Текст книги "Рыцарь Мастера Миров. Миссия первая."

Автор книги: Лексис Ласкирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

   Задача, поставленная Киром, действительно была не такой уж и простой, но решилась она, как это ни странно, самым простым образом. Жак Пендерен, подойдя к нему, сказал:

   – Кир, нас пока что никто не заметил, ну, так давай так же незаметно как мы вошли сюда, поднимемся на "Немезиду" и отлетим подальше от моста, а потом, когда король Джулиано и его друзья расскажут своим солдатам о том, что они, якобы, получил от тебя письмо и им удалось раскрыть благодаря нему, заговор попов. Разве не могло оказаться магического прибора мастера Тетюра у его святейшества?

   Предложение Жака пришлось весьма кстати. Мало того, что оно было своевременным, так еще и позволяло решить все тихо и мирно. Поэтому все они так же незаметно и тихо убрались из шатра, как и проникли в него. Во всяком случае никто в лагере ничего так и не заподозрил. "Немезида" бесшумно поднялась в воздух и плавно полетела от лагеря на высоте полутора километров. Сверху её было прекрасно видно на борту "Гипериона" и Чарли Бивер сигнальными флагами немедленно дал команду "Отбой" всем летающим кораблям, находившимся еще выше. Отлетев километров на пятьдесят, летающие корабли встали на якорь прямо возле дороги. Через четыре часа из лагеря короля Джулиано на взмыленных лошадях примчались гонцы и вся эскадра, выстроившись за флагманом, помчалась вперед на максимальной скорости.

   Маршал Торсен снова стоял на носу "Гипериона", но теперь одетый в парадный мундир офицера-десантника и не с королем Грунральдом, а королевой Бригиттой. Эта юная красавица, хватившая коньяку и проспавшая все самое интересное, вцепилась в него крепкой хваткой и теперь решила не отставать от него ни на шаг. Возле крепости, охранявшей феринарийский берег их ждала многотысячная толпа дворян Срединной Палестины, возглавляемая семью королями и пятью герцогами. С борта "Гипериона" спустилась длинная, узкая летающая лодка с шестью короткими крыльями, на которой стояли их матери, бабушки и тетки. Они поднялись на эту лодку и полетели над широким мостом, вдоль которого стояли тысячи рыцарей и салютовали им своими длинными мечами.

   Так они пролетели через весь лагерь коалиционной армии и хотя особенного ликования не было, встречу вовсе нельзя было назвать прохладной. Да, и что можно было ожидать от сотен тысяч солдат, которым командиры, вдруг, объявили, что прежний враг это вовсе не враг, а наоборот, истинный рыцарь Мастера Миров и что король Джулиано раскрыл какой-то там заговор. Хорошо было уже и то, что их всех солдаты не подняли на копья. Правда, появление множества крылатых кораблей с толпами магов на борту, несколько сгладило неловкость, вызванную резкой сменой курса. Что ни говори, а магов с Южных островов побаивались не только в провинции Ренделон, но и в Срединной Палестине, да, к тому же солдаты прекрасно помнили то, что согласно вранью попов маги не приняли какого-то Кира Торсена, как рыцаря Мастера Миров, а тут выходило, что наоборот, приняли. Тем более, что летающие корабли магов тотчас рассредоточились по всему лагерю и стали один за другим заходить на посадку.

   Посмотрев на всю эту громадную толпу вблизи и лагерь, похожий на довольно большой палаточный город со своими улицами и проспектами, Кир только покрутил головой и, пожав руку королю Джулиано и королю Джону, немедленно перебрался вместе с прабабкой последнего на ту самую крылатую лодку, которая уже сослужила службу в деле наставления короля Грунральда на путь истинный. Его меньше всего интересовало то, как будут отдуваться его друзья на безалкогольном пиру. В обнимку со стройной белокурой красавицей он встал к рулю и золотая лодка, рыская из стороны в сторону, стала подниматься в небо, но взлетев на высоту в каких-то триста метров, внезапно легла в дрейф и вокруг неё тотчас принялись кружить несколько орлов с какими-то штуковинами на шеях и здоровенный, круглоголовый филин. Легкий ветер погнал лодку в сторону плато и те, кого это хоть немного интересовало, увидели, что через полчаса она остановилась, зацепившись якорем за ветви высоких сосен, росших на краю плато.

   Ранним утром, проснувшись в крепких объятьях Кира, Бригитта, целуя его, радостным голосом воскликнула:

   – Господи, Кир, ты даже не представляешь себе, какое это счастье проснуться молодой в объятьях такого парня, как ты, и при этом знать, что тебе предстоит прожить не старея еще несколько тысяч лет.

   Тот ответил ей с лукавой улыбкой:

   – Отчего же, Бригитта? Это примерно то же самое, когда простому солдату, вдруг, выпадает счастье проснуться обнимая не какую-то там студентку пятого курса, а самую настоящую королеву, да, еще такую юную и страстную, как ты. Вот это действительно счастье, а потому мне вполне понятны твои чувства, дорогая моя королева.

   Когда крылатая лодка зацепилась дощатым якорем за ветку сосны, Кир никак не мог на это отреагировать. Он в это время уже ни на что не мог реагировать, поскольку Бригитта подвергла его самым изощренным любовным атакам и ему приходилось лишь целовать её в ответ. Отдаленный и все нарастающий шум, доносившийся со стороны военного лагеря-города, нисколько не мешал им, а кровать, установленная в небольшом павильончике, была на диво удобна и упруга. Она, словно бы помогала им воплощать в жизнь все их любовные фантазии, а у королевы, прожившей подавляющую часть своей жизни глубокой старухой, накопилось за эти годы ох как много, а потому скучать ему в эту ночь не приходилось.

   Чмокнув Бригитту в щеку, Кир соскочил с кровати и натянул на себя плавки камуфляжной расцветки. Позевывая он вышел из надстройки павильона и, бросившись грудью на гладкие доски палубы, принялся энергично отжиматься, опираясь на три пальца. Для того, чтобы окончательно прогнать сон, ему вполне хватило семидесяти отжиманий, после чего он прошел на корму, достал из рундука панорамный бинокль и принялся осматривать окрестности. Летающие корабли стояли на якорях чуть ли не у самой земли со спущенными на дорожки широкими траппами. Драконы, прилетевшие в лагерь последними, бродили по реке и лакомились рыбой, которую для них глушили из подствольников драконщики. Именно эти глухие хлопки и разбудили Бригитту.

   Королева вскоре присоединилась к нему, вооружившись огромным сэндвичем и бутылкой вина. Не обращая внимания на огромных орлов и филинов, рассевшихся на окрестных деревьях, она вышла к своему любовнику нагой. Отдав Киру вино и бутерброд со всякой всячиной, она сняла со штурвала и надела на себя тельняшку. Тот отломил юной красавице половину бутерброда и они, присев на рундук, принялись завтракать. Мельком взглянув на долину, Бригитта спросила:

   – Что ты увидел через свое магическое устройство, милый? Наши мальчики уже помирились с этим старым ворчуном Грунни?

   – А черт его знает, моя королева. Похоже, что все там внизу перепились и попадали замертво. Везде, куда не взгляни, валяются спящие мужики, но оружия рядом с ними нет никакого, да, и следов крови я тоже не увидел. Значит спят. Правда, я никак не возьму в толк, где они нашли здесь вино. До ближайшей лавки ведь пилить и пилить. – Подробно описал ей все увиденное Кир и спросил – Девочка моя, ты не будешь против, если здесь появится голый мужик? Мне и самому хочется узнать, что же произошло вчера в лагере.

   Королева рассмеялась и воскликнула:

   – Кир, милый, после того, что мне довелось видеть в Барилоне на твоем пляже, я уже не вздрагиваю и не крещусь, увидев красивую, голую мужскую задницу. Поэтому ты можешь позвать сюда хоть всех своих колдунов. Они, кстати, отличные парни и преданы тебе безмерно.

   Кирилл улыбнулся ей и, помахав рукой, крикнул:

   – Вальтер, лети сюда!

   С ближайшей сосны, громко заухав, взлетел огромный филин с желтыми, как у светофора, глазами и автоматом, висящим на шее. Подлетев к корме, он на мгновение завис над летающим кораблем и спрыгнул на палубу здоровенным, мускулистым парнем с волосатой грудью, коротко стриженным ежиком прически и синей татуировкой на плече, изображающей десантника спускающегося с небес и стреляющего из автомата Стоуна по врагу. Надпись над куполом парашюта гласила: – "Десант моя жизнь, а маршал Торсен мой Бог". Достав из полости приклада бандану камуфляжной расцветки, он повязал её вокруг своих чресел и бодро гаркнул:

   – Курсант Вальтер Пунто прибыл по вашему приказу, мой маршал! Жду ваших приказаний.

   В ответ на это Кир широко улыбнулся и сказал:

   – Вольно, курсант. Это я жду от тебя информации о том, что творится внизу. Объясни мне Бога ради, с чего это народ валяется вповалку? Следов побоища я не увидел и у меня возникло такое ощущение, что весь пипл просто упился в лоскуты. Но как, Вальтер? У нас вина было всего ничего, а у Джулиано и вовсе был введен сухой закон на время похода. Вот и объясним мне, что произошло, если ты, конечно, не проторчал на этом суку со вчерашнего дня весь вечер и всю ночь. Давай, дружище, колись, не стесняйся.

   Вальтер переступил с ноги на ногу и ответил с улыбкой:

   – Так оно и есть, Кир. Эти бездельники начали пьянствовать еще засветло, а теперь дрыхнут. Про тех ребят, что торчали здесь без малого месяц, я ничего плохого сказать не могу, но вот с чего это, вдруг, наши парни так надрались, никак не могу понять. Хоть ты меня убей.

   Кирилл понимающе кивнул головой, а затем дал этому прискорбному факту свое собственное объяснение:

   – Ну, тут-то все как раз просто, Вальтер. Наши ребята ведь готовились к самому худшему, а дело разрешилось мирно и полюбовно, вот они и надрались на радостях. Мне не понятно только одно, где они взяли столько пойла? Неужто наши маги-рулевые и в самом деле по быстрому смотались в какую-то лавку?

   Оборотень расхохотался и, наконец, объяснил:

   – Э, нет, Кир, маги тут ни при чем. Это все проделки твоего друга Тетюра. Солдаты короля Джулиано Веселого здорово разозлились, что монахи так подставили всех, ну, тут Тетюр и принялся вместе со своими ассистентами возвращать молодость всем, кому за пятьдесят. Они за час добрым двум тысячам ветеранов молодость вернули, да, тут, как на грех, нашелся один тип, который принялся ворчать, что это мол, вовсе никакое не чудо, ну, и все такое, а Тетюр возьми, да, и спроси у него, что же тогда настоящее чудо. Вот тут этот пьянчуга и заявил, что, мол, однажды Иисус Христос обратил воду в вино. Нашел о чем вспомнить гад. Тогда мастер Риальдо расхохотался и сказал этому олуху, что он еще и покруче умеет чудеса творить, сделал руками пасы магические, что-то пошептал и тотчас на каждом перекрестке в лагере из земли забили струи самого настоящего коньяка. И вот что удивительно, Кир, по земле этот коньяк не растекался и в землю тоже не уходил, но прекрасно наливался во всякую посуду. Ну, а, уж, пустых бочонков в лагере нашлось даже с избытком, так что все солдаты бросились к коньячным фонтанам. Наши ребята тоже затарились этим коньяком. Ну, а потом пошло-поехало. Король Джулиано, говорят, поначалу, хотел запретить пить коньяк, боялся что они передерутся, но Тетюр сказал ему, что этот коньяк особенный и люди, выпив его, друг другу слова дурного не скажут, а будут лишь пить, веселиться, да, песни горланить, пока с ног не свалятся. Так оно все и случилось, Кир, все в драбодан упились и никто не подрался. Даже когда наши девчонки с рыцарями начали любовь крутить, никто им завидовать не стал. Мы тоже выпили, но самую малость. Нам ведь в полночь на дежурство заступать было, а пьяному летать тяжело.

   – Вот это дела... – Восторженно проговорил Кир – Ну, Тетюр, ну чертяка, прямо не маг, а какой-то завод "Кристалл". И что же эти коньячные струи, Вальтер, полностью иссякли или скоро снова начнут бить из земли? Если так, то я боюсь, что этих алкашей отсюда и колом не выгонишь. Эдак они тут в три месяца город себе отгрохают.

   Вальтер развел руками и сказал огорченно:

   – Да, какое там, Кир. Как только стемнело, все и закончилось, но к тому времени все бочки уже были полны. Ну, наши парни, конечно, тоже набрали этого коньяка бочонков тридцать. Очень уж напиток знатный, а хмель от него легкий, приятный, как сон, и никакого похмелья, одна только радость душе, да, веселье. – Взглянув на Кира, который задумчиво скреб ногтем подбородок, покрытый колючей щетиной, он предложил ему – Командир, если хочешь попробовать, то у мы тут с собой прихватили один бочонок, так, на всякий случай. Не станем же мы в птичьем облике коньяк пить. Если что, ты только глазом моргни.

   Кирилл оживился. Его лицо озарила радостная улыбка и он воскликнул веселым голосом:

   – Ну, мужики, цены вам нет! Не откажусь.

   Вальтер махнул рукой и немедленно крикнул:

   – Эй, Джимми, неси сюда бочонок для командира!

   С дерева тотчас сорвался филин с огненно-красным оперением в черную крапинку и, надсадно ухая, тяжело полетел к летающей лодке с бочонком в когтях. Поймав емкость, в которой было никак не меньше тридцати литров, источающую приятный аромат, Кир взвалил бочонок на плечо и сказал:

   – Вальтер, хватит вам в перьях уродоваться. Оставьте одного парня на ветке, а сами спускайтесь вниз. Завалите какого-нибудь оленя, разведите костерок и слопайте его под этот коньяк. Словом, оттягивайтесь, ребята. Пьянка ведь сегодня точно не закончится.

   Отдав такое распоряжение, он обнял Бригитту за талию и пошел с ней в павильон. Там он, прежде всего, зашел в крохотный камбуз и налил коньяк в хрустальный графин. Напиток, выгнанный Тетюром из земли Срединной Палестины, имел чистый чайно-янтарный цвет и как-то странно светился изнутри, словно в графин залетел кусочек солнца. Бросив через дверной проем взгляд на королеву, которая лежала на кровати в заманчивой позе, от налил немного коньяка в бокал, попробовал его и поразился изысканности вкуса и яркому, насыщенному аромату. На его взгляд именно такой и должна была быть амброзия. Удовлетворенно причмокнув губами, он соорудил на подносе натюрморт из пары больших гроздей винограда без косточек, хрустальной вазочки с шоколадными кубиками, лимона, нарезанного тонкими дольками, украсил все графином с коньяком и вошел в спальную. Поставив на небольшой столик поднос, он разлил напиток по бокалам и пригласил Бригитту оценить винодельческие таланты Тетюра, сумевшего с минимальными затратами сил и времени утолить жажду такого огромного числа людей.

   Этот напиток, похоже, и в самом деле был изрядно заряжен магией. После первого бокала его белокурая любовница потребовала повторить, а после второго вскочила со стула и, весело расхохотавшись, борцовским приемом отправила его в постель. На него самого с пары бокалов коньяка тоже напало игривое настроение и они устроили такое, что их летающая лодка добрых полтора часа ходила ходуном и раскачивалась, будто в шторм. Когда же они, наконец, в изнеможении замерли, изумленно глядя в глаза друг другу, то четверть часа спустя, когда их вновь стала одолевать дрема, кто-то негромко постучал в дверь. Чертыхаясь, Кир поднялся с кровати и выглянул наружу.

   Там уже никого не было, но перед порогом лежало нечто вроде блюда, вырезанное из коры какого-то местного дерева, а на нем красовалась жареная оленья нога, дымящаяся горячим паром и источавшая дивный аромат. Сон с них тотчас, как рукой смахнуло, и они немедленно принялись за обе щеки уплетать жареную на костре оленину, нашпигованную трюфелями и какими-то сочными, остропряными кореньями. Вгрызаясь в оленью ногу со своей стороны, Кир, вдруг, сказал:

   – Бригитта, ты меня уж извини, но я не смогу отвезти тебя домой. Мне нужно поскорее отправляться в Барилон и завтра поутру мы покинем эту милую долину.

   Отрезая себе кусок поаппетитнее, та ответила:

   – А я вовсе и не собираюсь возвращаться в Сан-Хуан, дорогой. Завтра утром я покину тебя, Кир и, пожалуй, займусь всерьез Чарли Бивером. Если бы не та непреодолимая тяга к тебе, которая полностью охватила меня, мы давно бы уже были вместе. Надеюсь, у этого мальчика хватит ума не ревновать меня к рыцарю, носящему на своем теле магические руны Мастера Миров. – Видя изумленный взгляд своего магического любовника, королева пояснила ему с улыбкой – Кир, милый, меня ведь давно уже забыли не то что в моем родном Сан-Хуане, а даже во дворце и я вовсе не хочу создавать там какие-нибудь трудности юному королю Джону и его милой жене. Чарли просто очаровашка и он смотрит на меня с таким восхищением... Я буду ему хорошей женой, Кир, любящей, терпеливой, преданной и он поможет мне начать жизнь заново. Надеюсь, милый, ты вручишь ему жезл маршала? Чарли очень отважный юноша и будет сражаться, как истинный герой, а еще мне кажется, что он имеет талант настоящего полководца, а уж я как-нибудь постараюсь доказать ему, что это никак не связано с тем, что ты был моим любовником.

   Подивившись такому решению вдовствующей королевы Бригитты, Кирилл тут же поспешил успокоить её, сказав:

   – Можешь не волноваться на этот счет, моя королева. Чарли у меня на особом счету и маршалом он будет независимо ни от чего. У этого парня чертовски светлая голова и он действительно прирожденный полководец. Жаль, конечно, что у меня нет с собой всех нужных книг, которые ему несомненно пригодились бы, да, только он вскоре и сам их напишет. Так что ты, моя девочка, будешь гордиться им не только как героем, но еще и как военным теоретиком. Ну, а теперь, если ты не против, я предлагаю взять и совершить небольшую прогулку над этим красивым плато.

Глава восемнадцатая

   Сосредоточенный, молчаливый и напряженный, как перед настоящим боем, Кирилл Бубликов еще раз оправил на себе амуницию, энергично подвигал плечами и несколько раз подпрыгнул на месте, приноравливаясь к грузу, размещенному в карманах камуфляжа. Что ни говори, а по карманам он рассовал ровным счетом тридцать пять килограммов речного песка, упакованного в водонепроницаемые гудировые пакеты. Это была имитация припасов, необходимых для выживания в глубоком тылу врага. Кроме того в комплект жизнеобеспечения входили четыре тяжелых магазина на сто восемьдесят патронов каждый, четыре контейнера с боеприпасами для подствольного гранатомета, шесть ручных гранат, а к ним еще и два золотых Стечкина в кобурах подмышками. Шлем-сфера и бронежилет были не в счет. Нет, вовсе не потому, что они, не смотря на внушительный объем, весили менее полукилограмма, а потому, что именно эта несокрушимая броня придавала ему полную уверенность и ощущение защищенности.

   С таким надежным броником, заговоренным магами от огня, магических молний и стрел, ударов меча, кинжала, крутого кипятка, горящей смолы и пуль, можно было смело идти в бой с настоящим врагом, а не то что выходить на полосу препятствий. Убедившись еще раз в том, что ему ничто не помешает бежать, как угорелому, Кир не спеша вышел на исходную позицию – край высоченного, широкого помоста, разделяющего учебный лагерь на две неравные зоны. В той, которая была побольше, размещались удобные казармы, похожие на пятизвездочный отель, тактическое поле, три больших стрельбища, спортивные площадки и десять учебных вышек для прыжков с парашютом, масса всяческих тренажеров и даже небольшое озеро и плавательный бассейн. Эту часть военного учебного центра Кир знал, как свои пять пальцев, так как провел в нем безвылазно полных три месяца, вкалывая до седьмого пота.

   Все это было уже позади и теперь перед ним лежала полоса препятствий, настоящая Terra Incognito, постоянно отгороженная от учебного полигона огромным занавесом, к которой Джулай Каспер даже его не подпускал ближе, чем на сотню метров. Со стадвадцатиметровой высоты Киру была хорошо видна вся трасса полосы препятствий, разместившаяся на дне глубокого, мрачного колодца, имевшего ширину в девять с лишним и длину в одиннадцать километров. Ширина трассы, углубленной в каменное дно этого ущелья метров на двадцать пять, змеилась шестью почти параллельными полосами с плавными поворотами, разделенными брустверами, сложенными из хорошо отесанных каменных блоков и выглядела довольно мирно, но пересечь её напрямик было практически невозможно. Им оставалось только одно, войти в это извивающееся, шестидесятикилометровое ущелье с одной стороны и выйти с другой. Эдакая мирная прогулка с полной выкладкой по сложно пересеченной местности – так как поверхность этой очень длинной беговой дорожки, местами, более всего походила на поверхность моря в десятибалльный шторм.

   Барон Каспер побеспокоился на счет того, чтобы зрителям было удобно наблюдать за всем, что творилось внизу. Над полосой препятствий от широкого моста, высоченные быки которого были сложены из камня, вынутого из дна карьера, проходил, соединяясь с ним и изображая огромную букву "Т" еще один мосток с перилами, поуже. Это были зрительские места для людей. Вместе с полусотней своих товарищей Кир находился на огороженной с трех сторон площадке длиной в четыреста с лишним метров. Джулай, создавший этот гигантский аттракцион ценой неимоверных усилий сорока тысяч каменотесов и трех с половиной миллионов фунтов своих собственных денег, с уважением относился к правилам техники безопасности и одновременно на старт могло выйти до двухсотпятидесяти курсантов, чтобы спрыгнуть вниз и спуститься на парашютных стропах не мешая друг другу.

   К тому же механизмы старта позволяли последовательно отправить в забег по десять человек с каждого стартового места, но в это раннее утро свое место у края помоста, сработанного из дубовых досок пятнадцатисантиметровой толщины, встало только пятьдесят два человека. Кир стоял почти ровно посередине. Справа от него готовились к старту Чарли Бивер и барон Гюнтер фон Бок. За ними старина Жак и Жозеф. Слева стоял невозмутимый Камил Аржан, а неподалеку от него весело улыбался маркиз Рауль Монсегюр. За прошедшие месяцы этот юноша возмужал, стал шире в плечах и даже немного подрос и почти догнал Кирилла. С ними и еще двенадцатью тысячами других парней и девчонок, он провел в учебном центре три месяца и двадцать четыре дня занимаясь по четырнадцать часов в сутки практически без выходных и праздников.

   Сегодня был особый день. День последнего экзамена, когда все они должны были доказать себе и всем остальным, что на Ильмине появилась новая армия, которая должна была отвести от него угрозу. На все это мероприятие Кир отвел ровно шесть дней, чтобы сразу после этого очередная партия курсантов, терпеливо дожидающаяся этого момента в Барилоне, приступила к тренировкам. После этого весь воспитательный процесс должен был полностью лечь на широкие плечи барона Каспера – первого маршала новой армии, который готовился к старту справа от барона фон Бока. Ему стоило больших трудов уговорить Джулая взяться за это дело, так как он непременно хотел возглавить один из десантно-штурмовых отрядов новой армии Ильмина. Как и все остальные дворяне он рвался в бой и ни за что не хотел остаться в стороне.

   Лишь получив от Роджера маршальский жезл и золотые погоны с большими бриллиантовыми драконами, барон Каспер согласился стать начальником учебного центра. Вместе со всеми он не только прошел полный курс обучения, но и подготовил тысячу двести инструкторов, каждому из которых было досрочно присвоено звание полковника. В основном это были его собственные вассалы и теперь, когда их сюзерен стал маршалом императора, они превратились в сущий кошмар для всех курсантов без исключения. Похоже, что эти мрачные типы вообще никогда не спали и единственный человек, при виде которого они улыбались и даже иногда шутили, был маршал Кир Торсен. Для всех остальных они были людьми из стали, напрочь лишенные сочувствия.

   Чтобы охватить занятиями почти двенадцать тысяч курсантов, Кир поступил самым простым образом. Для начала он отобрал среди них двести пятьдесят самых толковых и грамотных парней и девушек. Две недели с утра и до ночи он объяснял им стратегию и тактику современного боя. По ходу дела каждое его слово записывало сразу пять секретарей и уже к следующему утру он имел возможность, встав до восхода солнца, прочитать и отредактировать гранки новой книги, которую курсанты сразу же назвали – "Наука побеждать". То, что слова Александра Васильевича Суворова обрели на Ильмине такую силу, ему понравилось. Как и то, что сразу же после этого его книга стала учебником для всех остальных курсантов кроме тех шестисот их товарищей, с которыми он целый месяц занимался огневой подготовкой.

   Этого месяца ему вполне хватило на то, чтобы научить ильмиан метко стрелять из пистолета и автомата Стоуна, крупнокалиберного пулемета системы Марвика и ручного гранатомета Спенсера, – лучших учеников старины Майка. Вместе с этим он обучил их минно-взрывному делу и работе с пластитом и новой, еще более мощной, взрывчаткой, похожей на шоколад, созданной Тетюром. Затем наступил черед занятия по маскировке и снайперской стрельбе из автоматов Стоуна, но этот курс был вводным, а потому занял всего две недели. После этого целый месяц Кир и Ханг Туах занимались с курсантами из числа его лучших учеников рукопашным боем, передавая им все свои познания в этом сложном деле. Ох и наломали же они дров за этот месяц, то есть макиваров.

   Все это время люди Джулая находились рядом и впитывали в себя эти знания ничуть не хуже какого-нибудь силикогеля-осушителя. Ради того, чтобы эти парни смогли лучше усвоить новые звания, он собирал их в большом зале и еще часа на два, а то и три, объяснял им то, каким именно должен быть процесс обучения. С его слов выходило так, что инструктор должен быть сущим зверем на занятиях и не должно было быть людей ласковее и добрее, чем они, в казармах после напряженных занятий. Курсантов на период обучения поселили в одноместных номерах полутора десятков отелей, где они и были окружены теплом и заботой.

   Ни о каких нарядах на кухню или о чем-то подобном даже не шло и речи, да, и когда им было этим заниматься, ведь подъем был в шесть утра, а заканчивался их рабочий день в восемь часов вечера и поэтому, приняв душ и поужинав, все они мечтали только о том, как бы поскорее добраться до мягкой, уютной кровати и поскорее уснуть, ведь кроме тех двадцати минут, что им отводилось на обед, у них не было ни минуты отдыха. Ну, а уж инструкторы зорко следили за тем, чтобы никто не сачковал на занятиях и ловил каждое слово своих наставников. Чуть что не так, следовал молниеносный взмах и стек, изготовленный из волокон драконовой травы, склеенных между собой воском песчаных муравьев, опускался на спину и болезненный удар моментально заставлял курсанта вновь сосредоточиться.

   Завершился этот двухмесячный этап тем, что курсантам было предложено разбиться на тысячу восемьдесят групп по десять человек в каждой, чтобы в последующие три месяца довести численность своего отряда до двухсот пятидесяти бойцов. Именно столько десантников с полной выкладкой мог поднять в небо один дракон и именно подготовкой к прыжкам стали заниматься курсанты. Джулай Каспер, строя учебный центр, позаботился о том, чтобы вырубить в скалах больший террасы, на которых с легкостью могло разместиться хоть две тысячи драконов. Правда, это были только зрительские места для этих гигантов. Гостиница и столовая для них была устроена неподалеку, в небольшом цирке с озером на дне, до которого от Белой горы было всего десять минут лета.

   Поскольку за каждым будущим десантно-штурмовым отрядом уже был закреплен свой собственный дракон, то всем курсантам пришлось пройти обряд посвящения в драконщики и с этого момента они резко изменили свое отношение у этим перепончатокрылым красавцам. Сошлись они и с драконщиками, от которых отныне зависела их жизнь. Прежде, чем подняться в небо с парашютом за спиной, им пришлось в течение месяца по полдня изучать устройство обычного парашюта, парашюта-крыла, дельтаплана и прыгать с вышки, отрабатывая навыки управления парашютом. Только после этого они совершили свой первый прыжок с километровой высоты, поднявшись в небо на летающих кораблях и испытали чувство восторга от полета под куполом.

   Для того, чтобы жизнь не казалась курсантам медом, их рабочий день был разбит на две половины. Пока одни изучали парашют, другие, собравшись в отряды по сто, сто двадцать человек, выполняли на тактическом поле любимую армейскую забаву маршала Торсена под названием "Сопка ваша – сопка наша", тысячами сжигали патроны на стрельбище, расшибали друг другу носы на татами и тягали на себе всякое железо, накачивая мощную мускулатуру. Кормили их всех, как на убой, и потому очень скоро курсанты построили себе отличные тела, а некоторые даже переплюнули Кира по рельефу мускулатуры и вполне могли претендовать на конкурсе "Мистер Галактика" на самые высокие места и звания.

   Драконщики, которые собрались в Барилоне чуть ли не со всего материка, также включились в этот процесс. К удивлению Кирилла среди них было довольно много рослых, горластых, бойких на язык и скорых на руку теток с красными, обветренными лицами. Став молодыми красотками, они не утеряли своих главных качеств – беспримерной смелости и независимого нрава. Теперь, когда курсанты прошли сквозь зубы дракона и стали их небесными братьями и сестрами, они уже не смотрели на них так, как повар смотрит на груду грязной посуды. Драконы тоже. Прилетев в ущелье посреди Белой горы, они рядами рассаживались на террасах и часами наблюдали за тем, как их маленькие небесные братья истязают себя изнурительными тренировками. Для Кира все драконы поголовно давно уже стали родными и он каждый день поражался их уму. Эти гиганты по своим умственным способностям, как минимум впятеро, превосходили любого прапорщика.

   Сегодня же ровно пятьдесят драконов заняли самые почетные места на террасах, вырубленных в скалах, возвышающихся над той частью ущелья, где пролегла полоса препятствий, чтобы наблюдать за тем, как двое из десяти их небесных братьев будут сдавать экзамен. Драконщики по этому поводу даже сняли с их голов кожаные башни и теперь движений этих гигантов не были ничем стеснены. Тем не менее по пять, шесть босоногих парней и девчонок все-таки взобрались на их головы с плоскими макушками и сидели там зацепившись за большие стальные кольца, вживленные в их толстую, ороговелую кожу. Вооружившись мощными биноклями, они приготовились следить за этим забегом вместе с драконами, которые, благодаря острому зрению, в них совершенно не нуждались.

   Когда Кир, застегнув на себе парашютную сбрую, взялся за лямки, Аттила издал несколько переливчатых свистов, похожих по звуку на протяжное "киурр турр". В ответ он немедленно поднял руку и показал ему пальцами букву "V", что было воспринято драконом с восторгом и он тут же довольно загудел. Несколько секунд спустя раздался звук выстрела и в небо взвились пять зеленых ракет, после чего над полосой препятствий вспыхнули здоровенные магические светильники, залившие все ущелье ярким, белым светом. Не мешкая ни единой секунды он бросился вперед и, оттолкнувшись от края помоста, полетел вниз. Земля перед его глазами качнулась, он почувствовал удар лямок, остановивших недолгое падение, и стал быстро спускаться вниз на системе тросов и блоков. Не теряя времени, он выпустил из рук ремни управления и, взяв автомат, тотчас расстрелял из подствольника мишени в своем секторе. Перезарядив гранатомет, прежде, чем приземлиться, он успел еще и расстрелять половину магазина, поразив десяток мишеней.