Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Глава 16

Несколько часов спустя я снова на ногах, умытая, одетая – и до смерти хочу кофе. Когда я открываю дверь, чтобы выйти из своей временной спальни, Себастьян ждет прямо за дверью. Услышав меня, он оборачивается. Поза его напряженная, руки сжаты в кулаки, выражение лица – обеспокоенное. На мгновение моя защита ослабевает, и я чувствую это. Его ужас и беспокойство.

Его боль.

Все те его чувства, от которых я так упорно пыталась отгородиться.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

Я почти вижу, как сильно он хочет прикоснуться ко мне. Как сильно хочет меня обнять. Но он сдерживает себя. Вместо этого он оглядывает меня, как будто хочет убедиться, что со мной все в порядке, и поглотить меня целиком.

– Я в порядке. Лучше. Благодаря тебе.

– Я чувствовал тебя, – тихо говорит он. – В огне. Я не успел туда добраться, и к тому времени, как я выследил тебя в горах, слуа…

– Мне лучше, – говорю я. – Финн сказал, что я использовала слишком много силы зараз, но сейчас я как новенькая.

И это почти правда.

Он кивает:

– Хорошо. Рад слышать.

– Спасибо, что пришел на помощь. – Я неловко поеживаюсь. – Знаю, сейчас ты не слишком мной доволен, я причинила тебе боль. Но ты все равно пришел.

– Конечно, пришел. – Он берет меня за плечи и поворачивает к себе. – Я обещал, что буду приходить всегда, и держу свое слово.

Мое сердце сжимается, когда я смотрю в эти глаза и вижу в них боль и тоску. Не так давно я чувствовала то же самое. Его взгляд опускается на мой рот, и он наклоняется, но я прижимаю руку к центру его груди и отталкиваю его, прежде чем он успевает приблизиться.

– Баш, мы больше не вместе.

– Я не согласен, – хрипло говорит он. – Любовь к тебе – это часть меня. Ты знаешь, каково это было? Не знать, смогу ли я успеть вовремя? Позволить ему помочь тебе, когда мы вернулись? Ты хоть представляешь, что это со мной делает?

– Да. И мне очень жаль.

Я опускаю взгляд на полированный каменный пол. Слишком тяжело видеть его лицо, смотреть в эти прекрасные глаза и отгораживаться от него.

– Финн сказал мне, что это ты смог найти огненных фейри в горах – и спас много людей.

– С помощью Риаана, да. Но все равно так много погибло… – Он смотрит в сторону окна в конце коридора и усталыми глазами наблюдает за восходящим солнцем. – Они погибли из-за нее. Из-за моей матери. Мне нужно, чтобы ты мне поверила. Я не заодно с ней. Я начну войну с ее королевством прежде, чем она уничтожит Неблагих.

– Знаю. – Я с трудом сглатываю и понижаю голос: – Я чувствую это. Я чувствую тебя. Я знаю тебя.

Он сглатывает.

– Мне жаль, если какое-то из принятых мной решений заставило тебя думать, что я буду поддерживать ее, несмотря ни на что. Но теперь она как будто пытается меня наказать – пытается настроить мой двор против меня еще до того, как у меня появится шанс занять трон. И я… я не понимаю почему.

Я сжимаю его предплечье.

– Ты поступаешь правильно. Просто продолжай работать с нами – с Финном и его людьми, со мной. Мы со всем разберемся.

– Хорошо, – говорит Себастьян, а затем оглядывает комнату за моей спиной. – Теперь, когда тебе лучше, мы можем перевести тебя в мою комнату.

– Вероятно, нам не стоит жить в одной комнате, Баш. – Я прикусываю щеку изнутри, а затем заставляю себя посмотреть ему в глаза. – Я хочу, чтобы мы работали вместе. Я хочу, чтобы мы были друзьями, но могу предложить тебе только это.

Его щеки краснеют, а взгляд мрачнеет.

– Но ты не против жить в одной комнате с ним?

Я моргаю и оглядываюсь. Я не знала, что это комната Финна, но в этом есть смысл – то, как его волчицы лежали в углу, его запах на простынях. Дворец Полуночи был его домом до того, как Мордеус украл трон, и здесь достаточно комнат, чтобы покои Финна, вероятно, остались нетронуты.

Осознав, что я только что спала в той же кровати, где провел бесчисленное количество ночей Финн, я заставляю себя выбросить мысли об этом из головы и пожимаю плечами.

– Это не важно. Сегодня мы уезжаем.

Он скользит ладонью вниз по моей руке и сжимает мои пальцы.

– Вернись ко мне – после? Дай мне шанс тебя вернуть?

– Вы идете? – слышится голос Преты с другого конца коридора. Она улыбается, но выражение ее лица напряженное. – Остальные ждут в переговорной.

Я осторожно высвобождаю свою руку из руки Себастьяна.

– Нам нужно идти.

Мы следуем за Претой в комнату, в которой я никогда раньше не была, где Финн, Миша, Кейн, Тайнан, Риаан и Джалек собрались вокруг большого стола. На каждом месте стоит стакан с водой, рядом – пустые стаканы. В центре стола стоят три графина с янтарной жидкостью, как будто это какая-то вечеринка с дегустацией виски, а не совещание по планированию нашей стратегии защиты этого двора от властолюбивой королевы.

«Рад видеть тебя на ногах, принцесса», – слышу я голос Миши в моей голове.

Я одариваю его быстрой улыбкой.

«Рада быть на ногах».

– Мило, что вы к нам присоединились, – говорит Финн, его взгляд скользит по мне и на мгновение задерживается на моей руке, которую Себастьян снова взял в свою. Финн поворачивается к Риаану: – Какой статус у войск королевы в горах?

– Они ждут прямо у границы, – говорит он. – Их число растет, но нет никаких признаков того, что они продвигаются вперед.

– И почему мы должны его слушать? – спрашивает Джалек. – Он служил Арье.

Глаза Риаана пылают гневом, но он откидывается на спинку стула.

– Я служил моему принцу, – говорит он. – И продолжаю ему служить.

Себастьян отпускает мою руку и подходит к свободному стулу.

– Думаю, Риаан проявил себя во время нападения на столицу. Без его помощи мы бы не смогли покончить с легионом огненных фейри так быстро, как мы это сделали.

«Но ты не доверяешь ему», – говорит Миша, пока остальные продолжают говорить.

«Я не доверяю никому», – отвечаю я.

«Лгунья».

«Ты можешь проникнуть в его разум? – спрашиваю я. – Посмотреть, можем ли мы ему доверять?»

«Я уже пытался. Он слишком хорошо отгораживается».

«Разве это подозрительно?»

«Нет, просто предусмотрительно».

– …теперь, когда Полуночные рейдеры расположились в горах, – говорит Финн.

Я снова концентрируюсь на разговоре.

– Да? – спрашиваю я, садясь на стул рядом с Себастьяном. – Я думала, они протестуют.

Себастьян качает головой.

– Мы с Финном встретились с капитанами и ясно дали понять, что работаем вместе. – Он тянется к моей руке, лежащей на столе, и сжимает ее.

Финн смотрит за этим движением.

Я вежливо улыбаюсь Башу, осторожно высвобождаю свою руку из-под его ладони и кладу ее себе на колени.

– Если Полуночные рейдеры в горах, кто будет защищать столицу? – спрашиваю я.

Все присутствующие снова начинают обсуждать военную стратегию, а я стараюсь не обращать внимания на боль, которую я причинила Себастьяну своим отказом. Миша был прав: когда мы рядом, отгораживаться от уз намного сложнее.

* * *

– А я думала, мы направляемся в горы, чтобы встретиться с Верховной жрицей, – говорю я Финну, когда Кейн ведет нас с горной тропы к маленькой деревне. Я не ожидала, что мы будем путешествовать с караваном, но Кейн, Миша, Прета и Тайнан решили отправиться вместе с нами. С нами идут даже волчицы Финна, хотя большую часть времени их не видно, потому что они исследуют тропу.

Финн и я едем бок о бок сразу за Кейном, а трое Диких фейри следуют за нами.

– Так и есть, – говорит Финн, – но она не встретится с нами до Лунастала.

Я поворачиваюсь на своей лошади и поднимаю бровь.

– Я думала, поэтому я и еду туда вместе со… – я машу рукой вокруг головы, – своей всемогущей силой. Значит, нам будут рады?

Финн фыркает и качает головой:

– Сначала мы направляемся в Стараэлию, город в предгорьях, где встретимся с местными жителями и сообщим, что планируем встретиться с Верховной жрицей. Если нам повезет, она встретится с нами во время Лунастала и не будет заставлять ждать до конца недели. И тогда мы постараемся убедить ее открыть портал в Подземный мир.

– Прета и Миша постоянно создают для тебя порталы. Почему они не могут этого сделать?

Кейн, который едет перед нами, фыркает.

Финн улыбается своему другу и поворачивается ко мне.

– Порталы в Подземный мир не может открыть кто попало. Они открываются только с одобрения тех, кого сочли наиболее достойными из нас.

Я считала само собой разумеющимся, что Финн сможет поговорить с Мэб. Теперь все это кажется желанием и мольбой.

– Ты уверен, что Верховная жрица дарует тебе это разрешение?

– Если Мэб захочет разрешить наш визит, Верховная жрица будет обязана открыть для нас портал, поскольку принесла клятву нашему двору.

Позади нас Прета прочищает горло.

– Возможно, сейчас самое подходящее время сказать ей, кем она будет, когда мы доберемся до Стараэлии.

Я оглядываюсь на Прету и хмурюсь:

– Что ты имеешь в виду?

Финн расправляет плечи.

– Я давно там не был и не считаю, что каждый априори заслуживает доверия. Поскольку я не связан с тобой узами, следующий лучший предлог держаться к тебе достаточно близко, чтобы тебя защитить, – заявить, что у нас отношения.

– Кто эти люди? Я думала, они Неблагие? Почему тебе нужно, чтобы я была ближе к тебе?

– Там могут быть кроты, работающие на последователей Мордеуса, – говорит Кейн. – Или даже те, кому платили за работу на королеву.

Финн кивает.

– Большинство из них Неблагие, и они гордые – они признают меня своим принцем независимо от того, стану ли я когда-нибудь королем, – но некоторые из них также смогут почувствовать твою силу. И если они не будут тебе доверять, это может быть опасно. Поэтому нам нужно заставить их доверять тебе. – Он отворачивается от меня и переводит взгляд на приближающиеся коттеджи на линии горизонта.

– Будут ли они возмущаться, что сила короны у меня? – спрашиваю я.

Он выдыхает.

– Нет, если они будут думать, что ты со мной.

Я сглатываю.

– Ты хочешь, чтобы я притворилась, что мы… вместе?

Кейн хихикает.

– Так ты ничего не добьешься, – подкалывает он.

Я бросаю шар тени ему в плечо, на мгновение лишая его равновесия. Он оглядывается через плечо и подмигивает мне.

Финн сжимает затылок.

– Я все обдумал и не смог придумать другого способа. Поскольку мы не связаны узами и я не могу тебя защитить с их помощью, это лучший выход. Мы уже знаем, что Арья охотится за тобой. И меньше всего нам нужно, чтобы мои подданные пришли по твою голову, решив, что это каким-то образом может мне помочь.

– Почему ты просто не скажешь им…

– А что мне им сказать, принцесса? – тихо спрашивает он.

Я понимаю, в чем проблема, и вздрагиваю, как будто мне дали пощечину. Я не могу объяснить, что непреднамеренно отдала корону золотому принцу или что сломала трон – весь двор, – когда выпила Зелье жизни. Они бы возненавидели меня, и это было бы справедливо.

– Я знаю, почему ты заключила узы с Себастьяном, – мягко говорит Финн, – и не виню тебя за твои решения, но они могут. Во время правления Мордеуса им пришлось покинуть свои дома и жить в пещерах под Гоблинскими горами. После всего, что они пережили, было бы разумно проявлять осторожность. Если мы будем вместе, они почувствуют силу, но не будут спрашивать, от кого она исходит. Любой, кто сможет понять, что сила исходит от тебя, поверит, что это потому, что я связан с тобой узами, и будет считать, что чувствуют их.

– А они не спросят, заключили ли мы узы?

Он качает головой:

– Если кто-то усомнится в наших отношениях, остальные посчитают, что это грубо.

Я соплю.

– Ну ладно. Если я смогла притворяться, что мне нравится королева, когда я жила в Золотом дворце, конечно, смогу и сделать вид, что нахожу тебя терпимым.

Он хихикает, и напряжение между нами исчезает.

– Я очень это ценю, принцесса. А теперь давай потратим следующие пару часов на то, чтобы ты научилась пользоваться своей огромной силой не в таких больших количествах.

Я обращаю на него хмурый взгляд:

– Ты шутишь?

Он поднимает бровь:

– А что не так? Тебе стыдно, что я вижу, как мало ты тренировалась те недели, что мы не виделись?

Я протягиваю руку тени и закрываю ему рот, чтобы он заткнулся.

Посмеиваясь, Финн кусает ее. Я дрожу, когда чувствую скрежет этих зубов по своей коже. После этого я выбираю другие цели для своей магии.

* * *

Настроение поднимается, когда мы проезжаем через ворота загородного поместья и подъезжаем на лошадях прямо к его широким каменным ступеням. Дара и Луна пробегают мимо нас, чтобы обнюхать цветочный сад и лестницу.

Финн спрыгивает с лошади, бросает поводья Кейну и подходит, чтобы помочь мне слезть с Двух Звезд. Я хочу отказаться, но последнее, что мне нужно перед походом в горы, – это сломанная лодыжка. И мне все равно нужно играть свою роль.

Руки Финна на моей талии – неприятное напоминание о том, что я чувствовала к нему с того дня, как мы встретились. Напоминание о том, каково это – чувствовать, как его тело прижимается к моему, когда мы целуемся. Напоминание о том, что последние две ночи я, сама того не зная, спала в его постели.

Опустив меня на землю, он прижимает меня слишком близко к себе.

– Ты в порядке?

Я облизываю губы и киваю, глядя ему в глаза. Какой же он высокий. Я уже и забыла, какой он широкоплечий.

– Тебе не больно? – спрашивает он, с нежностью глядя на меня.

– Все нормально.

– Я знаю, что в Элоре ты не часто ездила верхом.

Я стараюсь не съеживаться от стыда, когда мне напомнили о моем крестьянском происхождении. В Элоре лошади – удовольствие для богатых, а последние девять лет жизни там я была немногим лучше рабыни.

– Я много практиковалась в Землях Диких фейри.

Кто-то выходит на каменное крыльцо, и мы поворачиваемся в сторону дома. На верхних ступеньках стоит женщина с длинными каштановыми волосами. Она одета в вишневое платье, придающее ее лицу красивый здоровый румянец. Если бы она была человеком, я бы предположила, что она моего возраста, может быть, немного старше. Но ее выдают выглядывающие из-под волнистых локонов эльфийские ушки.

– Вовремя ты вернулся, Финниан.

Она широко улыбается, а затем бросается бежать прямо к нам.

Финн убирает руки с моей талии и поворачивается к ней, подхватывая ее как раз в тот момент, когда она подбегает к нему. Радостно взвизгнув, она крепко обхватывает его руками.

– Целая вечность прошла. Я уже начала сомневаться, увижу ли тебя снова.

Когда она отстраняется, он улыбается ей сверху вниз. Внезапно я чувствую, как на смену теплу, которое согревало мне грудь, когда он помог мне слезть с лошади, приходит ревность.

– Как у тебя дела? – спрашивает он. – Все еще сводишь с ума свою мать?

– Если бы я этого не делала, она бы решила, что что-то не так.

Финн с мягкой усмешкой щелкает ее по носу и делает шаг назад.

– Джулиана, это Абриелла.

– Та, кто будет изображать твою суженую? – спрашивает она.

Мой взгляд устремляется на Финна. Я застываю, шокированная тем, что он поделился этой информацией с женщиной, которую я даже не знаю, и немного обиженная тем, что она узнала о его плане раньше меня.

Финн встречается со мной взглядом и коротко кивает, как бы говоря, что все в порядке.

– Да. Пока мы не сможем встретиться с Верховной жрицей, это лучший способ обеспечить ее безопасность.

Она переключает свое внимание на меня, и я не могу не заметить, что при этом ее улыбка чуть меркнет.

– Рада познакомиться, Абриелла. Приветствую тебя в моей деревне.

В ее деревне?

Вопрос, должно быть, ясно читается на моем лице, потому что Финн объясняет:

– Джулиана – Леди Стараэлии. Она правит этими землями.

Женщина-правительница.

Как свежо.

– Может быть, это и деревня, – говорит Джулиана, – но народ здесь живет мудрый. Еще много поколений назад жители этих краев поняли, что женщины более способные лидеры.

– И потому эти земли процветают, – с улыбкой говорит Финн, и у меня в груди снова разгорается эта назойливая ревность. – Не могла бы ты показать нам наши комнаты? Мы преодолели долгий путь, и нам не помешало бы немного отдохнуть.

– Конечно. Я попрошу помочь с вашими сумками, – говорит Джулиана, и, словно откликаясь на ее зов, из дома выходят несколько фейри. – Абриелла будет жить дальше по коридору, ты, Финн, прямо напротив меня. Все будет как в старые добрые времена.

– Абриелла будет жить со мной, – говорит Финн.

Улыбка Джулианы исчезает.

– Здесь она в безопасности.

– Охотно верю, но важно поддерживать видимость. Обещаю, вечером мы наверстаем упущенное. – Он наклоняется вперед и одаривает ее злобной ухмылкой, от которой во мне закипает ревность. – Прямо как в старые добрые времена.

– Так будет лучше, – тихо говорит Прета, подходя ко мне. – Финну меньше всего надо, чтобы Джулиана вцепилась в него мертвой хваткой. – Она улыбается мне. – Если ты будешь жить с ним, он забудет о ее существовании.

Глава 17

– Здесь очень… мило, – говорю я, медленно поворачиваясь и стараясь не смотреть на небольшую кровать, с обеих сторон от которой было два больших окна.

– Не переживай, принцесса, – говорит Финн. – Я не ожидаю, что сегодня вечером ты разделишь со мной постель.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к нему. Разве не он только что настоял на том, чтобы мы жили в одной комнате?

– Тогда где будешь спать ты?

Он хватает одеяло, которое лежит в ногах кровати, и бросает его на пол.

– Вот тут, кажется, будет вполне неплохо.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

– Финн… нельзя…

– Не оскорбляй меня, принцесса. Я вырос в лагере в этих предгорьях и каждую ночь спал на земле. Я переживу.

– Но… – я качаю головой. – Давай на полу буду спать я. Я не против.

Он усмехается:

– Моя мать не так меня воспитывала. Спи в кровати. Со мной все будет в порядке. – Когда я открываю рот, чтобы возразить, он поднимает руку. – Поверь мне, на этих выходных мы столько времени проведем вместе, что ты, вероятно, захочешь воспользоваться моментами, когда тебе не нужно будет быть так близко ко мне.

Мне приходится сильно прикусить нижнюю губу, чтобы удержаться от продолжения спора о том, как мы будем спать.

– Джулиана кажется… милой.

Финн фыркает.

– Не позволяй ей одурачить тебя. Она милая только тогда, когда это полезно ей и ее людям.

Я думаю, что могла бы об этом догадаться, но держу рот на замке.

– К счастью, в данном случае то, что нам нужно, принесет пользу ее людям. – Он открывает шкаф, просматривает его содержимое, одобрительно кивает и поворачивается ко мне. – Здесь у тебя должно быть все, что тебе нужно, но если понадобится что-то еще, дай знать своей служанке. Она скоро придет, чтобы приготовить тебе теплую ванну. – Он поворачивается к двери.

– Куда ты идешь? – спрашиваю я.

– Встретиться с Джулианой. Нам нужно обсудить несколько вещей, прежде чем я встречусь со своим генералом.

Я чувствую, как моя грудь сжимается от ревности. Как же это малодушно и мерзко. Я опускаю голову, чтобы это скрыть.

– Будь осторожен.

С его губ срывается усмешка.

– Осторожно, принцесса. А то я начну думать, что тебе на меня не плевать.

* * *

Джулиана наклоняется через стол, снова наполняя все наши бокалы, выпрямляется и поднимает свой.

– Я бы хотела произнести тост, – говорит она, с ослепительной улыбкой оглядывая комнату и наконец, останавливая взгляд на Финне. – За нашего принца. Мы всегда знали, что ты вернешься домой. – Она поднимает бокал повыше. – Пусть твоя дорога приведет тебя именно туда, где тебе нужно быть, – и всегда приводит тебя обратно к нам.

– Да! Да! – кричит Кейн, ударяя кулаком по столу.

Мы собрались на ужин за большим столом, расположенным на красивой каменной террасе позади дома. Присутствовали все – Финн, Прета, Кейн, Тайнан, Миша, Джулиана и я. Еда была восхитительной, особенно после долгого пути, и все, кажется, отлично проводят время, но я чувствую себя одинокой.

Я вежливо улыбаюсь и делаю глоток вина. Я здесь лишняя. Только я не понимаю, как Финн вписывается в этот мир, только я не знаю его на протяжении нескольких десятилетий – или больше.

Я сосредоточена на своих мыслях, поэтому едва осознаю, что Кейн наклонился ближе, пока не слышу, как он шепчет мне на ухо:

– Не ревнуй, принцесса.

Я напрягаюсь:

– Что? Я не…

Он усмехается.

– Он смотрит на Джулиану не так, как ей бы хотелось. И никогда не смотрел. – Он говорит так тихо, что я никогда бы его не расслышала, если бы не была фейри. Тем не менее я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто больше не подслушивает.

– Я не ревную, – говорю я, но потом Джулиана заставляет меня признать, что я лгу. Вместо того чтобы вернуться на свое место, она плюхается Финну на колени и обхватывает его рукой за шею. Финн улыбается ей, как будто держать ее у себя на коленях – самая естественная вещь в мире. Я натянуто улыбаюсь Кейну и отодвигаю свой стул от стола. – Прошу прощения. Мне нужно размять ноги.

Кейн качает головой и тихонько бормочет что-то о женщинах.

Воздух прохладный, небо ясное, и как только я оказываюсь вне поля зрения остальной группы, я расслабляюсь. Я понимаю, что веду себя как ребенок. Моя ревность необоснованна и нежелательна. Я не должна чувствовать это, но свои эмоции очень сложно взять под контроль.

Кейн пытался помочь, но он не понимает, что я чувствую. Конечно, я ревную и завидую, но не только Джулиане и тому, что может быть между ней и Финном. Я завидую и всем остальным. Я завидую их кругу и дружеским отношениям, которых у меня никогда не будет. Завидую, потому что они могут увидеться с членами своих семей, тогда как моя единственная родственница находится в другом мире, куда мне дорога закрыта навсегда. Завидую, что они могут что-то дать этому миру, когда как лучшее, на что могу надеяться я, – это исправить то, что разрушило само мое существование.

Я оказываюсь в конюшне еще до того, как понимаю, куда направляюсь. Заметив меня, Две Звезды ржет и вскидывает голову.

– Ты думаешь, что я принесла тебе угощение, девочка моя? – спрашиваю я, залезая в карман. Я раскрываю ладонь и предлагаю ей один из кубиков сахара, которые стащила с чайного сервиза.

Две Звезды проглатывает его, и я глажу ее по носу, а потом наклоняюсь и беру щетку.

Конюхи Джулианы хорошо о ней позаботились, но я все равно захожу в стойло. Я расчесываю ее мягкую шерсть, наслаждаясь ритуалом ухода за ней – мягкими взмахами щетки и движением ее хвоста на ночном ветерке. И пусть во всем этом королевстве у меня нет ни семьи, ни друзей, но здесь, со своей лошадью, мне не так одиноко.

– Откуда я знал, что найду тебя здесь? – спрашивает Финн.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Он мог бы войти, не говоря ни слова, и я бы почувствовала его. Моя сила гудит, когда он рядом. Я слегка улыбаюсь, довольная новым знанием того, что он тоже чувствует эту связь.

– Эта девочка меня просто очаровала, – говорю я.

Он подходит ко мне и гладит ее бархатистую черную шерсть.

– Ты была такой тихой за ужином.

Я искоса смотрю на него.

– А я думала, перед ними можно не играть на публику. Тебе было нужно, чтобы я произнесла речь?

– Нет. Конечно, нет. Я просто беспокоился, что тебе… некомфортно.

Я качаю головой. Мои глаза застилают слезы. Как мне ему объяснить? Учитывая, что еще сейчас творится, это кажется таким глупым, даже мелочным. Как я могу жаловаться на свое одиночество или свои страхи за будущее? Как я боюсь, что теперь, когда я превратилась в фейри, я никогда никуда не впишусь. Хуже было бы только жаловаться на то, что я и так никогда никуда не вписывалась.

Я сдерживаюсь.

– Они называют это место твоим домом. Ты вырос не во дворце?

Он долго смотрит на меня, и я вижу, что он раздумывает, стоит ли давить на меня насчет ужина. Вместо этого он вздыхает и тоже переводит тему разговора:

– И да, и нет. Здесь выросла моя мама. У нее здесь был дом, но пока она была жива, мы навещали ее лишь изредка.

– А когда она умерла? – спрашиваю я.

– После ее смерти мой отец предоставил нас с братом сестре моей матери. Она верила, что мы станем лучшими лидерами, если будем воспитываться там, где жила мама. Вексиус и я провели здесь больше времени, чем где-либо еще.

Я опускаюсь на колени, чтобы осмотреть копыта Двух Звезд. Или, может быть, я просто хочу установить некоторую дистанцию между собой и этими серебристыми глазами, которые, кажется, видят меня насквозь.

– Тебе здесь нравилось?

– Больше, чем где-либо еще. По этой причине Стараэлия всегда будет моим домом, даже несмотря на то что я не был тут очень давно.

Я смотрю на него снизу вверх. Он прислонился к двери стойла, наблюдая за тем, как я работаю.

– После проклятия? – спрашиваю я.

– С тех пор как начал править Мордеус. – Он откидывает голову назад и закрывает глаза. – Когда мой отец был заперт в королевстве смертных, я не был готов стать королем, и вместо того чтобы действовать в его отсутствие, убедил себя, что рано или поздно отец найдет способ вернуться домой. Это решение – нерешительность, которую я проявил, когда надо было выполнять свой долг, – дорого обошлось моему народу. – Он открывает глаза, но его взгляд отстранен. – Оставшись здесь, я подвел их. Мне нужно было сразу отправляться во дворец. Я не понимал, что Мордеус собирает своих последователей и подхалимов, тех предателей, которые сделают все, что скажет мой дядя, только ради шанса получить немного больше власти, немного больше богатства. И к тому времени, когда я понял, что происходит, – он выдыхает, – здесь уже творился полный хаос.

– Но твой отец не передал тебе свою корону, – говорю я, вставая. – Был ли смысл возвращаться во дворец раньше?

– Прав на трон у меня было не больше, чем у Мордеуса. Но я дал ему возможность закрепиться, и это решило все. Я был так сосредоточен на… – Он морщится и тяжело сглатывает. – Я был так сосредоточен на своей жизни здесь, что не мог думать о том, что может происходить в столице.

Его жизнь здесь? Он имеет в виду Изабель? Я хочу спросить, как он встретил ее, когда между ними все изменилось и почему он был готов принести ее в жертву ради собственной силы, но опускаю голову и заканчиваю ухаживать за Двумя Звездами.

Я возвращаю щетку в корзину и вытираю руки о штаны, прежде чем выйти из стойла.

Финн подходит ближе, прямо между мной и выходом. Он берет меня за подбородок и изучает мое лицо.

– Ты готова к завтрашнему дню?

Я с трудом сглатываю. Я не была так близко от него с тех пор, как мы были на террасе в Замке Гор. С тех пор как он поцеловал меня и я хотела большего. Даже когда он сидел рядом у моей кровати во дворце Неблагих, между нами было больше места.

А может быть, сегодня вечером я просто чувствую себя особенно уязвимой и беззащитной.

Я отвожу взгляд, боясь, что выражение моего лица может выдать меня.

– Со мной все будет в порядке. Что именно это за мероприятие?

Опустив мой подбородок, он засовывает руки в карманы.

– Это праздник щедрости урожая, – говорит он. – И всего, что его символизирует.

– Ты говоришь загадками.

Уголок его рта изгибается в озорной ухмылке.

– Боюсь, если я объясню, ты можешь обидеться.

Я складываю руки на груди.

– Теперь ты просто обязан мне рассказать.

– На Лунастале мы чествуем наших женщин. За их труд в поле и дома, но также и, – он на мгновение прикусывает нижнюю губу, – потому что женщины олицетворяют плодородие – продолжение нашего рода.

– Боюсь даже спрашивать, как вы это делаете, – говорю я, но мои щеки пылают, когда мое воображение рисует множество способов, которыми я могла бы чествовать плодородие вместе с Финном.

– Может, оно и к лучшему, что это сюрприз, – ухмыляется он.

Я толкаю его в грудь.

– Ты не можешь так со мной поступить! Я буду так переживать, что не смогу уснуть.

Его взгляд снова опускается на мой рот.

– Обещаю не делать ничего, от чего ты можешь чувствовать себя некомфортно, – подмигивает он. – Вне зависимости от того, как сильно мне хотелось бы праздновать именно так, как задумывал Луг.

* * *

Как я и предупреждала Финна, я не могу перестать думать о том, что может случиться завтра, и не могу заснуть. Я переворачиваюсь на другой бок и бью кулаком по подушке, но слышу за домом смех. Я встаю с кровати и подхожу к окну.

Джулиана и Финн пьют вино во внутреннем дворике дома. Финн улыбается ей, а она откидывает голову назад, когда смеется. Боги, я так завидую ей – тому, как Финн улыбается ей, тому, что их связывало в прошлом, и – как бы поверхностно это ни звучало – даже этим пышным темным волосам, каскадом ниспадающим по ее спине.

Я никогда не была невероятной красавицей, но всегда гордилась своими длинными рыжими локонами. Честно говоря, я скучаю по ним. Как бы мелочно это ни было, мне хотелось обрезать Джулиане волосы, чтобы мы с ней были на равных. А потом, поскольку я скорее благоразумна, чем мелочна, я хотела бы сохранить ее волосы для того, чтобы при необходимости платить ими гоблинам.

– Я ничем не лучше своих ехидных кузин, – бормочу я, качая головой.

Внизу, во внутреннем дворике, лицо Джулианы становится серьезным, и она наклоняется.

Я хочу знать, что она говорит, и, недолго думая, проскальзываю в темноту и спускаюсь по лестнице.

Я прокрадываюсь во внутренний дворик и сливаюсь с тенями. Нежащиеся в лучах лунного света Дара и Луна одновременно поднимают головы и смотрят в мою сторону. Но если они и чувствуют мое присутствие, то угрозой меня не считают, потому что почти сразу ложатся обратно.

– Это последняя бутылка, – говорит Финн. Он наливает последние капли из бутылки в ее бокал.

– Тогда нужно открыть еще одну, – говорит Джулиана.

Финн смеется.

– Мы допили вторую. Еще немного, и завтрашний поход будет казаться пыткой.

– Просто я так редко тебя вижу, – хнычет Джулиана. Она крутит бокал с вином и хмурится, глядя на него. – Честно говоря, я удивлена, что ты присоединился ко мне сегодня вечером.

Финн поднимает бровь.

– Я же обещал.

Она тихо посмеивается.

– Признаюсь, я недооценила твою способность сопротивляться красоте женщины в твоей комнате.

Финн склоняет голову и изучает свой бокал.

– Не буду притворяться, что это далось мне легко, – говорит он, сделав большой глоток вина.

– Меня удивляет, что ты в принципе ее терпишь, учитывая, что твой отец передал корону ей, – тихо говорит Джулиана, как будто обдумывая его слова. – Зная, что он передал силу ей – человеку, – а не тебе.

Финн вскидывает голову.

– Я тебе этого не рассказывал.

– Да ладно, Финниан. Может, я и не жрица, но все же дочь одной из них. И у меня есть кое-какие способности. Я чувствую ее в ней. И у меня есть только один вопрос: как проклятие было снято, когда королева все еще жива, а сила трона осталась у нее?

Финн делает еще один большой глоток из своего бокала и вздыхает.

– Проклятие было снято, когда она заключила узы с принцем Ронаном, умерла и передала корону – а не силу – ему. Вот почему принц Ронан в замке. Дело не только в том, что проклятие снято и он может претендовать на трон по праву рождения, но в том, что у него корона.

Она вздрагивает.

– Чего-то подобного я и боялась.

– К сожалению, но, по крайней мере, он, кажется, искренен в своем желании править фейри теней по совести. Он помогал защищать столицу во время нападения, а также уничтожил лагеря королевы. Он вернул сотни детей домой.