444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Пеллегрини » Пламя греха (ЛП) » Текст книги (страница 8)
Пламя греха (ЛП)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 12:01

Текст книги "Пламя греха (ЛП)"


Автор книги: Лаура Пеллегрини



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

«Держись. Он устанет от этого. Устанет и оставит тебя на произвол судьбы, как в парке аттракционов».

– В следующий раз, когда захочешь куда-нибудь пойти, скажи мне, – бормочет он. Его низкий голос наполнен чем-то, что я не могу расшифровать, и вибрирует внутри меня, как тёмная музыка. Я ничего не отвечаю, все нервные окончания моего тела сосредоточены на его пальце, которым он всё ещё касается меня. – Тебе ничего не запрещено, Людовика, но ты должна дать мне возможность защитить тебя, – добавляет он.

Дамиано прикасается ладонью, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я откидываю голову назад, не в силах контролировать тяжёлый вздох. Его ладонь остаётся на мне, разжигая под кожей яростное желание отпустить себя, и когда я уже собираюсь повернуться к нему, чтобы сделать самую безумную вещь из всех возможных, Дамиано отдёргивает руку, наклоняясь к моему уху.

– А теперь иди и поужинай, – говорит он шёпотом.

Я сглатываю, глядя в отражении стекла, как он удаляется и возвращается за кухонный остров. Мне нужно время, чтобы успокоиться. Мне необходимо время без него, чтобы восстановить отношения с собой, я знаю. Каждый день его присутствие заставляет меня чувствовать себя на краю пропасти, где нет спасения, но есть вечное проклятие.

Практически не дыша, я разворачиваюсь и с пустым бокалом возвращаюсь на своё место. Дамиано ждёт меня, скрестив на груди руки, опираясь на столешницу, с выражением человека, который прекрасно знает, что уже всё выиграл.

Когда я устраиваюсь за столом, он – соблазнительный, как сама смерть, – подходит ближе, берёт нож и, не сводя с меня взгляда, ставит между нами разделочную доску с тунцом. Я сжимаю ножку бокала, не совсем понимая, что он задумал, и Дамиано, кажется, замечает это, потому как одаривает меня лукавой улыбкой. Он наклоняется над столешницей, отрезает тонкий ломтик рыбы и поднимает его, держа между двумя пальцами, а затем подносит ближе к моему рту.

– Попробуй, – предлагает он.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю, как его рука приближается всё ближе и ближе, а вместе с ней и он. Когда оказывается достаточно близко, он касается моих губ большим пальцем, ждёт, пока я открою рот, и когда это делаю, он позволяет кусочку рыбы осторожно скользнуть мне на язык. Дамиано смотрит, как я медленно жую. Под его тёмными глазами я горю, но он не удовлетворён этой пыткой. Я знаю это. Дамиано хочет уничтожить меня.

– Не хватает масла, – замечает он.

Опускает кончик большого пальца в небольшую ёмкость и возвращается ко мне.

– Так тоже вкусно, – поспешно говорю я, и последние слова выходят искажёнными. Дамиано прикасается к моим губам, и закрыв глаза, засовывает палец мне в рот.

– Соси, – бормочет он, и я не знаю – умереть мне или жестоко его избить.

Однако эта игра, какой бы извращённой она ни была, доставляет мне удовольствие, и я не протестую против его чёртова пальца, вбираю его в рот целиком, и надеясь быть хотя бы наполовину такой же соблазнительной, как Дамиано, сосу. Медленно и жадно. Смотрю на него. И с ним тоже что-то происходит, потому что вижу, как опускается и поднимается его адамово яблоко, а выражение лица становится каким-то мрачным и угрюмым.

– Хорошо? – спрашивает он хрипло, вынимает палец из моего рта и облизывает его.

– Д-да.

Он кивает, и его идеальные губы изгибаются в полуулыбке. Дамиано оборачивается, что-то берёт и оставляет на столе между нами ещё одно филе тунца, на этот раз обжаренное, с картофелем фри, а также сдобренное щедрой порцией кунжутных семечек и фисташек. Я теряю дар речи на несколько секунд, а затем, после долгого ожидания, беру вилку, надеясь, что, по крайней мере, смогу съесть это в одиночку, но, как и ожидалось, Дамиано не разделяет моего мнения. Он забирает из моих рук столовое серебро, кладёт его обратно, затем наклоняет голову набок. Я остаюсь неподвижной, с дыханием, затруднённым от возбуждения, которое продолжает расти, обжигая между бёдер. Мне хочется сказать Дамиано так много всего, даже оскорбить его, потому что это определённо не тот способ обращения со мной, учитывая, что произошло между нами. Но я молчу, и он, как всегда, удивляет меня. Двумя пальцами он подхватывает кусок рыбы и подносит к моим губам.

– Хочу, чтобы ты поела, – бормочет он.

– Я могу сделать это сама, – шепчу я.

Дамиано хищно смотрит на мои губы, и я понимаю, что против него у меня нет оружия. Он делает со мной то, что хочет.

«Возьми себя в руки! Оскорби его, вставай и убирайся с кухни!»

Я выпрямляю спину, пытаюсь говорить уверенно.

– Дамиано… – начинаю я, но в голосе нет силы, он звучит как сухая молитва.

«Идиотка».

Как всегда, Дамиано пользуется моей слабостью, наклоняется, облизывает губы и, не спрашивая, хочу я или нет, заталкивает рыбу мне в рот с таким чувственным наслаждением, что я теряю ясность сознания. Передо мной не просто какой-то мужчина. Передо мной Дамиано Греко, и, возможно, мне следовало предположить, что он не остановится на нескольких кусочках. Я глотаю, он берёт ещё один кусочек рыбы, продолжает кормить меня, касаясь моих губ, облизывая пальцы, после каждого контакта с моим ртом. В какой-то момент он начинает грубо касаться моего подбородка, щеки, шеи, губ. Обладание – вот что я ощущаю в его прикосновениях, – желание, потребность, и я, как глупая, не могу отстраниться. Я не могу не любить это. Закрываю глаза, представляю на мне его губы и оскверняющие руки. Жажду каждый его вздох, каждую ласку и прикосновение.

«Глупая».

– Как ужин, что я приготовил для тебя? – спрашивает он в миллиметре от моих распухших губ.

– Очень вкусный, – шепчу я.

С каждой секундой во мне растёт неудержимое желание ощутить Дамиано внутри меня. Я сжимаю бёдра, а затем его палец с силой возвращается в мой рот. Касается языка, погружается, и я делаю единственно разумное действие: сосу. На вкус он как лимон и соль. Пахнет сексом и необходимостью. Я беру Дамиано за запястье, смотрю ему в глаза и облизываю его большой палец от основания до кончика, лениво, с желанием искупления, движимая самой яростной местью, которую всё это разжигало, как воздух на горящих углях. Его пальцы сжимают моё лицо, и эта крепкая хватка почти причиняет боль. Дамиано притягивает меня к себе, я облизываю губы.

– Теперь моя очередь, – говорит он очень тихим голосом и не даёт мне времени подумать или среагировать.

Одной рукой он сбрасывает все предметы со столешницы на пол. Другую руку он запускает мне в волосы, резко хватает меня за шею и затаскивает на кухонный остров. Дамиано смотрит на меня мгновение, но этого взгляда достаточно, чтобы прочесть в его глазах те же муки, что и у меня.

«Трахни меня. Поцелуй. Делай со мной, что хочешь».

Причиняя боль, Дамиано впивается пальцами в мои щёки, но я остаюсь неподвижной, и тогда, не дожидаясь ничего другого, он набрасывается на мои губы.

Мощный.

Чувственный.

Эротичный.

Жестокий.

Его натиск ошеломляет меня до такой степени, что полностью лишает сил. Отдаюсь на его милость и позволяю его языку овладеть мной, увлекая за собой к страсти, которая с каждой минутой становится всё жарче. Я ловлю себя на том, что провожу руками по его шее, спине и хочу его, как никогда раньше. Его запах, крепкую хватку, его тело. Тонус мышц под моими руками.

Дамиано облизывает мои губы, затем кусает мой подбородок, берёт меня за талию и заставляет сесть на столе прямо перед ним. Его зубы на моей шее, язык на моей коже, его руки тянут меня за волосы, причиняя боль, но в то же время возбуждая невероятным образом, и моя потребность чувствовать его внутри становится неуправляемой. Дамиано касается меня повсюду, настолько интимно и извращённо, что затуманивает разум. Он просовывает пальцы мне под футболку и поднимается по спине, впиваясь зубами в моё плечо сквозь одежду. У меня вырывается стон, затем вздох, но Дамиано не останавливается, как и я.

– Это ничего не изменит, – говорю я, позволяя ему раздеть меня.

– Напротив, это изменит всё, – уточняет он, срывая с меня футболку.

Мне следует остановиться, уйти, вычеркнуть Дамиано из своей жизни и послать к чёрту, но я не могу. Я не могу перестать целовать его, прикасаться к нему и предлагать ему своё тело, потому что сейчас это именно то, чего хочу.

Единственное, что имеет смысл.

Одной рукой он притягивает меня к себе. Я сижу на краю столешницы, а он стоит между моих раздвинутых ног. Резкими движениями он снимает с меня бюстгальтер, сильно тянет за сосок, и я впиваюсь ногтями ему в спину через ткань рубашки.

– Ты должна продолжать меня ненавидеть, понимаешь? – хрипит мне в грудь.

Я выгибаю спину и упираюсь руками на столешницу, предоставляя ему лучший доступ.

– Никогда не перестану, – вздыхаю я, охваченная удовольствием и болью, которые он заставляет меня чувствовать.

Дамиано поднимает меня, грубо стягивает с меня легинсы вместе с трусиками, и толкает обратно на столешницу. Вызывая стыд, раздвигает мои ноги, и прежде чем я успеваю осознать, его язык оказывается между моих бёдер. Прожорливый. Убийца. Жестокий.

Я стону.

– Боже… – вырывается у меня, пока извиваюсь под ним.

Одной рукой Дамиано обхватывает мою грудь, сжимает, щиплет сосок, и я шумно дышу, возможно, слишком громко, но мне всё равно. Я хочу наслаждаться каждым мгновением, потому что ненависть вернётся, как циклон, готовый всё унести. Я буду ненавидеть Дамиано и за это, а вместе с ним и себя.

Я запускаю пальцы в его волосы, поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Дамиано доставляет мне такое чертовски сильное и интенсивное удовольствие, что меня уносит на недостижимые ранее высоты.

– Да-Дамиано… – призываю его, и он просовывает в меня два пальца. Двигает ими вперёд и назад, погружая их на всю длину.

Я кричу, впиваясь пальцами в гладкую поверхность столешницы, выгибая спину, не в силах больше сдерживаться. Он продолжает лизать и сосать меня, и всё это становится слишком интенсивным. Внутри живота горит, я смотрю на Дамиано и в последний раз встречаюсь с его дикими глазами. Безумная, глупая, пойманная им в ловушку, я кончаю, как дура, хватая ртом воздух. До последнего отклика оргазма Дамиано продолжает лизать меня и проникать, а потом отстраняется. Он лениво вытирает рот тыльной стороной ладони; мрачно смотрит на меня. Собственнически касается моих ног, шлёпает по бедру, глядя на меня, как не смотрел никогда раньше. Моё лоно по-прежнему выставлено напоказ, мои слабости на этом полуострове словно пушечное мясо.

– Я поужинал до тебя. Заканчивай ужин одна, – говорит мужлан, сбивая меня с толку. Он отпивает немного вина и, ничего не добавив, оставляет меня на столе, голую и дрожащую от холода и гнева.

«Глупая! Ты была такой же дурочкой, как в тот день в его комнате, когда была ещё подростком!»

Мне нужно время, чтобы перевести дух, но мне нужна целая жизнь, чтобы в сотый раз сложить воедино все осколки моих многочисленных ошибок. Как я могла ему доверять? Я встаю, чувствуя, как стыд сжимает грудь. Что я сделала? Что позволила сделать ему?

Соскакиваю босыми ногами на пол, где валяются остатки ужина и осколки тарелок. Я быстро собираю свою одежду, словно вор, и пока одеваюсь, сильно, до боли стискиваю зубы. В энный раз оскорблена, разочарована, унижена. Хватаю бутылку вина и делаю большой глоток. Гнев растёт, ненависть яростно пылает.

«Ты идиотка! Просто дура! Тебе не следовало этого делать!»

Оставляю бутылку на стойке и, осторожно ступая, иду к его комнате. Мои волосы растрепались, его проклятый привкус всё ещё ощущается во рту, несмотря на вино, и когда я подхожу к двери, я не останавливаюсь. Не стучу. Я вхожу, распахивая дверь, которая врезается в стену. В расстёгнутой рубашке Дамиано стоит перед окном и курит сигарету.

– Я была права, грёбаный ублюдок! – кричу я. – То, что произошло, ничего не изменит! Я ненавидела тебя раньше, как ненавижу и сейчас!

Он даже не смущается. Только снисходительно смотрит на меня через плечо, и я чуть не хватаю дизайнерскую вазу, что стоит справа от меня, чтобы швырнуть в него.

– Какая ты наивная. Людовика, всё изменилось с того дня, как ты ступила в этот дом. Как ты могла не заметить?

Он поворачивается ко мне, статный, с натренированными мышцами на виду, подчёркнутыми татуировками; брюки спущены до бёдер, делая акцент на рельефную нижнюю часть живота. Дамиано тушит сигарету в пепельнице, и я не могу не думать, что даже освещение, кажется, было специально разработано, чтобы подчеркнуть всю его брутальную красоту.

– Я заметила, что если раньше думала, что ненавижу тебя, то теперь ненавижу тебя до такой степени, что хочу никогда больше тебя не видеть! – отвечаю, а он тихонько смеется, просто чтобы подчеркнуть, насколько бесполезны и пусты мои слова.

– Ви, ты сама не веришь в то, что говоришь, – тихо говорит он, насмешливо используя моё прозвище, и мои глаза расширяются.

Я бросаюсь на него в слепой ярости, без плана, без малейшего представления о том, что на самом деле хочу сделать, но с единственным утешением в том, что, возможно, пощёчина от меня может ранить его тысячью разных способов, гораздо сильнее, чем множество слов. Однако в который раз я понимаю, насколько он прав. Я наивна. Как только оказываюсь рядом, он блокирует мои руки, зажимает их за спиной, прижимая меня к себе. Дамиано пристально меня разглядывает, надолго задерживаясь на моих приоткрытых губах, пока грызу свою печень и пытаюсь вырваться.

«Это не способ победить его, и ты это знаешь».

– Отпусти меня, – требую я, но в ответ получаю лишь одну из его насмешливых улыбок и более крепкую хватку.

Дамиано трётся о меня. Я пытаюсь вырваться, но безуспешно. Его пах распух напротив моего живота, его сарказм как оружие против меня.

– Почему я должен тебя отпустить? Я мог бы продолжить то, что не закончил минуту назад, – шипит мне в щёку.

– Иди на х*й! Я не твоя вещь!

– О, Людовика, да, ты моя. Ты всегда была моей, – говорит он и облизывает мою шею, держит мои руки одной рукой, а другой сжимает мою грудь. Я пытаюсь вырваться.

– Хочу, чтобы ты умер! – произношу торопливо, и Дамиано, словно по волшебству, останавливается. Он медленно поднимает голову, смотрит на меня серьёзно, очень серьёзно.

– Думаю, на сегодня всё, – говорит, отпуская мои руки. Делает пару шагов в сторону, окидывая меня взглядом с раздражением, смешанным с разочарованием, и между нами вырастает невидимая стена толщиной в несколько миль. Что, чёрт возьми, я ему сказала?

– Я… я не хотела сказать что...

– Спокойной ночи, Людовика, – холодно говорит он, находясь в миллионе миль от меня. Дамиано снова показывает мне свой профиль, глядя в окно.

– Дамиано, – зову я, но он делает вид, что не слышит. Закуривает новую сигарету, открывает французское окно и выходит в сад, оставляя меня пялиться в темноту ночи, как душевнобольную.

Глава 16

Дамиано

Ночь давно наступила. Я стою в гардеробной и смотрю на своё отражение в зеркале. Для этого вечера я выбрал полностью чёрный костюм-тройку от Armani. Я наклоняю голову набок, осматривая себя, но на самом деле ничего не вижу.

«Она желает, чтобы я умер».

По пищеводу поднимается неприятное ощущение, поэтому, чтобы прогнать его, я поворачиваюсь и беру со стеклянного стола золотую булавку с символом того, что я олицетворяю. Прикалываю на лацкан пиджака, поправляю галстук.

«Она хотела, чтобы я исчез».

Разворачиваюсь на каблуках и, взбудораженный, как необузданная лошадь, выхожу из гардеробной. У меня нет ни малейшего желания идти на эту вечеринку, но мне придётся, поэтому я позаботился о том, чтобы иметь хотя бы минимальную гарантию на положительный исход этого вечера. В машине меня ждут две девушки: Кассандра и Лукреция. Я точно знаю, чем сегодня всё закончится, но меня терзают воспоминания о той ночи с Людовикой. Я выхожу из спальни и в коридоре нахожу Вито. Советник стоит, прислонившись к стене. Взгляд направлен вниз, руки скрещены на груди.

– Ты снова это делаешь, – заявляет он, когда я прохожу мимо.

Я игнорирую его, продолжаю шагать с прямой спиной, высоко поднятым подбородком, смертельный гнев движет каждым моим вздохом.

– Дамиано, не делай этого. – Вито следует за мной, и как бы мне ни хотелось его слушать, он продолжает. – Ты знаешь, кто придёт туда сегодня вечером, и также знаешь, что нам предстоит сделать. Пусть всё идёт как обычно, – продолжает он. Ярость клокочет в моей груди. – Это может быть опасно, разве ты не понимаешь? – говорит он, и я ускоряю шаг, глядя перед собой. Он догоняет меня. Я фиксирую свой взгляд на Вито только после того, как хорошенько всё взвешиваю.

– Мы будем придерживаться плана, – мрачно приказываю я, без малейших колебаний.

– Почему? – спрашивает он, явно обеспокоенный.

Я сжимаю кулак. Мне хочется схватить Вито за воротник рубашки, прижать к стене и напомнить, с кем он, чёрт возьми, разговаривает, но вместо этого делаю глубокий вдох, сохраняя видимое спокойствие, даже когда внутри у меня всё клокочет.

– Потому что я так решил.

– Как твой советник я хотел бы...

– Хватит! – громогласно прерываю его. Я вижу, как он опускает голову и отступает на шаг, а гнев внутри меня становится неуправляемым. – Она идёт с нами, и если тебя это не устраивает, то грёбаная дверь там, – шиплю я, сжимая кулаки, чтобы не ударить его.

Вито больше ничего не говорит, только кивает, делая гримасу, которая мне совсем не нравится. Жестом головы он указывает на что-то позади меня, и когда я оборачиваюсь, то вижу Людовику в чёрном мини-платье на головокружительных каблуках. Элегантная. Красивая. Волосы распущены по голым плечам, губы алые. Одним пальцем она придерживает белую шубу, которая волочится по полу. Шаг модели, ноги голые – даже слишком, на мой вкус. Такая идеальная и пикантная, что...

«Она желает, чтобы я умер»

Я чувствую, как желудок сжимается от заползающей зловещей боли.

Сжимаю губы в жёсткую линию и решаю не обращать внимания. Иду дальше к главному входу, Вито молча следует за мной, позади нас слышен стук каблуков. Людовика не знает, куда мы направляемся. Я дал ей указание, как следует одеться и во сколько быть готовой, остальное – секрет, который с удовольствием открою ей постепенно. И я уже знаю, – ей не понравится.

Прежде чем выйти, Кармела накидывает мне на плечи пальто, я иду к одной из машин, Микеле открывает дверь. Сажусь без колебаний, Вито устраивается рядом со мной, и через тонированное стекло я наслаждаюсь зрелищем. Людовику провожают ко второй машине. На её лице я читаю некое замешательство, возможно, она думала, что поедет со мной, а вместо этого... Когда Антонио открывает дверь, выражение её лица становится ледяной маской. Она видит девушек. Теперь она прекрасно знает свою роль на этот вечер, а также положение в иерархии.

Вито вздыхает.

– Не говори ни слова, – приказываю я, уже зная его мысли.

– Да, босс.

– И не морочь мне голову, я прекрасно знаю, о чём ты думаешь.

Вито отворачивается к окну и всю поездку сидит так, пока мы не оказываемся перед принадлежащим мне ночным клубом, где будет проходить вечеринка. Огни, люди, глубокая басовая музыка уже слышна с улицы. Микеле открывает дверь, я выхожу из машины, и меня замечают несколько девушек, стоящих в очереди в клуб.

– Боже мой! Но это же Дамиано Греко! – кричат они.

Я улыбаюсь про себя, пока добираюсь до входа, и когда две девушки, которых привёл, приближаются ко мне, я обхватываю их за талии и продвигаюсь вперёд под светом прожекторов и вспышками журналистов, притаившихся по обе стороны дверей. Преимущества неприкасаемости.

Мне не интересно, где Людовика, я даже не ищу её. Я привёл её сюда не для того, чтобы беспокоиться о ней, а чтобы показать, кто я такой, если она ещё не поняла этого. Я позволяю двум девушкам следовать за мной, а сам продвигаюсь среди танцующих людей, прикрываясь Микеле и Сальво, которые идут рядом со мной. Дохожу до приватной комнаты, где нахожу Анжело Пульизи среди его людей в компании пары двадцатилетних практически полуголых девушек, а дальше Антонио Мессина и Кармине Ликата со своими приятелями уже тянут кокс с серебряного блюда, пока в приватном шоу три танцовщицы топлес танцуют вокруг шеста. При виде меня мужчины встают, приветствуя с уважением. Сидящий дальше Франческо Ломбардо наблюдает за мной с маленького диванчика, рядом с ним женщина, которая не является его женой. Он встаёт, подходит ко мне, но я остаюсь неподвижным.

– Добрый вечер, Дамиано, – бормочет он, слегка опустив голову в знак уважения.

Я кривлю рот.

– В чём дело? Неужели Эриче слишком далеко, чтобы приехать ко мне, в отличие от этого места? – вяло спрашиваю я.

– У меня возникли трудности, надеюсь, ты понимаешь, что с моей стороны не было недостатка уважения…

– Трудности… – повторяю я, прерывая его. Я смотрю на блондинку, что сидит на маленьком диванчике, а затем притворно улыбаюсь ему. – Но с ней у тебя их не возникло, – шиплю я, и он смотрит на меня, не скрывая беспокойства.

– Этого больше не повторится, обещаю, – поспешно оправдывается он.

Я поднимаю руку и пару раз хлопаю по его бритому лицу.

– Надеюсь, что так и будет, мне неприятно думать, что у моих людей нет для меня времени.

Я решаю идти дальше, прохожу мимо него, пересекаю приватную комнату и сажусь в кресло, которое всегда было моим. Каждый раз, как прихожу в клуб, я занимаю это место, потому что отсюда могу обозревать всё вокруг, не вставая. Закуриваю сигарету. Музыка мощная, я чувствую её всем своим существом, наблюдая, как танцовщицы кружатся вокруг шестов. Груди обнажённые, крошечные стринги едва прикрывают интимную часть тела. Я уже предвкушаю момент, когда прикажу им снять их, как вдруг на другом конце коридора, в соседней приватной комнате, я вижу женщину, которая пристально смотрит на меня. Чёрные волосы, очень элегантная в тёмном платье, которое она носит как вторую кожу. Её ноги изящно скрещены, за ней стоят пять вооружённых людей, а сбоку – блондин, который внимательно наблюдает за мной. Он берёт бокал за ножку, поднимает его в знак тоста, а затем пьёт, не отрывая от меня взгляда.

Я отвечаю на приветствие своим бокалом и встаю. Вито неподвижно стоит на балконе с пивом в руке, опираясь локтями на балюстраду. Официантка приносит очередной поднос с напитками, я беру новый бокал и подхожу к Вито.

– Что здесь делают Руссо? – спрашиваю я, приблизившись к его уху.

Он удивлённо смотрит на меня.

– Кто?

– Ты ничего об этом не знаешь? – раздражённо спрашиваю я.

– Нет, бля!

– Твою мать, – шиплю я, оглядываюсь по сторонам и чуть дальше вижу Людовику.

Она сидит на барном стуле и пьёт, как мне кажется, «Маргариту». Людовика смотрит на меня из-за ободка стакана убийственным взглядом. Я вспоминаю стрельбу, пулю, которая чуть не попала в неё, страх, который я испытал, осознав, что она в опасности. Одним глотком допиваю шампанское; и оказываюсь окружён девушками, которых я привёл в качестве гостей. Они издают идиотские вопли.

– Потанцуешь с нами? – спрашивает одна.

– Давай, давай же, – настаивает другая, хватая меня за руку.

Людовика отрывает бокал от губ и смотрит на меня с отвращением. Мне хочется подойти к ней и спросить, как чувствует себя, когда с ней обращаются как с ничтожеством. Однако я не двигаюсь с места, а улыбаюсь девушкам, хватаю одну из них и притягиваю к себе, говорю ей на ухо, что веселье будет гарантировано через несколько часов, и при этом просовываю руку под короткое платье между её бёдер. Девушка закидывает на меня ногу, вздыхает, а лицо Людовики превращается в мел. Отлично, это было именно то, чего я хотел.

– Теперь идите, давайте, у меня есть дела, но потом я буду в вашем распоряжении, – бормочу я, пару раз похлопывая девушку справа от себя по упругой попке, а затем они вместе отходят, покачивая бёдрами.

Я смотрю на Людовику, на моём лице появляется полуулыбка, а она встаёт, поправляет платье и исчезает в толпе.

Вито рядом со мной снова начинает вздыхать, но мне всё равно, что он думает. У меня сейчас другие проблемы.

– Передай Микеле, чтобы он не терял её из виду, – приказываю своему советнику. – Попытаюсь выяснить, зачем здесь Руссо.

Вито кивает, а я подзываю к себе жестом трёх человек и направляюсь в приватную комнату к Донне Анджеле. Мне не нравится получать импровизации, особенно когда это делает одна из самых могущественных семей на западе Сицилии. Моя семья выделяется среди четырёх кланов, поделивших сферы торговли, выходящей за пределы Италии.

Руссо правят Палермо и прилегающими территориями вплоть до Мессины, а также Чикаго и Детройтом, они хозяева почти всей торговли оружием в США. Если бы здесь был стол сильных мира сего, Донна Анджела сидела бы рядом со мной. Но когда контролируешь торговлю и долго ведёшь бизнес, это подразумевает и наличие врагов. Между Греками и Руссо никогда не было открытой войны, но сам факт существования клана порождает разногласия в обоих случаях, потому что каждая семья так или иначе может стать гипотетической проблемой для другой.

Натягиваю на лицо самую лучшую улыбку и вхожу в их приват.

– Донна Анджела, кого мне благодарить за этот неожиданный визит? Могли бы позвонить, и я бы организовал гораздо больше, чем это, – говорю я, широко раскидывая руки и указывая на место.

Она внимательно смотрит на меня, затем передаёт бокал мужчине рядом и поднимается с изяществом и элегантностью, достойными её имени.

– Я боялась, что мой звонок может как-то взбудоражить ситуацию, – говорит она, приближаясь.

Губы красные, чёрные волосы похожи на каскад кипящей смолы. Я знал о её привлекательности, но не думал, что до такой степени. Мы познакомились много лет назад, когда я был одним из «посвящённых» людей моего отца, а она – дочерью босса Палермо. Как всё меняется...

– Взбудоражить, говорите? Скорее, это вызвало бы любопытство, – отвечаю я, осторожно приближаясь, но её люди засовывают руки под пиджаки, готовые выхватить спрятанные пистолеты, а мои... Ну, мои ничем не отличаются.

Я расслабляю плечи, улыбаюсь, и она поднимает указательный палец. Её люди возвращаются на место, а мои остаются неподвижными позади меня.

– Вы знаете Габриэля? – спрашивает Анджела. Блондин, держащий бокал, подходит к ней. – Он категорично не соглашался ехать сюда, но я успокоила его, сказав, что Греки – важная семья, которую нужно уважать.

Я смотрю на него, потом на неё. Я до сих пор не понимаю, какого хрена они делают в моём клубе.

– Может, присядем? – спрашиваю я, указывая на маленький диванчик неподалёку. Анджела медленно моргает, садится и внимательно смотрит на меня.

– Мы в Трапани на несколько дней, – говорит она, не оборачиваясь, и я начинаю злиться, потому что никто из моих людей не смог дать мне эту информацию.

– Если бы я знал...

– Мы не хотели причинять вам неудобства. Дамиано, мы здесь, чтобы я и мой брат Дэйв были приняты на вилле «Никс», – произносит она, и звучит не просьба, а приказ.

Я понимаю, – они хотят со мной поговорить о вещах, которые вряд ли подходят к месту, где находимся сейчас. Но сама мысль, что они придут в мой дом, пугает, как и тон. В этом и заключается проблема больших семей: никто не уступает другому, потому что каждый твёрдо уверен в собственном превосходстве.

– Был бы рад принять вас на вилле «Никс», но так получилось, что в одном крыле идёт ремонт, и я не хочу, чтобы вы ходили среди мусора и рабочих. Мы можем встретиться в SalAqua. Разумеется, вы будете моими гостями.

Анджела улыбается, не скрывая своего недовольства. Я прекрасно понимаю её мысли, но не готов уступить просьбе только потому, что она решила переступить порог моего дома. Она поступила бы точно так же.

Я наблюдаю за тем, как она, поразмыслив, встаёт, и из уважения делаю то же самое. Она отходит на пару шагов со своей гончей по кличке Габриэль, они разговаривают пару минут, а потом она возвращается ко мне.

– Пусть будет так. Завтра в полдень?

Улыбка расплывается по моему лицу.

– С удовольствием, – отвечаю я с ухмылкой.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из приватной комнаты, и сразу за дверью вижу Людовику. Она смотрит на меня, затем на Анджелу позади, и бледнеет.

Что-то назойливое и коварное заползает мне в живот, неприятное чувство охватывает шею, и я оглядываюсь, чтобы посмотреть на Анджелу. Она уже стоит, как вкопанная позади меня, устремив глаза-дротики на Людовику. Будь Донна Анджела не на моей территории, Людовике уже прострелили бы голову, я знаю.

– Ваша женщина? – спрашивает Анджела, не отрывая взгляда от Людовики, но я знаю, что она блефует. Они знают друг друга, уверен, иначе и быть не может.

– Нет.

– Понимаю.

– Хотите, чтобы мои люди проводили вас до двери? – спрашиваю я с меньшим терпением и меньшей вежливостью, чем следовало бы.

– Нет. У меня есть свои. Спасибо, Дамиано.

– Долг, Анджела, – отвечаю я, намеренно опустив титул перед её именем.

Я направляюсь к балкону и, когда оказываюсь рядом с Людовикой, вместо того чтобы пройти мимо и проигнорировать её, хватаю за локоть. Я тащу Ви прочь от Руссо, мимо приватной комнаты, где расположился сам, мимо второго бара на балконе, не заботясь о том, что она требует отпустить. Когда добираюсь до более тихого места, я бесцеремонно толкаю Людовику к стене.

– Какого хера ты делала? – шиплю ей в лицо.

– Ты сделал мне больно, мудак! – оскорбляет она.

– Что ты делала, Людовика?! – кричу на неё. Она смотрит на меня с ненавистью.

– Я думала, она ещё одна из твоих шлюх! – кричит она, толкая меня, но я не двигаюсь.

– Бл*дь! – срываюсь я. Она сглатывает пустоту. – Ты её знаешь? – нервно спрашиваю я.

– Однажды видела в Нью-Йорке. Я была на вечеринке и... не знаю, по какой причине меня с ней познакомили.

– Вечеринка?!

– Д-да, кажется, это был чей-то день рождения, но я точно не помню, прошло много времени. – Она трогает руку, за которую её схватил, Людовика убила бы меня, если бы могла, я знаю это.

– Какого дьявола ты подошла так близко? Ты можешь мне это объяснить? Проклятье, ты выросла в этой среде, но делаешь только полную херню! – Я провожу пальцами сквозь волосы. – Она увидела тебя и узнала, – говорю я, обдумывая слова.

– Мне хотелось посмотреть, сыграешь ли и с ней в ту гадскую игру, в которую сыграл со мной!

Я резко оборачиваюсь.

– Да неужели? – шиплю я.

– Именно, – повышает голос она. – Учитывая то, как ты заставил меня добираться сюда! Как проститутку! – снова кричит она, толкая меня ещё раз.

Наконец-то время пришло.

– А что, ты другая? – подло намекаю я, и она широко раскрывает глаза.

– Иди ты на х*й!

Я хватаю Людовику за шею и притягиваю к себе.

– Ви, это не я сидел голым на кухонном столе с широко раздвинутыми бёдрами, – усмехаюсь я в отместку за то, что она сказала мне прошлой ночью.

«Она хочет, чтобы я умер».

Вцепившись в лацкан пиджака, и вне себя от ярости, Людовика, как всегда, дикая, плюёт мне в лицо. Буквально. Я чувствую, как слюна стекает по щеке, и меня сотрясает волна гнева. Снова впечатываю её спиной в стену, с силой хватаю за руку и вытираю себя её пальцами.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю