Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 27

«Когда поднимется вода, тебе понадобится белоглазое чудовище. Не прячься от него. И не сдавайся».

То существо, которое чуть не утопило меня, – и есть то, что предвидела Ларк?

«Не сдавайся, пока чудовище не утащит тебя глубже, принцесса».

– Думаю, есть еще один путь, – шепчу я, слепо тянусь к руке Финна. – У белоглазого чудовища есть выход – глубоко под поверхностью должен быть еще один портал, еще один способ выбраться отсюда.

Глаза Финна светятся в темноте.

– Это Мэб тебе сказала?

– Ларк, – тихо говорю я. – В моем сне.

Он делает вдох и снова смотрит на мою ногу.

– Мы сможем плыть?

Я качаю головой:

– Уходи без меня.

– И не подумаю, – рычит он.

– Я буду тебе только мешать. Я не знаю, насколько глубока пещера и как далеко тебе придется плыть. Ты не сможешь этого сделать, если будешь тащить меня за собой.

Он срывает с себя куртку и рвет ее на части, образуя одну длинную полосу.

– У тебя есть выбор: ты или плывешь, или я тебя потащу, – говорит он, обвязывая мое бедро. Повязка тугая до боли, но кровь останавливается.

Скалы вокруг нас дрожат и трескаются, как будто этот мир разваливается на части.

– Уходи! – кричу я. – И плыви, даже если я плыть не смогу.

Я подталкиваю его к воде.

Он смотрит мне в глаза и обхватывает мое лицо обеими руками.

– Не смей умирать у меня на руках, принцесса. Мы вместе найдем портал и выберемся из этого мира. Ты поняла?

Скалы под нами снова содрогаются, и из трещин хлещет еще больше воды.

– Финн…

– Ты поняла?

Он никуда не уйдет, пока я не соглашусь, поэтому я киваю:

– Хорошо. Пошли.

Он встает сам и поднимает на ноги меня. Затем он делает глубокий вдох и ныряет. Я следую за ним, и мне кажется, что я ныряю в ледяную толщу. Меня сковывает резкий холод, каждый дюйм моей кожи словно пронзают крошечные ледяные иглы, и мне больше всего на свете хочется всплыть на поверхность.

Финн тащит меня вперед, и мы плывем обратно к темному входу в пещеру, к этим мертвенно-белым глазам и огромной пасти. Я обхватываю онемевшими пальцами свой кинжал и плыву из последних сил.

Финн тоже плывет с ножом в руке, а я следую за ним, высматривая эти глаза. Впереди нет ничего, кроме черноты – не темноты, а пустоты, такой же, как небо у нас над головой. Финн хватает меня за руку, указывает, куда плыть, и поворачивает налево. Я стараюсь не отставать и вижу его – еще один гребень и поверхность воды – пещеру внутри пещеры.

Вынырнув на поверхность, мы одновременно ахаем.

Финн вытирает воду с глаз, прежде чем осмотреть место, в котором мы оказались.

– Я не могу понять, куда нам нужно, – бормочет он.

– Глубже. Ларк сказала, что надо плыть глубже. – У меня стучат зубы. Я все свои силы прикладываю, чтобы держаться на воде. Подступает тошнота, и мой пульс становится неустойчивым. – Если я не смогу плыть дальше, обещай, что попытаешься отсюда выбраться.

Финн свирепо смотрит на меня – угрюмый принц теней во всей красе.

– Я притворюсь, что ты не сказала этого сразу же после того, как пообещала, что не умрешь.

Я пытаюсь рассмеяться, но это больше похоже на всхлип.

– Готова? – спрашивает он. У него голос тоже хриплый. Вокруг нас плещется вода.

– Что-то приближается, – говорю я.

– Плыви – изо всех сил.

Это приказ, и я не осмеливаюсь его ослушаться.

Мы вместе ныряем под воду. Я позволяю Финну вести нас, всецело полагаясь на его интуицию. Потому что он прав: это место сбивает с толку.

Мои ноги кажутся глыбами льда, руки перестали слушаться, легкие сжаты так, что, кажется, вот-вот лопнут. Если я допущу хоть малейшее сомнение в нем, если я подумаю, что есть хоть один шанс, что мы плывем не туда, я сдамся.

Когда мы снова пытаемся вынырнуть, под потолком пещеры настолько мало пространства, что заглотнуть хоть немного воздуха можно, высунув из воды только нос и рот.

Это пытка. Я чувствую, как скалы сходятся, наваливаются на нас, забирают у нас воздух. По спине пробегают мурашки, руки и ноги дрожат.

А потом меня снова затягивает под воду. На этот раз нет острой боли, нет монстра, вцепившегося в мое бедро. Только крошечные невидимые руки, которые тянут меня вниз.

Вниз.

Вниз.

Как раз в тот момент, когда я готова вдохнуть воды в легкие, передо мной в мутной воде появляется лицо Финна. Он хватает меня под мышки и вытаскивает на поверхность. Я успеваю сделать всего один вдох, как вновь оказываюсь под водой.

Снова и снова.

Ныряем и плывем.

Делаем вдох – и снова ныряем.

И еще раз.

И еще.

Я думаю, что больше не могу плыть, но все равно плыву. И когда мне уже кажется, что темнее в этой пещере быть не может, что я больше не в силах плыть, я наконец вижу его: слабое, пульсирующее белое кольцо.

Мое тело умоляет об отдыхе, я мечтаю сдаться и опуститься на дно, к теплым рукам, которые убаюкали бы меня там.

Финн хватает меня за руку.

«Не останавливайся. Не смей сдаваться».

Его воля проникает в меня, и я из последних сил устремляюсь в этот туннель света. Свет ослепляет, он повсюду вокруг нас, но рука, которая держит мою руку, тянет меня вверх, все выше и выше – и внезапно мы выныриваем на поверхность, и чувствуем на коже солнечные лучи, и вдыхаем свежий воздух, и слышим, как птицы поют на ветках деревьев.

– Мы почти добрались, принцесса.

Не отпуская мою руку, Финн тащит меня к берегу. И, наконец, мы выползаем на песок.

Я кашляю, моя грудь вздымается, как будто мои легкие пытаются наверстать упущенное за время, проведенное под водой, за все время, что я провела без воздуха. Затем перекатываюсь на спину, позволяя солнечному свету литься на меня, впитывая его.

Финн поворачивается ко мне:

– С твоей ногой все в порядке? Ты можешь идти?

Я поправляю свои порванные штаны, чтобы осмотреть бедро, и разинув рот смотрю на неповрежденную кожу.

– Его нет.

Он изучает мою ногу широко раскрытыми глазами.

– Не болит? Когда я застрял, ты должна была пройти через портал без меня.

Он твердо сжал челюсти, глаза его сверкают от гнева.

– Ни за что.

Резко, быстро он нависает надо мной и накрывает мой рот своим. Это совсем не те нежные поцелуи, которые он дарил мне вчера ночью. Сейчас о нежности нет и речи. В этих грубых прикосновениях губ он изливает все – свою злость, разочарование и глубокое облегчение.

И я впитываю все это. Принимаю его. Я запускаю пальцы в его волосы и целую его в ответ – со всем жаром, на который способна. И вкладываю в этот поцелуй всю себя.

Прямо сейчас я должна быть мертва. Должна быть мертва уже трижды. И то, что я жива, – это великолепный дар. Как и то, что Финн здесь, со мной, – и что он целует меня.

Он отстраняется, но я хватаю его за рубашку и притягиваю к себе. Я не хочу спорить о своем выборе, не сейчас. Все, чего я хочу, это сосредоточиться на ощущении его губ и восхитительной тяжести его тела. Мне нужно быть как можно ближе.

Финн стонет мне в рот и сдается, давая мне то, что я хочу.

Он проводит рукой по моему животу, по мокрой рубашке и сжимает мою грудь своей большой ладонью, касаясь большим пальцем тугого пика, торчащего через мокрую ткань.

Я стону прямо в его поцелуй и выгибаюсь под ним.

– Бри, – шепчет он мне в губы.

– Пожалуйста.

Сдавленный звук, который он издает в ответ, разбивает мне сердце и усиливает мое безумное желание удержать его рядом. Инстинктивно я подтягиваю колено, чтобы он мог устроиться у меня между ног, провожу руками по его спине и резким движением снимаю его рубашку. Моя рубашка через секунду летит вслед за ней.

Я теряюсь в потоке рук и губ – даже не знаю, кто или что я сейчас. Я – желание. Я – похоть. Я целую его со всем отчаянием, которое чувствовала, пока мы пробивались к порталу. Я снова выныриваю на поверхность, но теперь мне нужен не воздух. Мне нужен он.

Он проводит языком по нежной коже моей шеи, а его руки скользят вниз, к моим бедрам. Стянув с меня штаны, он отбрасывает их в сторону и снова устраивается надо мной. Его зубы нежно смыкаются на выпуклости над моей грудью, и почти сразу на смену им приходит его язык.

Я вожусь с его штанами. Мне нужно, чтобы его руки касались моей кожи, нужно утешение его тепла.

– Бри.

Внезапно он хватает меня за запястья и поднимает мои руки над головой. Но когда он смотрит мне в глаза, от нежности, которую я видела прошлой ночью, не осталось и следа. Его глаза затуманены от необузданного желания. От похоти, граничащей с агонией.

– Я хочу тебя, – говорю я, двигая бедрами под ним.

Не сводя с меня глаз, он входит в меня, и от удовольствия и облегчения у меня перехватывает дыхание. Мы ищем и находим ритм, который дает и берет в равной мере.

Он поднимает руки и переплетает наши пальцы. Удовольствие нарастает, расширяется и заполняет меня, пока не захватывает каждую клеточку моего тела, не оставляя места ни для чего другого. Он целует меня, и мы вместе доходим до высшей точки наслаждения. Волна удовольствия настолько сильная, что я кусаю его губу и чувствую вкус крови.

Тяжело дыша, Финн поднимает голову. Его взгляд расфокусирован, губа распухла и треснула в месте укуса. Он отпускает мои руки и проводит большим пальцем по моему подбородку.

Я вижу, как меняется его взгляд – как быстро он холодеет. Я вижу, как он закрывается от связи, что была между нами, чувствую, как он отстраняется, даже когда нежно прижимается своим лбом к моему.

– Прости меня. Я не должен был этого допускать.

Он сейчас серьезно? Извиняться за то, чего мы оба хотели? Если бы у меня не кружилась голова после безумия, которое мы устроили, я бы рассмеялась.

Он скатывается с меня и протягивает мне мою одежду – рубашку, штаны и сапоги, – а я даже не помню, как их снимала. Пока я одеваюсь, он подбирает свою рубашку и штаны.

Мне кажется, что между нами как будто появилась ледяная стена.

– Почему моя нога зажила? – спрашиваю я.

Я просто хочу, чтобы он снова посмотрел на меня.

– Говорят, когда люди умирают во время посещения Подземного мира, до смерти их доводит их разум. Я не понимал, что это значит, что травмы были ненастоящими. – Он сосредотачивается на пуговицах своей туники, вместо того чтобы смотреть на меня. Похоже, что часть боли, которую мы получили во время этого визита, была вполне реальной. – Нам нужно идти.

Мое тело, которое всего несколько секунд назад пылало жаром, превратилось в глыбу льда. Я чувствую себя сбитой с толку и отвергнутой. Мне приходится заставлять себя следовать за ним.

– Финн, подожди. – Он останавливается, но не поворачивается ко мне лицом. – Что происходит?

Так и не обернувшись, он качает головой.

– Нам нужно возвращаться во дворец.

Я прикусываю губу.

– Прости меня. Я отняла у тебя возможность занять трон… я все разрушила, и теперь единственный способ спасти твой народ – это отдать королевство мне и брату, которого ты ненавидишь.

Он поворачивается ко мне, глаза сверкают, челюсть сжата.

– Думаешь, я расстроен из-за этого? – Он поднимает лицо к небу и качает головой. – Нам нужно идти, – повторяет он.

Я сглатываю, чувствуя себя обиженной и отвергнутой, и как будто у меня нет права ни на то, ни на другое чувство. Я отбрасываю все это и оглядываюсь.

– Где мы находимся?

Он склоняет голову набок.

– Это ты мне скажи, принцесса.

– Я не знаю. Как бы я… – Но потом я чувствую. В том, как гудит моя сила, в том, как энергия искрится в моей крови. – Мы все еще в землях Неблагих, но моя магия не вернулась. Мы все еще на Безмолвном хребте.

Финн кивает.

– Но где?

Он издает смешок.

– Понятия не имею. Я не каждый день бываю в Подземном мире.

Он начинает идти. Идти от побережья, держась справа от послеполуденного солнца.

На юг.

Все, что мы можем, это идти на юг.

* * *

Мы молча идем несколько часов, пока к нам не возвращается магия. Только тогда мы делаем привал.

«Вот ты где, – мысленно говорит Миша, когда я пью из прохладного горного ручья. – Мы уже боялись, что потеряли тебя, принцесса».

«У нас получилось, но я не знаю точно, где мы находимся. Можешь ли ты попросить Себастьяна найти нас и привести гоблина – если он согласится отправиться туда, где мы находимся? Нам нужно поскорее вернуться домой».

«Уже работаю над этим».

Когда я встаю, Финн смотрит на меня, приподняв бровь.

– Строите планы с Мишей?

Я киваю.

– Себастьян встретит нас с гоблином.

– Прелестно. Как раз его я и хочу видеть, – бормочет Финн, обходя меня.

– Хорошее у тебя настроение.

Он хмыкает.

– Приношу свои извинения.

– О чем ты думаешь?

Он пожимает плечами.

– Долг, честь, самопожертвование. Как обычно.

Мне кажется, что он шутит, но по его жесткому тону понятно, что это не так.

– Такой благородный принц, – шепчу я.

Но я говорю серьезно. Разница между Себастьяном и Финном заключается в том, что Себастьян хотел получить корону, а Финн – помочь своему народу. У меня нет никаких сомнений в том, кто был бы лучшим королем, но я не могу выбирать.

Он фыркает.

– Не очень-то. В этом-то и проблема.

– Что это значит?

Он опускается на корточки у ручья.

– Это значит, что я эгоистичный ублюдок, Абриелла. Но кажется, это мы уже обсуждали.

– Ты на меня злишься, – хмурюсь я. – Ты ведь понимаешь, что это не мой выбор. Я не искала оправдания, чтобы оставаться суженой Себастьяна, так что несправедливо, что ты…

Он встает и поворачивается ко мне:

– Ты все еще не понимаешь, да? Единственная причина, по которой я злюсь на тебя, это то, что ты рисковала своей жизнью, чтобы спасти мою. Ты должна была пройти через тот портал и бросить меня там. А еще ты должна была использовать свои силы, когда попала в засаду в лесу. Ты могла попасть в лапы королевы или застрять в Подземном мире, потому что защищала меня.

– Как ты можешь так говорить, когда ты сделал то же самое для меня? Когда я повредила ногу, ты отказался меня бросить.

– Тебе есть что предложить этому миру. У тебя есть цель, и ты нужна этому двору. А я…

– Ты – тот, кого я люблю. Ты нужен мне, Финн. И этот двор тоже. Даже если ты не будешь сидеть на троне. – Я опускаю руки. – Я не позволю тебе сдаться только потому, что нам не нравится решение, которое она подсказала.

– Оно не просто мне не нравится, Абриелла. Мне не понравилось, что он поцеловал тебя тогда в столовой. Мне не нравится, что при каждом удобном случае он старается до тебя дотронуться. Но наблюдать, как ты проводишь свою жизнь с ним, – это совсем другое. Я этого не вынесу, и это не имеет никакого отношения к гребаному трону.

– Я не буду с ним. Мы будем связаны узами и будем править вместе, но это не изменит моих чувств к тебе.

– И как в эту картину вписываюсь я? Я буду твоим любовником? Консортом? Научится ли Себастьян справляться с твоими чувствами, когда ты будешь в моей постели? А что будет, когда настанет время обзаводиться наследниками? Это нужно будет делать мне или ты доверишь эту честь Себастьяну?

Мой желудок сжимается, как будто он только что ударил меня под дых.

– Это нечестно.

Он выругивается.

– Я знаю. И знаю, что ты ни в чем этом не виновата. – Он поднимает голову и смотрит на верхушки деревьев. Его красивое лицо омрачается. – Никогда не понимал, почему после смерти Вексиуса Прета не вернулась в Замок Гор – почему она предпочла остаться одна и отказалась от своего счастья, но решила не становиться любовницей женщины, к которой испытывает чувства. – Он сглатывает. – Теперь понимаю.

Он закрывает глаза.

– Абриелла, я твой привязанный, а ты моя королева. Я сделаю все, чтобы тебя защитить. Чтобы служить тебе. Но я не смогу быть твоим любовником, пока ты продолжаешь строить свою жизнь с ним. Я не смогу довольствоваться лишь частью тебя, зная, что до самой твоей смерти вы будете связаны узами.

Я протягиваю руку и касаюсь его ладони. Я ненавижу это. Когда Ларк сказала мне, что я могу стать королевой, я сказала ей, что не хочу иметь так много, когда другие люди обходятся без этого.

«Думаю, тогда все сложится просто идеально, – говорит она. – Потому что ты потеряешь все».

Когда я очнулась после трансформации и узнала, что Себастьян меня предал, я думала, что уже потеряла все.

Как же я ошибалась.

– Прости меня, – шепчу я. – Я не знаю, что еще сказать.

Он поднимает голову, и слезы, которые стоят в его серебристых глазах, ранят меня сильнее, чем я думала.

– Больше нечего сказать.

Когда появляется Себастьян с гоблином, мы с Финном смотрим друг на друга.

Себастьян шмыгает носом и прищуривается.

Я смотрю, как играют его желваки, и понимаю: он знает, что мы были вместе.

Сейчас мне нельзя об этом думать. Впервые с тех пор, как я встретила Финна, я с радостью отхожу от принца теней и протягиваю руку Себастьяну.

Мгновение спустя мы снова во дворце Неблагих. Прета и Кейн бросаются к нам и засыпают нас вопросами.

– Вы в порядке?

– Что она сказала?

– Есть ли решение?

– Что случилось с порталом?

– С тобой все хорошо, – говорю я, выдавив улыбку, когда оглядываю Кейна.

– Да. Как новенький.

Он оглядывает меня, а затем своего принца.

Я отчаянно цепляюсь за эту маленькую хорошую новость. После услышанного сегодня мне это нужно. Но потом я вижу лицо Преты, и от радости не остается и следа.

– Ларк? – тихо спрашиваю я.

– Она не просыпается уже два дня, – шепчет она, хотя ей вообще не нужно было ничего говорить. Я вижу правду в ее усталых глазах, в ее изможденном лице.

– Мне так жаль, – шепчу я.

– Скажите, что вы хоть что-нибудь узнали, – говорит она, расправляя плечи и поднимая подбородок так, как, я думаю, она делала сотни раз. – Скажите, что у вас есть план.

– Да.

Я нежно сжимаю ее руку.

– Что случилось? – спрашивает Кейн. – Что вы узнали? Мы сможем посадить кого-нибудь на трон?

Финн коротко кивает, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Есть способ. Абриелле нужно помыться и немного поесть – а потом переговорить с Себастьяном. Потом мы соберемся снова.

Кейн фыркает.

– И это все? Это все, что вы мне расскажете?

Прета переводит взгляд с них на меня, ее лицо напряжено от беспокойства.

– Если понадоблюсь, я буду у себя, – говорит Финн и уходит.

Я не позволяю себе пялиться туда, где он только что стоял. Не позволяю себе думать об одиночестве, которое наполняет мою грудь в его отсутствие.

* * *

Мне и правда были нужны горячая ванна и хорошая еда. Но, проходя по залам Дворца Полуночи после того, как я побаловала себя и тем и другим, я понимаю, что только оттягиваю неизбежное. Когда Финн исчез, мне захотелось сорвать повязку и рассказать остальным то, что мы узнали. Но он прав. Сначала мне нужно поговорить с Себастьяном. То, что произойдет дальше, полностью зависит от сына Арьи.

Я нахожу Себастьяна в его покоях. Он сидит перед потрескивающим камином, глядя на пламя и сжимая в расслабленной руке бокал с янтарной жидкостью.

Я долго наблюдаю за ним, не зная, чувствует ли он мое присутствие и как относится к моему появлению. Когда я изучаю его профиль, я вижу ученика мага, которого так нежно любила в Элоре, и коварного принца, который предал свою возлюбленную ради короны своего отца.

Я понимаю, что в нем всегда сочетались обе эти личности. Он никогда не был ни тем ни другим, но всегда был и тем, и тем. И было неправильно с моей стороны думать, что он не может быть таким.

– Здравствуй, Абриелла, – говорит он, не поворачиваясь ко мне. – Надеюсь, путешествие было приятным.

Как же мне не нравится, что он чувствует перемену между мной и Финном. Себастьян не мог почувствовать нас в ту ночь, когда мы занимались любовью, но сейчас все равно знает об этом. Может быть, именно поэтому он не смотрел мне в глаза с тех пор, как забрал нас с гор, и не смотрит на меня сейчас, даже когда я прохожу дальше в комнату.

– Хорошо быть… дома, – неловко говорю я.

Он закрывает глаза и щиплет себя за переносицу.

– Дома. Такое странное слово. Это место действительно чей-то дом? Финн вырос не здесь, и, боги свидетели, мой отец никогда не приглашал меня в гости. А ты… – Он переводит взгляд на меня. – Когда-то ты хотела, чтобы твой дом был рядом со мной. Но, думаю, это уже не так.

Я с трудом сглатываю. Я не могу начать еще один разговор о нас, пока он не поймет, что нам нужно делать.

– Мы смогли встретиться с Мэб.

Он наклоняет голову набок, вытягивая шею.

– Дай угадаю. Она предложила мне умереть? Пожертвовать собой, чтобы отдать тебе корону? Уверен, она с удовольствием бы посмотрела, как сын Арьи безвременно уходит в небытие, чтобы трон мог занять ее потомок.

– Это не обсуждалось.

Когда он поднимает на меня взгляд, я вижу в его глазах настороженность. И часть меня – та часть, что все еще остается той одинокой девушкой, которая просто пыталась выбраться из долгов, которая больше всего хотела, чтобы ее сестра была в безопасности, – эта часть меня безумно хочет облегчить его боль. Но я не могу. Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим.

– Мы были правы, – говорю я, когда становится очевидным, что он не собирается отвечать. – Долгий сон – признак умирающего двора, и до тех пор, пока никто не сядет на трон, пострадавших будет все больше и больше. Болезнь будет распространяться, и Ар… твоя мать… будет становиться все более могущественной, пока этот двор не умрет полностью.

– Итак, Мэб рассказала вам то, что вам и так известно, – тупо говорит он.

– Она также сказала, что королева стала настолько могущественной, что, если мы не сможем убить ее, нам нужно, чтобы на Троне Теней сидел Благой. Только так можно будет восстановить баланс между дворами. Мэб сказала, что ее кровь и сила Глорианы могут занять трон вместе и спасти королевство.

Он тяжело сглатывает.

– Я никогда не хотел этого.

Он встает, осушает свой бокал и идет к маленькому бару в углу, чтобы наполнить его.

– Есть решение. То, которое не требует, чтобы мы приносили в жертву свои жизни.

– Убить мою мать? – спрашивает он. – И, полагаю, ты хочешь, чтобы это сделал я. Прости, что напоминаю, но она не отвечает ни на мои сообщения, ни на мои письма. Я не лучше тебя знаю, где она.

Мальчик, которого я знала, исчез. У этого молодого человека нет надежды, и это просто невыносимо.

– Мы исходим из предположения, что твою мать нельзя убить – по крайней мере, пока она обладает таким непропорционально огромным могуществом.

– И что же нам делать? – спрашивает он, потирая затылок.

Я делаю вдох.

– Мы можем вместе сесть на трон. Так корона и ее сила окажутся на нем вместе. Потому что мы связаны узами. Потому что в этом смысле мы едины. Для этого понадобится только одно – поездка к Ледяной реке. Когда мы войдем в ее воды, они скрепят наши узы и свяжут наши жизни. – Я сглатываю. – И тогда мы сможем править бок о бок.

Он ставит свой бокал и поворачивается ко мне.

– И что ты думаешь об этом плане?

Проблеск надежды в его глазах – как удар ножа прямо в сердце.

– Себастьян, мы не можем быть парой. Это пройденный этап, и было бы очень несправедливо по отношению к нам обоим пытаться возродить эти отношения.

Он усмехается.

– Верно. Потому что ты хочешь быть со мной честной.

– Дело не только в тебе и во мне. – Пока я пытаюсь подобрать слова, он не сводит своих прекрасных глаз с моего лица, снова и снова ища ответы. – Мы бы сделали это, чтобы спасти тысячи невинных людей от смерти и рабства под властью Арьи.

– Я никогда не знал о ее планах. Ты должна мне поверить. Я никогда не хотел, чтобы Неблагой двор так страдал.

– Я знаю, – шепчу я.

Он подходит ближе.

– Значит, ты сохранишь наши узы? Будешь править вместе со мной? – Он берет меня за руку. – Ты готова сделать это ради тех, кого когда-то ненавидела?

Я делаю вдох. Мне нужно быть терпеливой. Себастьян все еще не понимает меня.

– Конечно. Они… – У меня в голове проносятся образы: Финн и его команда, все, что они делали в годы, когда действовало проклятие, люди в поселении Неблагих на землях Миши, спящие дети и дружелюбные лица в Стараэлии. – Я была не права и нетерпима. Они так много страдали. Правитель, который будет их защищать, – это меньшее, чего они заслуживают.

– Я бы сделал все, чтобы проявить себя, – говорит он. – Все, что угодно, лишь бы вернуть тебя. И теперь, когда я наконец тебя получил, теперь, когда наше будущее предрешено, ты влюблена в другого мужчину.

– Я не хотела в него влюбляться. – Я с трудом сглатываю. Это слишком больно. Мое бедное сердце никто не щадит. – Но это куда важнее, чем ты и я.

– Ты испытываешь к нему чувства, потому что вы привязанные. На протяжении поколений потомки Мэб чувствовали непреодолимое притяжение к своим привязанным. Ты не виновата.

Возможно, это и было так, в самом начале, но любовь, которую я испытываю к Финну, – это нечто большее. Но имеет ли это теперь значение? Принесет ли правда Себастьяну что-нибудь, кроме боли?

– Если я соглашусь, значит ли это, что ты дашь мне шанс? – спрашивает он. – Дашь шанс нам? Или ты собираешься продолжать спать с моим братом?

Он не произнес слов «изменница», «неверная», но с таким же успехом мог бы это сделать.

– Ты думаешь, я не знал, что он планировал сделать, когда вы окажетесь в Безмолвном хребте? – Он издает сухой смешок и качает головой. – Думаешь, я не чувствовал вашего запаха друг на друге, когда прибыл в горы, чтобы привезти тебя домой?

Я открываю рот, чтобы извиниться, и закрываю его. У меня есть одна прекрасная, идеальная ночь. Я от многого отказываюсь. Я не стану жалеть о ней вдобавок ко всему остальному.

– Я не знаю, что будет между мной и Финном, – наконец говорю я. – Но мы с тобой точно не поженимся и не возродим наши чувства.

Он делает шаг назад, и на его лице появляется ничего не выражающая маска.

– Я не хочу, чтобы он был здесь, – говорит он. – Я не смогу править рядом с тобой, если он будет рядом – если мне придется чувствовать, как ты… тоскуешь по нему.

– Он мой верный союзник и сможет дать мне силу, когда мне это понадобится. Так он может меня защитить.

– Ты можешь направлять его силу издалека. Защищать тебя буду я, – рявкает он. – Я твой суженый. Если нам суждено провести наши жизни вместе, правя бок о бок, ты можешь дать мне хотя бы это. Я не хочу, чтобы он был во дворце, и не хочу, чтобы он был больше, чем просто твоим верным слугой.

– Значит, ты изгонишь его? Как это сделал Мордеус?

– Я не изгоняю его из этих земель, я просто…

Я опускаю голову и сосредотачиваюсь на своем дыхании, пока его боль разрывает меня на части. Я позволила этому случиться. На этот раз я не отгораживаюсь от него. Мне нужно это почувствовать. Мне нужно понять, во что ему обойдется это решение. В противном случае моя собственная боль – мой собственный гнев и эгоистичные желания – сломают меня.

Учитывая первоначальную реакцию Финна сегодня днем, я не думаю, что он останется во дворце – вне зависимости от того, что требует Себастьян. Скорее всего он даже не захочет оставаться в столице. И как можно его в этом винить? Поэтому я не виню себя за гнев, который испытываю по отношению ко всем, кто довел нас до этого.

Если бы Оберон не соблазнил Арью, чтобы ослабить Благой двор.

Если бы королева не отправляла спрайтов, чтобы они сожгли дом, в котором я жила в детстве.

Если бы моя тетя не заставила нас с Джас подписать этот эксплуататорский контракт.

Если бы Себастьян обманом не заставил меня сблизиться с ним.

Мое негодование – жалкая тень разрушения, которое жаждет вырваться наружу и обрушиться на этот мир. Я подавляю его. Душу и выбрасываю его прочь, туда, где его тьма не сможет поколебать меня.

Когда я поднимаю голову, я вижу лицо Себастьяна. На нем читается такая тоска, что не нужно быть его суженой, чтобы понять, как ему больно, что он меня потерял.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Финн не останется во дворце. У меня не будет с ним никаких отношений. Он тоже не в восторге, Баш. Непохоже, что он надеялся стать моим любовником, пока мы с тобой будем править вместе.

Его лицо искажается, и он прижимает руку к моей груди.

– Ты никогда не любила меня вот так. Так сильно. Как он это сделал? Почему ты выбрала его?

Мои глаза горят, и я отступаю назад, позволяя его руке упасть между нами.

– Я не выбираю никого. Я не могу позволить себе такую роскошь. Я выбираю будущее двора.

Себастьян сжимает челюсти.

– Отлично. Давай покончим с этим.

Я долго смотрю ему в глаза – и не сразу понимаю, что надеюсь, что он будет спорить. Что он откажется. Что даст мне повод выпутаться из этой ситуации.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на маленьком туннеле связи между мной и королем Диких фейри.

«Где все?» – мысленно спрашиваю я короля Диких фейри.

«Мы в переговорной. Пытаемся понять, предала ли нас Джулиана. Приходите, как будете готовы».