Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Миссия первая."

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)

   Пробежав метра три, Кирилл расстегнул карабин и, отцепившись от каталки, с хода поразил оставшиеся в его секторе мишени. Путь на полосу препятствий был свободен, но ему нужно было дождаться того момента, когда отстреляются его товарищи и они не заставили его долго ждать. Как и он сам, его ученики открыли огонь еще в воздухе и потому по всей ширине мишенного поля засверкали вспышки взрывов, взметнулись вверх комки земли, столбы пыли и ему в уши ударил грохот разрывов. Автоматы дружно и зло фырчали справа и слева, извергая на картонные щиты, на которых были нарисованы какие-то жуткие твари, струи свинца. Уже через каких-то сорок секунд после приземления над массивной каменной стеной поднялись ярко-зеленые светящиеся сигнальные шары, открывающие им дорогу на полосу препятствий.

   Без крика или какой-либо другой команды они тотчас бросились вперед и, глядя себе под ноги, чтобы не угодить в узкие щели, через которые выставлялись наверх мишени, побежали по мишенному полю, еще дымящемуся от взрывов и усыпанному горящими ошметками толстого картона. В конце этой шестисотметровой прямой, справа, собственно говоря, и открывался выход на полосу препятствий, представляющий из себя нечто деревянное и очень похожее на стартовое устройство для гоночных собак. Пробежав через двустворчатые, незапертые, невысокие калитки, они вырвались на оперативный простор, который выражался в том, что метрах в сорока от них пока еще ровную и стремительную цепь курсантов поджидал широченный и весьма длинный ров, наполненный почти по грудь Киру черной, вонючей жижей состоящей из воды, грязи и гниющих, измельченных кем-то в мелкое крошево, остатков растений, овощей и еще черт знает чего, что воняло так сильно, что Кирилла чуть было не стошнило.

   Превозмогая отвращение и позывы к рвоте, он бежал по этой жиже высоко подняв над головой автомат и мечтая только о том, чтобы не поскользнуться, не оступиться и не рухнуть в это отвратительное месиво. А это запросто можно было сделать, так как дно этого гадюшника было вымощено гладкими каменными плитами. Благо было то, что на финише этой вонючей километровой дистанции стояли удобные траппы с поручнями. Правда, радоваться слишком долго им не пришлось, поскольку они тотчас угодили в самый настоящий огненный ад, это горели тюки соломы, пропитанные нефтью и разложенные в шахматном порядке. Помимо этого это был еще и рубеж огня уже в переносном смысле слова, ведь за этим пылающим препятствием, судя по сигнальным транспарантам, также было расположено мишенное поле.

   Не видя перед собой ничего, кроме длинных языков пламени и клубов черного дыма, Кир, обгоняя товарищей, помчался вперед, опаляемый нестерпимым жаром и подпрыгивая, словно кенгуру на сковородке. В этой кутерьме он даже и не заметил тонкую проволоку растяжки, но зато прекрасно её почувствовал у себя на ноге и, не колеблясь ни секунды, перелетая через горящий тюк, рыбкой нырнул на землю, перед этим громко выкрикнув всего одно слово: – "Растяжка". Взрыв прогрохотал справа от него ровно через три секунды и был весьма мощным. Люди Джулая, явно, не пожалели взрывчатки и Чарли Бивера, который не успел нырнуть на землю, сбило с ног взрывной волной, словно куклу. Зато взрывом сбило пламя и на какое-то мгновение Кир увидел впереди три мишени. Пальнув по ним из подствольника, он снова помчался вперед, но его уже обогнали Камил, Рауль и Жак, которые мчались не разбирая дороги и их горящие пятки сверкали над полыхающими тюками.

   То и дело то справа, то слева ухали взрывы, поднимая на воздух клочья горящей, скрученной в жгуты соломы, которая сыпалась им на головы огненным дождем. То один, то другой курсант строчил из автоматов, а кое кто из них, также как и он, стрелял из подствольников. Под аккомпанемент взрывов и осатанелых воплей своих товарищей, Кир мчался вперед задыхаясь от вони горящей нефти и быстро покрывался жирной копотью. Вскоре они выбежали из этого огненного ада, но только за тем, чтобы немедленно плюхнуться со всего разбега на живот и ползти по размякшей от воды скользкой глине под низеньким навесом из колючей проволоки, над которым раскачивались какие-то здоровенные глиняные сосуды, емкостью ведер на пять каждый.

   Папаша Жак первый вкусил от истинного гостеприимства барона Каспера. По обе стороны от этого препятствия каменные стены стояли уступами, в торцах которых были видны бойницы, расположенные на высоте полуметра от потолка из колючей проволоки с длинными, острыми и загнутыми шипами. Из этих бойниц торчали стволы этих гнусных крупнокалиберных пулеметов Джека Марвика, которые стреляли разрывными пулями размером с огурец, а в пулеметных гнездах сидели злые, истошно матерящиеся зверюги-инструкторы, стрелявшие с отменной меткостью. Прицельным огнем они поражали свои мишени, – глиняные горшки, наполненные протухшей драконьей мочой с примесью поросячьего дерьма, в нужное время. Старину Жака окатило первого, но смеяться никому не пришлось, горшков было очень много и на курсантов еще не раз лилась сверху эта вонючая гадость пополам с глиняными черепками.

   Выбравшись из-под этого пикантного душа покрытый с фасада липкой глиной, а с тыла дерьмом, Кирилл, беззвучно матерясь, побежал по ровной, на первый взгляд, дорожке, покрытой таким крупным щебнем, что на ней, как не фиг делать, можно было сломать себе ногу. Но хуже всего было то, что дальше этот чертов пляж вздымался такими буграми и был усеян такими ямами, что от одного только их вида ему сделалось тошно. Но, не смотря ни на что, цепь курсантов бодро двигалась вперед и даже подравнялась. Как только Кир выбрался из последней ямы, он увидел впереди целый лес из толстых столбов, высотой чуть более человеческого роста. Самым неприятным было то, что все эти столбы вращались вокруг своей оси с изрядной скоростью и были сплошь утыканы длинными, хлесткими розгами, изготовленными из волокон драконника, склеенных муравьиным дерьмом, имевших прочность хорошего кевлара.

   Пробегая меж двух рядов этих автоматических палачей, все курсанты без исключения разразились громкой руганью, кляня ту сволочь, которая все это придумала. Сама же сволочь так же бежала подстегиваемая супер-розгами и громко выла от боли, выставив перед автомат, чтобы хоть как-то защитить руки. Кирилл тоже поначалу матерился, а потом побежал молча, лишь шипя, словно взбешенный кот, при каждом ударе прутьями по ляжкам, заднице и икрам. Временами он просто выл от боли, но злость только придавала ему сил и как только они выбрались из этой веселой аллеи, то увидели впереди первый поворот направо, стена которого была разрисована снизу доверху красотками, загорающими на пляже. Уже это одно заставило Кира поежится потому, что человеколюбия в Джулае не было ни на грош, а вот садизма, хоть отбавляй.

   Он не ошибся в своих предположениях, поскольку сразу за поворотом их снова ждал ров, наполненный какой-то жижей, но на этот раз он еще и кишел какими-то здоровенными змеями в руку толщиной, которые извивались, как бешеные и довольно громко пищали. Кирилл Бубликов не боялся высоты и физической боли, он без содрогания мог съесть без соли жареного мыша и был способен трое суток подряд обходиться вообще без еды, но вот змей он боялся просто панически, а потому пригнул с пятиметровой высоты в этот ров с таким истошным воплем, что змеи тотчас умолкли и заранее бросились врассыпную. В эту вонючую купель он провалился не то что с головой, а чуть ли не с ручками. Опустившись ногами на дно и держа автомат над головой, он не стал отталкиваться от него чтобы всплыть, а упрямо пошел вперед и уже через несколько шагов понял, что дно поднимается. Шагов через десять, то и дело ощущая прикосновения скользких змей, он вынырнул из этого кошмара и, завывая дурным голосом, побрел вперед.

   Грязь залепила прозрачное забрало сферы и ему ни черта не было видно. С одной стороны это было хорошо, Кир не видел змей с большими треугольными головами и какими-то просто крокодильими пастями, но постоянно слышал их злобный, громкий писк. С другой стороны ему хотелось видеть куда он идет и потому он поднял забрало, заляпанное вонючей, черно-зеленой грязью. Чарли Бивер брел неподалеку высоко задрав подбородок и матерился не смотря на то, что рисковал набрать полный рот болотной жижи. Устав материться, он завопил истошно-трагическим голосом:

   – Ах, Джулай, Джулай, где же ты, собака, сумел раздобыть таких здоровенных болотных вертух, да, еще, в таком несусветном количестве? Что же ты, гад, делаешь? Где твоя совесть?

   Отчаянный вопль Чарли звонко разнесся над болотным простором и был подхвачен остальными курсантами. Это, сугубо мирное, название змей, как ни странно, успокоило Кира и он пошел вперед с большим энтузиазмом и, расслабившись, немного опустил руки, за что и был немедленно наказан. Штук пять болотных вертух тотчас вцепились ему в обе руки и Кирилл, взвыв во весь голос не столько от боли, сколько от страха, рванул вперед с такой скоростью, что от него в обе стороны стала расходиться, словно от какого-нибудь крейсера, волна пузырящейся жижи. Не помня себя от ужаса, он вылетел на пологий берег и бросился бежать вперед. Вертухи тотчас выплюнули его и умчались в свое болото пища, как крысы.

   Впереди их поджидала новая напасть, представленная в виде огромной узкой пасти какого-то подземелья, увенчанного громадной цветущей клумбой, вход в которое был усыпан каменными обломками. Не смотря на столь мрачный вид, из этого подземелья в лицо Киру пахнуло свежестью и он услышал звук множества струй воды, бьющей из потолка в подземный бассейн. Радостно вопя, от помчался вниз и, вбежав в темное, мрачное подземелье, закричал еще громче, когда увидел, что он не ошибся. Действительно, теперь двигаться им нужно было по пояс в чистой и довольно теплой воде. Сняв с головы сферу, он нырнул в воду и поплыл, извиваясь всем телом, словно болотная вертуха. Вскочив на ноги, он быстро пошел вперед, подставляя лицо под тугие струи, бьющие с потолка и вскоре здорово поплатился за такую беспечность.

   Под потолком находились не только сопла этих фонтанов наоборот, но и вращающиеся цилиндры с длинными и прочными крестовинами, к которым были привязаны на толстых канатах какие-то тяжелые боксерские груши. Вот под одну из них он и попал, схлопотав прямо по физиономии такой мощный удар, что тут же оказался в воде. Наскоро прополоскав сферу от грязи и смыв её остатки с головы, Кир надел шлем и опустил забрало. Теперь ему стало хорошо видно, что таких цацек в воздухе крутится изрядное количество и если он хочет дойти до выхода, то ему нужно быть начеку. И все равно, не смотря на то, что его еще трижды сбивало с ног, он остался доволен, поскольку хотя и промок, как мышь, сделался в итоге чист, словно стеклышко.

   Далее их ждала сплошная череда ям, высоких бугров, барьеров из каменных блоков, дощатых щитов, лабиринт, сколоченный из дубовых брусьев и прочая подобная чепуха, протянувшаяся километра на три, которую он преодолел играючи и даже не сбив дыхания. Зато после этого им вновь пришлось ползти по раскисшей от воды голубоватой глине сквозь замысловатый лабиринт из сучковатых пеньков и дощатых ограждений, сквозь которые приходилось буквально протискиваться под крышей из колючей проволоки, но над головой у них уже никто не стрелял из пулеметов. В результате, выбравшись из этих тисков, он снова был весь грязи, но это была уже практически стерильная грязь и если не считать того, что все они стали похожи на привидения, все было прекрасно.

   А впереди их ждали какие-то кошмарные колючие заросли, через которые не смог бы пробраться и танк. Продравшись через заросли кинжальника, они выглядели так, словно повстречались с целой дивизией диких, свирепых котов, всерьез окрысившихся на них. Их хэбэшные камуфляжи были изодраны в клочья, но пострадали в основном только ноги и руки, так как броники, обтянутые тканью, сотканной из волокон драконника, выдержали, а для перлитовых сфер это даже не было испытанием. Но, не смотря на это Кир, руки и ноги которого были исцарапаны и исколоты, как у быка, над которым вволю поизмывались на корриде лихие пикадоры, был зол, словно черт, и мечтал только об одном, чтобы на него напал тот самый тореадор, какому его готовили на заклание.

   После зарослей кинжальника их ждала пробежка по ровной, милой и мирной на вид полянке, поросшей зеленой пушистой травке, которая могла обжечь покруче любой крапивы, но это никак нельзя было назвать препятствием, хотя их ноги, обутые в тяжелые джамп-бутсы, скользили по ней, как по льду, и упасть ничего не стоило. Так что расслабляться все эти полтора километра не приходилось. На правом фланге сразу за Джулаем Каспером бежали четыре девушки, которые, не смотря на свое городское происхождение, были хорошо знакомы с ядовитыми свойствами шелковой травы, а потому материли его во весь голос и обзывали так, что другой на его месте давно уже сгорел бы со стыда, а этому типу было хоть бы хны и он бежал весело хохоча во все горло.

   Это были отнюдь не единственные курсантки, которым выпала честь первым открыть трассу каспервилльского стипль-чеза. Всего вместе с ними бежало еще двадцать четыре девчонки, представляющие двенадцать отрядов из пятидесяти, названных самыми лучшими. Благодаря мемуарам бравого космос-командора Гуильрина Рифарта, ставшими настольной книгой каждого курсанта, всем отрядам были даны звучные и легко запоминающиеся имена. Так, например, банда Чарли Бивера, в которую её отцы-командиры решили брать одних только аристократов, именовала себя гордо и красиво, – "Стрелы королевы". Таким хитроумным образом Чарли лишний раз объяснялся в своей любви к своей Бригитте.

   А вот команда Жака Пендерена называлась коротко и просто, – "Ветераны" и была уже полностью сформирована, хотя из-за этого всем остальным лучниками пришлось остаться в Барилоне и сторожить его императорское величество. Колдуны Камила Аржана также остались при Роджере, ведь в Каспервилль была делегирована лишь малая часть отряда, который был назван оригинально и с выдумкой, – "Ночной кошмар". Видимо, таким образом эти ребята хотели показать всем своим конкурентам, что они лучше других усвоили науку Тетюра оборачиваться в таких жутких монстров, рядом с которыми придурок Баррас, скормленный им Тартаботану вместе с попами-ренегатами, показался бы милым, ручным ежиком.

   Самым лучшим отрядом была банда магесс, возглавляемая молодой, высокой китаянкой со странным именем Иоланта Мин. Эта восточная куколка с коротко стриженными волосами, назвала свой отряд "Сердитые стервы" и догоняли их по всем статьям одни только "Барилонские девственницы" под командой Молли Гуднайт. Как и все эти отряды, шайка Молли тоже была сформирована почти полностью и сплошь состояла из бывших барилонских проституток, решивших сменить вид деятельности. Сама же Молли некогда отличилась тем, что мощным хуком справа сломала челюсть одному из приспешников зловредного ростовщика Барраса, чем и снискала себе всеобщий авторитет, хотя и была на самом деле веселой и озорной девчонкой, большой любительницей песен Высоцкого.

   Уже из этого одного Киру было ясно, что как только Ильмин войдет в Золотой круг, у Мастера Миров появится очередная проблема, что ему делать с миром, на котором так стремительно сформировалась особая каста военных, считавшим делом чести сражаться со злом, которых теперь хлебом не корми, а дай только подраться со всякой зловредной, черной сволочью. Тетюр, в отличие от него, относился к этому спокойно, считая, что это лишь упростит подбор рыцарей-чистильщиков и поставит эту тягомотную работу, выпалывать посевы Хозяина Тьмы, на хорошо и тщательно организованную основу. Что же, если дело и в самом деле сложится именно так, то Кирилл считал, что ему не придется пожалеть об этом. Ведь помимо всего прочего он прочел своим курсантам целый курс военной этики, написанной им на основе собственного жизненного опыта.

   Тщательно контролируя свое дыхание, Кир бежал вперед то и дело поглядывая на фланги. Марш-бросок проходил в хорошем темпе, его курсанты четко держали линию и, похоже, не были смущены тем, что маршал Каспер устроил для них столько вонючих сюрпризов. Не стали они объявлять забастовку и тогда, когда на их пути встало очередное препятствие в виде громадной ямы, наполненной нечистотами. Преодолевать его следовало перепрыгивая с одного бревна, торчащего над вонючей жижей метра на полтора, на другое. Диаметр бревен был невелик, сантиметров тридцать пять, так что свалиться вниз не составляло особого труда. Зато выбраться из дерьма, кишащего личинками мух, было бы весьма затруднительно – ведь все бревна были тщательно ошкурены и отшлифованы до блеска.

   К счастью после ядовитой лужайки все были предельно сосредоточены, никто не оступился и не искупался в нечистотах озера, которому можно было смело дать название "Мечта золотаря". Дальше, уже за поворотом, их ждало еще одно веселенькое испытание, идею которого Кир подсказал Джулаю сам. Это была самая высокая точка полосы препятствий – крутой холм высотой метров в двести, со склоном из сухого, сыпучего песка. Взобравшись на него он смог окинуть взглядом всю полосу препятствий целиком и увидел, что на участках уже пройденных ими, трудились сотни людей, готовя её для следующего забега, в котором должно было участвовать уже двести пятьдесят курсантов. Спускаться с холма им пришлось лавируя между струй огня, вырывавшихся из ухабистого пологого склона, словно в нем Джулай держал на привязи несколько сотен Змеев Горыновичей. Как этот сатрап умудрился создать такой аттракцион для тренировки факиров, Кир даже и не догадывался.

   На этом закончилась первый, самый легкий этап их марш-броска, так как после этого пошли такие ловушки и капканы, что Кирилл только диву давался, как инженерам и механикам барона Каспера удалось создать такое скопище заподлян. С виду безобидные кочки подбрасывали их вверх, словно трамплины, а каменные плиты внезапно превращались в зыбучие пески, из которых невозможно было выбраться без посторонней помощи. Взрывчатки здесь также никто не жалел, как и нефти вкупе с болотной жижей, а уж всякого мелкого и подлого зверья Джулай припас столько, что порой им приходилось брать в руки штык ножи и даже пускать в ход автоматы. Правда, на это Кир пошел только после того, как сам барон безжалостно расстрелял нескольких зубастых крыс-попрыгунчиков, размером с хорошего зайца и с головой бультерьера.

   Однако, самым страшным препятствием оказалась четвертая дорожка, когда им пришлось бежать добрых восемь километров по липкой глине, в которую ноги проваливались выше колена, а то и глубже в то время, как над головой у них грохотала гроза и лил жуткий ливень с градом, размером с куриное яйцо. Да, колдуны у Джулая были просто звери и мастерства им было не занимать. Порой гром грохотал так, что у Кира темнело в глазах и все внутренности сжимались в комок. Но, как бы то ни было, они смогли прорваться через этот липучий, топкий ужас пополам с завалами из градин и, стуча зубами от холода, снова нырнуть в огненный ад, от которого глина быстро высохла и и мигом сделалась похожей на каменный панцирь, покрывающий все тело и превратила их в каких-то броненосцев.

   Если бы не их броники, легкие как пенопласт, то они непременно утонули бы в следующем препятствии, когда им пришлось плыть полкилометра, преодолевая очередную водную преграду. И снова над ними измывались злые колдуны, устроившие над бассейном самую настоящую бурю со смерчами и молниями. Выбравшись из бассейна, они побежали по зыбучим, сотрясаемым, как во время землетрясения, пескам, пока не уперлись в пятиметровый забор, на который им пришлось карабкаться, цепляясь пальцами за тонкие реечки, набитые на него горизонтально. Взобравшись наверх и спрыгнув вниз, Кир понял, что они оказались в ловушке. Это был деревянный пенал длиной в полтора километра, на полу которого были туго натянуты ряды толстой проволоки, а в том месте, где они находились, в полу были прорезаны большие люки и снизу слышался злобный лай собак.

   Джулай Каспер, едва только он соскочил на толстые доски, понесся вперед с такой скоростью, словно за ним вот-вот должен был погнаться сам Тартаботан. Поняв, что мешкать крайне опасно, Кир припустил вслед за ним, да, и все остальные курсанты смекнули, что на них вскоре спустят злющих, свирепых боевых псов. Так оно и случилось. Стоило им отбежать метров на сто, люки открылись и за ними в погоню бросились громадные псы затянутые в кольчугу и с шипастыми шлемами на здоровенных головах. К тому же на каждой проволоке грохотали стальными цепями по пять этих зловредных, зубастых бестий, которые не боялись никого и ничего и были способны напугать даже драконов.

   Вот тут-то Кир побежал по настоящему быстро. Броник хорошо закрывал горло, спину, верхнюю часть задницы и яйца, но все остальное было доступно зубам и представляло для псов отличную мишень. Кое-кого это испугало так сильно, что он, не смотря на свои длинные, словно ходули, ноги, мелькавший с непостижимой быстротой, прибежал к финишу – узким дверям, позади трех первых двух дюжин стайеров, рванувших вперед со скоростью хорошего спринтера. Только двух или трех девушек собаки успели цапнуть, да и то лишь за клочья камуфляжа, обнажив их крепкие, упругие и круглые попки, так что вырвись они теперь вперед, – смеху не оберешься. Однако, Молли Гуднайт это не испугало и она, изрыгая проклятья, помчалась вперед как ни в чем не бывало, оторвав на ходу обе, уже ни на что не годные, штанины. Впрочем, в таком виде она бежала далеко не одна. Без штанин и рукавов осталось довольно много народа.

   Как только они миновали "Собачью шкатулку", так Кир сразу же прозвал это опасное препятствие, трасса сузилась до аллеи шириной в пятнадцать метров, проложенной в липовой роще, по обоим сторонам которой стояли деревянные столы с напитками и отварными куриными грудками на закуску. Это было очень мило и Кирилл не отказался от того, чтобы, немного снизив скорость, на ходу съесть три кусочка мяса и выпить стаканов пять холодного напитка, приготовленного по рецептуре Тетюриальда Великолепного. По литру этого пойла, похожего по вкусу на хороший вермут, а по внешнему виду на кофе с молоком, они выпили за полчаса до старта и только поэтому сумели преодолеть большую часть дистанции. Тетюр хорошо знал толк во всяких боевых допингах, антидепрессантах и прочих энергоемких, высококалорийных напитках.

   Дозаправка не оказалась лишней и потому, миновав эту короткую аллею все они повеселели и приободрились прежде, чем снова угодить в кромешный ад, состоящий из воронок, огня, взрывов и пулеметных очередей над головой, разносящих в клочья кожаные мешки, наполненные щебнем и ветошью, пропитанной нефтью. Как курсанты, так и сам Кир просто хохотали над этими детскими штучками, хотя порой их разбрасывало взрывной волной во все стороны, каменюки, размером в полкулака, больно стегали по рукам и ногам, а горящая ветошь, разлетающаяся во все стороны при каждом попадании снайперов-пулеметчиков в туго набитые мешки, только добавляла неприятностей. Им просто все было нипочем и они упорно мчались вперед, издавая воинственные крики.

   В самом конце дистанции им пришлось бежать через какие-то руины и расстреливать мишени, расставленные в окнах, дверных проемах и просто выскакивающие из-под земли, а также забрасывать пулеметные гнезда и окопы ручными гранатами. В общем повеселились они на славу и полностью расстреляли весь свой боекомплект. Выбежав из этого каменного лабиринта, они увидели впереди здоровенную зеленую лужайку, празднично развевающиеся на ветру флаги, несколько летающих лодок и толпы народа. Это был финиш.

   Все пятьдесят лучших курсантов без исключения с честью прошли эту дистанцию во главе со своим маршалом и начальником учебного центра. Им осталось только одно, пройти последнее препятствие, представленное в виде пяти их товарищей, которым они должны были в драке доказать свое право носить на голове голубой берет с серебряными драконьими крылышками. С высокого моста за ним следили в бинокли сотни зрителей, но они не обращали на них никакого внимания. Со стоном повалившись на мягкую, высокую траву, Кир принялся расстегивать замки бронежилета. К нему тотчас подскочил Тетюр и принялся осматривать его руки и ноги. Не найдя никаких повреждений, маг смазал самые большие царапины и порезы какой-то мазью и молча похлопал его по плечу, словно успокаивая перед последним испытанием.

   Кирилл, полежав на траве минут пятнадцать, поднялся на ноги, снял с себя гимнастерку с изодранными в клочья рукавами и стал разминаться. На татами их уже ждали бойцы, самые лучшие специалисты по классическому мордобою и единственное их преимущество перед ними заключалось в том, что их головы укрывали от тумаков сферы. Посмотрев на свои кожаные перчатки без пальцев, грязные и вонючие, он решительно снял их, хотя их и можно было счесть холодными оружием. Поцеловав свой крестик, он решительно направился к Диодору, стоящему в середине одной из борцовских циновок в окружении таких же мордоворотов. На легкий бой ему надеяться не приходилось, но и убивать его маги тоже не станут, опасаясь ответных действий.

   Кирилл только понаслышке знал о том, что такой ритуал имел место в целом ряде спецподразделений в России, но ему никогда не приходилось проходить через такое испытание. Зато он прекрасно знал то, как нужно вести себя в таком поединке и потому крикнул курсантам, чтобы они сначала посмотрели на то, как он будет действовать, а уж потом вступали в схватку с этими битюгами. Не мудрствуя лукаво, он первым налетел на своих противников и с ходу нанес по глазам одного из них мощный удар скрюченными пальцами, надолго выведя его из строя, после чего нырнул в ноги Диодора и вцепился в него, словно питбулль, полностью лишив его возможности двигаться. Подогнув ноги и намертво сцепив руки, Кир позволил остальным трем парням сколько угодно колотить себя по спине и лишь изредка лягался, целясь им в щиколотки.

   Так прошло четыре минуты с лишним из пяти, отведенных на поединок и Диодор, как он ни старался, ничего не мог с ним поделать и лишь молотил своими кулачищами по перлитовой сфере, но Кириллу было совершенно наплевать на это, ведь внутри его шлем был выложен мехом снежной выдры, прохладным, мягким и упругим. Выждав удобный момент, он вскочил на ноги и принялся осыпать своих друзей-противников увесистыми тумаками и царапаться, словно сварливая баба, чем совершенно дезорганизовал нападающих и, в итоге, даже умудрился выкинуть Диодора с татами, отвесив ему крепкого пендаля под задницу в прыжке вперед обеими ногами. В ту же секунду прозвенел сигнал гонга и Ханг Туах крикнул:

   – Время! Поединок окончен!

   Сержант ВДВ Кирюха Бублик, лежа на спине обессиленно вытянулся и, расстегнув замок сферы, стащил её со своей головы и медленно перевернулся на живот. Кряхтя и охая он встал на колени, оперся руками на круглую сферу и в полном изнеможении закрыл глаза. Дистанцию они прошли за четыре часа двадцать семь минут и, поскольку ему не с чем было сравнивать этот результат, то он не знал плохо это или хорошо, но в любом случае он был чертовски горд собой и всеми теми парнями и девчонками, которые бежали вместе с ним, а так же теми, которые готовились к старту сейчас. Теперь все они без исключения были прекрасно подготовленными спецназовцами и он был готов отправиться вместе с ними хоть к черту в зубы.

   Ханг Туах похлопал Кира по плечу и он встал, чтобы освободить площадку для следующего бойца в изодранном в клочья камуфляже, глаза которого горели бешеным огнем. Это был юный маркиз Рауль Монсегюр и он, сходя с татами, хлопнул парня по жесткой, как гранит, ладони и весело подмигнул ему. Уж кого-кого, а этого парня не смогли бы турнуть из десанта и пятьдесят дюжих мордоворотов, так что Кир был полностью уверен в том, что тот пройдет проверку на прочность и Рауль не подвел. Он с такой яростью накинулся на своих противников, что те невольно попятились. Свалив с ног двоих, он также, как и Кир, бросился в ноги третьему, но, мимоходом, снес подсечкой еще и четвертого парня, после чего провел болевой захват ног самого громадного своего противника и принялся методично откручивать ему ступню, попутно лягаясь, словно бешеный жеребец.

   Заставив своего противника замолотить рукой по татами и сдаться, свирепый маркиз, не обращая внимания на то, что на нем танцевали джигу четверо амбалов, находясь в партере свалил еще одного и, проводя удушающий захват, укрылся его телом от ударов, словно живым щитом. Прием, показанный Киром, этот парень проводил в жизнь столь изобретательно, что вывел из строя еще одного своего противника и, вскочив на ноги, набросился на остальных с таким остервенением, что тем пришлось приложить массу усилий, чтобы не вылететь с татами самим. Поаплодировав юноше, Кирилл подошел к столу, покрытому голубым флагом драконо-десантных войск, на котором стояла большая шкатулка, доверху наполненная золотыми драконами с распростертыми в полете крыльями, покрытыми эмалью нежно-кремового цвета. Эмблему острословы уже успели прозвать рыжим веером с ногами, но это нисколько не смущало Кирилла и более всего он мечтал украсить свой берет золотым маршальским драконом.

   Пока его курсанты сражались за свое место под солнцем и право свернуть себе шею, прыгая вниз с парашютом, он стоял и ждал их, сложив руки на груди и устало опершись задом на стол. Вскоре прозвучал последний удар гонга и все закончилось, так как барон Каспер доказал пятерым курсантом и всему Ильмину, что имеет полное право жестоко дрючить всех мужчин и женщин, изъявивших желание стать десантниками. Вчерашние курсанты нестройной толпой подошли к столу и вперили свои взгляды в маршала Торсена. Тот, пальцем поманив к себе бывшего капрала Пендерена, негромко сказал, протягивая ему своего золотого дракона:

   – Жак, старина, приколоти-ка этого зверя мне на фасад, да, покрепче, чтобы он не свалился.

   Жак Пендерен взял в руки массивную эмблему, отлитую из золота, открутил с обратной стороны золотой диск и пристально посмотрел на Кирилла, который не спеша снял с себя заскорузлую от пота и грязи майку. Оскалившийся тигр на его груди выглядел так, словно он побывал на помойке, но ни Жака, ни Кира это не волновало. Видя вопрошающий взгляд своего друга, он пальцем ткнул себе в грудь, показывая то место, куда ему следовало вбить винтик закрутки и напряг мышцы груди. Приложив эмблему к груди своего командира, Жак ударом ладони вогнал в неё стальной винтик, как в дерево, и широко заулыбался. Хлопнув его по плечу, Кир тоже улыбнулся и громким голосом позвал изобретательного барона: