Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Миссия первая."

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

   Она сразу же понравилась ему не только тем, что все дома в ней были основательные, каменные и очень красивые, но и тем, что выглядела довольно зажиточной на вид. Стены домов были сложены из светло-желтого тесанного камня, а крыши были черепичными, темно-коричневыми. Дома стояли в окружении палисадников с цветами и ухоженных садов. В общем народ здесь обосновался давно и жил зажиточной, богатой жизнью скорее фермеров, нежели каких-то там крепостных крестьян, рабов или колонов. Несомненно, это говорило в пользу если не графа Барилона, то уж точно короля Грунральда, чьим префектом он был.

   От основной дороги, по которой вот уже полдня ехал их обоз, кстати, очень хорошей даже по земным меркам, к деревне также шла отличная дорога с грейдерным покрытием. Рядом с Т-образным перекрестком стоял большой каменный крест из какого-то красноватого камня, основанием которому служил длинный, каменный бассейн, полный воды. Местные мастера, каптировавшие этот родник, провели воду внутрь креста и она выливалась в бассейн прямо из бронзовой пасти какого-то местного хищника, похожую на лошадиную, но с длинными клыками. Жеребец Кира, почуяв воду, в реке он не дал ему напиться, тихо заржал и прибавил хода.

   Калюта также намеревался устроить здесь водопой и уже отдавал команды зычным голосом. При их приближении толпа женщин с большими медными жбанами, тотчас отошла от родника и принялась приветствовать графа изящными книксенами. Особенно старались те, которые были помоложе, да, и сам граф Барилон вежливо кланялся поселянкам и мило улыбался в ответ на их приветствия. Как только они подъехали к бассейну, его телохранитель спешился и взял под уздцы Фрегата. Капрал Пендерен тоже спешился и подвел к водопою вороного жеребца Кира. Вдоль бассейна немедленно выстроилось около трех десятков всадников.

   Возницы с фургонов достали здоровенные кожаные бадьи и рекруты принялись набирать в них воду, чтобы напоить коней в обозе. Той суматохой, которая возникла при этом, не замедлил воспользоваться один из рекрутов, белобрысый паренек лет шестнадцати, не больше. Прячась за фургонами, он отбежал подальше, а потом, лихо перемахнул через невысокую каменную стенку, отгораживающую дорогу от водоотводной канавы, задал такого стрекача, что Кирилл только присвистнул от удивления.

   Паренек выбрал место для побега очень удачно, так как броситься за ним верхом было весьма и весьма затруднительно. Для этого всадникам нужно было сначала пробиться через баррикаду из фургонов, а потом почти без разбега взять довольно сложный барьер, но он не учел того обстоятельства, что сразу за дорогой ему пришлось бежать вверх по пологому склону и прежде, чем он успеет добежать до молодого леса, росшего невдалеке, превратится в отличную мишень.

   Калюта хотя и поил обоих лошадей, был все это время начеку. Мигом оценив обстановку, он приказал лучнику, стоявшему поблизости, взять под уздцы лошадей, а сам, тихо ругаясь, мигом взлетел в седло и сел на него лицом к крупу своего громадного жеребца. Триструн был приторочен позади седла к небольшому походному вьюку и взвести его было для этого опытного воина делом нескольких секунд. Пока он вставлял ногу в стремя арбалета, насмешливо глядя на беглеца, Кирилл вынул из кобуры Стечкина, навинтил на ствол глушитель и заставил шенкелями жеребца немного податься назад.

   Держа пистолет у бедра, он смотрел на капитана лучников, готового выстрелить в спину мальчишке, со злым прищуром. Как только свирепый и безжалостный бородач вскинул арбалет и попытался нажать на спусковой рычаг, Кир выстрелил от бедра. Раздалось негромкое "бздум", металлическое клацанье затвора и уж на что Калюта был здоровенный мужиком, пуля, выпущенная из пистолета Стечкина и угодившая прямо в стальной бандаж, к которому крепилось арбалетное стремя, выбила это грозное, тяжелое оружие из его рук и арбалет упал под ноги его жеребца.

   Средневековый душегуб с изумлением посмотрел сначала на свои руки, потом на арбалет, лежавший на мелкой, плотно утрамбованной щебенке, а потом на Кира. Граф Барилон отнесся ко всему происходящему безучастно, хотя и вздрогнул от неожиданного звука. Убегающий паренек упал, вскочил на ноги побежал дальше, спотыкаясь на каждом шагу. До спасительной опушки ему было бежать метров тридцать. Калюта открыл было рот, чтобы потребовать подать ему новый арбалет, но так и замер с открытым ртом, увидев, что ему в лоб нацелена какая-то черная штуковина. Для вящей убедительности Кирилл одними только губами сказал этому извергу:

   – Только вякни, башку разнесу, старый негодяй.

   Тот в ответ на это громко расхохотался и крикнул:

   – Дьявол с ним! Пусть себе бежит, прячется к мамке под юбку, если не хочет прославиться в грядущих сражениях. Когда мы сметем с земли орды Черного Мага огненными молниями, он еще пожалеет, что не встал под наши знамена. Все равно от него не было бы никакого толка.

   После этого все облегченно вздохнули, хотя никто так и не понял, почему арбалет выпал из рук капитана Брита. Водопой был недолог и вскоре они снова тронулись в путь. Правда, теперь Калюта занял место между рыцарем Киром Торсеном и графом Барилоном. Он с интересом поглядывал на пистолет, но расспрашивать его о чем-либо пока что не решался. Он хорошо понимал, что может нарваться на грубость, так как лицо рыцаря было сумрачным и злым.

   Проезжая мимо последних домов деревеньки, называющейся Райская Благодать, Кирилл увидел еще одну картину, которая поразила его до глубины души всей своей неприглядностью и варварством. Ворота одного из крестьянских дворов были распахнуты настежь, а на улице стояло несколько здоровенных фургонов, похожих на небольшие железнодорожные вагоны, в которые какие-то верзилы в лиловых с желтым ливреях тащили из дома и хозяйственных построек все что ни попадя. Подушки и посуду, табуреты и мешки, кадки и охапки одежды, кули и клетки с каким-то мелким зверьем внутри.

   Посреди двора перед одетым в лиловое с золотом огромным толстяком, сидевшем на громадном рыжем мерине, стоял на коленях мужчина лет пятидесяти, рубаха на котором была изрядна разорвана, а справа и слева от него находилось по здоровенному мордовороту с плетками. Рядом с ним билась в истерике его жена и, чуть поодаль, ревели дети. Еще двоих женщин лет тридцати, нахально тискали другие холуи в лилово-канареечных ливреях, а третья, совсем еще юная девушка, металась по большому двору и за ней гонялись пятеро каких-то отвратительных типов в коричневом.

   Скорее всего этот жирный боров таким образом выбивал долги из своего должника и, похоже, подобные деяния были здесь в порядке вещей, поскольку граф, бросив на все происходящее беглый взгляд, даже не изменился в лице. Кириллу тут же захотелось развернуть коня, перемахнуть через каменную стенку, влететь во двор и ввалить этим уродам таких чертей, чтобы им всем дурно сделалось, а потом отходить жирного борова какой-нибудь дубиной самым основательным образом, до кровавой блевоты. Однако, немного поразмыслив, он отвернулся и молча поехал дальше, хотя у него все еще стояла перед глазами эта картина непристойного бесчинства местного богатея и его верных холуев.

   Через десять минут Райская Благодать осталась позади, а впереди его ждала встреча с городом, носившим точно такое название, как и фамилия графа. Видимо, это была их фамильная, родовая вотчина, а это прямо означало то, что Барилоны правят Ренделоном очень давно и Киру было интересно взглянуть на то, что было создано под их правлением. Узнать, кем же он был, этот юный граф, достойным правителем или сатрапом. Выручать из беды хорошего человека ему было бы намного приятнее, чем негодяя.

Глава третья

   На часах Кира было начало шестого вечера, когда они подъехали опушке густого, букового леса, раскинувшегося, как он уже успел узнать, на крутых склонах огромного цирка. Там, за лесом, в глубокой низине, на острове посреди большого озера располагался город Барилон, столица провинции Ренделон. Перед опушкой лучники построились вокруг графа Барилона в тесное каре и ощетинились взведенными, заряженными триструнами. Калюта, собравшийся въехать в лес первым, позвал в дозор еще четверых лучников и предложил Кириллу:

   – Ну, что, сэр рыцарь, отважишься въехать в Пьяный лес вместе с нами? Опасное место, скажу я тебе, лихое, и люди здесь тоже гуляют опасные, все сплошь бандиты, да, головорезы. Сколько не сажаем их на кол, а их все никак меньше не становится. В последние годы совсем житья от них не стало.

   Кир поморщился и ответил сквозь зубы:

   – А это и не мудрено, Калюта. Как ты думаешь, куда теперь подастся тот бедняга, которого ограбил тот жирный боров в лиловом пальто? По-моему, в Пьяный лес и будет полностью прав, больше ему некуда идти. Ну, а бандитов ваших я не боюсь. Бандитов мне таких довелось повидать в своей жизни, какие тебе и не снились или ты думаешь, что шрамы на моем теле сами собой появились? Поехали, вояка.

   Он ударил коня по бокам пятками и первым въехал в темный лес, пуская его резвой рысью. Капрал Пендерен поскакал вслед за ним, держа в руках снятую с себя кирасу. Нагнав его, он протянул ему эту черную, блестящую штуковину, примитивный феодальный бронежилет, и сказал:

   – Наденьте доспех, ваша светлость.

   – Спасибо, отец, оставь броник себе. – Ответил ему Кирилл – Если это место действительно такое опасное, то тут лучше иметь хорошие уши и вообще держаться начеку. Ты к этому железу привык, а мне оно только мешать будет. Мне бы, на всякий случай, пригодился добрый меч. Уж с ним-то я хорошо умею обращаться, ничуть не хуже чем ты.

   Капитан, нагнавший их, достал из своей торбы свой запасной меч, который был немного короче его основного, в простых ножнах и с широкой перевязью, украшенной литыми бронзовыми плашками. Протягивая меч Кириллу, он сказал:

   – Держи, сэр Кир, это отличный клинок и он должен прийтись тебе по руке.

   – Спасибо, капитан Брит, он будет мне кстати. – Поблагодарил он Калюту и добавил – Давай-ка рассредоточимся, парни, и будем держать дистанцию шагов в двадцать пять, чтобы не толкаться в куче. Так мы будем представлять из себя менее заметную мишень для тех, кто вздумает устроить засаду. Ну, а я поскачу первым. Мне не привыкать ехать на дозорной машине.

   Именно так они и поскакали дальше, двигаясь резвой рысью. В лесу было очень тихо и сумрачно, пахло сыростью и грибами. Деревья росли вплотную к дороге и глушили дробный перестук конских копыт. С одной стороны это было удобно, поскольку никаких других звуков слышно не было. Кир скакал впереди и поражался тому, как ловко он управляется со своим жеребцом. Как ему такое удавалось он и сам не понимал, но под ним был отлично выезженный боевой конь, который хорошо слушался шенкелей. Это позволяло ему скакать без поводьев, держа пистолет в правой руке, а левой придерживая меч, чтобы он не бил его по ноге, а коня по боку.

   Не смотря на мирную обстановку в лесу, он пребывал в диком напряжении, ощущая опасность всеми порами кожи и потому ехал весь обратившись в слух. Жопное чувство его редко подводило и Кир надеялся, что оно не подведет его и на этот раз в этом мрачном лесу. Это, в свою очередь, означало то, что кто-то может запросто словить пулю между глаз, так как он очень серьезно относился к словам Калюты.

   Дорога под большим уклоном шла вниз и постоянно забирала влево. Пьяный лес оправдывал свое название уже тем, что все деревья в нем росли с наклоном в разные стороны и изгибались под самыми невероятными углами. Из-за чего этот лес вырос таким, никто, по словам Калюты, не знал, но он всегда был таким. Хорошо было уже то, что подлеска в нем не было и он хорошо просматривался метров на шестьдесят в обе стороны. Прятаться в нем тоже было удобно хотя бы потому, что деревья поросли длинным, клочковатым темно-зеленым мхом и любой умник смог бы соорудить из него отличный снайперский маскхалат, чтобы затаиться на каком-либо суку.

   Чувство опасности и на этот раз не подвело Кира, его сознание само отбросило безопасные звуки – фырканье лошадей и цоканье копыт по грейдеру, так что тихое треньканье арбалетной тетивы прозвучало в его ушах так басовито и гулко, словно кто-то дернул струну контрабаса. Моментально выстрелив в сторону источника этого звука, он стремительно откинулся вбок и вниз, прячась за корпус жеребца. Стальная стрела просвистела над его шеей так близко, что чуть не задела её и с глухим стуком воткнулась в ствол дерева. Вслед за своим выстрелом этим он услышал сдавленный крик и глухой шум падающего на землю тела.

   Спрятавшись за жеребцом и крепко ухватившись одной рукой за войлочный потник, Кир с пулеметной скоростью расстрелял всю обойму по четырем темно-зеленым теням, мечущимся в тишине среди деревьев. Раздалось еще два крика, один сдавленный, явно, говоривший о том, что смерть наступила практически мгновенно, а другой мучительно долгий, душераздирающий вопль смертельно раненого человека. Затем кто-то истошно закричал:

   – Атамана убили! Бежим!

   Кирилл предпочел не поверить этому и, судорожно цепляясь за влажный потник пальцами, вытряхнул пустую обойму, после чего, зажав зубами ствольную коробку, горячую и едко пахнущую сгоревшим порохом, вставил новую и передернул затвор. Опустившись вниз он всего лишь на мгновение высунулся из-под жеребца и тотчас увидел метрах в двадцати пяти от себя верхнюю часть чей-то бледной физиономии позади взведенного арбалета. Все остальное сливалось со стволом дерева. Светлые брови лесного бандита радостно вздернулись, а зрачки водянистых глаз расширились, превратившись в два черных кружка но уже в следующее мгновение прямо над бледной переносицей у этого типа появился третий черный кружок и он, испуганно хрюкнув, завалился набок.

   С момента атаки прошло уже секунд десять, а Калюта и его лучники все еще где-то телились. Правда, уже через пару секунд прямо перед ним вырос на своем саврасом жеребце капрал Пендерен. Висеть, спрятавшись за корпус коня было уже глупо и Кир не мешкая вернулся в седло и, держа пистолет вверх стволом прямо перед лицом, стал пристально вглядываться в темноту леса. При этом один его глаз смотрел вправо, а второй влево. В зеленом сумраке пятнами темнели косматые стволы деревьев. Внезапно, одно из пятен шевельнулось и он выстрелил одновременно с капралом. Зыбкую тишину разорвали сначала выстрел, а затем еще один вопль и, вслед за этим, яростный звон клинков и громовой бас Калюты:

   – Получай, падаль собачья!

   Все было кончено. Бандитская засада обернулась для лихих людей полным разгромом. Когда минуту спустя остальные лучники, спешившись, прочесали лес, то нашли на этом месте восемь трупов. Четверых навеки успокоил Кир. В трупе пятого, помимо дырки от пули, угодившей в левую половину груди, чуть правее, в сердце, торчала стрела капрала Пендерена. Еще двоих укокошил Калюта, свернув одному шею, словно куренку, а второго он и вовсе развалил надвое от ключицы и до самой задницы, отхватив ему на последок гениталии и те свалились ему в штанину. Восьмого, который под шумок пытался улизнуть, лучники превратили в подушечку для иголок, воткнув в него все девять стрел из своих триструнов.

   Судя по внешнему виду, все поверженные бандиты отнюдь не выглядели беглыми крестьянами. Как раз наоборот, они имели холеный и очень ухоженный вид, а их руки никогда не были знакомы с вилами, лопатами и, уж тем более, с навозом. Под маскхалатами, которые и в самом деле походили на маскхалаты снайперов, на них были надеты дорогие камзолы богатых горожан, что тут же отметил Калюта. Рассматривая труп того типа, которого Кир завали четвертым, он громко сказал:

   – Так вот значит кем ты был, Джером-аптекарь, на самом деле. Поганым лесным демоном. Ну-ну, нашел ты, наконец, свою смерть, поганая тварь. Жаль, что с нами нет мага Тетюра, я бы до последней нитки с себя все снял, в долги влез, лишь бы наказать тебя семью смертями прямо здесь, негодяй. – Поднимаясь на ноги, он повернулся к Кириллу и насмешливым голосом сказал ему – Ты говорил, сэр Кир, что тот крестьянин после того, как ростовщик взыскал с него долг подастся в лес к бандитам? Как бы не так. Денежки-то он надежно спрятал, да, и урожай в нынешнем году зреет знатный, так что не станет он своего хозяйства бросать, ведь ни земли, ни дома ростовщик у него отобрать не смеет. В последнее время крестьяне в Пьяный лес только большим обозом и отваживаются въезжать, чтобы до рынка добраться. Эта лесная напасть ничуть не лучше, чем полчища Черного Мага. Тот еще на островах сидит, а эта уже вокруг нас бродит и даже среди бела дня на людей нападает. И все-таки позволь, сэр Кир, высказать тебе мою особую благодарность, ведь ты не простого разбойника порешил, а самого Зеленого Паука. Вот взгляни – Протянул он Киру кинжал с гардой, как у шпаги, на которой алело рельефное изображение паука, который он снял с пояса того типа, который выцеливал его – Это его тавро, он, гад, им отметины ставил на своих жертвах, чтобы на нас всех страху нагнать. Его банда уже лет девять в окрестностях Барилона зверствовала. Так что ждет тебя знатная награда и от их светлости, и от нашего короля. Ты ведь не простых душегубов сразил, а самых настоящих черных магов-воинов. То ли ты сам рыцарь-маг, то ли ты просто такой великий воин, которому даже черная магия не страшна.

   В доказательство того, что все было именно так, Калюта прикоснулся гардой к обнаженной груди Джерома-аптекаря, оказавшегося главарем банды лесных разбойников. Тут же послышалось громкое шипение и в лесу помимо пороховой гари завоняло паленым мясом. После этого на трупе действительно осталась отметина в виде зеленого паука. Как раз в это время к ним подъехал граф Барилон в сопровождении лучников. Поморщившись, он плюнул на труп и спросил:

   – Калюта, кто убил эту гнусную тварь?

   Капитан осклабился и радостно воскликнул:

   – Будто вы не знаете, ваша светлость. У кого из нас еще есть оружие, которое может метать молнии? Конечно доблестный рыцарь, сэр Кир Торсен.

   – Ну, вот, Калюта, а ты еще сомневался в его воинском искусстве, отваге и доблести! – Столь же радостно отозвался граф и весело расхохотался.

   Калюта не удовлетворился только этим сообщением и продолжил восхвалять сэра Кира Торсена:

   – Так ведь мало того, милорд, что сэр Кир сразил Зеленого Паука, он еще и четверых его паучат прихлопнул, да, так быстро, что я со своего Аргола и соскочить не успел. Представляете, милорд, один из этих черных магов даже успел выстрелить в сэра Кира, так он увернулся от стрелы и влепил ему свою молнию прямо в сердце, а следом и остальных перебил, словно тараканов. Как он их сумел разглядеть среди деревьев, ума не приложу. Я пока на одного не наткнулся, так его и не разглядел. А другой, дурашка, с мечом на меня пошел, так с дерева и сиганул. Теперь придется его нитками сшивать, чтобы на кол посадить под крепостной стеной.

   Видно награда за банду Зеленого Паука и в самом деле была очень велика, поскольку тех трёх солдат, которые превратили лесного призрака в дикобраза, так поздравляли их товарищи. Кирилл, подумав немного, решил что старину Жака из-за него чего доброго задвинут в угол и потому придвинулся к графу поближе, расталкивая лучников, и самым решительным голосом заявил ему:

   – Сэр Роджер, вон того запиши на счет капрала Пендерена, я, считай, по нему промазал. Конь подо мной шевельнулся, рука чуть-чуть дрогнула и пуля ушла немного в сторону. С такой раной он бы запросто удрал, но Жак был отменно точен и его стрела угодила ему прямо в сердце. Это был отменный выстрел, ничего не скажешь.

   Граф, присмотревшись к трупу, воскликнул:

   – Ба! Да это же сынок нашего, безвременно почившего в бозе, старшины златокузнецов. Поздравляю тебя Жак, теперь твоей старухе будет где разместить все твое потомство. Этот стервец унаследовал от отца, который умер так внезапно, большое хозяйство и оно отойдет тебе завтра же. Ну, ладно, судари мои, побросайте эту вонючую падаль в кибитку с углем и давайте, наконец, трогаться в путь. Скоро начнет смеркаться.

   Слова графа были вполне обоснованными по целому ряду причин, главная из которых была та, что, возможно, в лесу и другим рекрутам захочется дать тягу и они могут запросто сгинуть в Пьяном лесу. Кроме того оно ясно давало понять Киру, что сутки на Ильмине были короче, чем на Земле, ведь его часы показывали только половину седьмого. Он поехал к тому месту, с которого открыл огонь по бандитам, надеясь найти там хотя бы пустую обойму, но его перехватил капрал Пендерен и с улыбкой на лице протянул ему не только её, но и все стрелянные гильзы. Ссыпав все в карман куртки, он махнул рукой и рысью поскакал вперед. Калюта также решил, что больше им нечего боятся и поскакал рядом. Какое-то время он крепился, но потом не все-таки не выдержал и спросил:

   – Сэр Кир, что это у тебя за черная штуковина? Ружье?

   – Не совсем, Калюта. – Ответил ему Кир и принялся объяснять – У ружья ствол намного длиннее, а это пистолет системы Стечкина. Калибр 7, 62 миллиметра. Самое обычное оружие для моего мира. Оно служит для самообороны или для уничтожения врага в ближнем бою.

   – А ты знаешь как делают пистолеты? – Продолжал допытываться любознательный капитан лучников.

   Кирилл усмехнулся, представив себе армию, вооруженную одними только Стечкиными и ответил:

   – Конечно знаю, Калюта, но это вовсе не то оружие, которое нам нужно. Солдатам в первую очередь нужны многозарядные ружья со штыками и крепкими прикладами. – Удивляясь своему собственному терпению, он принялся объяснять Калюте очевидные вещи, которых тот просто не мог знать по причине отсталости своего мира, но вскоре понял что это преждевременно и сказал в конце концов – Понимаешь, Калюта, прежде, чем планировать что-либо, мне нужно осмотреть ваши мастерские, чтобы я смог понять какое именно оружие смогут изготовить ваши кузнецы и слесари. Поверь, старина, я знаю великое множество различных видов оружия. Ну, а потом мы сядем и поговорим обо всем подробно и обстоятельно.

   Калюта погрозил своим пудовым кулаком в сторону Пьяного леса и, скорчив зверскую физиономию, прорычал:

   – Ты, сэр Кир, уж лучше дай им посмотреть на свой пистолет, а я заставлю их изготовить точно такой же, иначе они у меня вволю отведают плетей. Так оно будет куда надежнее. Кузнецам будет гораздо легче создать такую мудреную штуковину по образцу, чем мастерить то, чего они никогда не видели.

   Презрительно скривившись, Кирилл молча навернул на ствол Стечкина глушитель и, не сбавляя рыси, тремя меткими выстрелами, не целясь, срезал ветку толщиной в запястье, свисавшую над дорогой впереди, метрах в пятидесяти. Она с шумом упала на дорогу и их жеребцам пришлось брать это препятствие сходу. Остановив своего коня за этим препятствием, рыцарь-снайпер поставил пистолет на предохранитель и протянул его рукоятью вперед Калюте, сердито сказав:

   – Вот тебе пистолет, капитан, а вот мишень, ствол здоровенного дерева. Сначала попади в него, а уже потом чеши языком сколько влезет. Только опусти вниз это рычажок.

   Калюта очень внимательно наблюдал за тем, как Кир стрелял из пистолета глядя при этом на цель, а не на свое оружие. Он сразу смекнул, что так может стрелять только опытный стрелок и, тщательно осмотрев пистолет, сам догадался, как нужно целиться. Однако, не смотря на то, что это оружие было для его могучей ручищи легким, словно перышко, как он не старался точнее нацелить его в кривобокий ствол векового бука, который был даже пошире его самого, как не сопел, прикусив от усердия губу, все три пули улетели в лес так и не попав в мишень, находившуюся всего в тридцати шагах. Забирая у него пистолет, Кирилл наставительным тоном сказал:

   – Знаешь, Калюта, про меня наш ротный говорил, что я стрелок от Бога, но я тебе вот что скажу, старина, каждый может научиться стрелять не хуже меня. Вопрос только в том, сколько у него уйдет на это время. Пистолет оружие особого рода. Для многих это просто самое лучшее средство пустить пулю себе в висок, чтобы не попасть в плен к врагу, да, и то некоторые и в этом случае умудряются промазать. Я умею стрелять из пистолета даже с завязанными глазами, вслепую, на звук и могу стрелять сразу из двух пистолетов по двум разным целям. Могу стрелять лежа, сидя, на бегу, в прыжке с переворотом, из-под мышки за спину, но таких стрелков как я раз, два и обчелся. Такими действительно нужно родиться и, порой, я сам себе удивляюсь. Зато ружье это совсем другое дело. Оно полностью подчиняется человеку после сотни, другой, выстрелов. Ты мне лучше вот что скажи, что это за звери такие, драконы? Мы можем приспособить их для военных нужд?

   Пристыженный такой очевидной своей неудачей Калюта махнул рукой и неохотно ответил:

   – А, так себе, зверюга. Лягушка с длинным хвостом и крыльями как у летучей мыши, только жутко здоровенная и башка у неё, словно у лошади, но с клыками, как у твоего тигра. Правда, лягуха эта здоровенная, ростом с добрый замок, а то и поболе. Не люблю я драконов, сэр Кир. Глупые они, трусливые, да, хлипкие. Над лесом летать боятся. Им даже одной арбалетной стрелы хватает на то, чтобы они в панику впали. Кожа у них, видите ли тонкая, да, нежная и нервы слабые. Одно хорошо, летают они быстро, груза много поднимают на себе и жуть до чего выносливые, все остальное – дрянь!

   Характеристика, данная Калютой драконам, немного расстроила Кирилла. Он уже представлял себе драконьи авиаполки, штурмующие острова захваченные врагом. На самом же деле драконы были совершенно лишены всех тех качеств, которые приписывались им в сказках: свирепости, силы и почти полной неуязвимости. Разочарованный словами бородатого амбала, он замолчал, думая про себя: – "Слава Богу, что у меня хотя бы есть время на подготовку. Года за полтора можно сколотить армию и вооружить её как следует, особенно в таких феодальных условиях, когда против слова графа никто вякнуть не посмеет".

   Пьяный лес оказался неширок. Всего каких-то восемь километров и они выехали из него уже через полчаса и очутились на крутом склоне гигантской, совершенно круглой котловины, похожей на лунный цирк. Её диаметр был километров сорок, не меньше. Склоны по кругу поросли густым лесом, местами буковым, ярко-зеленым, местами дубовым потемнее, а кое где и еловым, совсем темным. Глубиной котловина была метров восемьсот и на её дне раскинулось здоровенное озеро с большим островом посередине. Полоса воды в самых узких местах была километра в полтора, а в широких достигала не менее десяти километров.

   Местами остров поднимался из озера довольно высоко и был холмистым, поросшим лесом, с причудливым ландшафтом, с громадным пологим холмом посередине, у которого было три вершины. Именно на этом холме с широкими террасами и был расположен город Барилон, окруженный крепостной стеной и утопающий в садах и парках. Было на этом острове и несколько деревень, но за пределами его люди не селились, хотя там и были возделанные поля. Издали город показался Киру очень красивым и на редкость просторным, с широкими длинными улицами, застроенными домами, стоявшими друг от друга на некотором удалении, что, как и в сельской местности, явно, говорило о зажиточности горожан. Сверху, видя остров почти целиком, он смог рассмотреть большую часть города и обратил внимания на то, что из него вели пять дорог и через озеро были перекинуты пять длинных каменных мостов. Что также говорило о том, что городу Барилону уже не одна сотня лет. Судя по всему в нем жило не менее полумиллиона жителей, если не больше.

   От опушки Пьяного леса дорога круто поворачивала вправо и далее змеилась вниз серпантином. В этом месте лес рос узкой полоской, но неподалеку, слева, он спускался до самого дна котловины. Солнце еще не спустилось за горизонт и потому ему удалось рассмотреть и другие детали этой местности. Он даже разглядел внизу, справа, какой-то то ли уединенный замок, то ли монастырь, укрывшийся среди громадных деревьев. Видно, кто-то все-таки решался жить вне острова, защищенного естественной водной преградой.

   Караван повозок, выехав из Пьяного леса, значительно прибавил хода. Возницы пустили лошадей резвой рысью. Кони, почувствовав близость родных конюшен, то и дело пытались пуститься в галоп и их приходилось постоянно придерживать, так что времени на разговоры не было. Да, и говорить сейчас Кириллу не очень-то хотелось. В нем проснулся исследователь и разведчик. Больше всего ему хотелось поскорее переодеться в местную одежду и побродить по городу, послушать о чем говорят люди и поскорее понять, какую именно политику ему следовало проводить в жизнь. Бросив беглый взгляд на Калюту, он подумал: – "Так, битюг ты мой жизнерадостный, как же мне избавиться от тебя?"

   Вскоре они преодолели серпантин и подъехали к небольшой крепостце, охранявшей въезд на такой широкий мост, что повозки могли ехать по нему в четыре ряда. Весь гарнизон этого фортификационного сооружения состоял из полусотни солдат, сплошь пожилых мужчин и даже стариков, которые бестолково суетились, пытаясь выстроиться перед графом. Из этого Кир сделал вывод, что все эти полусонные, расхристанные дядьки вместо того, чтобы исправно нести службу и следить за дорогой, свирепо дулись в карты или кости, да, дрыхли, словно сурки в норе, но ни граф, ни Калюта не проявили по этому поводу никакого раздражения.

   Московский студент, вчерашний боец спецназа ВДВ, числившийся одним из самых лучших, ошалело глядел на эту толпу, хлопал глазами от удивления и думал: – "Да, с дисциплиной тут дело обстоит совсем хреново". Добило же его то, что командир этого гарнизона и вовсе выбежал из крепостцы последним. Не дожидаясь того момента, когда его солдаты построятся, он суетливо подбежал к графу Барилону, быстро отвесил ему поклон, достал из-за обшлага своего темно-зеленого, латанного камзола, застегнутого только на три пуговицы, какое-то письмо и вручил его своему повелителю. Граф быстро прочитал письмо и его лицо тотчас сделалось недовольно-озабоченным. Он тяжело вздохнул и сказал Кириллу:

   – Сэр Кир, мне очень жаль, но сегодня я не смогу быть для вас радушным хозяином. Мой духовник при смерти и мне прямо отсюда надлежит скакать в его обитель, чтобы закрыть ему глаза и положить в гроб.

   Кир поторопился высказать графу свои соболезнования:

   – Роджер, я тебе сочувствую и ...

   Тот, к его полному удивлению, вдруг, ухмыльнулся и, сделав рукой странный жест, будто он разгонял мух, перебил его: