Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 11

Чуть меньше двадцати минут – и вот я уже еду на Двух Звездах и стараюсь не любоваться мчащимся впереди Финном. Безуспешно. Правда заключается в том, что верхом на лошади Финн выглядит абсолютно царственно. Он скачет так, словно родился в седле, как будто подстраиваться под галоп этого существа – его вторая натура. Он выглядит как король, кем и должен быть.

– О чем ты так напряженно думаешь? – спрашивает Финн, оглядываясь через плечо.

– О детях, – вру я. Хотя о них я думаю постоянно. – Многие в этом поселении еще не воссоединились со своими семьями.

Финн склоняет голову, как будто воспринял эти слова как напоминание о своих неудачах.

– Миша рассказал мне, что ты сделала, – наконец произнес он.

Нахмурившись, я слегка подталкиваю Две Звезды, чтобы ехать рядом с ним. Мне не нравится, что Миша обсуждает меня с Финном, особенно с учетом того, что король Диких фейри слишком часто копался в моих самых сокровенных мыслях.

– Что и когда?

Финн не сводит глаз с дороги.

– Когда ты убежала из Золотого дворца, ты остановилась, чтобы помочь устроить побег из одного из лагерей королевы. Ты освободила тех детей, несмотря на то что ненавидишь фейри и злишься на Себастьяна – и на меня, за все, что я сделал, за мой обман и… за то, что планировал.

– Дети не виноваты, – говорю я. – Ни в чем из того, что ты перечислил.

– Я знаю это, но…

– А ты думал, что из-за этого я выплесну свою злость на них? Они не выбирали рождаться фейри, и я не виню их за решения их предшественников.

Он поднимает бровь, как будто находит мой ответ интригующим.

– Может быть. Но многие считают себя хорошими, предпочитая ежедневно закрывать глаза на несправедливость. Ты могла бы вести себя так же.

Я отвожу взгляд, не в силах справиться с напряжением в его глазах.

– Я понимаю, каково это, когда ты бессилен и ничего не можешь сделать. В мире смертных есть дети, которых обманом заставляют заключать несправедливые контракты, и в конечном итоге они проводят жизнь в рабстве. Я всегда говорила себе, что если бы у меня была сила, я бы освободила их. Много лет я смотрела на звездное небо и загадывала это желание. Но сила не появлялась, а я так и оставалась в ловушке. И я перестала верить.

– Не перестала, – мягко говорит Финн. – Ты говорила себе, что не веришь, потому что из-за этой надежды чувствовала себя слабой. Но верить ты не переставала никогда.

Я пожимаю плечами. Возможно, он прав, но там, в Элоре, все мои силы уходили на то, чтобы выжить. Поэтому я не задумывалась об этом.

– Я помогла, потому что могла. Едва ли то, что они фейри, имеет значение. Они невинны и заслуживают, чтобы кто-то за них боролся.

– Как заслуживали вы с Джас? – спрашивает он.

Я с трудом сглатываю.

– За нас боролась я. У нас все было в порядке.

– Я благодарен за то, что ты сделала, – говорит он, повернув голову. Он смотрит на меня, пока наши лошади рысят вперед. – Но не удивлен. Я хорошо тебя знаю, принцесса.

Я закатываю глаза.

– Очевидно, нет, раз все еще называешь меня «принцессой».

– Ты бы предпочла, чтобы я называл тебя по-другому?

– У меня, знаешь ли, есть имя.

– И очень красивое, – говорит он. – Но я не могу противиться инстинкту дать тебе титул. Это меньшее, чего ты заслуживаешь, учитывая все, что ты сделала для моего народа.

Я фыркаю.

– О да. Ты хотел сказать: учитывая хаос, в котором по моей вине оказался твой народ.

Молчание растягивается на несколько тяжелых ударов моего сердца. Потом Финн спрашивает:

– Ты хочешь, чтобы я притворился, что думаю, что рейды на лагеря были идеей Себастьяна? На этом маленьком героическом поступке было начертано твое имя.

Я с трудом сглатываю.

– Я ничего не сделала. Просто рассказала ему об этой проблеме и попросила помочь.

Финн хмыкает.

– Да, и теперь он пожинает плоды этого решения.

Я ерзаю в седле.

– Тебя это беспокоит?

– Да… нет. – Он качает головой. – Для меня важнее всего мой народ. И пока он действует в его интересах, на остальное мне плевать.

– Но… – настаиваю я. Он не отвечает, поэтому я добавляю: – Чувства ведь не делятся просто на то, что мы должны или не должны испытывать.

Когда он поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на меня, от нежности в его взгляде просто дух захватывает. Или, может быть, дело во мне и этом проклятом влечении, от которого я не могу избавиться.

– На свете нет и никогда не было простых вещей, – говорит он, и я слышу в его голосе лёгкую хрипотцу.

На это мне ответить нечего, поэтому я глажу темную шкуру Двух Звезд.

Финн наблюдает за мной.

– Вижу, ты уже нашла себе здесь друга.

– Она красивая, скажи?

– Да, – говорит он. Голос у него все ещё немного хрипловат. – Она тебе подходит.

Я не решаюсь посмотреть на него после этих слов и опускаю голову. Но пока мы едем к поселению, я чувствую на себе его взгляд. Я много раз ездила по этой дороге с тех пор, как прибыла в Земли Диких фейри, и каждый раз так отвлекалась на пейзажи, что не замечала дороги. Сегодня путешествие затягивается – как и молчание между нами. Я осознаю, что Финн пристально наблюдает за мной, и осознаю, что он практически не выпускает меня из поля зрения.

– Неужели я странно выгляжу как фейри? – наконец срываюсь я.

С его губ срывается мягкая усмешка.

– Конечно, нет.

– Тогда почему ты пялишься?

– Просто… – Он качает головой. – Я рад, что ты в порядке. Когда я узнал, что ты заключила с ним узы, я боялся…

– Ты думал, что он даст мне умереть.

И, возможно, ему следовало это сделать. Мне неприятно, что все сводится к этому, но нельзя отрицать, что если бы Себастьян смог занять этот трон, сейчас все было бы намного проще.

– Я не знал, что и думать, – тихо говорит Финн.

– Себастьян совершал ошибки, но он ничем не отличается от тебя. Вы с ним хотели одного и того же и планировали получить это одним и тем же способом.

Ноздри Финна раздуваются.

– Я совершенно не такой, как он.

– Так ты себя убеждаешь.

– Я… – Деревьев перед нами становится все меньше, а тропинка расширяется. Мы приближаемся к поселению. Финн качает головой. – Обсудим это позже.

Он наклоняется вперед, заставляя лошадь перейти на галоп.

Я следую за ним. Мы скачем в конюшню и передаем наших лошадей дежурящим там молодым фейри.

– Ты бывал здесь раньше? – спрашиваю я, когда мы направляемся к главной площади. Рынок закрывается, но несколько продавцов вежливо машут нам, а другие склоняют головы, когда мы проходим мимо.

– Несколько раз, – говорит Финн. – Много лет одной из главных моих задач было посещать каждый из лагерей так часто, как я только мог.

– Это, должно быть, трудно. Миша сказал, что они разбросаны по всей его территории и защищены от проникновения гоблинов.

– Оно того стоит, – говорит Финн. – Ради того, чтобы показать моему народу, что я не забыл о нем, можно немножко потерпеть.

Мое сердце сжимается. Что бы Финн ни намеревался сделать со мной, видно, что он искренне любит свой народ.

– Я хочу ненадолго заглянуть в лазарет, а потом пойду в школу и большую часть дня буду помогать там, – говорю я. – Не жди меня, уезжай, когда закончишь свои дела. Я часто езжу по той дороге в одиночку.

Финн хмыкает.

– То, что ты мотаешься по той дороге в одиночку, мы обсудим в другой раз.

Я закатываю глаза. Без сомнений, он защищает силу короны, а не меня, но я рада, что мы отложили этот разговор на потом.

– Расскажи мне, что ты делаешь в лазарете. Неужели там так много больных, что там нужна твоя помощь?

Я качаю головой:

– Нет, не нужна, но мне нравится помогать там, где я могу. По поселению распространяется какая-то странная болезнь. Мы не можем точно сказать, что это, но у целителей полно дел, поэтому я делаю то, что в моих силах.

Когда мы входим в кирпичное здание, нас встречают у двери.

– Мой принц, – выдыхает Лета. Она опускается в низком реверансе, склоняя голову. – Для меня большая честь снова видеть вас, Ваше Высочество.

– Пожалуйста, встань, Лета, – говорит он.

Я внимательно смотрю на его лицо. Ему явно неудобно. Должно быть, ужасно чувствовать, что люди признают его своим правителем, когда у него отняли возможность им быть.

– Я слышал, тут есть больные дети, – говорит он.

Она кивает.

– Только сегодня утром заболело еще семеро, – говорит она.

Я ахаю и останавливаюсь как вкопанная. Это означает, что за одну ночь больных детей стало в два раза больше.

Финн смотрит на меня и хмурится:

– Ты в порядке?

– Да. В порядке. – Я расправляю плечи. Я оказываю им любую посильную помощь и помогаю так долго, как только могу, но все равно чувствую себя беспомощной.

– Идемте, – говорит Лета, указывая в сторону задних дверей.

Мы следуем за ней в лазарет, но как только входим в комнату, застывает Финн.

– Рассказывай, – говорит он.

Женщина кивает.

– Они… спят и не просыпаются. Перед болезнью у них нет никаких симптомов. Они просто засыпают. Родители боятся укладывать детей спать.

– Вероятно, нам придется подумать о карантине для детей, – говорю я, рассматривая новые лица. – Они могут быть заразны до того, как проявились симптомы, так что если бы мы могли…

– Это не поможет, – говорит Финн. Он побледнел. – Это не заразно.

Медсестра хмурится:

– Откуда вы знаете?

– Я уже с этим сталкивался, – говорит Финн. – Спящих детей нужно вернуть в Неблагой двор. Я свяжусь с вами и сообщу дополнительную информацию, когда она появится.

– Ты уверен, что перевозить их мудро? – спрашиваю я.

– Да, – говорит Финн. – Лучшее, что мы можем сделать для этих детей, это вернуть их в родные земли. Поговори с их родителями и другими взрослыми, которые заботятся о сиротах. Скажи им, чтобы завтра они первым делом начали готовиться к отъезду.

– Да, Ваше Высочество, – говорит Лета.

Финн поворачивается ко мне:

– Нам нужно уезжать. Чем скорее мы вернем этих детей во Двор Луны, тем лучше.

Он выходит из лазарета, не дожидаясь, пока я отвечу на его приказ.

– Финн, – кричу я ему вслед. Глаза Леты расширяются, и я понимаю, что она, вероятно, считает странным, что я использую его настоящее имя. Я игнорирую ее и бегу за ним. Когда я догоняю его, он уже в конюшне.

Он протягивает мне поводья Двух Звезд:

– Нам нужно уезжать.

– К чему такая спешка? Скажи мне, о чем ты думаешь, что ты знаешь.

– Спящие дети – первый признак того, что двор умирает. Если мы хотим спасти их, нам нужно вернуть их домой, чтобы выиграть больше времени. А затем нам нужно посадить кого-нибудь на этот чертов трон.

Я открываю рот, чтобы возразить, но закрываю его.

– Мы должны воссоединить корону, силу и трон. И сделать это нужно как можно скорее. У нас мало времени.

– Как? – спрашиваю я.

Финн делает долгий, прерывистый вдох.

– Я не могу ответить на этот вопрос. Но знаю того, кто может.

* * *

Вернувшись во дворец, мы находим остальных на обеденной террасе. Судя по пустым тарелкам на столе, они только что закончили обедать.

– Уже вернулись? – спрашивает Миша, потягивая темно-красное вино.

Финн засовывает руки в карманы и раскачивается на каблуках. Его челюсти сжаты, а серебристые глаза сверкают от гнева.

– Ты не сказал мне о больных детях.

– Есть больные дети? – спрашивает Прета. Ее губы кривятся от беспокойства.

– Да, – говорит Финн.

Глаза Миши расширяются.

– Я не знал, что тебе нужно в подробностях знать о том, что происходит в поселениях, Финниан. Часто дети попадают к нам больными, да и потом время от времени тоже заболевают, как это случается с детьми. Если хочешь, я попрошу Лету вести для тебя журнал.

– Тут – другое, – огрызается Финн. – Конечно, ты подумал, что это странно, и не стал об этом рассказывать.

– Объясните, – говорит Прета.

Миша вздыхает.

– Это странно, да, но мы не держали это в секрете. Мы не знаем, что с ними не так. Они как будто спят – но не просыпаются. Я в жизни не видел ничего подобного.

– Я видел, – говорит Финн.

Взгляд Миши устремляется на него.

– Когда?

– Двадцать лет назад, когда Оберон был заперт в королевстве смертных, а Мордеус объявил себя королем Неблагого двора. Дети начали… впадать в то, что мы назвали Долгим сном.

– Я помню, – говорит Прета. – Они как будто безмятежно спали, но на самом деле были заперты в стазисе.

– Я никогда ничего об этом не слышал, – говорит Миша.

– Мы не говорили об этом, – тихо говорит Финн. – Держали это в секрете.

Я делаю шаг вперед и ловлю взгляд Финна.

– Если ты уже проходил через это, ты знаешь, как им помочь.

Финн качает головой:

– Это не так просто. Дети – будущее нашего двора. Они являются воплощением всего хорошего, что должно произойти, поэтому когда двор умирает, в первую очередь это поражает детей. – Он поворачивается к Прете. – Мы так радовались, что Себастьян не смог сесть на трон, что не задумались о том, какую цену придется заплатить за то, что на нем никто не сидит.

– Мордеус правил двадцать один год, – говорю я. – И все это время трон был не занят. Почему это происходит сейчас?

– На троне никто не сидит с тех пор, как мой отец был заперт в королевстве смертных, это правда, – говорит Финн, его взгляд устремлен куда-то далеко. – Но тогда с тех пор, как Мордеус захватил власть, а золотая королева прокляла Неблагих, прошло меньше года. За это время наш двор увял и ослаб, и в Долгий сон впали десятки детей. Затем, по иронии судьбы, проклятие королевы ударило не только по Неблагим. Оно сделало слабой ее, и эта слабость привела к нездоровому балансу между дворами.

Я качаю головой:

– Не понимаю, как одно связано с другим.

Миша поднимает руку и вызывает песочные часы, наполненные сверкающими песчинками. Он переворачивает их на бок и кладет на свою ладонь. Песчинки оседают на новое дно каждой половинки.

– Представь, что эти песочные часы – это Благой и Неблагой дворы. Песок с каждой стороны символизирует могущество дворов. Наибольший мир и спокойствие царят тогда, когда обе стороны уравновешены. – Он двигает рукой из стороны в сторону, и песок перемещается с одной половинки часов в другую. – Конечно, баланс может время от времени нарушаться, но если разница слишком велика, – он наклоняет стакан под более острым углом, и песок начинает пересыпаться на другую сторону, – одна сторона может в конечном итоге получить все, а другая – ничего.

– Когда ты сняла проклятие, – говорит Финн, – сила королевы вернулась. Ее двор больше не ослаблен, но поскольку никто не может занять трон Неблагих, мы снова оказались в состоянии дисбаланса сил. Чем дольше так будет продолжаться, тем больше детей заснет и тем больше вероятность, что они больше не проснутся. Если мы не будем действовать быстро, погибнет весь двор.

– Итак, мы убьем королеву, – говорит Кейн. Финн бросает на него взгляд, и Кейн пожимает плечами. – Попробовать стоит. Предположим, принц Ронан не унаследует ее корону. Если золотой трон будет свободен, у нас будет чуть больше времени.

– Это большое допущение, – говорит Финн. – Кроме того, если мы не смогли убить ее за два десятилетия, пока она была ослаблена проклятием, почему ты думаешь, что мы можем убить ее сейчас?

– Дайте помечтать, – бормочет Кейн.

– Суть в том, – торжественно говорит Финн, – что Трон Теней не может оставаться незанятым. Нам нужно найти способ воссоединить силу с короной, чтобы кто-то мог занять трон.

Кейн машет рукой в мою сторону:

– У принцессы есть сила, и она связана узами с принцем Ронаном. Он не объявил наследника, так что, возможно, если мы сможем сделать так, чтобы он безвременно скончался, корона вернется к ней.

Я вздрагиваю.

– Вы не можете убить его. – Я смотрю на Мишу. – Ведь так? Потому что магия короны не позволит совершить убийство, чтобы заполучить ее.

– Мы поступим умнее, – говорит Кейн, прежде чем Миша успевает ответить.

– Во-первых, – говорит Финн, – мы не можем так рисковать.

– Даже если это сработает, Бри не сможет занять трон, – говорит Прета. – Она не Неблагая.

Миша ухмыляется и на мгновение задерживает на мне взгляд, а потом поворачивается к Финну.

– И все же она села на трон, и он не отверг ее.

– Невозможно, – говорит Кейн.

Прета качает головой.

– Ты села на трон? – спрашивает она.

Я закатываю глаза. Конечно, им ненавистна сама мысль о том, что на их драгоценном троне сидел ничтожный человек.

Кейн качает головой:

– Быть того не может. Эта магия стара как Мэб, и она сильнее. Она бы этого не допустила.

Я пожимаю плечами:

– На мне была корона, так что я смогла на него сесть.

Финн бледнеет, но все еще молчит.

– Что ты имеешь в виду под словом «села»? Просто подошла и…

– Нет. Я именно села. Чтобы выполнить свою часть сделки и спасти сестру, я должна была вернуть корону на надлежащее ей место. И я так и поступила.

– А что сделал трон, когда ты на него села? – спрашивает Прета.

Я смеюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, она сидела на нем недолго, – говорит Финн, глядя на меня так, как будто впервые увидел. – Или не коснулась его.

Мой разум цепляется за воспоминания о том дне. О женщине, которую Мордеус убил, чтобы наказать меня, чтобы показать, что он может контролировать меня даже после того, как сделка будет выполнена и Джас вернется домой.

– Я не сидела на нем долго, – говорю я. – Только столько, сколько было нужно, чтобы спасти сестру.

– Трон, должно быть, почувствовал, что она не собиралась на него претендовать, – говорит Кейн.

Финн все еще наблюдает за мной. Он все такой же спокойный, его взгляд – оценивающий.

– Это одно из объяснений. Но проблему оно не решает.

Все долгое время молчат. Миша рассматривает свое вино, Прета играет апельсином, а Кейн изучает лезвие клинка.

Финн наблюдает за нами всеми. В конце концов он нарушает молчание:

– Если кто и знает, как все это исправить, так это Мэб. Она создала Трон Теней, и она – наша лучшая надежда найти решение.

Кейн хмыкает.

– Ну, удачи.

– Я не шучу, – говорит Финн.

Прета выругивается.

– Смерти захотел?

– Конечно, нет. Но я не буду смотреть, как Арья уничтожает мой двор или мой народ, – говорит Финн. – Даже если это означает, что мне придется посетить Подземный мир. – Он поворачивается к Мише: – Спящих детей нужно вернуть в земли Неблагих. Больше всего шансов на полное выздоровление у них будет, если они будут на родной земле. Миша, полагаю, ты поможешь с приготовлениями?

– Конечно, – кивает Миша.

Этот разговор принял неожиданный оборот, и я начинаю терять его нить.

– Подземный мир? – оглядываю стол, как будто объяснение может быть прямо там, в чьих-то глазах. Я знаю о Подземном мире из мифов и легенд, но Финн говорит, что планирует отправиться туда? – Он действительно существует?

Руки Преты сжимаются в кулаки, но она не поднимает головы.

– Это своего рода промежуточный этап между этим миром и тем, куда отправляются наши правители… после.

– После… – я понимаю и ахаю. – Ты хочешь сказать, что загробная жизнь – это физическое место?

Финн качает головой:

– Наши прошлые правители живут не в Подземном мире. Они обитают в Сумраке, куда мы попасть не можем. Но мы можем при случае посетить Подземный мир, и они тоже могут. Это единственный способ поговорить с Мэб.

– Это самоубийство, – говорит Прета.

Финн засовывает руки в карманы.

– Раньше такое уже проделывали. И не единожды.

Прета отодвигает свой стул и вскакивает на ноги.

– И не единожды те, кто пытался это сделать, терпели неудачу. И умирали.

Я все еще пытаюсь свыкнуться с мыслью о том, что кто-то из живых посещает Подземный мир, но спрашиваю:

– Почему люди умирают, когда попадают туда?

– Все дело в балансе, – говорит Миша, наклоняя свои песочные часы из стороны в сторону. – Если Подземный мир могут посещать наши великие правители, которых больше нет в этом мире, то и великие монстры, которых мы изгнали из этого мира, могут тоже.

Финн смотрит на Мишу и наклоняет голову, но в жестком блеске его глаз нет ничего игривого.

– К счастью, принцесса сняла проклятие, и я больше не беспомощная напрасная трата пространства, которую вам приходилось защищать последние два десятилетия. Я наследник Трона Теней. Моя магия находится на грани между жизнью и смертью. Я лучший кандидат для выполнения этой задачи. Мэб сможет подсказать, как спасти наш двор, и я намерен узнать у нее, как это сделать.

– Мы даже не знаем, где находятся порталы в Подземный мир, – говорит Прета. – А в последний раз, когда ты пытался заставить Верховную жрицу открыть его, она не захотела с тобой встречаться.

Финн кивает:

– Я помню. Но на этот раз у меня есть план. – Он поворачивается ко мне и долгую, напряженную секунду смотрит мне в глаза. – При условии, если принцесса соблаговолит сопроводить меня в горы на Лунастал.

– Я пойду туда, куда будет необходимо, – говорю я. Но я качаю головой, все еще чувствуя, что я совершенно не понимаю, о чем идет речь. – Что находится в горах? И что такое Лунастал?

Финн улыбается.

– Это место, где проживает Верховная жрица. По большим праздникам она выходит из своих глубоких раздумий и в течение нескольких дней проводит аудиенции. А она мне понадобится, так как только она может открыть портал в Подземный мир.

– Ты собираешься попросить ее отправить тебя на верную смерть? – спрашивает Кейн.

Прета качает головой:

– Это слишком рискованно.

– Хватит. – Приказ Финна резкий и четкий, и при звуке его голоса все в комнате замолкают. – Мы с Абриеллой встретимся с Верховной жрицей, и если она откроет мне портал, я отправлюсь в Подземный мир, чтобы поговорить с Мэб. – Он окидывает взглядом группу, будто спрашивая, осмелится ли кто-нибудь ему возразить, а потом останавливает взгляд на Амире. – До Лунастала четыре дня. Нам нужно выдвигаться.

– Мы не успеем подготовиться должным образом, – говорит Прета. – Когда принц посещает торжество, нужно соблюдать определенные процедуры. Не говоря уже о том, что нам нужно время, чтобы подготовить Джулиану. Если ты появишься с Абриеллой и Джулиана почувствует, что она владеет силой короны, тебе придется очень дорого заплатить.

– Жаль.