. Это фэйк, Вик.

– Так, ты ещё здесь? ― холодно посмотрела на него подруга. Усмехнувшись, Раф, вышел из комнаты, косясь на Солу.

– Ты что в самом деле сейчас выставила моего парня за дверь? ― поинтересовалась я, ну так, чтобы удостовериться. Я ещё раз взглянула на видеозапись, и потеряв к ней всякий интерес закрыла вкладку с ютуба

– Именно. ― она вытащила рваные синие джинсы, с полки, окидывая их приценивающимся взглядом, ― Слушай, скво, это как-то странно, не находишь.

– Что, странного в рваных джинсах? ― усмехнулась я.

– Да, не. ― она посмотрела на меня, ― Он что в самом деле, так изменился? Ну, в смысле, ещё месяц назад, он травил тебе нервы, и возглавлял собственный девка-однодневка-кастинг. И как отрезало, ей богу…

Ничёсе вопросик.

– Я как-то не очень задумывалась, ― ответила я немного сконфужено. Я правда не думала об этом с такого ракурса, уже очень давно. Если вообще об этом думала. Наверное. Меня это неприятно запутало. С какой стати я должна была об этом думать, вообще? Внимание привлек появившийся комментарий к той 40-ка секундной фэйковой видюхе, что мне предоставила ссылка. И ещё один. Развернулась целая баталия, в сети. Привлёк внимание сначала 5-ти минутный трэк «Delirium», всё той же группы. Якобы, по мнению фанов ― это и есть та самая недавняя композиция что заключала прошлый альбом, и из которой в свою очередь сделали вывод, что фронтмен влюблён, и не только в свою гитару. Решила прослушать, комната после отсчета ударных и убойной ритмичной сбивки на полнилась агрессивной и многогранной музыкой. В технически сложный и тяжёлый рёв инструментов, вплёлся вкрадчиво шепчущий голос, постепенно набирающий мощь. Примерно мне удалось разобрать слова, чтобы перевести песню, что-то же натолкнуло аудиторию на подобные выводы.

 
   «Я не знаю, что мне делать
   Кажется, я собираюсь сбежать.
   Вне комбинаций день ото дня,
   Ты ход за ходом убиваешь меня!»
 

― У тебя там, что ад разверзся?

― Почти.

 
   «Ты намеренна побеждать,
   Я смогу выиграть лишний час.
   Я больше не стану ждать,
   Думаю, я смогу убить на этот раз.»
 

― Это на самом-то деле жуть как круто, когда выжившую слышишь и видишь их выступления.

 
   «Я пробираюсь, сквозь тернии.
   Я никогда не был первым,
   Я думаю, начнём сейчас.
   Иная часть ада на этот раз.
 
 
   Ну, же, солги мне…
 
 
   Безумие ждёт у дверей!
   Убегаю ли я в свою реальность в этой битве,
   По тупому лезвию бритвы
   Что начинает и заканчивает каждый день.
   Я не имею права, я прижат к стене,
   Беги же!
   Убежит ли она из моей жизни
   Солгав мне?»
 

― Точно, delirium. Делирий ― это безумие, даже в переводе с латинского языка означает помешательство. ― усмехнулась Сола, ― А имидж у них, что надо. Прям под стать. ― Нет, правда у них в натуре очень матёрый стилист!

Скептически посмотрела на подругу.

– В натуре, матёрый? ― я покачала головой, ― Завязывай общаться с Коляном. Мой крёстный портит твой язык, кори!

― Это ты мне его испортила, ясно? ― парировала она, разглядывая участников «Девятого круга», ― И вообще! Много-то ты понимаешь в вопросах стиля? Старинный готический винтаж и тяжёлый рок. Блеск!

Я закатила глаза в потолок.

– Да куда уж мне…

– Они всегда в гриме?

– Всегда. Без него их никто и никогда не видел.

– Прикольно.

Я посмотрела на самый первый комментарий, он содержал ссылку и больше ничего. Перейдя по ней, я снова наткнулась на видео, чуть более длинное, около минуты продолжительностью. Всё тоже самое, на чистом английском без перевода, только съемка любительская, и откуда-то сбоку. И вот он ― этот момент. Пронзительные красные глаза, взгляд поверх всех. «Я ухожу», и это именно то, что он сказал. Мгновение замирания. Вспышки и щелчки затворов фотокамер ― всё что звучало целых пару секунд. Я уловила движение, именно там куда солист смотрел мгновение назад. Далёкий силуэт, в деловом светлом костюме скрестил руки над головой, в сигнале «стоп». Съёмка явно прекращена. Солист, явно хотел подняться с места, мимолётный порыв, но он был прерван и казалось так, словно он просто пошевелился, приняв более удобную позу. Его остановила рука, под столом, это было явно видно с этого ракурса любительской съёмки. Пару ошеломленных «Watt?» (что?) А потом он сказал: «Я влюблён в свою гитару.» И по помещению зала, где проводилась пресс-конференция, прокатились весёлые отклики и снова посыпались вопросы. Этот фрагмент просто вырезали. Но длинноволосый солист группы «Девятый круг», вряд ли оговорился. Вероятно он и в самом деле сказал именно то, что хотел. Вероятно впервые за всю карьеру, просто мимолетный порыв. Никто не гарантирует, что такая жизнь в вечных гастролях и странствиях так хороша, как может казаться нам, по эту сторону. Мой отец например всегда четко давал мне понять, что творческий путь далеко не самый лёгкий.