Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Миссия первая."

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)

   Последнее сообщение особенно развеселило Кира еще и потому, что Ирма, та девушка которая выбрала себе Жака, обозвала Мэгги старой шлюхой и пообещала ей выцарапать глаза, если та скажет еще хоть одно словечко против её любовника. Девушки не собирались покидать своих новых ухажеров, как минимум, до обеда. Поэтому Кир распорядился о том, чтобы в обеденном зале накрыли стол для всех обитателей Северной башни без исключения. Как только брадобрей самым тщательным образом выскоблил его физиономию, сделал массаж и надушил благовониями, он подал Эльзе руку и повел её вниз, на третий этаж.

   Слепой девушке было трудно поспешать за этим торопыгой и он, подхватив её на руки, кузнечиком запрыгал по ступенькам, крепко прижимая смеющуюся Эльзу к своей широкой груди. В обеденном зале уже суетились слуги, а среди них счастливая и радостная Мари. Его вчерашние собутыльники и их подружки стояли у стены, от пола и до потолка увешенной парадными портретами. При их появлении они немедленно бросились к ним. Быстро посчитав взглядом кресла вокруг огромного круглого стола, он еще раз распорядился добавить как недостающей мебели, так и столовых приборов, что чуть было не послало в нокаут дворецкого, высокого худого мужчины лет шестидесяти с тощей жилистой шеей и таким кадыком, словно у него в горле застрял бумеранг. От неожиданности он вытаращил глаза, хлопнул ладонями, похожими на шуфельные лопаты себе по ляжкам и взмолился:

   – Милорд, помилуйте! Ваш повар приготовил превосходный первый обед для вас и ваших друзей, но он вовсе не рассчитан на нас, ваших преданных слуг. Нет, разумеется, мы можем накрыть стол и на тридцать шесть персон, но тогда мне нечего будет послать нищим, которые соберутся в три часа пополудни у главных городских ворот. Право же, милорд, я даже не знаю, что и придумать, ведь может случиться конфуз.

   В ответ на это Мими воскликнул:

   – Сеймур, все эти ваши фокусы с раздачей графских паштетов, окороков и колбас это такая глупость, что ты себе и представить не можешь. Все равно больше половины всего того, что вы привозите туда, эти ленивые придурки втаптывают в грязь! Хотя к воротам редко приходит больше трехсот человек, они устраивают там такую свалку, что просто жуть берет. Уж кому-кому, а мне это прекрасно известно, больше года я только и жил милостью графа Барилона. Так что я вовсе не одобряю всего этого идиотизма.

   Кирилл усмехнулся. Со стороны графа Барилона это был благородный, но очень неразумный жест. Наверняка те деликатесы, которые выносились бедолагам, стоили гораздо дороже, чем требовалось для того, чтобы накормить этих людей досыта. Вспомнив советы Тетюра по поводу цен, он достал из маленького карманчика джинсов две золотые монеты и, протягивая их дворецкому, сказал:

   – Вот что, Сеймур, накрывай на стол смело. Ну, а что касается благотворительности, то поступим так. Возьми плотной бумаги и какой-нибудь яркой краски, такой, чтобы её было трудно смыть с руки. Покрась бумагу с одной стороны в этот цвет, нарежь на листки размером в половину ладони и с другой стороны напиши на них: – "Талон на питание. Пятьдесят пенсов". Затем поставь свою подпись и дату. После этого пошли людей в город и пусть они объявят всем трактирщикам города, что заплатишь им по этим талонам. Завтра утром примешь у них эти талоны и расплатишься с ними. Когда деньги закончатся, вновь обратишься ко мне. Да, смотри, Сеймур, больше одного талона в руки не давай и не позволяй этим прощелыгам надуть себя, ставь у них на руке отметку тем же цветом. Ну, и бойся трактирщиков, они тоже могут сжульничать. А вообще-то больше трехсот талонов не выдавай, помогать нужно действительно обездоленным людям.

   Лицо дворецкого повеселело и он сказал:

   – Не беспокойтесь, милорд, мою подпись этим проходимцам ни за что не подделать. Правда, у меня есть одно замечание, милорд. На пятьдесят пенсов в большинстве таверн города можно не только хорошо пообедать, но еще позавтракать и поужинать. Может быть мне так и написать? Тогда эти лодыри не лягут спать с пустым желудком.

   -Эльза, взяв Кирилла за руку, подтвердила:

   – Да, Кир, это так. Для меня было счастьем, когда я получала за свое пение хотя бы двадцать пять пенсов.

   Кирилл нахмурился и сказал:

   – Не вспоминай об этом, Элечка, это был дурной сон, а этого гада с вороной, я... – Он хотел было сказать что-либо страшное, но сдержался и смягчил фразу – Так вздрючу, что у него уши в трубочку свернутся. – Повернувшись к дворецкому, он добавил – Сеймур, делай что хочешь, но только вели поскорее накрыть на стол. Иначе мы сейчас же отправляемся в "Золотую подкову".

   Дворецкий умоляюще всплеснул руками, после чего заставил слуг пошевеливаться. В итоге через десять минут стол был накрыт на всю команду. Посадив Эльзу между Сеймуром и её горничной, он пригласил сесть рядом с собой Мари, явно, смущенную таким вниманием. Ночью она была куда смелее. Места за столом хватило всем. Даже повару с тремя поварятами и двумя посудомойками. Тем не менее первый обед прошел как-то скованно. За столом его поддерживали только Гуильрин и Эльза, а все остальные были воплощением исключительной скованности и робости, а потому молчали.

   После того, как обед закончился, дворецкий подошел к нему и попросил больше не экспериментировать. Для его друзей и Эльзы он предложил накрывать стол в малой столовой его покоев, а им, слугам, если он так щедр, разрешить обедать всем вместе внизу, на кухне. Кириллу ничего не оставалось делать, как согласиться с этим, чуть ли не требованием. Хорошо было уже то, что Эльза с каждой минутой становилась все веселее и раскованнее. Глядя на неё и слыша её радостный смех, он невольно подумал: – "Теперь, пожалуй, нужно как следует тряхнуть этого мага Альберта за шиворот и воткнуть ему перо в задницу. Похоже, что Тетюру без украденных глаз придется туго, если он, конечно, не окажется офтальмологом еще круче Федорова".

   Девушки-танцовщицы, вежливо поблагодарив его за гостеприимство, удалились, наспех попрощавшись со своими кавалерами. Попросив друзей взять свои мечи, он приказал конюху оседлать четырех жеребцов порезвее. Ему, отчего-то, пришло в голову, что и для него меч не окажется сегодня лишним, а потому он снова поднял Эльзу на руки и быстро понес ее наверх. После обеда она показалась ему сонной. Их сопровождал слуга и две горничные. Обе, как он успел это заметить, смотрели на него с вожделением.

   Кирилл улыбался им в ответ и прикидывал, что уготовано ему судьбой на сегодняшнюю ночь. Такое повышенное внимание к себе со стороны прекрасной половины человечества Ильмина его нисколько не удивляло. То же самое происходило и в Москве. За два года он переспал чуть ли не со всеми своими однокурсницами и множеством других девушек и женщин, умудряясь при этом до некоторых пор избегать глубоких привязанностей.

   Про такие свои способности он честно говорил своим подружкам, что он кобель и несчастна будет та из них, которая выйдет за него замуж. Те, само собой разумеется, корили его за такую ветреность изо всех сил, но, потом, пораскинув мозгами, снимали все свои претензии, появившиеся у них в процессе тесного контакта с этим рослым красавцем. И всегда получалось так, что это девушки потом гордились собой и тем, что им удалось затащить его в постель, ведь Кирилл всегда был подчеркнуто вежлив со всеми ними и никогда, даже намеком, не показывал что какая-то из них ему приглянулась.

   Да, и события всегда развивались так, что это они предлагали ему выпить пива, послушать новый диск или взглянуть на новую компьютерную программу на чужой территории, где он становился едва ли не игрушкой в их руках, правда, игрушкой невероятно изощренной в искусстве любви и всегда очень желанной. Он никогда не отказывал ни одной из девушек и женщин, сколь странными не были бы предлоги и поводы для уединения и сколь неожиданными, порой просто вздорными и смешными те требования, которые предъявлялись ему. Кирилл никогда и никому не отказывал им и даже его однокурсница Полина, которую у них в академии считали злобной стервой и крокодилом в юбке, имела номер его сотового телефона и очень гордилась тем, что провела с ним уик-энд на даче. Кстати, после этого она нашла свой имидж и её стали считать если не вполне симпатичной девушкой, то очень стильной и сексапильной.

   Не собирался он отказываться от своей прежней практики и на Ильмине, а потому уже утром, занимаясь сексом с Мари прямо на пороге своей спальной, он шепнул ей на ухо о том, что готов быть усладой каждой женщине, которая только захочет его и расшибется в лепешку, ляжет костьми, лишь утолить её жажду любви и мужской ласки. Скорее всего именно поэтому томная красавица Фелиция, словно сошедшая с полотен Ренуара направилась вместе с Эльзой в её гостиную, а Гретхен пошла вслед за ним в спальную. Слуга поднялся наверх только затем, чтобы слить воду из ванны.

   В спальной энергичная и подвижная блондинка тотчас повисла у него на шее и стала с жаром рассказывать ему о том, как она истомилась без мужской ласки. Хотя Кир поднялся наверх только за мечом, он не смел противиться, но поскольку, не смотря на то, что он не строил никаких планов на сегодняшний день дел у него уже было невпроворот, то он был вынужден лишь слегка поразвлечь эту страстную красотку петтингом, и, быстро доведя ту до бурного оргазма, слинял из спальной, пообещав ей волшебную ночь. Девушка, стонущая от наслаждения, осталась лежать на всклокоченной кровати с расстегнутым лифом и подолами юбок, задранным выше пояса, а он, послав ей воздушный поцелуй, схватив пояс, перевязь с мечом и кинжалом, кошель с серебром, испарился.

   Все еще думая о Гретхен и терзаемый ароматом её молодого и сильного тела, жаждущего любви, Кирилл быстро спускался по лестнице. Его решение самому навестить магов во второй половине дня требовалось чем-то основательно подкрепить. Это были совсем не те хлопцы, на которых можно было наезжать без серьезной силовой поддержки, а потому он решил привлечь на помощь лучников Калюты Брита. Тем более, что Роджер уже дал ему карт-бланш. Правда, магов ильмиане побаивались и поэтому ему требовалось как-то поднять их боевой дух. Именно ради этого он и не стал надевать камзол и не увидеть его пистолета мог только слепой. Спустившись в холл, он обнаружил, что Жак Пендерен снова облачился в свой солдатский мундир. Сурово посмотрев на ветерана, он погрозил ему кулаком и сказал:

   – Жак, пойди и переоденься во что-либо более приличное. Немедленно. – Повернувшись к дворецкому, который рассказывал о чем-то его друзьям, он распорядился – Сеймур, дружище, проследи за тем, чтобы этот тип снял с себя все до нитки, а потом сожги его тряпье к чертовой матери или отдай его шмотки нищим и, заодно, переговори с Седриком на счет цены, я выкупаю у Роджера тот гардеробчик, что он предоставил в наше распоряжение. А то уже и так один костюмчик я спалил.

   Через десять минут они уже были в седле и скакали к казармам. Бывший капрал, одетый в темно-зеленый камзол с серебряным шитьем для охоты, черные панталоны, новенькие ботфорты и белую, широкополую шляпу, в которой он оставил всего одно страусовое перо, выкрашенное в зеленый цвет, смущенно уткнулся носом в кулак, затянутый мягкой, светло-зеленой замшей перчатки и был неузнаваем. Гуил и Мими также оделись в костюмы для охоты, а потому не сверкали, словно зажженная люстра и лишь Кир в своем скромном наряде, да, к тому же без перчаток и с непокрытой головой, резко выделялся своим внешним видом. Когда они подъезжали к небольшому рынку, капрала Пендерена таки узнала какая-то здоровенная тетка, торговавшая фруктами. Всплеснув руками она воскликнула:

   – Эй, да, это же наш дурачина Жак, который отдал этой потаскухе Маргарите большую половину своего приза! То-то она теперь радуется, въехав в такие хоромы и зная, что этот обалдуй будет ютиться в какой-то лачуге.

   Между тем жалкая лачуга представляла из себя загородную виллу у озера, обставленную шикарной мебелью, с прекрасной конюшней с двумя дюжинами скакунов и небольшим сейфом, полным денег. Не смотря на это Кирилл решил прийти на помощь Жаку и весело гаркнул:

   – Смейся-смейся, толстуха! Помяни моё слово, когда капитан Пендерен получит титул барона, а в своей загородной вилле станет развлекаться с молоденькой женой, когда приедет в Барилон и заберет у этой похотливой стервы, горластой дурищи Мэгги всех тех пацанов, которые пошли в него, то посмотрим, станет ли она смеяться в лачуге старого Клауса.

   Над его словами расхохотались все торговки на рынке без исключения, а вместе с ними и тетка, торговавшая фруктами и попытавшаяся уесть Жака Пендерена. Одна прыткая, симпатичная девица, бесстыже глянув на ветерана, приспустила блузу на плечах и, энергично помотав своими роскошными грудями, явственно проглядывающими сквозь тонкую ткань, немедленно поинтересовалась звонким и сильным голосом:

   – Эй, папаша Жак, я не откажусь стать твоей баронессой и буду верна тебе, в отличие от этой шлюхи.

   Тот ответил ей, громко смеясь:

   – Ну, уж, нет, Нинон! С этим делом я больше не стану торопиться. Осмотрюсь сначала получше.

   Шагом миновав рынок, на котором толклось множество народа, они снова выехали на широкую улицу и пустили лошадей рысью и вскоре въехали на территорию военного городка, в котором запросто могла бы разместиться мотопехотная дивизия, а то и все две. Караульный поднял полосатый шлагбаум едва завидев их и они въехали в военный городок без каких-либо помех. На вопрос Кира, где находятся лучники, караульные ответили, что они учат молодежь стрельбе из арбалетов под руководством лейтенанта Бивера. Папаша Жак почему-то улыбнулся и повел их прямо на стрельбище, располагавшееся под высокой крепостной стеной.

   Военный городок произвел на Кира очень хорошее впечатление. Казармы представляли из себя большие трехэтажные, каменные здания и были построены столь основательно, что простоят здесь еще не одну сотню лет. Они стояли строго в линию и напротив каждой имелся просторный плац. Вокруг казарм росли высокие, раскидистые липы и были разбиты красивые клумбы. Не смотря на то, что городок был пустынным и безлюдным, ничто не указывало в нем на запустение и заброшенность. Наоборот, за пустыми казармами тщательно ухаживали и поддерживали вокруг них порядок.

   На стрельбище собралось человек триста рекрутов в простых коричневых мундирах с синими нашивками и не менее сотни лучников в нарядных синих камзолах с серебряными галунами, отороченными красным сукном. Все они выстроились вдоль длинной прямоугольной площадки, на которой стояло в ряд полтора десятка деревянных столов. Напротив столов стояло с пяток больших фургонов с кожаным верхом, из которых выпрягли лошадей и карета, похожая на уютный, лакированный садовый домик красного дерева.

   Они спешились и капрал Пендерен пошел доложить лейтенанту Биверу о том, что к нему в гости пожаловал рыцарь Мастера Миров. Того это, явно, не обрадовало и он бросил на Кира хмурый и безрадостный взгляд, но, поднявшись со складного стула, все-таки подошел к ним первым и, с дежурной улыбкой на лице, протянул ему руку. Кирилл поздоровался с этим кряжистым парнем, которому было лет тридцать пять от роду и представился ему как можно проще, а затем робко улыбаясь, посмотрел в сторону длинного стола с лежавшими на нем арбалетами различных моделей.

   Лицо лейтенанта тотчас сделалось куда более дружелюбным и он, крепко пожав руки космос-командору Рифарту и Мими-драконщику, принялся рассказывать им о имеющемся в распоряжении графа Барилона арсенале стрелкового оружия. Два слушателя попались ему очень внимательные, а третий хлопал глазами и позевывал. Главным оружием драконщиков были, в основном, бочонки с нефтью, а уж никак не всякие арбалеты и тяжелые луки двухметровой длины. Это нисколько не портило настроения лейтенанту Биверу и он не высказывал никакого неудовольствия по поводу Мими.

   В арсенале, выложенном на столах, были небольшие арбалеты длиной не более сорока сантиметров с двумя луками один над другим, эдакие феодальные двуствольные пистолеты и громадные тяжелые триструны, длиной более полутора метров. Эти тяжелые агрегаты метали полутораметровые дротики, весом чуть ли не в килограмм весом и управляться с ними можно было только с помощью специальной треноги, да, еще при наличии двух помощников. К ним Кирилл даже не стал притрагиваться. Это было не его оружие. Он взял в руки стандартный армейский триструн и стал быстро взводить его луки, ловко накладывая стрелы одну над другой именно в той последовательности, как это делал вчера капрал Пендерен. У него на эту процедуру ушло не более двадцати секунд, что немедленно вызвало восторженные возгласы лейтенанта Бивера:

   – Смотрите сюда, нерадивые болваны! Рыцарь Мастера Миров впервые держит триструн в руках и ему удалось снарядить его ничуть не хуже, чем самым лучшим лучникам графа Барилона. Клянусь мощами святого Робина, покровителя лучников, что и стреляет сэр Кир тоже отменно. – Повернувшись к Кириллу, он поинтересовался – Милорд, не хотите ли вы показать этим лодырям, что такое настоящий стрелок? Говорят, что вы владеете навыками какой-то снайперской стрельбы.

   Кирилл попросил Жака снарядить ему еще пару триструнов и, вскинув свое оружие на плечо, пошел к мишенному полю, имевшему в длину всего метров восемьсот, не более и полого поднималось к высоченной крепостной стене. Подойдя поближе, он придирчиво оглядел все мишени, не приближаясь к белой линии. Это были не фанерные щиты, имеющие упрощенный силуэт человека и даже не круглые спортивные мишени с концентрическими кругами, а манекены, одетые в мундиры с кирасами на груди и касками на головах, изображающие пехотинцев и даже несколько конных рыцарей в тяжелых доспехах. Всего их стояло на мишенном поле не менее полутора сотен и самые ближние стояли метрах в ста от белой линии, рубежа стрельбы. Ближние манекены были густо утыканы стрелами и чем дальше они стояли от белой линии, тем меньше в них торчало стрел. Самые же дальние мишени и вовсе почти никто не смог поразить и только в груди одного манекена, посаженного на грубую куклу лошади, сиротливо торчала одна единственная, едва различимая стрела.

   Сняв арбалет с плеча, он не стал его вскидывать прикладом к нему, а решил стрелять из совершенно дикого, на взгляд капрала, положения, от пояса. Первые три выстрела он сделал не целясь, лишь меняя углы возвышения и внимательно наблюдая за траекторией полета каждой стрелы. Первая, выпущенная с минимальным углом, воткнулась в землю метрах в пятистах, вторая угодила в крепостную стену, а третья, выпущенная под углом в сорок пять градусов, и вовсе чуть не улетела за пределы стрельбища. Удовлетворенно улыбнувшись, он отдал опустевший арбалет и взял из рук Жака снаряженный.

   Когда он изготовился к стрельбе во второй раз, то лучники глухо зароптали, считая, что он просто балуется с оружием, так как и на этот раз Кир собрался стрелять от пояса. Под самой стеной, метрах в пяти друг от друга, стояло три манекена, изображавших рыцарей в белых с золотом доспехах, державших в руках развевающиеся знамена. Хотя кому-то и показалось что это не стрельба по мишеням, а чистой воды выпендреж и кокетство, прицеливался он очень тщательно, стараясь угадать силу легкого ветра, дующего ему прямо в лицо и строго выверяя угол возвышения.

   С детской улыбкой на лице он, наконец, выбрал момент когда ветер стих и произвел три выстрела с интервалом в полсекунды. Стрелы полетели к мишеням по высокой траектории и еще не долетели до них, а Кир уже взял в руки третий арбалет и произвел еще три выстрела по самым ближним манекенам, точно поразив их прямо в лоб. Буквально в то же мгновение три длинные голубые стрелы с ярко-желтым оперением одна за другой вонзились в конных рыцарей, угодив им точно в открытые забрала шлемов. Все это происходило в полной тишине. В следующее мгновение толпа дружно и как-то испуганно ахнула, а лейтенант Бивер взревел, словно медведь:

   – Браво! Браво, милорд! Это самое настоящее чудо! Лучших выстрелов мне никогда не доводилось видеть. Рейли, бездельник, немедленно подай нам вина и принеси из моей кареты приз для сэра Кира Торсена!

   Кирилл отдал арбалет Мими, стоявшему с широко открытым ртом и совершенно безумными глазами и, слегка взмахнув рукой, снисходительным тоном сказал лейтенанту:

   – Ну, что вы, Чарльз, это была не снайперская стрельба, а так, баловство, ведь до мишеней было не более восьмисот метров. Вот если бы я поразил мишени с расстояния в тысячу двести метров, это действительно было бы событием. Давайте-ка я вам лучше покажу, что такое настоящая стрельба на скорость и точность поражения. Велите вынуть все стрелы из ближних манекенов и сгруппировать так, словно четверо бандитов конвоируют дюжину горожан, а ты Жак, взведи и снаряди мне два этих маленьких биструна. После этого я покажу вам, как умеют стрелять парни из "Альфы", с которыми мне приходилось соревноваться на стрельбище.

   Лейтенант Бивер подскочил к Киру и, схватив его за руку, энергично затряс её, громко приговаривая:

   – Чарли, просто Чарли! Для тебя, сэр Кир, я просто Чарли Бивер, и, черт меня возьми, ты потряс меня. До этой минуты я был лучшим стрелком всей Феринарии, да, и то благодаря магическому амулету своего отца. Хотя Калюта и не верил в то, что найдется второй лучник, который сможет поразить цель на расстоянии в восемьсот пятьдесят шагов, я никогда не разрешал убирать мишени из-под стены и специально оставил свою стрелу в панцире одной из них. Ты доказал мне свое право владеть короной короля лучников, сэр Кир.

   – А чего тут удивляться, лейтенант? – Встрял в их разговор Жак – Ведь сэр Кир настоящий рыцарь Мастера Миров и иного быть просто не могло. Он прибыл на Ильмин с Мариона только за тем, чтобы возглавить армию графа Барилона в нашей войне против Черного Мага Морбрейна.

   Ветераны, не дожидаясь команды своего лейтенанта, тотчас бросились перетаскивать манекены, составляя их в живописную толпу, а Жак принялся придирчиво отбирать для него пару элегантных биструнов и взводить их луки. Наложив на эти небольшие, но весьма мощные тетивные пистолеты стальные стрелы, он быстро ввел Кира в курс дела, объяснив ему, что они метают стограммовые острые иглы на добрые восемьсот шагов. Взяв в каждую руку по арбалету и повернувшись спиной к мишеням, он громко сказал:

   – Чарли, назови мне какие манекены я должен поразить, сосчитай до трех и подай команду на открытие огня. Если я промахнусь, то с меня пятьдесят франков золотом, ну, а у ж если попаду, то ты присоединяешься ко мне и будешь командовать дивизией.

   Лейтенант Бивер не понял, что такое дивизия, но прекрасно сообразил, в какую именно игру собирается сыграть с ним Кирилл. Поэтому, встав неподалеку, так, чтобы не мешать рыцарю Мастера Миров стрелять по мишеням, он громко, четко и внятно поставил перед ним задачу:

   – Сэр Кир, позади тебя в ста шагах стоит пятнадцать человек, девятеро из них мирные поселяне, четверо жестокие убийцы. Один из них одет в синий камзол солдата, два других в красные офицерские камзолы, а четвертый одет в голубую ливрею лакея...

   Медленно сосчитав до трех, он махнул шелковым платком и подал Киру команду. Тот стоял слегка согнув ноги и подняв взведенные арбалеты верх. Строго по команде "Пли" он, ловко перескочив с ноги на ногу, быстро повернулся лицом к мишеням и, не медля ни одной лишней секунды, открыл огонь. При этом он стрелял одновременно с двух арбалетов, но каждая из стрел полетела в свою цель. Мелодично тренькнули тетивы, сплетенные из каких-то полупрозрачных нитей, коротко свистнули острые стальные стрелы и вонзились прямо в грудь указанных ему манекенов. Точно в сердце. Чарли Бивер расхохотался и весело выкрикнул:

   – Сэр Кир, если кто-то надеется разбогатеть дожидаясь того момента, когда ты промахнешься, то он полный идиот! Зато воюя вместе с тобой против Черного Мага каждый сможет покрыть себя славой с головы до пят, а она, благодаря щедрости нашего короля к героям, имеет цвет звонкого золота. Я согласен стать под твое знамя, сэр Кир, но мне хотелось бы взглянуть на твое грохочущее оружие. Ты позволишь?

   Кирилл улыбнулся и, вынув из кобуры пистолет, разрядил его и сделал контрольный щелчок, после чего протянул оружие Чарли рукоятью вперед. Он всегда самым строгим образом выполнял все требования безопасного обращения с оружием даже в мелочах. Точнее, мелочей для него не существовало. Их тотчас окружили, вконец, обалдевшие ветераны. Лейтенант Бивер, видя то, что новобранцы тоже навострили уши, велел оправить их в казарму.

   Порадовавшись такой предусмотрительности лейтенанта и дождавшись, когда тот осмотрит пистолет, он подошел к столу и, встав за ним напротив ветеранов, принялся разбирать его, подробно объясняя принцип действия оружия. Собрав же пистолет, он стал показывать солдатам эпохи средневековья, как нужно целиться и нажимать на курок. Даже командор Рифарт и тот слушал его инструктаж по стрелковому делу очень внимательно. Впрочем, тут же выяснилось почему, оказывается на Кольптене подобное оружие можно было увидеть только в музее. Там в ходу были, в основном, лазеры и плазменные огнеметы. Когда Кирилл рассказал о пистолете Стечкина все что знал, он задал лейтенанту самый главный вопрос, который волновал его более всего:

   – Чарли, как ты думаешь, ваши мастера смогут изготовить подобное оружие, если я дам им чертежи?

   Похоже, что тот не знал не только, что такое дивизия, так как на Ильмине самым большим воинским соединением был полк, но и не имел понятия о чертежах и потому ответил:

   – Сэр Кир, я не вижу в твоем пистолете ничего особенного. Пожалуй, имея перед собой образец, кое-кто из оружейников сделает точно такой же. Вот только как быть с этими твоими капсюлями для патронов? То вещество, которое ты называешь порохом, я уже видел однажды в провинции Гардеризион. Тамошние алхимики делают горючий порошок для небесных огненных цветов, которые они зажигают по праздникам. Правда, они никогда не раскрывают своих секретов, но я думаю, что под кнутом кто-нибудь из них, да, заговорит.

   Кирилл вложил обойму в пистолет и сказал:

   – Как раз именно в этом и нет никакой необходимости, Чарли. Я и сам умею делать такой порох, какой алхимикам Гардеризиона и не снился. – Видя то, как на его пистолет смотрят лейтенант и его вчерашние собутыльники, он добавил веселым тоном – Ладно, парни. Хотя патронов у меня не густо, по три выстрела я вам разрешу сделать. Ну, а потом поедем навестим магов, посмотрим, что они там надумали.

   То ли на ильмиан так подействовали его объяснения, то ли в руке Калюты пистолет Стечкина просто тонул, как зажигалка в боксерской перчатке, но стреляли они все просто отменно. Даже Мими, который с пятидесяти метров влепил все три пули в кожаный мяч набитый песком, изображавший голову манекена. Гуильрин отказался от стрельбы в пользу громадного парня, который смотрел на пистолет с таким вожделением, что тому просто стало его жалко. Этот верзила, которого звали Жозеф, тремя точными выстрелами попал в головы трех манекенов и, отдавая пистолет Киру, попросил его:

   – Милорд, я хочу служить вам. Вы не согласитесь взять меня в свой отряд? Хотя я здесь и самый молодой, но из всех лучников никто лучше меня не умеет фехтовать и сражаться без оружия, да, и силой меня Бог не обидел.

   Парня поддержал Чарли Бивер.

   – Да, сэр Кир, Жозеф у нас парень боевой и таких смельчаков, как он, еще нужно поискать. К тому же и голова у этого парня работает, как надо.

   Кирилла так и подмывало предложить верзиле Жозефу померяться с ним силами, но он сдержался и ответил ему со всей возможной для себя кротостью:

   – Жозеф, в течение ближайших трех дней я здесь еще никто и звать меня никак. Только через три дня, да, и то в том случае, если от короля Грунральда в Барилон прилетят посланцы, сбудется одно краткосрочное пророчество, данное Мастеру Миров вашему капитану. Вот тогда ребята, все вы немедленно поступите в мое распоряжение, а потому готовьтесь к тому, чтобы навсегда забыть о том, что вы были простыми солдатами. Я сразу же назначу вас офицерами своей армии и мы все вместе начнем создавать такую армию, о которой вы и мечтать не могли. А сейчас я, пока что, не стану ничего обещать, хотя и уверен в том, что Мастер Миров не станет подводить своего преданного рыцаря и шутить с пророчествами.

   Лейтенант Бивер похлопал его по плечу и успокаивающим тоном сказал:

   – Сэр Кир, тебе не о чем беспокоиться. Ночью я разговаривал с Калютой и он сказал мне, что узнав о твоем появлении аббат Ренье тотчас раздумал помирать и заперся с Роджером в своих покоях. Я был в его веселой обители сегодня утром, отвозил графу сундук с одеждой и сам слышал, как граф ругался с этим старым греховодником. Тот хотел обязательно окрестить тебя прежде, чем вручить тебе маршальский жезл. Роджеру его идея не понравилась, а вдруг ты поклоняешься Магомету или вовсе являешься язычником и потому тебе плевать на Иисуса Христа. Они чуть было не подрались. Благо там был Калюта и он растащил их по разным углам. Аббат, сначала ни за что не хотел отдавать жезл Роджеру, но тот пригрозил ему, что соберет лавочников и ремесленников и те разнесут его монастырь, в котором этот старый распутник собрал себе целый гарем молоденьких монашек, по камешку. Тут как раз и явился один из шпионов Калюты и доложил им, что ты, сэр Кир, воин Иисуса Христа, которому не страшны магические молнии. Оба тотчас помирились и аббат велел своим красоткам накрывать на стол. За тобой старик посылать не стал и велел Роджеру и Калюте побыть эти три дня в монастыре. Он так и сказал им: – "Дети мои, пусть сэр Кир Торсен осмотрится в Барилоне без вас, а то ты, Роджер, тотчас начнешь закатывать пиры в его честь и он не сможет принять верного решения. Здесь ему тоже нечего делать. Не будем же мешать ему". По-моему, этот старый пройдоха просто испугался, что тебе не понравится то, что он дал слабину и на старости лет окружил себя распутными девками. Особенно его смутили те карты, которые ты подарил Роджеру. Я сам слышал, как он сказал ему: – "Ох, чует мое сердце, мальчик мой, не спроста рыцарь Мастера Миров сделал тебе такой подарок. Видно, он хочет проверить нашу веру и то, как мы соблюдаем заповеди Господни". Так что, сэр Кир, прилетят через три дня драконы с золотом от короля Грунральда или не прилетят, все одно, маршальский жезл твой.