Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Глава 28

Когда я вхожу в переговорную, воздух в комнате гудит от магии. В углу я вижу Джулиану, но судя по тому, что ее ноги оторваны от земли, а руки прижаты к бокам, она здесь не по своей воле.

Финн бросает на меня быстрый взгляд и снова поворачивается к Джулиане, пока мы с Себастьяном занимаем свои места во главе стола.

– Очевидно, у нас проблемы с безопасностью, – говорит Финн, обращаясь к залу, не отрывая глаз от женщины, которая когда-то должна была править рядом с ним как его королева. – Кто-то выдает информацию королеве Арье. Она знала, когда детей перевезли в столицу и когда Абриелла была там с ними. Джулиана тоже это знала, потому что я общался с ней в тот день.

Джулиана качает головой.

– Финн, ты считаешь, что я стала бы убивать невинных детей Неблагих? Что я поспособствовала бы осаде своей столицы?

Финн не обращает внимания на ее слова и продолжает:

– Затем на нас напали по дороге из лагеря к порталу. Кто-то должен был подсказать королеве, где мы будем.

– Смысл мне помогать этой мрази? – рычит Джулиана. По ее прелестным фарфоровым щекам катятся слезы. – Я на вашей стороне.

– Ты знала, что мы будем там.

Она качает головой.

– Зачем мне причинять тебе боль? Я же люблю тебя, – шепчет она. – И всегда любила. Даже когда поняла, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, я все равно делала все, что в моих силах, чтобы помочь тебе занять твое законное место и сесть на этот трон.

Финн сжимает челюсть, но его взгляд становится холоднее – кажется, что у него не глаза, а серебристые осколки льда.

– Если ты хочешь доказать свою невиновность, откройся Мише. Позволь ему заглянуть в твои мысли.

– Понять, что она сбросила щиты полностью, будет невозможно, – предупреждает Миша. – Учитывая способности Джулианы, она с легкостью может показать лишь часть информации. Если я не увижу никаких мыслей, связывающих ее с королевой Арьей, это не будет доказательством ее невиновности.

– Финн, я клянусь, – умоляет Джулиана. – Мы не знали, кем на самом деле была Абриелла. Мэб скрывала все признаки того, что у нее есть наследник. Мы никак не могли узнать. И если бы мама знала, она открыла бы тебе портал.

Финн скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула.

– Опусти свои щиты. Впусти моего друга в свой разум.

По ее щекам снова текут слезы, и она шепчет:

– Прости, это не то, чем кажется.

Миша делает долгий, прерывистый вдох.

– Это она отправила баргеста, – холодно говорит он. – Она и Верховная жрица использовали свою магию, чтобы послать пса смерти за Абриеллой. Они верили, что если Бри умрет, корона перейдет к Финну.

Выражение лица Финна не меняется, но я вижу, что в его глазах мелькает боль. Мне очень это не нравится. Я не слишком хорошо отношусь к Джулиане, но она была другом Финна всю его жизнь. Она дорога ему, и потерять ее сейчас, когда он теряет так много, должно быть больно.

– Ты, – рычит он ей в лицо. – Это ты отправила за ней это чудовище?

Ее глаза блестят от слез.

– Мама почувствовала, когда Абриелла прибыла в наше королевство. Верховная жрица служила тебе, Финн, как и поклялась. Она служила тебе с самого начала, и когда клятва, которую она принесла Мэб, лишила ее жизни, она все еще думала, что служит.

Глаза Финна пылают гневом, его руки сжимаются и разжимаются снова и снова, как будто он отчаянно пытается взять себя в руки.

– А слуа? Пожар? – спрашивает он с напряженной челюстью.

– Мама смогла использовать силу зеркала, – шепчет Джулиана. – Она заманила туда Бри, а слуа сделали все остальное. Мы хотели сделать это, чтобы это не пришлось делать тебе. Ты всегда ставил любовь выше долга, и это дорого тебе обошлось. Дорого обошлось всем нам.

– Не тебе говорить о потерях, – говорит он.

– Я не имею никакого отношения к нападению на столицу и не имею ничего общего с теми, кто пытался остановить вас на пути к порталу. Я бы никогда не закрыла портал, если бы знала, что вы на другой стороне.

Мы все поворачиваемся к Мише, ожидая увидеть, правда ли это.

Он долго смотрит на Джулиану и качает головой:

– Насколько я могу судить, она говорит правду, но я ничего не могу гарантировать.

– Видите? – шепчет она. – Отпустите меня. Я люблю свой двор. Я хочу помочь.

Финн пристально смотрит на нее. Все присутствующие в комнате чувствуют его смятение.

Я вздергиваю подбородок и стараюсь всем своим видом продемонстрировать королевскую властность.

– Нет, – говорю я, избавляя Финна от необходимости это делать. – Держите ее взаперти, пока трон не будет возвращен. Мы не можем допустить, чтобы королева нашла нас, когда мы так близко.

Миша поворачивается ко мне, широко раскрыв свои красновато-коричневые глаза.

– Значит, решено? Вы отправитесь к Ледяной реке, чтобы вместе занять трон?

– Так мы и сделаем, – говорит Себастьян. Он переводит взгляд с Миши на Финна. – Но я не собираюсь делить свою суженую с другим мужчиной, поэтому тебе нужно будет покинуть дворец и найти себе другой дом.

Улыбка Финна такая ледяная, что у меня по венам пробегает холодок.

– Считай, это уже сделано.

Прета обеспокоенно смотрит на Мишу, на Кейна, на Финна и, наконец, останавливает взгляд на мне.

– Пожалуйста, поспешите, – говорит она.

Выражение лица Финна смягчается, когда он поворачивается к своей невестке, но Прета отодвигает свой стул и выбегает из комнаты.

– Выдвигаемся на рассвете, – говорит Себастьян. – Если тебе это будет по силам.

Я киваю. Причин медлить нет.

Кейн прочищает горло.

– Финн, тебе стоит пойти с ними, на случай, если у них возникнут какие-нибудь проблемы.

Финн вздрагивает.

– Ты отправишься вместо меня, Кейн. Так всем будет проще.

Он встает и на мгновение останавливает взгляд на мне, а потом снова опускает глаза.

Мое сердце, и так ноющее от боли, словно сжимает тисками, мне становится трудно дышать, и я чувствую, как у меня кружится голова.

– Нас также будет сопровождать Риаан, – говорит Себастьян. – Он знает, как работает Золотая армия, лучше любого из присутствующих в этой комнате. И он помогал силам Неблагих защищать Гоблинские горы от солдат королевы. Он сможет помочь нам избежать вражеских отрядов на пути к реке.

– Хорошо, – говорит Финн. Он делает шаг к двери, но неожиданно останавливается и поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, и мое ноющее сердце замирает, когда я вспоминаю, как я лежала в его объятиях в пещере. Как я тогда была счастлива, с какой надеждой мы обсуждали будущее.

– Берегите себя, моя королева, – мягко говорит он. – И будьте здоровы. Я уйду до того, как вы вернетесь.

Он уходит прежде, чем я успеваю ответить, – и уносит с собой мое сердце. Я думала, что после этого мне станет легче, но как бы я ни пыталась сдерживать всхлипы, мне все равно хочется плакать.

* * *

Мне не спится. Не получается отвлечься от беспокойных мыслей.

Я бесцельно брожу по темным коридорам и сама не понимаю, как оказываюсь у комнаты Финна. Я не могу отправиться к этой реке, не увидев его еще раз. Поэтому я вхожу внутрь, даже зная, что он может потребовать, чтобы я ушла.

Он лежит на кровати и смотрит в звездное ночное небо.

Я не спрашиваю разрешения. Я просто ложусь на кровать и позволяю себе быть рядом с ним – в последний раз.

– Ты в порядке? – спрашивает он, не глядя на меня. Его голос хриплый.

– Не совсем, – шепчу я. – Но я хотела попросить у тебя прощения. За все. Я так не хочу причинять тебе боль. – Я чувствую, как он выдыхает, резко откатывается к краю кровати и садится.

Он обхватывает голову руками.

– Мне не о чем жалеть, – говорит он, оглядываясь на меня. – Я не жалею о том, что люблю тебя, хотя знаю, что когда увижу тебя с ним, мое сердце будет разбито. Ты королева, которую заслуживает мой народ, благословение, обещанное нам Мэб. Я просто хочу…

– Чего? – Я тянусь к нему и провожу пальцами по его позвоночнику. Мне так приятно прикасаться к нему, и он дрожит от моей ласки. – Проси все, что угодно.

– Думаю, тебе следует подумать о том, чтобы попросить жрицу стереть меня из твоих воспоминаний.

Я отдергиваю руку, как будто он обжег меня.

– Почему? Почему ты просишь меня об этом?

Он прижимает руки к глазам.

– Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива. И не хочу, чтобы из-за меня ты была несчастлива. Когда-то ты его любила.

– Но это не так. И это не имеет никакого значения.

Он кладет руки на колени и тяжело сглатывает.

– Он все еще тебе дорог. Если ты сможешь его любить, если он сможет сделать тебя счастливой, я не хочу, чтобы хоть одна мысль обо мне тебе помешала.

– Финн, я не могу, – выдыхаю я, качая головой. – Ты так сильно сожалеешь об этом?

– Нет. – Он поворачивается ко мне всем телом и улыбается, хотя по его щекам текут слезы. – Любить тебя, чувствовать дар твоей любви – лучшее, что когда-либо со мной случалось. Сожалеть об этом только потому, что ты больше не будешь моей, было бы… было бы все равно что сожалеть о проблеске звезд перед погружением в вечную тьму.

Мое сердце буквально сжимается вокруг ножа, который он вонзил в него.

– Тогда не проси меня любить кого-то другого так, как я люблю тебя. И не смей просить меня забыть тебя. – Я быстро пододвигаюсь к нему и вытираю его слезы. – Я бы хотела любить тебя, даже зная, что будет дальше. Даже несмотря на боль от осознания того, что ты не можешь быть моим. И завтра я все равно буду тебя любить. Уж лучше перестать дышать, чем перестать любить тебя.

Он поворачивает голову и целует мою ладонь.

– Спасибо, – шепчет он. – Я этого не заслуживаю.

– Заслуживаешь. К тому же это единственная вещь, в которой у меня осталась свобода выбора.

Он качает головой, и по его щеке стекает слеза.

– Вот почему Мэб выбрала тебя, – бормочет он. – Потому что знала, что ты будешь страдать сама, но не позволишь страдать невинным. Я бы возненавидел ее за это, если бы в этом не нуждался мой народ.

Я свешиваю ноги с кровати и сажусь рядом с ним. Он обнимает меня одной рукой, и мы наклоняем головы друг к другу.

– В другом мире, в другой жизни мы были бы вместе, – шепчу я. – Там не было бы королевств, которыми нужно править, не было бы народов, которые нужно спасать. Там были бы только ты и я и простая жизнь, в которой мы любим друг друга.

– Но мы в этом мире. В этой жизни. – Он целует меня в макушку, и это похоже на прощание. – Так что мне придется приберечь ту для своих снов.

* * *

Оцепенение, которое я испытываю, когда мы с Себастьяном идем по горам, никак не связано с прохладным воздухом или заходящим солнцем. Вот каково это – жертвовать своим сердцем ради чего-то большего. Это все равно что выбросить его, запереть на чердаке, где, как ты надеешься, оно будет в безопасности, но при этом – оторвано от твоей жизни.

Пока мы идем, я все время замечаю на себе пытливый взгляд Себастьяна, но у меня нет сил спрашивать, в чем дело. Я могу сосредоточиться только на текущей задаче – переставлять ноги и знать, что каждый шаг приближает меня к будущему без Финна. Будущему, в котором мое сердце заперто, а долг берет верх над чувствами.

Гоблин перенес нас так далеко в Гоблинские горы, как только смог, а остаток пути до Ледяной реки мы должны пройти пешком. Мы будем там до наступления темноты. После того как мы искупаемся в ее водах и скрепим наши узы, мы разобьем лагерь, а завтра вернемся во дворец и вместе сядем на трон.

Кейн идет впереди. Очевидно, он вырос в этой части гор – западнее Стараэлии и южнее хребта, который мы преодолели, чтобы добраться до портала. Он сказал мне не больше нескольких слов. Я знаю, что он тоже беспокоится о Финне. Вероятно, он обеспокоен и разрывается между долгом перед принцем, которого он поклялся защищать, и двором, который он пытается спасти. Я рада, что он не говорит об этом. Я точно знаю, что он чувствует, и поиск нужных слов может сломить меня.

Риаан едет позади нас. Он пристально изучает местность, выглядывая признаки Золотой армии королевы Арьи.

– Я хочу, чтобы ты пообещала, что дашь нам шанс, – говорит Себастьян, нарушая долгое молчание.

Я перевожу взгляд на него. Я не могу сделать это прямо сейчас.

Кейн резко останавливается и разворачивается.

– Ты что, издеваешься?

Себастьян свирепо смотрит на него:

– Не вмешивайся.

Я качаю головой:

– Баш, пожалуйста, не надо.

– Я просто хочу, чтобы ты дала мне…

Неожиданно Себастьян хватается за руку: в нее вонзилась стрела.

– На деревьях! – кричит Риаан, подходя ближе, когда Кейн бросается к нападающим.

Магия проносится в воздухе; Риаан притягивает нас к себе, блокируя ее своим телом.

– Яд, – прохрипел Себастьян. – Абриелла, ложись.

Но уже слишком поздно. Стрела поражает меня прежде, чем я успеваю осознать смысл его слов.

Глава 29

Нас везут куда-то в Гоблинские горы, в крепость на краю скалы, но как только мы оказываемся там, нас сразу бросают в темную камеру – без каких-либо инструкций или объяснений. Я теряю сознание и впадаю в забытье, а мое тело слабеет из-за введенного в него яда.

Этот токсин отличается от того, который мне вкалывали раньше. Он блокирует все – не только магию, но даже способность хоть как-то контролировать свои мышцы. Я могу дышать, но с огромным трудом, и каждый глоток воздуха заставляет меня отчаянно жаждать следующего. Это смерть без смерти. Самый настоящий кошмар.

Себастьян находится в этой тесной темной камере вместе со мной. Должно быть, его накачали тем же ядом. Каждый раз, когда он пытается кричать, его слова звучат так же невнятно, как, уверена, звучали бы мои, если бы я попыталась заговорить.

Я не трачу энергии на крики. Я едва могу собраться с силами, чтобы дышать.

Я думаю о спящей Ларк. О скорбящей Прете.

Я думаю о добром сердце Финна, его бесконечных жертвах и о том, как сильно он хотел спасти свое королевство.

Риаан стоит в углу камеры, прислонив голову к стене, но я не вижу никаких признаков Кейна. Я надеюсь, что он сбежал. Надеюсь, что он и Финн уже спешат к нам.

Но где мы?

Что они хотят с нами сделать?

И почему они схватили Риаана? Что им от него нужно?

Забытье тянет меня к себе, и я с радостью соскальзываю в него, ускользая прочь от этого бесполезного тела.

– Разбуди их. – Резкий женский голос вырывает меня из утешительного забвения. Риаан толкает меня сапогом в бок, и когда я открываю глаза, он пинает Себастьяна.

– Бри, – хрипит Себастьян.

Я поднимаю голову и вижу королеву Арью, стоящую в дверях нашей крошечной камеры. Ее красивые светлые волосы струятся по плечам, резко контрастируя с ее искаженным горем хмурым лицом. Она слишком молода, чтобы быть такой старой, но ее глаза тусклые от горечи, состарившей ее душу.

– Мама, – выдыхает Себастьян, пытаясь подняться на ноги. Интересно, как ему это удается? Я не могу даже пошевелиться.

Из руки Арьи вырывается вспышка света, и Себастьян отлетает к стене.

– Мой сын, – говорит она, – попытался стать королем и потерпел неудачу. Только дурак будет пытаться занять Трон Теней, не обладая его силой.

– Я де зал, – невнятно говорит он.

– Но была ли это неудача? – спрашивает она, склонив голову набок. – Можно ли считать победой титул короля умирающего двора? Правителя мерзких Неблагих?

Себастьян прижимает руку к груди.

– Я Деблагой, мама.

– Вот именно. – Ноздри королевы раздуваются от отвращения, и она вздергивает подбородок. – И твоя переменчивость доказывает, что ты ничем не лучше их. – В глазах Себастьяна вспыхивает обида, но его мать этого не видит – или ей все равно. – Может, ты и молод, но не настолько глуп. Ты утратил свои права на этот трон, когда позволил этой девчонке сохранить силу твоего отца.

– Я не…

– Ты дал ей Зелье жизни. Магия – жизнь, сын мой. Ты это знаешь.

Половина его лица искажается от гнева, другая половина отвисает.

– И шоо ме, по-твоему, нужно быо деать? Позвоить ей умееть?

– Да. Так и было задумано, с самого начала. Эта девушка буквально стояла между тобой и троном твоего отца. – Она качает головой. – Ты думаешь, я не знала, что ты выследил ее? Два года ты пытался притвориться, что все еще ее ищешь. Ты думал, я не знаю? – Она пристально смотрит на своего сына, и я вижу суровый блеск в ее синих, как сапфиры, глазах. – Хоть моя магия и была слабой, у меня были верные люди. Я знала, что ты нашел ее, и когда ты солгал мне, я решила испытать тебя.

– Это было… испытание?

– Да. И ты его не прошел.

Ее лицо искажается от такой сильной ненависти, что мне больно за Себастьяна. Он знал, что его мать сделала неправильный выбор, что она была злой и лживой, но тем не менее он любил ее. И вот что он получает взамен.

– Но я должна тебя поблагодарить, – говорит она. – Мне нужно было принять сложное решение, но ты все упростил и приблизил победу в трудной войне.

– А как же объединение дворов? – спрашивает он. По-видимому, действие яда слабеет, и он начинает говорить четче. – Как же обещанное дитя? Как же все, что ты говорила о моем праве по рождению и будущем правлении обоими дворами?

Ее глаза сверкают, и золотой свет расцветает вокруг нее.

– Ты думал, я передам свою корону? Вот так просто умру после всего, что я сделала, всего, что я пожертвовала ради тебя? – Она качает головой. – Я пересмотрела этот план с тех пор, как ты впервые мне солгал. Ты ничем не лучше своего лживого, коварного отца.

– Я все еще твой сын.

– Каждый раз, когда я смотрю на тебя, ты напоминаешь мне о нем. Ты хоть представляешь, как я тебя ненавижу за это? Почему, как ты думаешь, я так часто путешествовала без тебя? Почему так часто отсылала тебя?

Я хочу встать. Я хочу взять его за руку. Но яд, должно быть, действует на меня больше, чем на Себастьяна, потому что я не могу. Я не могу даже прошептать его имя.

– Что ты с нами сделаешь? – Себастьян приваливается к стене, как будто израсходовал последние силы.

– Скоро мы снова сделаем вам инъекции. Этот токсин мощнее того, который мы использовали ранее. Мы будем поддерживать нужную дозировку, и вы будете заперты без магии, пока я не скажу. – На ее руках пульсирует свет, как будто она втянула в себя столько силы, что ее невозможно сдерживать. – Но не волнуйтесь. Я не убью вас. Мне нужно, чтобы вы оба были живы. Я не могу допустить, чтобы кто-то из вас умер и корона и ее сила воссоединились. Но даже если это произойдет, я все равно сильнее любого из вас. Но не вижу причин затягивать это грязное дело.

– Ты планируешь оставить нас в этой камере? – спрашивает Себастьян.

Я обращаю внимание на Риаана. Он как-то странно притих в углу.

– Конечно же, нет! – Ее глаза расширяются, и она в притворном ужасе прижимает свою изящную руку к груди. – Мы переместим вас в эти уютные маленькие комнатки.

Раздается скрежет ржавых колес по каменному полу, и в поле зрения появляется вертикальный железный саркофаг. Он напоминает мне тот, в котором покоятся тела правителей в Элоре.

– Они оснащены системой, которая будет поддерживать дозу этого замечательного нового токсина, – улыбается она. – Как только Двор Луны падет, я решу, что с вами делать. А может быть, просто оставлю вас там. Мне очень нравится собирать реликвии.

– Какой в этом смысл? – спрашивает Себастьян. – Зачем уничтожать половину королевства, если ты не сможешь им править?

– Разве? Не смогу? – Ее губы медленно растягиваются в злой улыбке. – Когда боги разделили этот континент напополам, они дали нам обещание. Они обещали, что как это было сделано, так можно и отменить. Ледяная река появилась, когда Мэб истекла кровью в горах. Это кровь Мэб, пролитая в горах, создала Ледяную реку. Последняя капля, покинувшая ее тело, стала катализатором, разделившим землю на два двора. Кровь Мэб разделила землю, и именно кровь Мэб снова объединит их.

– Нет, – выдыхает Себастьян, поворачиваясь ко мне.

– Нет-нет, – говорит Арья. – Не ее кровь. Видишь ли, если я использую кровь Абриеллы, чтобы воссоединить дворы, как только она умрет, у страны будет новый лидер, а сила, которую она носит, сменит своего хозяина. Она нужна мне живой. Мне нужно, чтобы трон Оберона был уничтожен – чтобы сила, корона и трон были разделены – чтобы не было риска, что власть над новым королевством перейдет не к тому человеку. Но также мне нужен кто-то, в ком течет кровь Мэб. Как было сделано, так можно и отменить.

Нет. Только не это.

Королева улыбается. Она щелкает пальцами, и я прихожу в такой ужас от того, что вижу, что мне удается вскрикнуть.

– Абриелла! – кричит моя сестра, протягивая руку к камере.

Королева оттягивает Джасалин за волосы.

– Нет-нет, – говорит она. – Ты здесь не для трогательного воссоединения с сестрой.

– Если ты хочешь уничтожить фейри теней, зачем тебе их земли? – спрашивает Себастьян. – Какой в этом смысл?

– Камни огня, – хриплю я.

Королева улыбается, как будто я особенно способная ученица.

– А она понимает.

Она переводит взгляд на Себастьяна, и ее лицо становится расслабленным. На мгновение мне кажется, что в ее глазах может промелькнуть настоящее раскаяние.

– Прощай, сын.

Она исчезает во вспышке света, и моя сестра исчезает вместе с ней.

Долгое, наполненное болью мгновение Себастьян смотрит туда, где она только что стояла, а Риаан наблюдает за ним из своего угла этой слишком маленькой камеры.

– Риаан? – Голос Себастьяна смертельно тих, когда он поворачивается к своему другу. – Ты рассказал ей об Абриелле. Она все знала – с самого начала.

Риаан исчезает, а затем снова появляется за пределами камеры. Я понятия не имела, что он обладает такой силой, но теперь понимаю, что именно так он увел нас от Кейна. И именно так мы оказались здесь.

– У меня не было выбора. Она моя королева, и скоро она станет правительницей всего королевства. В этот самый момент мы находимся в крепости, построенной над Ледяной рекой, точно между дворами. Таким образом, когда Неблагой двор умрет, когда последняя частица его силы перейдет на сторону королевы Арьи, она будет готова пролить кровь Мэб, чтобы воссоединить две половины и создать единое государство.

– Нет ничего цельного в королевстве, когда половина его была разрушена из-за жадности и власти, – говорит Себастьян.

Риаан в мгновение ока возвращается в камеру и оказывается прямо перед Себастьяном. Он вонзает иглу в его руку, и Себастьян обмякает.

– Так-то лучше, – бормочет Риаан. – Она хотела, чтобы у тебя было более ясное сознание, чтобы с тобой можно было поговорить. Но теперь ты можешь отдохнуть.

– Ты должен был быть моим другом, – говорит Себастьян. Слышно, что он слабеет с каждым словом.

Рот Риаана превратился в сердитую линию.

– А ты должен был стать королем. Должен был ставить это на первое место – выше всего остального. Вместо этого ты спас ее. – Он указывает на меня трясущимся пальцем. – Ты должен был понимать, чем все это кончится. Не нужно было так рисковать. Ты был дураком. А теперь ты дурак с бесполезной короной.

Риаан в последний раз насмехается над своим другом и исчезает.

Себастьян приваливается к стене и закрывает глаза.

Я тянусь к нему, надеясь хоть как-то его утешить, но мне едва удается пошевелить даже пальцем.

* * *

Я в могиле.

Впервые в моей жизни темнота мне не друг.

Я не могу пошевелиться.

Я едва могу дышать.

Мои мечты – мое единственное утешение.

* * *

Время не имеет никакого значения. Я – ребенок в утробе матери. Я старуха на смертном одре. Я – оболочка, в которой нет ничего, кроме разложения.

Сколько прошло времени? Дни? Годы?

Я пытаюсь измерить время по механическому жужжанию инъекций, по каждой дозе токсина. Пока я не проснусь. Пока у меня не получится. Я в ловушке забытья. Запертая в своем теле, запертая в железной гробнице.

Я даже не могу назвать это сном в подвешенном состоянии. Есть ничто. Есть страх. И есть скрытая часть меня, моя теневая сущность. Она тянется, как кошка, в уголке моего разума, крадется по периметру этой клетки, кричит, чтобы ее выпустили на свободу.

Мэб использовала свою теневую сущность без своей силы, но моя отказывается выходить.

Я тянусь к ней, но не могу до нее добраться. Я умоляю ее спасти меня, а она смеется мне в лицо.