Текст книги "Эти спутанные узы"

Автор книги: Лекси Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

– Думаю, что они могли появиться только на то время, что мы занимались любовью, – ухмыляется он. – И, возможно, я никогда не говорил тебе ничего более дерзкого.

Я усмехаюсь.

– Но здесь нет никакой магии, – говорю я. – Откуда они взялись?

Он прижимает меня к себе и улыбается. Я никогда не видела его таким счастливым.

– Думаю, мы ошибались насчет этого места. Магия отсюда никуда не делась. Просто она другая – отделена от нас.

– Иногда отличаться – это хорошо, – шепчу я.

– Должен с тобой согласиться. – Он прижимается губами к моей макушке и вдыхает запах моих волос. – Нам нужно поспать.

У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю свой сон о Ларк. Я планировала рассказать об этом Финну сегодня утром, но из-за нападения на лагерь и травм Кейна я совершенно об этом забыла.

– Вчера ночью Ларк пришла ко мне во сне.

– Да?

– И сказала что-то о чудовище с белыми глазами, которое спасет меня, – я качаю головой. Я плохо помню, что она говорила. – Может быть, это метафора? Что для нее символизирует чудовище с белыми глазами?

Финн мычит.

– Не уверен. Я не уверен, что она так думает.

– Может, и нет. Но меня беспокоит не эта часть сна. Она сказала, что устала, и исчезла из моего сна еще до того, как мы закончили разговор. Я думаю…

– Думаешь, она собирается погрузиться в Долгий сон? – спрашивает он.

Я крепко обнимаю его.

– Надеюсь, что нет.

– Прета не позволяла себе думать об этом. Это одна из причин, почему она оставила Ларк в Замке Гор. Быть Неблагим ребенком сейчас так опасно, что она хотела сфокусироваться на том, что в жилах Ларк течет кровь Диких фейри.

– Завтра мы увидимся с Мэб, – говорю я. – Это лучшее, что мы можем для нее сделать.

Он на секунду напрягается, но потом расслабляется.

– Думаю, да. Будет нелегко, но я верю, что у нее есть ответы, в которых мы нуждаемся. Я уже давно не испытывал такой надежды.

– А почему испытываешь сейчас? – спрашиваю я. – Что изменилось? Почему угрюмый Финн начал надеяться?

Он еще раз целует меня в макушку.

– Теперь у нас есть ты, принцесса.

– И ты все еще меня так называешь? – улыбаюсь я. – Я думала, ты уже догадался… Я не принцесса. И никогда не была.

– Я знаю, – шепчет он мне в волосы. Его губы касаются моего виска. Это всего лишь тень поцелуя, но тепло окатывает меня, как ласковый летний прилив. – Я знаю, что ты никогда ей не была. Кажется, я понял это, когда увидел тебя в первый раз. Ты не принцесса. Ты моя королева.

Глава 26

Портал находится именно там, где нам сказали: в пещере под корнями Матери Ивы на самой северной вершине Гоблинских гор.

Утром нам потребовалось меньше часа, чтобы добраться до него, и меньше тридцати секунд, чтобы разрезать наши ладони, смешать нашу кровь и открыть его. Дрожа, я вглядываюсь в мрачную тьму, ожидающую нас по другую сторону этого кольца света.

Я проснулась в объятиях Финна, такая довольная и полная надежд, что до этого момента даже не думала о страхе. Забыла, что мы отправимся в неизвестный мир, где столкнемся с опасными существами, где нас будут судить и в случае, если нас сочтут недостойными, запрут навсегда.

Я не могу поднять голову и посмотреть на Финна. Он – напоминание о том, что я могу потерять, если у нас ничего не получится. Вместо этого я сосредотачиваюсь на воспоминаниях о спящих детях и прохожу через светящееся кольцо во мрак.

Финн следует за мной, проходит через портал и встает рядом. В Подземном мире темно и туманно. В другой ситуации в подобном месте я бы чувствовала себя как дома – здесь есть множество мест, где можно спрятаться и незаметно прокрасться туда, куда мне нужно. Но я очень отчетливо чувствую, что здесь мне не место. Я вижу свет, исходящий от портала позади нас, и мне невероятно хочется обернуться – чтобы убедить себя, что он там, что мы можем вернуться, – но я вспоминаю слова Джулианы. Если Мэб нужно, чтобы я доказала, что твердо намерена достичь своей цели, я это сделаю.

Я заставляю себя смотреть вперед.

Финн протягивает мне ладонь, и долю секунды я думаю, стоит ли брать его за руку. Я не готова показывать ему – и кому бы то ни было – свои слабости. Но что бы за нами ни наблюдало, вместе мы сильнее – здесь и везде, – поэтому я беру его, он крепко сжимает мою, и мы идем вперед.

Земля скрипит, а небо стонет. Почва смещается по обе стороны от нас, вздымаясь вверх, образуя горы – и тропинку между ними.

– Думаю, нужно идти туда, – тихо говорит Финн.

На этот раз я сжимаю его руку, и мы молча идем по только что появившемуся коридору. С каждым шагом свет из портала позади нас тускнеет, но мы не осмеливаемся оглянуться. Мы даже не говорим об этом. В этом туннеле слышно только свист ветра и шорох камней в ритм наших шагов.

– Я уже была здесь, – шепчу я. Ветер разносит мои слова кругами над нашими головами, и они повторяются три раза, все тише и тише, прежде чем затихнуть. – В тот раз, когда мама брала меня на пляж. Мы пришли сюда.

Финн крепче сжимает мою руку.

– Ты узнаешь это место? Оно выглядит знакомым?

– Оно выглядело не совсем так, но кажется знакомым. Я точно была здесь раньше.

А Мэб… была ли она той женщиной из моих воспоминаний? Той, с кем разговаривала мама? Той, кто тогда напугал меня?

Время, кажется, замедлило свой ход, но я сосредотачиваюсь на том, чтобы переставлять ноги. Иногда мы идем в гору. Иногда спускаемся вниз. А иногда местность настолько плоская и однообразная, что мне кажется, что одного этого может быть достаточно, чтобы сломить меня.

И нет никаких признаков монстров, о которых нас предупреждали. Вокруг царит бесконечное мрачное запустение.

Когда мне начинает казаться, что мы слишком долго идем по бесконечному кругу, и мои инстинкты умоляют меня бежать обратно к порталу, я думаю о тех детях, о Ларк – обо всех тех, кто окажется в плену и будет порабощен, если мы сдадимся.

Когда я уверена, что мы прошли много-много миль в пустоте, скалы, возвышающиеся по обе стороны от нас, исчезают в тумане, а вместо них появляется темный и мрачный лес.

Туман вьется вокруг деревьев и ползет между корнями. Мое сердце бешено колотится.

– Ты в порядке? – спрашивает Финн.

Я киваю и продолжаю идти.

– Если я потомок Мэб, значит ли это, что Джас – тоже? – спрашиваю я, хотя бы для того, чтобы мне было о чем поговорить и отвлечься от этого неестественного места.

– Я не знаю, – говорит он. – Если кровь Мэб была от одного из ваших родителей, я полагаю, что да.

Мои губы дергаются.

– До того как Мордеус заключил Джас в тюрьму и внушил такой страх перед этим миром, ей очень нравилось думать, что мы потомки какой-то великой королевы фейри.

– Совсем определенной великой королевы фейри, – говорит Финн. – И мне жаль – жаль, что Мордеус причинил ей боль, заставил ее бояться нас.

Я с трудом сглатываю.

– Мне тоже. Но я надеюсь… я надеюсь, что однажды увижу ее снова. Что у меня получится это сделать.

– Я позабочусь об этом. Мы можем научить тебя накладывать чары самостоятельно – или попросить жрицу сделать это за тебя. – Он сжимает мою руку. – Я знаю, как ты ее любишь.

– Очень… очень долго у меня была только она.

Я чувствую, что каждая жертва, которую я когда-либо приносила ради своей сестры, привела меня к этому моменту. Что я готовилась к этому – к тому, что может ждать меня дальше, к тому, что мне придется сделать, чтобы спасти это королевство.

– Расскажи мне о Джас, – говорит Финн, заходя вперед, вытаскивая свой клинок из ножен на боку и прорубая паутину лиан у нас на пути. – Какая она?

Я улыбаюсь.

– Она замечательная. Джас делает всех, кто ее окружает, счастливее. Сколько я себя помню, она любила истории. Даже когда она была маленькой и мы думали, что она ничего не понимает, она сидела у меня на руках, пока мама рассказывала мне о Фейри. Думаю, Джас нравился звук голоса мамы и ее интонации.

Его взгляд, всегда такой напряженный, всегда ожидающий нападения, на мгновение останавливается на моем лице.

– Как думаешь, твоя мама знала, какую роль тебе предстоит сыграть в нашем мире?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. Если я права и я действительно уже была здесь – если мама приводила меня в Подземный мир, – то, конечно, она что-то знала.

Ястреб, сотканный из тумана, пикирует прямо перед нашими лицами. Я отдергиваю голову назад, но не смею замедлить шаг. Финн сжимает мою руку.

– Хоть что-то из этого реально? – спрашиваю я.

– Это зависит от того, что ты понимаешь под реальностью, – говорит он. – Просто не смотри вниз.

Конечно же, я тут же делаю то, от чего он меня предостерегал. Земля по обе стороны от наших ног провалилась, открывая огромный провал в небытие.

Я невольно сбавляю ход.

– Подними голову, принцесса, – говорит Финн, мягко подталкивая меня вперед.

И мы идем, идем, пока у меня не начинают гореть ноги, а в голову не закрадываются сомнения: стоило ли нам вообще приходить?

Но я в сотый раз убеждаю себя: стоило, и тут туман и тени рассеиваются, а вокруг нас вновь появляются горы. Я понимаю, что мы оказались в центре…

– Это тронный зал, – шепчу я, глядя на каменный помост перед нами и корявый трон из древесных корней, который стоит на нем.

– Королева Мэб, – говорит Финн, поднимая лицо к небесам, которые не являются ни небом, ни потолком. – Я принц Финниан, сын Оберона, а это Абриелла, дочь Мэб. Она владеет силой короны Неблагих, а я – ее привязанный. Мы пришли, чтобы спросить у вас совета и узнать, как спасти ваше королевство.

Трон пуст, но в следующее мгновение его окружает черное пламя. Между мерцающими языками огня виднеется кареглазая женщина. Ее волосы цвета пылающего огня, и они ниспадают до талии, переплетаясь с языками пламени в каком-то странном танце.

Я уже была здесь. Уже видела это черное пламя.

«На свой восемнадцатый день рождения, – сказала Мэб, и от этих слов у меня защемило сердце, – она обретет свою истинную сущность. Не пытайся предотвратить это».

Рядом со мной Финн опускается на одно колено, и я так потрясена, что не думаю следовать его примеру, пока он не тянет меня за руку.

– Можете встать, – говорит Мэб, не шевеля губами. Я не слышу ее голоса, но чувствую его эхо у меня в голове. – Ко мне так редко приходят гости. Подойдите ближе и дайте мне рассмотреть ваши лица.

Черное пламя, окружающее Мэб, отступает. Только теперь я вижу, какая у нее бледная кожа – почти серая, – а губы кроваво-красные. Она наклоняет голову в сторону Финна и печально улыбается.

– У тебя глаза твоего отца, но эта кожа, похожая на пески пустыни, досталась тебе от матери. Она не была той, кого твои бабушка и дедушка выбрали править рядом с твоим отцом.

Финн сглатывает, но я чувствую, как он напряжен.

– Но она все равно была хорошей королевой, – говорит он.

– Жаль, что ей пришлось умереть так рано. – На этих словах Мэб улыбается, и это лишает их всякой искренности. Ясно одно: даже если она и желает блага своему народу, даже если только она может помочь нам спасти ее двор, она не та доброжелательная прародительница, которую я себе представляла. Я правильно делала, что боялась ее.

Я сжимаю руку Финна, желая, чтобы он сделал вдох, убеждая его не позволять ей заманивать его в ловушку.

– Ты точь-в-точь такая же, как моя внучка, – говорит Мэб, ее блестящие красные губы изгибаются в улыбке сирены, когда она поворачивается ко мне.

– Мне сказали, что я дитя Мэб. Так ли это? Я потомок вашей внучки?

– Да. Любимой королевы Рие. Она видела, как все ее дети и дети ее детей были убиты Благим двором, и знала, что не сможет передать корону своим потомкам, не поставив наш род под угрозу полного исчезновения. Поэтому она превратила своего последнего выжившего ребенка в человека. Она отправила девочку в мир людей, спрятала ее, чтобы поколения спустя, в минуты самой крайней нужды, ты могла вернуться в мой двор и спасти мой народ и нашу землю от полного уничтожения.

– Мы думали, что ваш род был прерван, – говорит Финн. – Нам никогда не говорили.

– Были пророчества, – говорит она. – Неужели ты их не слышал? Слухи о королеве, которая придет не из этого мира, уравновесит солнце и тень и положит конец войне?

Я делаю глубокий вдох.

– О королеве?

Об этом пророчестве говорил Себастьян, когда оправдывал свои планы занять трон. Но он верил, что в пророчестве шла речь о короле.

Мэб сверкнула своей красивой жутковатой улыбкой.

– Именно женщины моего рода обладают истинной силой. Разумеется, речь шла о королеве. Твоя мать должна была все тебе рассказать, когда тебе исполнится шестнадцать. А потом, в день твоего восемнадцатилетия магия, подавленная в твоей крови, освободилась бы и обратила тебя. – Она издает звук, который можно было бы принять за смешок. – Если бы ты не заключила узы с сыном Арьи, тебе не понадобилось бы Зелье жизни. Тебе не пришлось бы переживать мучительную смерть. Твоя кровь сделала бы все, что нужно.

Я качаю головой.

– Я не понимаю. Мама была человеком. Если она тоже была вашей крови, почему она не стала фейри в восемнадцать лет?

– Потому что было еще не время, – говорит Мэб. – Ни для нее, ни для кого-либо до нее. Они не были обещанными. Не были тобой. Так что то, что делало ее фейри, было подавлено, точно так же, как было подавлено в тебе и твоей сестре.

Ее слова медленно проникают в мои кости, как будто они всегда были там.

– Мама об этом знала.

– И Оберон тоже. Он узнал это в ту ночь, когда спас тебя, – говорит Мэб. – Его в ней привлекала в том числе ее кровь, хоть тогда он этого и не знал. Когда он смог вернуться домой после долгой ночи в мире людей, он хотел, чтобы она пошла с ним. Она отказала ему, потому что знала, какая ей уготована роль. Знала, что станет матерью следующей великой королевы теней. Она знала, что ты будешь нужна королевству Оберона больше, чем Оберон будет нужен ей. И только когда ты умирала, он наконец узнал всю правду.

Финн опускает глаза и качает головой.

– Он все-таки защищал двор, – говорит он, и я слышу в его голосе облегчение. Ему явно нужно было это знать.

– У него было бы больше времени, если бы не вмешалась королева Арья.

– Арья… Она знала, что я – ваш потомок? – спрашиваю я.

– Боги, нет. Сила, скрывавшая тебя, была слишком мощной, чтобы ее мог обнаружить потомок Диглана. Ее провидица предсказала, что старшая дочь возлюбленной короля Оберона убьет ее, вонзив в ее сердце ее же клинок. Итак, Арья послала своих мерзких спрайтов через портал, чтобы они разожгли тот пожар. Они устроили ловушку, чтобы дом рухнул как раз в тот момент, когда вы побежите к двери. Но ты решила сначала спасти сестру, и, так как ты поставила ее жизнь выше своей, ты не была там, где были запланированы самые ужасные разрушения. И поскольку ты спасла сестру, Оберон смог спасти тебя, передав тебе свою корону, хотя и на несколько лет раньше, чем планировалось.

Мое сердце бешено колотится, и я мысленно возвращаюсь назад и восстанавливаю головоломку, которую, как мне казалось, я уже поняла.

– Я думала, ты поймешь это, когда сможешь сесть на Трон Теней, – говорит Мэб. Ее карие глаза, так похожие на мои, будто прожигают во мне дыру. Я чувствую, что она видит меня насквозь и заглядывает в мое прошлое. – Трон был твоим. Ты могла его занять. Хотя править, будучи смертной, вероятно, было бы… сложно.

Я качаю головой:

– Я не знала. Почему вы мне не сказали?

– Те из нас, кто находится в Сумраке, не могут напрямую говорить с живыми – только если они сами придут сюда. Ты находишься здесь только потому, что Жрицы объединили свою силу, чтобы послать тебе сообщение, несмотря на попытки предательницы Верховной жрицы удержать тебя.

– Неблагой двор умирает, – говорю я. – Вы говорите, что мне уготована некая роль, но я не могу сидеть на троне без короны, а Себастьян – без силы. Расскажите нам, как посадить кого-нибудь на трон.

На этот раз она улыбается широко, обнажая рот с черными зубами. Между ними виднеется бесконечная тьма.

– Если он откажется от своей жизни, он может отдать корону тебе, дитя мое.

Змеи скользят сквозь мерцающее пламя вокруг основания ее трона. Их шипение звучит как предупреждение, как тиканье часов.

– Неужели это единственный способ? – говорю я.

– Это зависит от того, на какой вопрос ты хочешь получить ответ, – говорит она. – Ты хочешь узнать, как посадить правителя на Трон Теней или как спасти королевство?

Я встречаюсь взглядом с Финном и вижу в его глазах отчаяние.

– Помогите нам спасти наш двор, – рявкает он. – Вот почему мы здесь.

Змеи бросаются на нас, обнажая клыки. Их шипение стало громче.

– Чтобы спасти двор теней, нужны не только корона, сила и трон, – говорит она. – Королева Арья стала слишком могущественной. Вам нужно установить баланс между дворами. Решение требует жертвы.

Финн бледнеет.

– Вы же не имеете в виду, что Абриелле нужно…

– Пожертвовать собой? Нет. – Она склоняет голову. – Хотя она бы это сделала. Ты понимаешь? И ее не удержала бы даже ее любовь к тебе. Если бы она верила, что сын Арьи может стать тем правителем, который нужен Неблагим, она бы уже была здесь, со мной. Глупая девчонка, – цокает языком она.

– Пожалуйста, помогите нам, – шепчу я. Мой голос кажется хриплым, как будто я кричала. – Дети умирают. Двор умирает.

– Да, потому что сила королевы Арьи слишком велика. Даже если бы принц Ронан и был готов принести жертву, его мать все равно будет становиться все более и более могущественной, пока мой драгоценный двор не погибнет. Вам нужно разобраться с ней.

– Ваше решение – убить Арью? – рычит Финн. – Как нам это сделать? Ее слишком хорошо охраняют, слишком хорошо прячут. Она слишком могущественна.

– И с каждым днем становится все сильнее, – соглашается Мэб. – Двор Солнца стал слишком сильным, и продолжающийся дисбаланс идет ей только на руку.

– Вы хотите, чтобы я попросила Себастьяна пожертвовать собой только для того, чтобы на трон могла сесть я, но при этом даже этого будет недостаточно, если мы не убьем Арью.

– Да, девочка. Ты также должна убить королеву. Это можешь сделать только ты.

– Но что, если у меня не получится? – спрашиваю я, глядя на своего предка. – Во мне нет ничего особенного. Я всего лишь девушка, которая…

– …которая любила так сильно, что храбро отправилась в незнакомое королевство, чтобы спасти сестру, – говорит Мэб. Она делает долгий, медленный вдох и оглядывает меня с головы до ног. – Я же была всего лишь матерью, которая отдала бы все, чтобы спасти своего сына. Именно наша любовь, дитя мое, делает нас достойными правления. Но она же делает нас злыми. Моя любовь заставила меня проклясть королевство, а твоя заставила тебя обмануть своего возлюбленного и обокрасть Благой двор. Не забывай про эту тьму внутри себя. Пусть она послужит свету.

Я сейчас закричу.

Мы проделали весь этот путь, чтобы она сказала нам то, что мы и так знаем? Чтобы она предложила нам убедить Себастьяна сделать то, с чем я не смогла бы смириться, даже если бы он этого хотел?

– Но… – говорит она после долгого молчания, – если ты не можешь заставить себя пожертвовать бессмертием своего суженого и найти способ убить королеву Арью, есть другой способ.

Я чувствую, как бешено колотится мое сердце – как будто пытается получить фору обратно к порталу.

– Какой?

– Когда я создавала Трон Теней, у меня уже была корона, поэтому я привязала трон к тому, с кем была связана навечно.

Финн делает шаг вперед, становясь передо мной.

– Навечно?

– Трон воспринимает суженых как единое целое – в случае, если узы были скреплены водами Ледяной реки.

– Нет, – выдыхает Финн. Его красивое лицо побледнело.

Я недоуменно перевожу взгляд с Финна на Мэб и обратно.

– Ледяная река не просто укрепляет узы. Она связывает жизни воедино. Так что, если с Себастьяном что-нибудь случится… если он умрет…

– Тогда умру и я, – шепчу я.

– Да. И если вы вместе отправитесь к этим святым водам и скрепите свои узы так, чтобы их нельзя было порвать, и ты, и мужчина, который носит корону, сможете занять трон – вместе, но никогда порознь. Таким образом, корона и ее сила будут у двоих – но все равно будут едины. Если на троне вместе с моей кровью будет кровь принца Ронана, между нашими дворами снова настанет равновесие.

Я не двигаюсь, но чувствую себя так, словно меня отбросило на три шага назад.

Мэб переводит взгляд на Финна.

– Я верю, что ты, как ее привязанный, поддержишь любой ее выбор. Я верю, что ты дашь ей силу, в которой она нуждается, чтобы дойти по выбранному пути до самого конца.

Плечи Финна расправляются, а челюсть напрягается.

– Конечно. Это будет для меня честью.

Когда он поворачивается, я вижу в его глазах пустоту, какой не видела с тех пор, как он рассказал мне, как Изабель умерла у него на руках. Он всю свою жизнь готовился занять этот трон, а теперь он должен уступить его Себастьяну. И должен отказаться от меня.

Я провожу пальцами по его запястью.

– Финн.

– Нам нужно идти.

– Ты иди, – говорит Мэб, кивая ему. – А мне нужно сказать еще пару слов своему дитя.

Прежде чем Финн успевает что-либо сделать, она машет рукой, и он исчезает.

Я ахаю.

– Он вернется, когда я закончу с тобой.

– Что вам нужно? – спрашиваю я. Я все еще пытаюсь переварить все, что она мне рассказала, пытаюсь представить себе, каким может быть мое будущее. Я же не могу отвернуться от этого королевства.

– Ты жаждешь смерти. – Она наклоняет голову и прищуривается. – Или… жаждала. Ты быстро меняешься. Возможно, тебя больше не волнует, что у тебя уже есть ответ, который ты надеялась получить.

– Не говорите загадками. Скажите мне, как спасти этот двор.

– Спасти двор. Ты ведь этого хочешь больше всего? Больше, чем короткую человеческую жизнь в вашем жестоком мире смертных?

Этот вопрос кажется важным. Одновременно сложным и щекотливым.

– Больше всего я хочу спасти двор.

Она кивает один раз, с решимостью, которая заставляет меня чувствовать, как будто какая-то важная часть моей судьбы решена.

– Ты не готова править.

Я чуть не вскрикиваю от разочарования, но прикусываю губу.

– Я сделаю то, что должна, чтобы спасти двор.

– Но ты потерпишь неудачу, если не примешь тьму внутри себя. Почему ты отказываешься от нее?

– От кого?

– От своей теневой сущности.

У меня перехватывает дыхание.

Моя теневая сущность.

Образы проносятся у меня в голове. Изуродованные трупы орков-стражников вокруг костра. Окровавленный нож, поблескивающий в пламени. Пряди волос Джулианы на моей тумбочке.

– Это оружие терпеливо ждет своего часа, а ты отказываешься его использовать. Любящая Абриелла. Преданная Абриелла. Заботливая, добропорядочная Абриелла. У тебя есть и другая сторона. Твоя теневая сторона. И у нее есть сила. Все, что тебе нужно сделать, это быть готовой принять те части себя, которые, как ты притворяешься, отсутствуют. Прими тьму, и она проснется и будет тебе служить.

– Она мне не нужна.

– Нет, нужна, – улыбается Мэб. – В ней есть твои порочные черты. Эгоистичные черты, благодаря которым она может хотя бы раз взять то, что хочешь взять ты. – Она наклоняет голову и прищуривается, как будто видит меня насквозь. Ее губы кривятся, и я не могу сказать, забавляет ее это или вызывает отвращение. – Просто помни, если ты думаешь пожертвовать принцем Ронаном, чтобы заключить узы со своим привязанным, тебе нужно будет найти другой способ уравновесить силу между дворами. Убей королеву или смотри, как она уничтожает двор теней.

– Я не стану приносить его в жертву, – качаю головой я. – Я не настолько эгоистична.

– Я знаю, – говорит она. Ее голос сейчас звучит куда более мелодично. – И королева тоже. Поэтому-то тебе и нужна твоя теневая сущность. Потому что она не такая уж добросердечная. Она не боится использовать имеющиеся в ее распоряжении инструменты.

– Какие инструменты?

– Финниан, сын Оберона, более могущественен, чем его отец и отец его отца. Ты можешь использовать его силу. С доступом к его магии ты никогда не будешь бессильна.

– Вы предлагаете мне ставить под угрозу его жизнь?

– Любящая Абриелла. Преданная Абриелла. Заботливая, добропорядочная Абриелла, – повторяет она, и я четко слышу насмешливые нотки в ее голосе. – А твоему двору нужна злая Абриелла, вредная.

– Вы, должно быть, перепутали меня с моей сестрой. Я – не олицетворение добра.

– Разумеется, нет, – говорит она.

Финн появляется рядом со мной так же внезапно, как до этого исчез. На его лице больше нет почтения к древней правительнице. Вместо этого видно, что он едва сдерживается, потому что не может стерпеть, чтобы нас разлучали.

– Идите, – говорит она. – Чудовища вышли поиграть, а больше всего на свете они хотят уничтожить ваш портал прежде, чем вы сможете до него добраться.

При мысли о том, что я могу оказаться запертой здесь, меня пронизывает ужас.

– Разве вы не можете его защитить?

– Портал находится на пересечении миров, а я не могу прикоснуться ни к чему за пределами Подземного мира. Идите!

Она исчезает, и стены потустороннего тронного зала испаряются. Финн берет меня за руку, и мы возвращаемся тем же путем, которым пришли. Я не знаю, как быстро мы должны идти, но нам потребовалось несколько часов, чтобы добраться до этого места.

Финн подталкивает меня вперед.

– Беги, – говорит он.

Я повинуюсь и бегу так быстро, как только могу, чувствуя, как он бежит у меня за спиной. Подземный мир играет с нами в свои игры, пока мы прокладываем себе путь обратно к порталу. Горы вздымаются и опускаются по обе стороны от нас и сдвигаются у нас под ногами. Океаны формируются из глубин, и волны поднимаются к нашим ногам, угрожая утянуть нас в воду.

Мы бежим. Я не осмеливаюсь замедлить шаг, пока не увижу вдалеке портал, кольцо света, зовущее нас домой. Я не могу отдышаться и не могу остановиться.

Туман вокруг нас превращается в дождь, безжалостный, проливной дождь, который режет мне щеки и пробирает до костей. Горы содрогаются. Мои сапоги промокли насквозь, и когда я смотрю вниз, поднимающаяся вода достигает моих лодыжек.

Финн сглатывает и вглядывается в туман.

– Здесь мой отец, – шепчет он. – Я чувствую его.

Я оглядываюсь, но вижу только хлещущий дождь, поднимающуюся воду и темное небо.

– Теперь я понимаю, – говорит он, замедляя шаг и останавливаясь. Он говорит не со мной. Его слова адресованы кому-то, кого я не вижу.

Свечение от портала мерцает и тускнеет.

– Финн, – говорю я, дергая его за руку. Если бы у меня была возможность снова поговорить со своей матерью, я бы не раздумывала, но нам нужно выбираться отсюда.

– Черт, – говорит Финн, не сводя глаз с воды. Она уже достает нам до колен. – Беги!

Мне не нужно повторять дважды. Я мчусь к тускнеющему свету портала. Но уже слишком глубоко, вода поднимается к моим бедрам. Я пытаюсь идти, но потом начинаю плыть.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Финн плывет позади меня, но он снова остановился. Его лицо запрокинуто вверх, а глаза закрыты.

– Иди! – говорит он. Его голос слышен четко, но тело… как будто растворяется. Как облако, которое рассеивается в лучах солнца.

– Без тебя я никуда не пойду. Поспеши!

– Я застрял. Камни сдвинулись. Иди!

Я подплываю к нему, и он кричит на меня:

– Черт побери, Абриелла! У тебя мало времени.

Портал заманчиво светится у меня за спиной, но я не могу бросить Финна. И не стану этого делать. Полные насмешки слова Мэб эхом отдаются в моей голове, но я не обращаю на них внимания. Девушка, которая пришла в незнакомый мир, чтобы спасти сестру, – это та же самая девушка, которая не отвернется от того, кого любит.

Я делаю глубокий вдох и ныряю, подплывая к камням у ног Финна. Ледяная вода обрушивается на меня мощным потоком, и мне приходится изо всех сил грести, чтобы удержаться на месте. Одна секунда слабости, и меня отнесет от него течением.

Я обхватываю одной рукой его бедро, а другой рукой разгребаю камни, удерживающие его вторую ногу. Они слишком большие. Слишком тяжелые. Мне приходится работать обеими руками и при этом все время бороться с волнами. Пальцы онемели и не слушаются, но я продолжаю отбрасывать камни, которые волшебным образом появляются снова.

Воду разрывает пронзительный крик. Когда я открываю глаза, чтобы посмотреть, что это, я вижу, что на меня смотрят жуткие белые глаза. Я тяну, тяну, пока это странное место не признает мою настойчивость и камни, удерживающие ноги Финна, не отступают.

Руки скользят мне под мышки, и Финн вытаскивает меня на поверхность.

– Вперед! – кричит он, толкая меня вперед, к порталу – к чудовищу.

Я хватаю ртом воздух и качаю головой:

– С той стороны что-то есть. Нам нужно обойти.

– У нас нет времени.

Он обнимает меня одной рукой и тянет за собой.

– Все хорошо.

Я высвобождаюсь и плыву рядом с ним. Мои ноги и руки онемели, и мне отчаянно хочется плыть прочь от этих глаз, а не к ним, но я заставляю себя продолжать двигаться к тускнеющему свету портала.

– Мы почти пришли, – говорит Финн.

Мое бедро пронзает боль, и меня затягивает под воду.

Глубже, глубже. Пока мои уши не начинают болеть от давления, а легкие не горят от недостатка кислорода.

Глубже.

Я не вижу, кто меня тащит, но, судя по пасти, сжимающей мою ногу, оно просто огромное. Оно огибает скалы и плывет по течению, пока мы не оказываемся в подводной пещере. Я шарю руками, нахожу камень с острыми краями и швыряю его прямо в один из этих жутких белых глаз.

Существо отпускает меня, и я, не теряя времени, плыву из пещеры. Финн встречает меня на полпути, обнимает за плечи и тащит к поверхности.

Воздух обжигает, когда я втягиваю его в легкие, – обжигает, как яд, настолько сильно, что я не могу заставить себя сделать еще один вдох.

– Я держу тебя! – Финн тянет меня на скалистый выступ над бурлящей водой. Он укладывает меня на спину и смотрит мне в глаза.

– Дыши, черт побери! – кричит он. Его серебристые глаза полны боли.

И я дышу. Дышу.

Но это самая настоящая агония. Я хочу снова погрузиться в воду и заснуть. Как же это больно.

– Давай! – командует Финн.

Я подчиняюсь. Вдох, два, три. Еще раз, и еще. И каждым вдохом боль понемногу отступает.

Только тогда он отрывает от меня взгляд и оглядывается.

У меня кружится голова, но я стараюсь следовать его примеру, видеть то, что видит он. Небо над нами не темное. Я могу видеть в темноте. Эта чернота – ничто. Пустота.

Вода плещется о скалистый выступ, и светящийся портал вдалеке…

– Где он?

Мой голос срывается, в словах больше придушенных звуков, чем слов, но он понимает меня и так.

– Его нет, – шепчет он. – Портал закрылся.

Его взгляд опускается на мое бедро, и выражение его лица становится мрачным.

Только сейчас я вижу глубокую рану на бедре и чувствую боль. Я ничего не чувствовала из-за всплеска адреналина и онемения, но теперь моя нога болит, горит и пульсирует. Вокруг столько крови.

Я умру здесь.