Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Миссия первая."

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)

   Вскинув брови в притворном изумлении, он воскликнул:

   – Вот как! И что же вы все это время делали?

   Теперь Эльза посмотрела на него с вызовом и, гордо вскинув свой носик-кнопку, дерзко ответила:

   – Мы занимались своими женскими делами. – Затем, видя что Кир слегка наклонил голову, она, мило улыбнувшись, пояснила ему – Ну, мы с Анной-Лизой купались вместе в ванной, затем пообедали. А еще мы много разговаривали. Мы договорились о том, что Анна-Лиза меня подождет, ну, в том смысле, что мы с ней родим тебе мальчиков в один день. – Хитро улыбнувшись, она, вдруг, выпалила – А еще мы с ней немножко пошалили потому, что ты спал и даже храпел во сне.

   – А это еще как? – Воскликнул Кир, прикинувшись, что ему неизвестны такие женские шалости.

   Девушка, гордо выпрямившись, стала объяснять ему:

   – Ну, мы ласкали друг дружку руками, вот здесь и здесь, целовались по-настоящему. Это было так приятно, Кирюша, у Анны-Лизы такие нежные руки, но мне, почему-то, кажется, что ей, все-таки, было приятнее, чем мне.

   Скорчив страдальческую физиономию, Кир загузынил:

   – Фу, Элька, вам то это зачем? Ну, я еще понимаю тех бедняжек, чьи мужья ушли на войну, но ведь у вас есть я и вам всего-то и требовалось, что подождать немного. – Видя, что девушка сердито насупилась, он улыбнулся и сказал – Впрочем, любимая, в этом нет ничего плохого. Наоборот, я счастлив за вас. Девочка моя, если вы будете не просто подругами, но еще и научитесь дарить друг другу наслаждение, то мы будем жить очень счастливо. Только давайте делать это втроем, я ведь тоже умею быть таким же нежным, как и Анна-Лиза.

   – Я знаю, Кирюша. – Сказала Эльза, и, увидев его удивленный взгляд, добавила – Мне рассказывали об этом...

   Девушка на мгновение запнулась и Кир, воспользовавшись этим, быстро сказал серьезным, тихим голосом:

   – Элечка, любимая, Анна-Лиза не придет сегодня в павильон. Эту ночь она полностью дарит нам. Это ведь наша первая брачная ночь и тебе её нельзя делить ни с кем. Даже с Анной-Лизой.

   От его слов Эльза вздрогнула и напряглась. Придвинувшись к ней ближе, он так же тихо спросил её:

   – Ты боишься, моя любовь. Ты боишься этого?

   Девушка с тихим стоном упала в его объятья и прошептала дрожащим от волнения голосом:

   – Кир, миленький, я боюсь не этого, а того, что я тоже буду кричать, как леди Изольда.

   – Элечка, любимая, но ведь Изольда кричала не от того, что ей было больно, а от удовольствия. – Прошептал Кирилл нежно сжимая свою невесту в объятьях.

   Та, целуя его, ответила:

   – Я знаю, милый. Я видела все. Это было так красиво и ты был с ней таким нежным, но, вдруг, и я у тебя точно такая же страстная? Ведь я едва сдержалась, чтобы не закричать, когда меня целовала Анна-Лиза.

   Он не стал отвечать ей, а просто поцеловал так, как никого еще до этого не целовал ни одну девушку. И именно этот поцелуй соединил их куда крепче и неразрывнее, чем любые свадебные обряды и золотые кольца. Кирилл не давал ей никаких обещаний и не произносил вслух никаких клятв, но в маленьком сердечке Эльзы, трепетавшем, словно листок на ветру, сразу же родилась уверенность, что это навсегда.

   Анна-Лиза разбудила их только в полдень, да, и то лишь потому, что ей надоело скучать в одиночестве в спальной охотничьего дома. Впрочем, она тут же пожалела об этом – новобрачные зевали так, что её невольно охватило беспокойство, а не вывихнут ли они себе челюсти. Однако, от завтрака они не отказались, но и после него смотрели на неё с такой мольбой во взгляде, что она, перестелив постель, разрешила им снова забраться под одеяло и, подумав немного, тоже забралась на кровать и легла между ними. Минут пять она молчала, а потом, глядя в потолок, негромко произнесла:

   – Признаться честно, мои милые, я сегодня тоже не выспалась. – Погладив Эльзу по плечу, она добавила – Вот, малышка, видишь как все получилось, а ты еще насмехалась над Изольдой, называла её бешеной тигрицей. Тебя саму, наверное, было слышно даже в Барилоне, моя девочка.

   Чуть не плача от досады, Эльза воскликнула:

   – А что я могла с собой поделать, Анна-Лиза, если мне было так хорошо с Киром.

   Кирилл предпочел не встревать в этот разговор и зарылся под подушку еще глубже, стараясь не прислушиваться к разговору своих возлюбленных. Сон тотчас покинул Эльзу и она принялась делиться с Анной-Лизой своими впечатлениями о первой брачной ночи, причем делала это с такой потрясающей откровенностью и рассказывала об этом столь подробно, что уже и Кириллу мигом стало не до сна. Его старшенькая тоже была хороша и принялась задавать девушке такие откровенные вопросы, что у него тотчас покраснели не только уши, но и пятки. Две эти очаровательные нимфоманки, похоже, даже понятия не имели о том, что такое стыдливость.

   Минувшей ночью он был так нежен и так ласков с Эльзой, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия к тому, чтобы не испортить её первого впечатления от секса, что довел девушку до такого состояния, когда она сама сделала то, с чем он не спешил. Это доставило ей огромное наслаждение и, не взирая на некоторые неудобства, Эльза стала отдаваться ему с такой страстью и проявила такую требовательность к нему, что он поразился. Это юное, эфирное создание хотело от него всего, сразу и помногу. Противостоять её желаниям он не мог и потому вместо того, чтобы нежными ласками проложить своему ангелу путь к наслаждению, Кириллу пришлось утолять страсть этой хрупкой на вид, но сильной и гибкой, неутомимой и жаждущей любви юной вакханки.

   Вот уж в чем он не сомневался ни минуты, так это в том, что причиной этому был он сам и его проказы в Северной башне, ну, и еще то, что все его подружки, похоже, рассказали этому милому, юному созданию с васильковыми глазами все о том, чем щедро одарил их Кир. А иначе с чего это Эльзе вздумалось требовать от него того же, чем он поразил воображение Гретхен и Фелиции, Изольды и Мари, Мириам и Софи. Да и Анна-Лиза добавила изрядную долю огня в этот очаровательный маленький вулканчик с пепельными кудряшками и фарфоровым личиком. Уж на что Фелиция была страстной девушкой, Эльза оставила её далеко позади.

   Забыв о сне, девушка тотчас выложила своей подруге обо всех своих открытиях, а их было немало. Едва переступив порог храма любви, она тут же потребовала от своего мужа, чтобы он немедленно посвятил её во все тайны этого прелюбопытнейшего занятия взрослых. То, с каким восторгом его Анна-Лиза реагировала на этот рассказ и как она восхищалась талантами Эльзы подсказало Киру, что он обрел сразу двух страстных жен-любовниц, которые и друг к другу относились так же, как и к нему, а попросту были влюблены одна в другую, что сулило ему тройственный любовный союз и было настоящим подарком судьбы.

   Вволю наговорившись о сексе, обе красавицы принялись читать рунные письмена на его спине и, вскоре, бесцеремонно перевернули его, словно страницу книги, оставив голову своего мужа под подушкой. Под изображением тигра на нем было написано такое, что у него даже мурашки побежали по телу и это, в свою очередь, привело двух новоявленных мессалин, одну совсем молоденькую, а другую чуть постарше в такое возбуждение, что они, имея перед собой бесчувственное тело мужа, принялись удовлетворять вспыхнувшую в них страсть самостоятельно, расположившись прямо на широкой груди Кира. Правда, они совсем не учли того, что он пребывал в сладкой полудреме, а отнюдь не в магическом сне.

   Приподняв подушку над головой, он несколько минут наблюдал за тем, как, изогнувшись арифметическим образом, две любовницы, издавая страстные звуки, ласкают друг друга. Его терпения, разумеется, хватило ненадолго и, осторожно выскользнув из-под них, Кир стал умело помогать Эльзе, взявшейся восполнить пробел сегодняшней ночи в жизни Анны-Лизы. Тело женщины медленно распрямилось и она отдалась в руки двух своих возлюбленных, жадно впитывая их нежные ласки и страстные поцелуи. Она то и дело громко стонала и на её глазах выступили слезы счастья.

   И Кир, и Эльза ставили перед собой только одну цель, показать Анне-Лизе то, как сильно они её любят, как боготворят её роскошное, удивительно красивое тело и как тонко они чувствуют и даже предугадывают все её самые сокровенные желания. Она была переполнена счастьем и наслаждением так, что порой исторгала громкие, иступленные крики. Когда же Кир поднял на руки их обоих и вместе с ними забрался в ванну, она крепко прижала Эльзу к своей пылающей от поцелуев девушки груди и разрыдалась, не в силах вынести такого наслаждения, но это вовсе не испугало её юную любовницу, так как теперь-то она хорошо знала, что слезы не всегда являются символом беды и несчастья.

   Кирилл тоже был переполнен восторгом, но уж он-то слез не лил, да, к тому же к нему после безумной ночи, когда он совсем потерял голову, вновь вернулась способность действовать тонко и расчетливо. И все это благодаря тому, что теперь он точно знал, о чем говорит послание Мастера Миров на его торсе, начертанное через боль и кровь и предназначенное для всех женщин, которые его увидят. Анна-Лиза и Эльза вовсе не были исключением, но они были посвящены в его маленький секрет, а потому могли пользоваться этим щедрым даром во всей его полноте.

   Главное, что понял Кир, было то, что он уже не являлся тем беспечным парнем, который когда-то давно вышел из дома и, по пути в институт, заскочил к своей подружке. От того прежнего Кирилла Бубликова, разбитного парня, ловеласа и признанного любимца пацанов, живущих по соседству, а также их бабушек, а также злейшего и самого непримиримого врага уродов, пытающихся приучить к наркотикам учеников школы, стоявшей напротив его дома, остался один только внешний облик, да, еще память о себе прежнем. Во всем остальном он стал совсем другим человеком и теперь уже не думал ни о чем ином, кроме своего верного служения Мастеру Миров. Ну, разве что при этом он еще боготворил своих возлюбленных и мечтал воспитать своих сыновей так, чтобы и они стали служить Добру.

   После того, как Кир и Эльза исполнили свой супружеский долг по отношению к Анне-Лизе, все втроем они отправились купаться в залив Кувшинок. Не смотря на то, что юная девушка панически боялась воды, им удалось помочь ей преодолеть все страхи и вскоре она плескалась вместе с ними на мелководье и радостно смеялась, когда муж учил её плавать. Кирилл был на вершине блаженства, когда, лежа на горячих мраморных плитах, к нему прильнули две эти наяды с венками из кувшинок на голове. После этого, расстелив на полу шкуру тигра, он и Анна-Лиза стали открывать Эльзе новые тайны любви.

   Ужинали они у воды, на открытой мраморной террасе, погасив свет в павильоне, освещенные пламенем трех восковых свечей и Серебряной вуалью, которая сделала обнаженные тела Эльзы и Анны-Лизы серебристо-перламутровыми, а тигра на груди Кирилла багровым. Их ужин проходил тихо и очень неспешно. Они разговаривали и строили планы на жизнь. Анне-Лизе не очень-то приглянулся штабной отель и она предлагала им перебраться в дом Робера. Эльза же вспоминала о том, как прекрасно было просыпаться в высокой башне и, выйдя на лоджию, посмотреть на город. Поскольку о замке Барраса его супруги даже и не упоминали, то Кир предложил им через два-три дня выбраться в город и подобрать себе новое жилище.

   Чтобы сменить тему разговора, он взял в руки гитару и стал петь своим возлюбленным серенады. Потом они вернулись в павильон и поскольку в нем не было телевизора, Кир рассказывал им о том, как живут люди на Земле и чем они занимаются в свободное время. Особенно те, кому еще не перевалило за тридцать. В Барилоне, на взгляд Эльзы, царила жуткая скука и совершенно негде было оттянуться. Балы, со всеми их сложными церемониями, этой юной девушке, что называется вышедшей из простого народа, не нравились. Анну-Лизу балы вполне устраивали, но её возмущали пуританские нравы, царящие на Ильмине и то ханжество, с которым мужчины здесь относились к женщинам.

   Кирилл, изображая из себя восточного падишаха, кайфующего в объятьях двух прелестных красавиц, стал усиленно соображать, чем бы ему их еще порадовать, но с таким размахом, чтобы навести шухер на весь город. Пока что ему не удалось придумать ничего, кроме того, что он подвигнул Калюту организовать четыре частные газеты. Правда, канцлер уже плевался и изрыгал проклятья на этих гнусных писак, которые, помимо полезной, на его взгляд, информации, распространяли всякие городские сплетни и даже печатали на последней странице всякие скабрезные истории и анекдоты, добрую половину которых он уже слышал от маршала Торсена.

   Решив, что в этот вечер ничего оригинального и малобюджетного ему придумать так и не удастся, Кирилл всецело отдал себя своим женам-любовницам. Тем более, что они, вдруг, решили задать ему жару объединенными усилиями и вот уж чему-чему, а этому он не собирался противиться. Уподобившись листу, упавшему в горный ручей, он был подхвачен бурным потоком и с радостным изумлением помчался вслед за его струями, которые принесли его в тихое озеро столь искренней любви, что он не выдержал и впервые с тех пор, как он встал на путь воина, в его глазах заблестели слезы.

   Следующие пять дней Кир сибаритствовал по полной программе. Он знал только три активных действия – любовь, купанье в озере или ванне и еда. Ничем другим он не желал заниматься и даже гитара все эти пять дней лежала на комоде без движения. Правда, примерно полчаса в день, с утра пораньше, когда его любимые еще спали, он все-таки старался следить за тем, что творилось в мире. Каждое утро он находил на пороге павильона три корзины. Одну с провиантом, другую с чистой посудой и третью с выстиранным и выглаженным постельным бельем и скатертями. В последней всегда лежали свежие газеты и короткие отчеты его друзей.

   Из газет он узнал о том, что Майкл Стоун уже переоборудовал самое большое здание на окраине города, – хлебные склады, в оружейный завод, Микки, на пару с Гуильрином, прикупили три дюжины громадных драконов, которые и опустошили эти склады. По мере роста объемов производства оружия, рос и полицейский корпус Телемака, парни которого, уже отправились насаждать закон и порядок по всей провинции, имея при себе текст основного закона и двух уложений, позволяющих им быстро завоевывать популярность в народе.

   Теперь, спустя каких-то три недели после выхода в свет первой газеты, напечатанной на двух листах формата А-2, Кир получал уже семь газет, так как это дело оказалось весьма прибыльным. Во-первых потому, что каждая газета стоила пятьдесят пенсов, а во-вторых в силу того обстоятельства, что в каждом из номеров почти треть страниц были посвящены рекламе товаров. Газеты быстро стали ходовым товаром и Гуильрин Рифарт, на плечи которого легли все заботы по созданию корпуса авиационной поддержки армии, превратил тренировочные полеты еще и в почтово-курьерские. Так что газеты развозились по всей провинции в тот же день, как они были отпечатаны в типографиях. Издатели тоже были не дураки и сделали производителям бумаги громадный заказ на её самые дешевые сорта, не снизив однако, цены на газеты, ведь они торговали информацией, а отнюдь не красивыми листками.

   Именно газетчики в итоге и оказали Роджеру самую большую услугу – в считанные дни ознакомили половину населения провинции с новой конституцией. Наборщики начали свою работу в день штурма замка Барраса и, работая круглосуточно, завершили правку набора через двое суток, еще за трое суток они напечатали семьсот тысяч экземпляров основного закона изведя на это все наличные запасы бумаги в Барилоне и заработав по целому шиллингу за каждый спецвыпуск. При этом они еще и умудрялись печатать ежедневные выпуски, освещающие жизнь города и его окрестностей.

   Был и еще один спецвыпуск, впервые снабженный иллюстрациями, рассказывающий о том, как маршал Торсен загрыз крылатого дьявола. Какой-то местный художник изобразил его голым по пояс, уцепившимся за летевшего по небу толстяка с крыльями, хвостом и рогами. Прямо какой-то воздушный бой Руслана с Черномором. Зато само описание было сделано автором очерка очень хорошо. Он просто взял интервью у трех очевидцев и добавил к их рассказу свои собственные выводы, из которых следовало, что маршал Торсен не только знаменитый на весь Барилон любовник, но еще и жутко злобный бугай, совершенно нечувствительный к боли.

   Из газет он узнавал и много другого. Так, например, в одном из номеров новой газеты, называющейся "Ковчег пилигрима", он прочитал о том, что чуть ли не все бароны провинции, вплоть до самых древних стариков, погрузились в кареты и теперь движутся в сторону Барилона, но вовсе не для того, чтобы поплевывать свысока на ремесленников и лавочников, а только с одной единственной целью – записаться в армию Кира Торсена, уже названную непобедимой, простыми солдатами. Бароны были настроены очень серьезно и оставили дома все свои железяки, зная о том, что маршал вложит в их руки новое оружие. И было их довольно много, не менее полутора тысяч штыков, ведь они отправлялись вместе со всеми своими сыновьями, оставив свои баронства на попечение одних только жен.

   Калюту это насторожило, Роджера обрадовало, Телемака оставило равнодушным, Ханга воодушевило и лишь у Тетюра вызвало целую бурю возмущений, ведь ему теперь предстояло вернуть молодость без малого тысяче старых пердунов. Обо всем этом они написали в своих записках, но не получили никакого ответа, поскольку еще раньше Чарли Бивер послал ему одну единственную цидульку, в которой просил его только об одном, оставаться на озере до последнего, чтобы дать всей этой куче начальников почувствовать, что и им тоже нужно думать своей собственной головой и принимать решения.

   Кир был полностью согласен с этим и потому решил, что все то время, в течение которого Джулай будет достраивать свой учебный центр он будет заниматься исключительно своими собственными делами. Все равно ему не имело смысла пытаться в одиночку подготовить целую армию, ведь пошел же Тетюр на то, что сделал полноценными магами (в смысле обладания знаниями) уже несколько десятков ильмиан и Гуильрина Рифарта, правда, по его просьбе. Поэтому он написал одно единственное письмо, в котором и посоветовал барону Касперу не наживать себе одновременно мигрень и грыжу, а работать спокойно и обстоятельно. Сам же он уже стал вынашивать новые планы.

Глава четырнадцатая

   Кирилл, одетый в домашний шелковый халат, подбитый прохладным мехом-пеной снежной выдры, вот уже добрых два часа полулежал на кровати, опершись на стопку подушек с бокалом коньяка в руках и наблюдал за тем, как две красотки устраивают перед ним стриптиз, снимая с себя одно платье за другим. В павильон с утра пораньше, когда они еще крепко спали, четверо дюжих парней тихо занесли здоровенный шкаф и, поставив его у стены, бесшумно удалились. В шкафу было множество нарядов, пошитых портными мэтра Бенджамена по эскизам мастера Риальдо Великолепного.

   Тетюр, на взгляд Кира, был еще большим дамским угодником, чем он сам, да, и портные Барилона тоже были не "шиком" бриты. Из-за этого и у Анны-Лизы, и у Эльзы, пошли кругом их прелестные головки, ведь они впервые видели бальные платья, которые, не смотря на свою длину, полностью оголяли спину вплоть до середины ягодиц, были лишены рукавов и лишь слегка поддерживали грудь. Впрочем, имелись в этом бездонном шкафу и более строгие наряды, но с такими короткими юбками, что Анну-Лизу даже оторопь взяла. Зато Эльзу уже так увлекли рассказы её мужа о московских тусовках, что она была готова и вовсе устроить стриптиз.

   Когда все платья были примеряны, они стали приставить к Киру с вопросами во что им одеться. Подумав о том, что он еще ни разу не выходил со своими красавицами в свет, ему пришла в голову одна блестящая мысль и он попросил их надеть вечерние платья светлых тонов. Анна-Лиза, посмотрев на него с сомнением, спросила:

   – Но зачем, Кир, ведь сейчас еще утро?

   – Ну, а мне надоело ужинать здесь и я хочу отвести вас сегодня вечером в "Золотую подкову". – Ответил он.

   Анна-Лиза тотчас возмущенно воскликнула:

   – Ты с ума сошел! Разве можно вести нашу девочку в такое место? Это ведь самый настоящий вертеп.

   – С чего это тебе, вдруг, взбрела в голову такая мысль, Анечка? – Изумился Кир.

   Его жена, нахмурив брови, сказала суровым тоном:

   – О, только не надо меня убеждать в том, что все эти таверны с комнатами для ночлега, являются приличными заведениями. Я точно знаю, что в них всякие похотливые богачи покупают себе женщин и я не хочу, чтобы они смотрели на Эльзу своими маленькими, красными глазками.

   Огорченно вздохнув и покачав головой, Кир ответил:

   – Анюта, ты не права. Эльза больше двух лет пела в таких заведениях и только тем и жила. Ну, а кроме того там уже трудно найти шлюху, они почти все записались в мою армию и теперь маршируют на плацу, дорогая, а что касается взглядов, то тут я тебя совсем не понимаю. Ты же не собираешься жить всю жизнь взаперти и, кроме того, чего плохого в том, что мужики глазеют на красивых девушек? На то они и мужики.

   Ему на помощь пришла Эльза, тихонько сказав:

   – Анна-Лиза, ну чего плохого будет в том, если мы пойдем в таверну "Золотая подкова"? К тому же я познакомилась с Кирюшей именно в этой таверне.

   От того, как улыбнулась ей Анна-Лиза, Кир понял, что уж кому-кому, а Эльзе она ни в чем не откажет, но в том случае, если кто-то взглянет на неё косо, она этого типа тут же обратит в легкое облачко дыма. Вскочив с кровати, он поцеловал обоих и быстро оделся в элегантный костюм-тройку из тонкой ткани белого цвета, пошитый уже по его эскизу, сделанному им между делом, когда он трудился над конституцией. Повязывая галстук, он насмешливо поглядывал на то, как суетятся обе красавицы, чей туалет состоял из куда меньшего числа предметов, но, тем не менее, ему пришлось ждать еще добрых полчаса.

   В начале десятого они вышли из павильона и направились по хорошо утоптанной тропинке к охотничьему дому мэтра Робера. Втроем они представляли из себя очень эффектное зрелище. Анна-Лиза была одета в длинное, узкое вечернее платье без рукавов, пошитое из тонкого, золотисто-кремового рытого бархата с глубоким декольте и лишь слегка прикрытой спиной, отделанное золотой канителью. На спине женщины очень красиво скрещивались узкие золотые ленточки. На Эльзе было платье из тяжелого, искристого шелка глубокого синего цвета почти такого же фасона, только украшенное серебряным шитьем.

   Кир, в своем ослепительно-белом костюме с голубым шелковым галстуком в мелкий цветочек выглядел безукоризненно, но его наряд, как и платья его жен, произвели на шестерых его телохранителей и полковника Купера, одетых в парадные мундиры, весьма странное впечатление. Все они замерли с открытыми ртами и даже не взяли под козырек. Кирилл, обнимая Эльзу и Анну-Лизу, широко улыбнулся и сказал:

   – Девочки, позвольте представить вам управляющего вашим имуществом и первого банкира Феринарии барона Сеймура Купера. Любите его и относитесь к нему с уважением, если не хотите остаться на бобах. – Сеймур как-то судорожно клацнул зубами и его рука потянулась к берету, но Кир, протягивая ему руку, сказал ему – Сэмми, честь командиру отдают только тогда, когда он стоит перед тобой в форме. Так, во всяком случае, было принято в нашем отряде. А на счет твоей новой должности я вовсе не шутил. Звание остается за тобой в любом случае, но ты с сегодняшнего дня переходишь на другую работу и поверь, она будет ничуть не менее важная, чем тяжкие труды Телемака. Только умоляю тебя, никогда не соглашайся становится министром финансов у Роджера. – Повернувшись к оторопевшему от такого зрелища Камилу и его парням, он поздоровался с ними – Привет, ребята, я рад что вы приехали такими красавчиками, но сегодня я человек сугубо штатский, а потому валите отсюда, оттянитесь где-нибудь. С меня вполне хватит одного Камила.

   Бывший дворецкий, а теперь к тому же и бывший командир комендантской роты, смущенно покраснел и бросился открывать дверцу кареты. Первыми на борт этого лакированного транспортного средства поднялись дамы, которые заняли один её диван, между ними сел Кир и попросил Камила и Сэмми занять места напротив, впереди. Как только все расселись, колдун Макс, которого снова назначили кучером легонько проворчал что-то и лошади тронулись вперед быстрой рысью. Глядя на то, с какими грустными физиономиями остались сидеть на своих скакунах его телохранители, он сказал вполголоса:

   – Камил, я понимаю что твои ребята не в восторге от того, что Сэмми заставил их нарядиться в парадку, понимаю и то, что они огорчены, что я отказался от их услуг по сопровождению наших важных персон в город, но черт возьми, как же мне надоели ваши кислые рожи. Послушай-ка что я тебе скажу, Бэтмен, скоро мы отправимся в лагеря и там я из вас сделаю настоящих солдат. А потом, когда наступит время, вы пойдете со мной на штурм логова Морбрейна и я буду идти впереди потому, что только мне суждено сразить его, а ты со своими чертями будешь прикрывать мне спину. Вот там-то вы мне и будете нужны, а здесь я как-нибудь и без этой толпы обойдусь, мне хватит тебя и Макса. Поэтому ты уж постарайся им как-нибудь объяснить это и избавить меня от всех этих кислых рож и вздохов.

   Камил виновато улыбнулся и попытался было что-то сказать, но его опередил Сеймур, который только сейчас окончательно пришел в себя и неуверенным голосом спросил:

   – Сэр Кир, я знаю что такое быть управляющим, но в чем заключается работа банкира?

   – О, Сэмми, банкиры очень нужные люди. – Радостным голосом ответил ему Кирилл и добавил – Они дают деньги взаймы надежным людям, но не так, как делал это Баррас, а под нормальные проценты и на достаточно большой срок, чтобы они могли открыть свое собственное дело или расширили уже имеющееся. На первый взгляд это не сложно, но это только на первый. На самом деле в банковском деле очень много тонкостей. Теперь, когда денег у меня жуткая прорва, самое время пустить их в дело, на пользу людям. Кстати, Сэмми, сколько золота ты насчитал у Барраса? Мне от него что-нибудь перепало или ты уже пропил все бабки? – Сеймур суетливо сунул руку во внутренний карман кителя и вытащил из него внушительных размеров записную книжку в кожаном переплете, раскрыл её и попытался начать зачитывать опись имущества, но Кир перебил его – Старина, сейчас меня интересует только общая сумма. О деталях мы поговорим позднее.

   Сеймур заулыбался и веселым голосом сказал:

   – Кир, ты не зря вцепился в глотку этого дьявола. Сегодня ты, без сомнения, богатейший человек Феринарии и твое состояние составляет двести сорок семь миллионов...

   – Намного меньше, Сэмми – Перебил его Кир – Первым делом ты проверишь все записи Барраса и отдашь те деньги, которые он взял у кредиторов за вычетом нормальной процентной ставки. Расчет будешь делать исходя из восьми процентов годовых. Это вполне нормальная маржа. Но сегодня мы должны сделать одно важное дело. Нам нужно купить какой-нибудь большой и красивый замок, желательно поближе к Гринхеду. Там ведь есть несколько пустующих домишек.

   Радостно осклабившись, Сеймур воскликнул:

   – Сэр Кир, с этим не будет никаких проблем. У меня есть на примете один роскошный замок, хозяин которого не может въехать в него вот уже полтора года. – Повернувшись к Максу, он сказал – Курсант Дарк, поезжай на Липовую аллею. Да, побыстрее, нечего тебе плестись, как на похоронах.

   Макс зарычал по-медвежьи и кони припустили вперед такой резвой рысью, что они мигом вынесли карету на вершину Орлиной горы. Еще через полчаса они уже ехали по Липовой аллее, которая огибала холм Гринхед с юга. Здесь, на отлогих террасах, были расположены самые большие земельные участки и стояли самые роскошные замки. К одному из них они и направились. Они ехали неспешной рысью по широкому шоссе без тротуаров. Тут они были не нужны хотя бы потому, что от одной дороги, ведущей к замку какого-либо аристократа до другой было не менее полутора километров, а местами даже и больше. Вскоре их нагнала группа молодых дворян, скакавших верхом. Не смотря на такой странный наряд Кира, они моментально узнали его и вежливо поприветствовали.

   Проезжая по этому малолюдному, тихому району, они раскланивались с совершенно незнакомыми им людьми и разговаривали с молодыми людьми, трое из которых были вместе с Киром в походе на Каспервилль. Узнав о том, что маршал Торсен собирается купить замок у старшины краснодеревщиков Галендорфа, заводила этой веселой компании, маркиз Монсегюр, очень обрадовался. Он тотчас велел двоим своим спутникам скакать в город и приволочь этого старого выжигу хоть на аркане, но только поскорее. А еще юный маркиз поклялся им, что собьет цену втрое, если не вчетверо против той, которую заломит этот жулик, который не брезговал ростовщичеством и пытался всеми правдами и неправдами влезть в число самых достойных и уважаемых жителей Барилона. А в конце он пылко заявил, приложив руку к сердцу:

   – Сэр Кир, поверьте, я не имею ничего против ремесленников и лавочников, но поймите, мне было бы очень противно иметь такого соседа как этот деляга. Мой отец и два старших брата отправились в поход вместе со старым графом на Рабенорм, а муж леди Виктории и двое их сыновей, были в числе тех рыцарей, кто отправился на Мантирен, а этот мерзавец уже через неделю после того, как всем стало понятно, что Черный Маг захватил очередной остров, пришел к ней и стал уговаривать бедную вдову продать ему свой замок. А еще я ненавижу Галендорфа за то, что его сыновья спрятались в какой-то крысиной норе и не пошли в поход вместе с моими братьями. Сэр Кир, мне всего семнадцать лет, но я уже умею фехтовать двуручным мечом и я обязательно пойду с вами в поход!

   Кир, прищурив глаз, оценивающе посмотрел на этого рослого, крепкого парня и, кивнув головой, сказал ему:

   – Ну, что же, маркиз, хотя вы и молоды, в бой мы отправимся не завтра и поэтому, как только вам исполнится восемнадцать, то вы можете записаться в армию. Правда, о мече, тем более двуручном, вам лучше сразу забыть.

   Маркиз тотчас воскликнул:

   – Сэр, но мне исполнится восемнадцать уже через два месяца! Вы не могли бы сделать для меня исключение? Барон Бивер мне отказал потому, что я последний из Монсегюров, а для меня это даже хуже, чем смерть.

   Возможно, что просьба Кира так бы и была пропущена мимо ушей, но Сеймур негромко шепнул ему: