Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 25

Еще час я пытаюсь забыться беспокойным сном и просыпаюсь с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь деревья. Кейн и Тайнан спят в своих спальных мешках по другую сторону нашего едва тлеющего костра. Финн ушел рано утром, и я представляю, как он крадется по лесу со своими волчицами, уже отправившись на разведку в поисках завтрака.

Тихо, чтобы не разбудить остальных, я надеваю свой плащ и натягиваю ботинки, даже не потрудившись их зашнуровать. Я иду к деревьям, быстро делаю утренние дела и направляюсь к ручью, который приметила вчера вечером.

Мне отчаянно нужно сходить в душ, но сойдет и просто вымыть лицо и руки. На нетвердых после сна ногах я ковыляю к ручью. Раньше Джас шутила, что я смогу спать где угодно, но недели, проведенные в Фейри, меня взбодрили. Или, может быть, моя бессонница была связана не столько с желанием уткнуться в подушку, сколько с попытками сопротивления обнимающему меня восхитительно теплому и идеальному мужскому телу.

Ручей меньше, чем я надеялась, но проточная вода – все равно подарок, поэтому, когда я опускаюсь на колени рядом с ним, я мгновение позволяю ей стекать по моим рукам и только потом плещу ее себе в лицо.

Позади меня хрустят листья, и я улыбаюсь. Я знала, что Финну не потребуется много времени, чтобы найти меня.

– Доброе утро, – говорю я, поворачиваясь, не вставая, но это не Финн.

Седовласая женщина в синем плаще протягивает руку, и ко мне устремляется вспышка света. Я блокирую ее щитом из своей силы еще до того, как понимаю, что происходит.

Вскочив на ноги, я хватаю кинжал, висящий у меня на бедре, и бросаю его, целясь ей в грудь. Но женщина перехватывает лезвие в полете и отбрасывает его в сторону. С презрительной усмешкой она раскрывает окровавленную ладонь.

– Мерзкий человек, – говорит она, бросаясь вперед.

Я качаюсь на пятках, блокируя ее первый замах предплечьем. Она делает выпад, но я обхватываю ее ногой, и она падает на землю. Она тянется к своему бедру, но я наступаю ей на руку прежде, чем она успевает дотянуться до висящего там ножа.

Я тянусь к своей силе, намереваясь заключить ее в клетку теней, пока она меня не одолела. Чтобы сделать это, не требуется никаких усилий, но я мешкаю.

Финн. Я не могу ставить под угрозу Финна.

Вместо этого я переношу свой вес на ее руку.

– Кто тебя послал? – спрашиваю я, глядя прямо в ее ледяные голубые глаза. Она плюет в меня, и я вонзаю каблук ей в запястье. – Чего ты хочешь?

Она смотрит мне за спину, и ее усмешка превращается улыбку. Я оглядываюсь, чтобы увидеть, что там, но я слишком нерасторопна, и игла вонзается мне в шею прежде, чем я успеваю это заметить.

Я с воем хватаюсь за шею, чувствуя, как мои вены жжет от токсина.

У мужчины, держащего иглу, мутные белые зрачки. Он грубо хватает меня за запястья и скрещивает мои руки у меня за спиной с такой силой, что мои плечи пронзает боль. Поглощенная агонией, растекающейся по моим венам, я не могу ему сопротивляться.

Женщина в синем плаще вскакивает на ноги.

– Тебе повезло, что ты нужна ей живой, – свирепо шипит она. Здоровой рукой она вытирает листья и грязь со своего плаща и прижимает окровавленную руку к груди. – Где остальные? – спрашивает она держащего меня мужчину.

– С ними разбираются. Пошли. – От деревьев доносится свист, и мужчина, держащий меня, хмуро оглядывается в ту сторону. – Скорее. Есть…

Он не успевает закончить фразу: раздается рычание, и из-за деревьев выскакивают две огромные волчицы. В мгновение ока Дара и Луна подлетают к нам. Одна волчица хватает за руки держащего меня мужчину и резко дергает его, а другая набрасывается на женщину, снова роняя ее на лесную подстилку, и вонзает клыки ей в плечо. Она кричит, но волчица рычит ей прямо в лицо.

Я выпрямляюсь и вижу, как из-за деревьев выходят другие фейри в черном. Дара и Луна воют и бросаются на них, не позволяя им приблизиться ко мне.

В воздухе из ниоткуда одна за другой проносятся стрелы, и двое мужчин падают замертво.

Третий фейри бросается на меня. Я жду, положив руку на рукоять кинжала, и когда он оказывается почти вплотную ко мне, вытаскиваю клинок из ножен под плащом и вонзаю его прямо ему в грудь. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как еще одна стрела поражает мужчину позади него.

По обе стороны ручья лежат трупы. Волчицы рыщут над ними и вокруг них, оскалив зубы, осматривая все вокруг в поисках новых угроз.

Со стороны деревьев раздается треск, появляется еще одна вспышка темноты – и неожиданно появляется Финн.

– Ты в порядке? – тяжело выдыхает он, внимательно оглядывая меня с головы до ног.

Я киваю, затем гримасничаю.

– Мне ввели токсин.

Он оглядывает лежащие у ручья трупы, и его глаза сверкают от ярости.

– Арья.

– Вне всяких сомнений, – шепчу я. – Они сказали, что я нужна ей живой.

Вид у него жестокий, такой же нервный и возбужденный, как у его волчиц.

– Я убью ее собственными руками.

– С Тайнаном и Кейном все в порядке?

Он кивает.

– Они попали в засаду, но им удалось из нее выбраться.

Я насчитала троих нападавших со стрелами в головах.

– Я слышал, как ты дралась с ней. Ты хотя бы попыталась воспользоваться магией, прежде чем они сделали тебе инъекцию?

Я сглатываю и опускаю взгляд в землю. Он уже знает ответ на этот вопрос.

– Принцесса, – рычит Финн. – Прошу тебя, скажи, что ты не предпочла физическое нападение магическому только потому, что волновалась за меня.

– Конечно, я волновалась за тебя, – огрызаюсь я. – Почему я должна рисковать твоей жизнью только для того, чтобы спасти свою собственную?

– Со мной все было бы в порядке. И в любом случае они меня тоже достали. И Тайнана и Кейна. Против твоей силы у них не было ни единого шанса.

Черт. Черт, черт.

Он прав.

– Я сильнее, чем ты думаешь, Абриелла. Чем точнее ты будешь использовать свою силу, тем меньше тебе придется беспокоиться о том, что ты вытянешь мою. И уж точно не вытянешь слишком много.

Сглотнув, я киваю:

– Я знаю.

– Правда? – прищуривается он, внимательно глядя на меня. – Обещай мне, что в следующий раз ты не будешь колебаться. Если твоя жизнь в опасности – если хоть один волосок на твоей хорошенькой головке в опасности, – используй свою силу и вытяни из меня все, что понадобится. Поняла?

Я смотрю в его полные ярости и отчаяния серебристые глаза.

– Это не так просто.

Он поднимает бровь.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел, принцесса?

– Хватит вести себя как осел.

Я хмурюсь, а Финн ухмыляется.

Он обнимает меня и прижимает к своей груди.

– Боги, как же ты меня напугала.

Я растворяюсь в нем и начинаю дрожать.

– Мне не следовало приходить сюда одной. Прости меня.

Он целует меня в макушку.

– Я рядом.

Он гладит меня по спине и отстраняется. Он потрясен этим так же, как и я, но протягивает руку ладонью вверх, и я беру ее. Мы идем обратно в лагерь, держась за руки. Там тоже лежит несколько трупов с вывалившимися кишками и перерезанными шеями. Бойня привела бы меня в ужас, если бы альтернатива не была такой немыслимой. Даже представить боюсь, что сделала бы королева, если бы я все-таки попала к ней в руки. Но больше всего меня пугало то, что эти тела могли принадлежать нашим друзьям.

Единственные выжившие в лагере – разъяренный Кейн и тихий задумчивый Тайнан.

– Простите, – говорит Финн. – Дара вела себя как-то странно, и мне пришлось отойти. Должно быть, они выманили ее из лагеря, чтобы отвлечь меня.

– Не понимаю, откуда они взялись, – говорит Кейн. – Я не слышал ни звука. Никаких признаков лошадей.

– Гоблины? – спрашиваю я.

Он качает головой:

– Ни один гоблин не захочет никого перевозить в эти края. А чтобы доставить сюда всех их одновременно, потребовалось бы несколько гоблинов.

– Скорее всего они были замаскированы королевой, – говорит Финн. – Сейчас она слишком могущественна – даже без камней огня, которые она добывала в недрах этих гор.

Кейн поворачивается к Финну:

– Они были готовы убить нас всех.

«Всех, кроме меня», – думаю я, но не говорю это вслух.

Мне снова становится стыдно – потому что я вспоминаю, что моя жизнь продолжает быть обузой для моих друзей.

– Хорошо, что мы деремся искуснее их, – говорит Финн.

Тайнан смотрит на Финна, сжимая кулаки.

– Думаю, нам нужно пересмотреть наши планы на день.

Я прослеживаю за его взглядом и понимаю, что Кейн держится за бок.

А между его пальцами сочится кровь.

Я бросаюсь к нему, и он свирепо смотрит на Тайнана:

– Я в порядке.

Финн хмурится:

– Почему ты не исцеляешься?

– Потому что нам вкололи это дерьмо, – говорит Тайнан.

– Нам нужно отвезти тебя домой, – говорит Финн. – Мы не можем исцелить тебя, а инъекция мешает тебе исцелиться самому. Оставаться здесь небезопасно.

– Ты же видел багровый туман, – говорит Кейн. – Время имеет решающее значение. Я не настолько важен, чтобы мной нельзя было пожертвовать ради нашего двора.

Финн закрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Ты прав, – говорю я. – Насчет того, что ты сказал о времени. Но мне очень нравится твоя сварливая задница, и я предпочла бы избежать ненужных жертв.

Уголок рта Кейна приподнимается в кривой улыбке.

– Меня не так-то просто убить.

– Тайнан и Кейн должны вернуться, – говорю я, встречаясь взглядом с Финном, чтобы убедиться, что мы на одной волне. Он едва заметно кивает. – Вдвоем мы с Финном сможем незаметно добраться до места назначения. А вы сможете добраться до безопасного места и подождать, пока токсин выйдет из организма.

– Это смешно, – ворчит Кейн.

– Я согласен с Абриеллой, – говорит Финн. – Рана выглядит не очень хорошо, Кейн, а нам не нужно, чтобы ты нас тормозил. По крайней мере, больше, чем обычно.

Кейн отмахивается от него, и Финн подмигивает. Я поворачиваюсь к Тайнану:

– Ты поможешь ему?

– Мне не нужна помощь, – говорит Кейн.

– Конечно, нет, приятель, – говорит Тайнан, похлопывая Кейна по руке и кивая мне.

– Вы двое должны убираться отсюда. Воспользуйтесь альтернативным маршрутом, который мы обсуждали прошлой ночью. Я не знаю, откуда они взялись и как узнали, где нас искать, но мне это не нравится.

– Решено. – Финн поднимает лицо к небу и видит кружащего у нас над головой ястреба. – Миша знает, где вас встретить, но Шторм последует за вами, на случай, если будут какие-то проблемы.

– Его ястреб? – спрашиваю я.

Финн кивает. Его губы растягиваются в мрачной ухмылке.

– Иногда в его навязчивом шпионаже есть свои преимущества.

– Берегите себя, – говорю я своим друзьям. – Я рассчитываю встретиться с вами, когда вернусь. Не разочаруйте меня.

Финн уже укладывает вещи в свой рюкзак.

– Поторопись, принцесса. Сегодня нас ждет долгий день.

* * *

Правую сторону моего лица облепили большие белые снежинки, и мне приходится прищуриваться, чтобы разглядеть дорогу.

– Долго еще? – спрашиваю я.

С каждой пройденной милей притяжение чувствуется все сильнее, но я понятия не имею, как пойму, что мы на месте. Понятно только, что с каждым шагом мы подходим все ближе.

Финн осматривается и кивает:

– Думаю, нет. Может, пара часов, и мы доберемся до Матери Ивы. Если я прав, сейчас мы должны уже добраться до Безмолвного хребта.

Он передает мне флягу с водой.

Все, что я вижу, – это каменистая тропа позади нас и еще более каменистая тропа впереди. Единственное, что изменилось с тех пор, как мы расстались с Тайнаном и Кейном, – это то, что стало так холодно, что я больше не чувствую пальцев ног и правую половину лица.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

Из-за инъекций мы не можем проверить свои силы, чтобы понять, есть ли здесь магия или уже нет.

Он забирает флягу и прикрепляет ее к своему рюкзаку.

– Ты чувствуешь Себастьяна? – спрашивает Финн. – Токсин не влияет на узы в отличие от Безмолвного хребта.

– Ой.

Об этом я не подумала.

Мысленно я ищу эту вездесущую связь.

– Их нет.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Все мои чувства принадлежат мне.

Как же хорошо.

– Ты совсем его не чувствуешь? – спрашивает Финн, подходя ближе. – Даже когда ищешь его специально?

Я мысленно тянусь к другой стороне барьера, который возвела между нами, и качаю головой:

– Совсем.

Он изучает мое лицо.

– Хорошо.

Секунду спустя он наклоняется и касается моих губ своими. Я чувствую их жар, жажду и нетерпение.

Все мои чувства оттаивают и оживают, словно цветы, пробивающиеся к солнцу после долгой зимы. Тысячи крошечных бабочек расправляют свои крылышки в моем животе от тепла его прикосновений.

Наклонившись, Финн запускает пальцы в мои волосы и откидывает мою голову назад. С моих губ срывается стон, и я сжимаю его рубашку, пытаясь прижаться к нему сильнее.

Когда Финн отстраняется, его серебристые глаза полуприкрыты и потемнели от похоти.

– Я мечтал об этом на протяжении всего нашего похода.

Я сдерживаю улыбку.

– Так вот почему ты пошел со мной.

Он щелкает меня по носу.

– Кейн столько жаловался на напряженность между нами, что если бы я не знал его, я бы подумал, что он нарочно ранил себя, чтобы сегодня вечером мы могли побыть наедине.

Он идет вперед по тропинке, а я несколько секунд тупо смотрю ему в спину, пока его слова эхом отдаются в моей голове.

«Чтобы сегодня вечером мы могли побыть наедине».

«Наедине».

– Солнце скоро сядет, – говорит он, не оборачиваясь. – Нам нужно найти теплое место для ночлега.

– Хорошо, – бормочу я, заставляя себя передвигать ноги. Две минуты назад я бы радовалась, что нашла место для лагеря, и была бы невероятно счастлива, обнаружив что-то, от чего исходят хотя бы слабые волны тепла, но теперь я не могу найти себе места.

Мы спали в одной комнате вчера и у Джулианы. Сейчас все будет точно так же.

Только – совершенно по-другому.

Мы одни, и между нами не будет уз, которые связывают меня с Себастьяном. И это изменит все.

Финн останавливается и свистит, подзывая своих волчиц. Они возвращаются к своему хозяину и следуют за ним, когда он пробирается сквозь подлесок на краю тропы.

– Сюда, – говорит он, кивком показывая мне, чтобы я следовала за ним.

Несколько минут мы идем через заросли и наконец добираемся до входа в пещеру. Волчицы заходят первыми, возвращаются к отверстию и садятся, счастливо дыша и глядя на Финна.

– Молодцы, – говорит он, наклоняя голову, чтобы заглянуть внутрь, и одновременно почесывая обеих волчиц за ушами. – Это подойдет.

– Ты хочешь спать там? – съеживаюсь я. – Мы не знаем, что может там жить.

Финн усмехается.

– Абриелла, дитя Мэб, убийца фальшивого короля и будущая королева двора теней, боится маленькой пещерки.

– Я не боюсь. Я… осторожничаю. – Я расправляю плечи. – Ты правда думаешь, что ни одно существо не сделало это место своим домом? То, что сейчас там ничего нет, это не значит, что так будет всегда.

Его взгляд скользит по мне.

– Обещаю, я буду тебя защищать, – мягко говорит он.

Что-то шевелится у меня в животе. Его взгляд, кажется, обещает что-то совершенно другое. Нечто гораздо более захватывающее, чем просто защита.

– Я сразу после тебя, – говорю я.

С его губ снова срывается смешок, и он ныряет внутрь. Я следую за ним, благодаря богов за свою способность видеть в темноте.

Хотя вход расположен низко, своды пещеры достаточно высоки, чтобы я могла пробраться к задней ее части, почти не наклоняясь. Я ищу признаки того, что мы врываемся в дом какого-то существа, но ничего не вижу.

Финн, не выпрямляясь, сбрасывает рюкзак и расстилает свой спальный мешок на земле. Потом он хватает мои вещи и кладет их в единственное подходящее место – прямо рядом со своими.

– Будет ли безопасно развести костер? – спрашиваю я, дрожа от холода.

Финн осматривает скалы над нами и качает головой:

– Не здесь. Такое сильное локальное нагревание может привести к расширению известняка, от чего скала может треснуть и упасть. – Он кивает в сторону входа. – Если я сделаю костер прямо возле входа, пещера должна удерживать часть тепла.

– Скорее всего к утру он потухнет из-за снегопада, – говорю я, наблюдая, как падает густой снег.

– Я тебя согрею, – говорит он.

У меня сводит живот, но прежде чем я успеваю придумать ответ, Финн выходит из пещеры и начинает собирать дрова для костра.

Я снимаю свою промокшую одежду и надеваю сухие чистые вещи. Закончив, я снова могу чувствовать пальцы на ногах, а прямо за входом в пещеру потрескивает огонь.

Финн стоит сразу у входа, глядя на огонь и дующий за ним ветер.

– Удивительно, что дерево не слишком промокло, – говорю я, уже чувствуя, как в пещере становится теплее.

– Масло для фонарей, – говорит Финн. – После магии – лучшая вещь для разжигания огня.

Уголок его рта чуть приподнимается в ухмылке.

– Почему улыбаешься? – спрашиваю я, пододвигаясь ближе к нему. На мгновение я замираю, задаваясь вопросом, каково было бы обнять его сзади, прижаться щекой к середине его спины и почувствовать его силу. Вместо этого я встаю рядом с ним и держу руки при себе.

Но Финн, похоже, не разделяет моего трепета по поводу прикосновений. Он тут же поворачивается и притягивает меня в свои объятия. Я выдыхаю и расслабляюсь. Как же с ним хорошо. Мы подходим друг другу. И мы во многом не позволяли себе исследовать это.

Он подтягивает мою голову к своему подбородку и гладит меня по спине.

– Это дар, – хрипло говорит он.

Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Эта ночь. – Он изучает мое лицо, затем проводит большим пальцем по линии моего подбородка. – Ночь с тобой. Когда тебя не нужно ни с кем делить.

Он наклоняет голову и касается губами моих. Это очень легкий поцелуй. Можно даже сказать, невинный. Дружеский. Но я понимаю, что это прелюдия, и мое сердце начинает колотиться у меня в груди.

– Подарок, – повторяет он.

Я дрожу. Солнце садится, и мои пальцы онемели от холода, а я ведь простояла здесь всего минуту.

– Пойдем. – Он берет мою холодную руку в свою теплую и ведет меня обратно в пещеру.

Я сажусь на нашу кровать, обхватив колени руками, и он сбрасывает свою влажную верхнюю одежду, прежде чем улечься на подстилку.

– Можно? – спрашивает он, протягивая одну руку, как будто собирается обнять меня.

На этот раз я дрожу сильнее, мои зубы стучат.

– Отказываться было бы самоубийством, – говорю я, но это не шутка.

Мы оба знаем, что я хочу, чтобы он обнял меня, по причинам, которые не имеют ничего общего с холодом.

Мы ложимся рядом друг с другом, и он натягивает на нас одеяла, прежде чем положить руку мне на живот и прижать мою спину к своей груди. Мои мышцы расслабляются от его тепла.

– Никогда не думал, что буду рад, что отправляюсь в Подземный мир, – хрипло говорит он, поглаживая большим пальцем мой живот. – Но я благодарен… что мы одни. Без него. И я могу сделать вид, что ты моя.

Сердце бешено колотится у меня в груди. Я поворачиваюсь так, чтобы видеть его лицо.

– И сделать вид, что ты мой? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Я всегда твой. Это ничего не меняет.

Я чувствую, как от этих слов – от того, как легко он их произнес, – в моем животе появляется какая-то приятная тяжесть.

– Наверное, не очень-то мы и притворяемся. Что ты, что я.

Он вздыхает.

– Там между нами всегда стоит он, – говорит он. – Вне зависимости от того, как хорошо ты будешь от него отгораживаться, он всегда будет тебя чувствовать, так или иначе. А ты всегда будешь чувствовать его. Но здесь… – Он закрывает глаза. – Здесь мы только вдвоем. Даже если так будет только сегодня.

– Нет, – шепчу я, поднимая руку. Его щека ощущается как бархат под моими кончиками пальцев. – Я хочу отправиться к Водам Новой жизни. Я знаю, ты хочешь, чтобы я обдумала это, но думать тут особо не о чем. Заключать узы с Себастьяном было ошибкой. А поскольку он не желает освобождать меня от них, я хочу сделать это сама, пока у меня есть такая возможность. – Я провожу пальцами по его кудрям. – Я хочу сделать это для себя, но я хочу тебя, и когда придет время, я хочу быть свободной не только для себя, но и для нас.

Он пристально изучает мое лицо. Его глаза блестят в свете костра, отражающегося от стен пещеры. Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе и делает прерывистый вдох.

– Как ты можешь быть здесь со мной, когда я не сделал ничего, чтобы заслужить тебя?

– Любовь – это не то, что нужно заслужить. Когда мы любим, мы открываем свое сердце, а не осуждаем. Но, Финниан, даже если бы я тебя осуждала, я бы все равно сочла, что ты этого заслуживаешь… этого и даже больше. Твой народ следует за тобой не из-за того, кем был твой отец. Они следуют за тобой из-за того, кто ты. И они твои друзья не из-за того, что ты можешь им предложить, а потому что знают, что рядом с тобой они становятся лучше, а их жизнь наполняется смыслом.

– Абриелла, я совершал ужасные ошибки.

– Как и все мы, – шепчу я. – Но твои ошибки – это часть тебя, а я принимаю тебя таким, какой ты есть. Так уж случилось, что я влюблена именно в тебя. И это не имеет никакого отношения к тому, что мы привязанные. – Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь собраться с духом. – Какая бы волшебная связь между нами ни была, в ту первую ночь, когда мы встретились, меня привлекло именно то, кто ты и какой выбор ты делаешь. Именно поэтому я в тебя и влюбилась.

Он закрывает глаза и прижимается своим лбом к моему, делая глубокий, прерывистый вдох.

– Я тоже тебя люблю. И отчаянно хочу показать тебе, как сильно.

– Тогда почему ты не целуешь меня? – спрашиваю я. Едва я успеваю договорить, как его рот накрывает мой, и он перекатывает меня на спину и ложится так, чтобы одна моя нога оказалась между его бедрами.

Его поцелуй – словно клеймо, которое будет гореть на моей коже гораздо дольше руны, символизирующей узы с Себастьяном. Каждое движение его языка уносит беспокойство, сковывающее мои мышцы, прочь, и я чувствую, что могу расслабиться, хотя бы на одно мгновение.

Он прерывает поцелуй, но не отстраняется. Его рот так близко к моему, что я чувствую его улыбку.

– Я говорил тебе, что на вкус ты такая же, как и на запах?

Я смеюсь.

– После такого дня сомневаюсь, что он приятный.

– Как вишни и лунный свет.

– Ты не поцеловал меня той ночью, – говорю я, водя руками по его спине. – В душе.

– Нет. Не поцеловал.

– Почему? Я просила тебя это сделать.

– Потому что я хотел поцеловать тебя больше всего на свете. – Он говорит с хрипотцой. – Я знал, что тебя влечет ко мне с той первой ночи, когда мы встретились. Из-за наркотиков и этого влечения было бы легко принять твое предложение и воспользоваться им в своих интересах. Но я хотел, чтобы ты попросила меня об этом, когда твой разум не будет затуманен наркотиками. И не хотел, чтобы наш первый поцелуй был связан с короной. Даже если так и должно было быть. Даже несмотря на то что я этого хотел.

– Но ты поцеловал меня в шею.

Его губы медленно растягиваются в коварной улыбке.

– Я не святой, принцесса. Я должен был попробовать тебя на вкус.

Мой живот сводит от желания, и, повинуясь порыву, я хватаю край его рубашки и стягиваю ее через его голову. Мои руки исследуют каждый дюйм его мощной груди, его сильной спины, нежную кожу над поясом его брюк.

– Кажется, я упоминала, что тоже хочу попробовать тебя на вкус, – говорю я, поглаживая то место над его тазовой костью, где, как я знаю, на его коже навсегда вытатуирована разделенная пополам пятиконечная звезда.

Посмеиваясь, он опирается на предплечья, глядя на меня сверху вниз.

– Поверь мне, такое я бы не забыл. – Он зажимает прядь волос между двумя пальцами и улыбается, накручивая ее на пальцы. – Эти локоны…

– Да это просто смешно.

– Напротив, очень мило.

– Да, вот такой и хочет быть каждая сладострастная женщина. Милой.

Он смеется.

– Тебя определенно можно описать и другими эпитетами, – бормочет он. – Хочешь, составлю список?

– Черствая, озлобленная, скучная, – говорю я. Я стараюсь говорить беззаботно, но мой тон выдает слишком многое из того, что я на самом деле чувствую.

– Умопомрачительная, сильная, стойкая, потрясающая, – говорит он.

Я прикусываю нижнюю губу и подвигаюсь под ним, прежде чем протянуть руку и поиграть с одним из его локонов.

Он смотрит на меня из-под ресниц.

– Той ночью в душе… ты помнишь, что сказала мне, когда я отнёс тебя в постель?

Я качаю головой:

– Я помню только душ. Ты говорил, что я просила тебя остаться.

Он кивает:

– Да. А потом ты сказала, что со мной ты чувствуешь себя в безопасности, как под ночным звездным небом.

Я чувствую, как мои щеки начинают пылать.

– Похоже, я была довольно жалкой.

Он качает головой:

– Нет. Ты не понимаешь. Ты сказала все, что я хотел услышать. Я был жалок, потому что так хотел верить, что наркотики не имеют никакого отношения к твоим признаниям.

– Но это правда, – шепчу я. – Я всегда черпала в тебе силу.

– Дело в привязанности.

Я качаю головой:

– Не только в магической. Я нахожу силу в том, что ты веришь в меня. В нашей дружбе. Это сила, которая не имеет ничего общего с моей силой.

Я вижу искорки в его серебристых глазах.

– Я чувствую то же самое. Никогда не думал, что смогу испытать это снова. – Он сглатывает. – Не думал, что хочу это испытывать.

Я дрожу под ним.

– Тебе холодно?

Я качаю головой:

– Больше нет.

– И мне. – Он проводит большим пальцем по моим губам, и я не могу не заметить благоговения в его глазах, обожания. Как может этот красивый, сильный, добрый мужчина быть так рад, что он здесь, со мной?

Приподнявшись на одной руке, он медленно развязывает мою рубашку и распахивает ее, обнажая мою грудь. Он опускает голову – и я чувствую его горячее дыхание на своей коже. Он проводит языком по моему торчащему от холода соску, и я выгибаю спину, отрываясь от твердой земли. Меня накрывает волна жара и удовольствия, и с моих губ срывается стон.

– Ты хоть представляешь, каково это было – знать, что ты спишь в моей постели во дворце Неблагих? Видеть тебя там? Я столько раз представлял себе это… Я не могу дождаться, когда мы снова окажемся там. Я так мечтал прижать тебя к себе, пока мы спим под звездами. – Он утыкается носом в мою шею, и я выгибаюсь ему навстречу, наслаждаясь ощущением своих грудей на его обнаженной груди. Мне нужно чувствовать его сильнее.

– Финн, – выдыхаю я, проводя руками по его спине. – Я люблю тебя.

Я просто хочу повторять это снова и снова. Пока он не почувствует это всем своим сердцем, пока не поверит в это – не поверит, что достоин этой любви.

– Я тоже тебя люблю.

– У нас есть… – я прикусываю губу, – какой-нибудь тоник, который можно будет принять по возвращении в столицу, чтобы предотвратить беременность?

– Да. – Его губы касаются моих в таком сладком поцелуе. – Но не обязательно делать что-то сегодня вечером. У нас впереди вся жизнь. Мы можем…

– Пожалуйста? – Я подвигаюсь под ним, подтягивая колени по обе стороны от его бедер и побуждая его устроиться между моих ног. Я стону, ощущая его сквозь слои одежды, разделяющие нас. – Я не хочу ждать.

Он улыбается в темноте.

– Я тоже, – говорит он, – но я бы подождал. Если ты действительно планируешь войти в Воды Новой жизни, у нас будет столько времени, сколько нужно, и все возможности, чтобы…

Я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его к себе. Он улыбается в ответ на поцелуй, и его руки начинают неторопливо исследовать мой живот и поднимаются к груди. Его большой палец скользит по моим твердым соскам.

Я приподнимаю бедра навстречу ему, ритмично покачиваясь, чтобы показать, что именно мне от него нужно. Но Финн не торопится. Он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моей шее, по ключице, покусывая мне плечи и округлость груди. Он проводит языком по моему животу и слегка посасывает чувствительную кожу под пупком. У меня перехватывает дыхание.

Он раздвигает мои бедра шире и утыкается носом между моих ног.

– Позволь мне поцеловать тебя там.

Он открывает рот, прижимаясь ко мне языком через ткань.

Я не могу дышать. Его большие руки скользят по моим бокам, подхватывают мои штаны и стягивают их с моих бедер. Едва я успеваю перевести дыхание, как его рот снова оказывается на мне. Его большие руки лежат на внутренней стороне моих бедер, удерживая меня открытой, пока его язык танцует по моей самой чувствительной коже, а его рот поочередно дразнит и требует, пока я не начинаю бессвязно стонать.

Каждый дюйм моей кожи горит, и трепещет, и жаждет прикосновения. Я запускаю руки в его волосы, я хочу, чтобы он был ближе – отчаянно хочу больше, больше от этой ночи. Он остается на месте, ублажая меня, бормоча о своей любви и о своем желании, пока я наконец не дохожу до края удовольствия – какого не испытывала никогда раньше.

Я падаю и лечу – но совсем не боюсь, потому что знаю, что он меня поймает. Что мы поймаем друг друга.

Пока он прокладывает поцелуями путь вверх по моему телу, я медленно прихожу в себя. Я ахаю, когда его рот снова находит мой, но я провожу руками по его бокам и спускаю с него штаны.

Он одобрительно хмыкает мне в рот и помогает мне снять с него остатки одежды. Когда он наконец снова устраивается на мне, я двигаю бедрами, побуждая его плавно войти в меня. Вместо этого он приподнимается на локтях и изучает мое лицо.

– Не думал, что когда-нибудь почувствую это снова. – Он наклоняет голову и целует меня в губы. – Не думал, что смогу. – Он приподнимается и смотрит на меня сверху вниз. – Я сражался за свой народ, но едва ли жил. Пока ты не вошла в портал. Пока ты не посмотрела мне в глаза и не попросила потанцевать с тобой. С тех пор все изменилось. Надеюсь, жизнь больше никогда не будет прежней.

Я завожу ноги ему за спину и тяну его вниз.

– Я люблю тебя, Финн. – Я поджимаю бедра и нахожу его между своих ног, медленно вводя его в себя.

Его дыхание прерывается, а глаза на мгновение закрываются. Я наслаждаюсь ощущением нашей связи. Здесь нет места сомнениям и страху перед тем, что должно произойти. Нет места ни для чего, кроме надежды. Ни для чего, кроме любви, – и я чувствую ее так сильно, что закрываю глаза, чтобы насладиться тем, как мы двигаемся вместе.

– Абриелла, – выдыхает он. – Абриелла, открой глаза.

Я повинуюсь и обнаруживаю, что вокруг нас сияет звездный свет, яркий и сияющий, как будто пещера превратилась в само ночное небо. Как будто снаружи не бушует буря.

– Красиво… – бормочу я, но мой взгляд отрывается от звезд и останавливается на его глазах.

Он скользит рукой вниз по моему телу, к бедру, сжимает его, а потом снова входит в меня, глубже, чем раньше.

– Потрясающе, – говорит он, но он тоже не смотрит на звезды. Мы прижаты друг к другу посреди гор перед самым опасным днем в нашей жизни. Мы – это единственное, что есть у нас, но этого более чем достаточно.

* * *

– Звезды исчезли, – шепчу я позже.

Мы лежим под одеялами, обвивая друг друга руками и ногами, оба на боку. Мы не сводим друг с друга глаз. Мы лежали так долго, что я не могу точно сказать, когда звезды вокруг нас погасли.

Финн перекатывается на спину, и я наблюдаю за ним в мерцающем свете, когда он изучает скальные образования, которые, кажется, капают с потолка пещеры.