Текст книги "Пламя греха (ЛП)"
Автор книги: Лаура Пеллегрини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава 3
Эриче
Людовика
Июль 2013
– Лулу, поторопись, уже поздно!
Вито широко распахивает дверь в мою комнату, заставляя подпрыгнуть, и рюкзак из моих рук падает на пол, пока парень своей развязной походкой приближается ко мне, одетый в шорты и майку.
– Какие у тебя манеры! – говорю я, не в силах удержаться от смеха.
Его волосы зачёсаны назад и залиты гелем, а на груди болтается цепочка с распятием.
– Все необходимые манеры у меня есть. Ну что? Ты закончила? Слушай, парни не будут ждать нас весь день.
Я фыркаю, поднимаю рюкзак и запихиваю в него бутылку с водой.
– Твой приятель готов или только ты пришёл меня доставать? А?
– Приятель здесь, – слышу за спиной. Поворачиваюсь и в дверном проёме вижу Дамиано. Одним плечом он прислонился к дверному косяку, на лице полуулыбка, волосы взъерошены. Половина его рубашки расстегнута на груди, половина заправлена в джинсы. Глаза сканируют меня с головы до ног, а затем он скрещивает руки на груди. – Собираешься выйти в таком виде? – спрашивает с гримасой.
– А что? Что не так?
Он наклоняет голову в сторону, смотрит на мои голые ноги, потом снова в глаза.
– Слишком много открытой кожи, тебе не кажется?
Я прищуриваюсь, закрываю рюкзак и шагаю к нему. Останавливаюсь рядом с ним и без малейших колебаний бросаю ему вызов.
– А ты слишком уж троглодит, тебе не кажется? Куда ты вообще собрался в джинсах? Мы же на море, разве не заметил? – Я поднимаю бровь и смотрю на него.
– Мои джинсы более чем подходят, это ты устраиваешь переполох с этой короткой юбкой, – быстро парирует он.
– Ах! Переполох... Давайте послушаем, когда ты выучил это слово. – Его глаза темнеют.
– Ви… – шепчет Дамиано в нескольких сантиметрах от моего лица.
Его дыхание касается моих щёк, пока он внимательно наблюдает за мной, не упуская на лице ни одного сантиметра кожи. Иногда мне кажется, что я должна бояться его, но страх – единственная эмоция, которую никогда не испытывала в обществе Дамиано.
– Вы двое закончили? Я хочу покататься на лодке! – вмешивается Вито.
– Да, поехали кататься на лодке, – шиплю я, не переставая бросать вызов.
– А если я тебя туда не возьму? – не сдаётся Дамиано.
– Решать не тебе.
– Но что, если это действительно зависит от меня? Что бы ты сделала, а, Ви?
– Ты хочешь узнать, каково это – быть избитым женщиной?
Дамиано одаривает меня одной из тех преступных улыбок, которые каждый раз заставляют меня дрожать, но не от страха. Раньше я любила его как брата, но теперь эта привязанность превратилась в нечто иное, и я ненавижу его за это.
– Ты ещё не женщина, – уточняет он. – Ты девочка, Ви, – удовлетворённо продолжает он, и я не знаю, почему ощущаю, как что-то горит в животе.
Решив не отвечать, я отворачиваюсь, старательно откидывая волосы ему в лицо в качестве очередного жеста неповиновения. Как реагировать на такую фразу? Проклятье, клянусь, я его утоплю.
Иду вдоль коридора, моя юбка шевелится от летнего ветра, проникающего через окна, они оба следуют за мной.
– Твою мать, – слышу его слова.
Я удовлетворённо улыбаюсь, потому что прекрасно понимаю, что его раздражает, но не сбавляю темп. Дохожу до выхода и под июльским солнцем останавливаюсь у фонтана в саду. Я рассматриваю ногти, ощущая на себе взгляды всех людей дяди Розарио, но не чувствую опасности. Если бы кто-то осмелился дотронуться до меня, он бы не дожил до следующего восхода солнца.
– Бл*дь! – Дамиано настигает меня, хватая за локоть. Он подталкивает меня к воротам в конце подъездной дорожки, бормоча непонятные слова. – Ты закончила вести себя как идиотка? – ругает меня.
– Идиотка? Я просто ждала тебя, – наивно отвечаю я.
– Лулу не идиотка, Дамиано, – берёт слово Вито.
– Как же, ты всегда её защищаешь! – злится он.
– Может, потому, что ты её всё время оскорбляешь?
– Молодец, Вито, скажи ему!
– Неужели больше нельзя спокойно провести день с вами двумя? – бурчит Дамиано, отпуская мою руку.
– Проблема в тебе, – подстрекаю я, озорно ухмыляясь.
– Во мне?! Ты хоть понимаешь, как на тебя смотрели мужчины? – Он подходит так близко, что я инстинктивно отступаю.
– Ты делаешь из этого нечто большее, чем есть на самом деле, – легкомысленно отвечаю я.
– Вовсе нет, Ви, – сердито шипит он.
Я фыркаю и закатываю глаза.
– Какой же ты зануда, – говорю я, прежде чем продолжить идти к дороге, виднеющейся за ветвями.
– Зануда? Занудный?! Она сказала, что я зануда! Невероятно! – возмущается он, следуя за мной и Вито.
– Ну, может быть, немного... – отнекивается наш друг.
Мы выходим на дорогу, тёплый ветер ласкает мои ноги. От удовольствия щурю глаза. Я люблю это место, каждый раз, когда приезжаю сюда, я словно заново рождаюсь. Я живу между горами и морем, и зимой мне этого безумно не хватает.
– Кто последний, тот идиот! – кричу я и бегу в своих теннисных туфлях по дороге вниз, смеясь как сумасшедшая.
Я знаю, Дамиано ненавидит бег, поэтому и делаю это. Называть его идиотом в течение полудня – это удовольствие, от которого я вряд ли когда-нибудь смогу избавиться.
Вито присоединяется ко мне, когда я уже практически добралась до городской площади.
– Мы начинаем стареть для таких вещей, тебе не кажется? – говорит он с придыханием. Вито вытирает пот, упирается руками в колени и бросает взгляд на своего друга, который неторопливо спускается по склону. – Когда же вы двое закончите, а? Раньше с вами было веселее. А теперь кажется, что вы воюете друг с другом.
– Вовсе нет, просто ненавижу, когда он указывает мне, что я должна носить или как себя вести.
– Лулу, ты же знаешь, какой Дамиано?
– Он чёртов мачо, вот он какой.
– Нет, он заботится о тебе.
– Пожалуйста! Бесконечная тема юбки? На улице тысяча градусов! Что я должна была надеть, лыжный костюм?
– Молодец, тебя посетила отличная идея, – каркает Дамиано, проходя мимо нас и продолжая идти.
– Ты сегодня просто невыносим! – кричу ему вслед, и он посмеивается.
– Поторопись, Ви, фуникулёр ждать не будет!
Вито мило улыбается и галантно предлагает мне руку.
– Мисс…
– Сэр… – отвечаю я, беря его под руку.
– Вам не кажется, что воздух сегодня, скажем так, жарковат? – шутит Вито, изменяя свой голос так, словно он человек из другой эпохи. Я смеюсь.
– О, сэр, вы абсолютно правы! Кто знает, может, немного моря и несколько волн, возможно, очень высоких, смягчат чей-то нрав! – отвечаю, в свою очередь, повышая голос в сторону Дамиано.
– Боюсь, для этого нужно гораздо больше, чем несколько очень высоких волн, – притворяется обеспокоенным Вито.
– Вы правы, сэр, может, привязать к талии валун?
– Если бы не знал вас так хорошо, то мог подумать, что ваши дружеские отношения сомнительны – продолжает он, и Дамиано резко останавливается, пристально всматриваясь в нас. Мы подходим к нему с улыбками на лицах.
– Возможно, ты чувствуешь опасность? – поддразниваю, играя с юбкой.
– Думаю, он трепещет, – предполагает Вито.
– Вы закончили?
– Кстати, ты, как всегда, пришёл последним, – красуюсь я. – Ты ведь знаешь, каким будет твоё наказание, не так ли, идиот?
– Я сброшу тебя с фуникулёра, Ви, – невозмутимо отвечает он, а я разражаюсь смехом.
– Нет, ты слишком сильно меня любишь, чтобы сделать это. Давай, идём! Я обещала себе утопить тебя.
– Всегда любезна, да, Лулу?
– Всегда!
Глава 4
Дамиано
Солнцезащитные очки на носу, сигарета между пальцами, голова раскалывается. Прислонившись к чёрному седану, что привёз меня сюда, я жду, когда мой частный самолёт будет готов к вылету. Хочу вернуться домой и оставить как можно больше миль между собой и этим городом. Между мной и ею.
Вито стоит рядом со мной, смотрит на мой профиль. Я знаю, ему есть что сказать, поэтому игнорирую его, надеясь, что он понимает, – сейчас не время перечислять опасения. До сих пор не могу осознать, как согласился пустить в свой дом Людовику. Я делаю длинную затяжку и с шумом выпускаю дым.
– Ты дал инструкции, о которых я говорил? – спрашиваю вполголоса.
– Конечно.
Я отталкиваюсь от машины, оглядываюсь по сторонам, но мои мысли устремляются только туда, к ней. Что за блядская ситуация!
– И что они сказали? – спрашиваю через некоторое время.
– Кто? Риццо?
– Э…
– Ничего. Что они должны были сказать?
Делаю последнюю затяжку, а затем щелчком отбрасываю окурок.
– Хочешь меня о чём-то спросить? – осторожно спрашивает Вито.
Смотрю на него через плечо.
Да, есть одна вещь, но я прикусываю язык и отворачиваю взгляд в сторону пока пустой взлётно-посадочной полосы.
– Сколько времени нужно, чтобы вытащить этот чёртов самолёт? – теряю терпение я.
Под взглядом друга я начинаю вышагивать взад-вперёд, как имбецил.
– Он почти готов, вот увидишь, и в любом случае – нет, её я не видел, – говорит он в упор, и я замираю на месте.
– Не помню, чтобы спрашивал тебя о ней, – говорю сквозь зубы.
– Нет, это правда, но я тебя знаю. Я говорил только с Тури. Через два дня Лулу прилетит в Рим регулярным рейсом, как ты и сказал, и да, Дамиано, ты поступил правильно.
Прикусываю внутреннюю сторону щеки и засовываю руки в карманы брюк.
Два дня... два чёртовых дня.
– В Риме её заберёшь ты, – говорю я, притворяясь отстранённым.
– Хорошо.
– Меня не будет.
– Я знаю.
– В Милане со мной будет Антонио.
– Ты мне это тоже говорил.
Думаю, что ещё сказать, но других слов нет. Я облажался, и теперь мне придётся расплачиваться за последствия.
– Я хочу, чтобы о её нуждах позаботился ты. У нас сейчас деликатный момент с китайцами, нет времени отвлекаться.
– Сделаю.
Я смотрю на серое небо, потом снова на взлётно-посадочную полосу.
– Я поступил неправильно, и ты тоже это знаешь, – выпаливаю я.
Вито не отвечает, вместо этого он подходит ближе. Смотрит на меня.
– И ты смог бы спать, зная, что она в опасности? – зло спрашивает он.
Я оглядываюсь на него. Сдерживаю желание дать ему прямо по лицу. Он чертовски прав.
Я не отвечаю, в этом нет необходимости, поэтому возвращаюсь к своим мыслям и нервозности, которая растёт с каждым мгновением.
«Ты был идиотом. Тупой идиот!»
Через полчаса самолёт наконец готов, и, получив разрешение, мы взлетаем.
Сидя на белом кожаном сиденье, я наблюдаю, как облака размывают пейзаж, а небо наверху сияет, как никогда раньше, но ничто не отвлекает меня от мыслей о ней. Я искал её. Видел её фотографии в @nstagram. И хотя за это называю себя мудаком, мне интересно, – будет ли она красивее, чем я помню или чем на фотографиях, и будет ли её смех иметь тот же прекрасный звук, или она опять будет меня ненавидеть. Мне вспоминаются пробежки по лугам, как мы с Вито изображали взрослых мужчины, когда были всего лишь пацанами. Она посмеивалась над нами, ведь у нас ещё не росла борода, а её глаза украдкой смотрели на меня на пляже, пока я снимал рубашку.
Проклятие. Людовика Риццо, самая красивая девушка в Эриче, которая вскружила головы всем на улице, представляет собой главу в моей жизни, которую я хотел закрыть с той же свирепой жестокостью, с которой преодолел своё первое задание. Она – прошлое, я – будущее. Не знаю, о чём я думал.
Вздохнув, меняю положение в кресле и открываю портфель, из которого достаю Maк. Работа всегда спасала меня, спасёт и в этот раз. Меня тут же поглощает череда цифр, графиков, прогнозов, я записываю данные, идеи, делаю пару заметок, а время идёт, накапливая километры, которые прокладываю между собой и ею. Между прошлым и настоящим.
С первыми лучами заката прибываю в частный аэропорт. Сажусь в машину и всю дорогу наслаждаюсь красотой своей земли. Силуэтами Эга́дских островов на фоне умирающего солнца, пока море окрашивается в золотой цвет, и Трапани, что дремлет на пляже, как богиня. Я видел тысячу мест, тысячу пейзажей, тысячу видов, но ни один из них не сравнится по красоте с землёй, откуда я родом.
Вилла «Никс» стоит на мысе Эриче, в нескольких километрах к северу от небольшой деревушки. Я построил её на обломках старой церкви, посвящённой Мадонне. Место одновременно сакральное и осквернённое – идеальный вариант для меня.
Сет подбегает ко мне, как только я выхожу из машины. Он – чёрная как ночь чехословацкая овчарка с дерьмовым характером. Сет любит только меня, а на всех остальных нападает, но он хороший сторожевой пёс, хотя и напоминает повадками волка. Я глажу его по голове, приседаю напротив и продолжаю приветствовать, когда прибегают рысью Аммит и Анубис. Не представляю, как чехословак и два огромных добермана не убивают друг друга каждую секунду, но пока никто не умер, и меня это устраивает. Я облегчённо вздыхаю, дважды поглаживая массивную шею Аммита, и направляюсь в патио. Оставляю пальто в руках Кармелы, которая вежливо приветствует меня, и, пройдя через холл, попадаю в свой кабинет, расположенный за главной гостиной. Сажусь в кресло, включаю Maк, отвечаю на пару писем, когда в дверях появляется Вито.
– Не помешаю? – спрашивает он, прежде чем войти.
– Нет, проходи.
Я снимаю пиджак, ослабляю галстук и расстёгиваю первую пуговицу рубашки. Вито наливает себе напиток, затем наполняет стакан и для меня. Он ставит его на письменный стол, а затем садится в кресло. Я уже знаю, что он хочет мне сказать, вопрос в том, готов ли я слушать.
– Проблемы на промысле тунца? – спрашиваю, чтобы развеять сомнения.
– Нет. Всё идёт гладко. Я хотел поговорить с тобой о другом.
– Хм… – Расстёгиваю левый манжет и начинаю закатывать рукав рубашки. – Скоро откроется летний сезон. В Вентус Понти всё в порядке, верно? Мне не нужен прошлогодний бардак. Заведение должно быть готово к работе немедленно, – недовольно говорю я, но Вито не отвечает, и я перевожу на него взгляд. – Я пока не умею читать мысли, Вито, так что говори, что тебе нужно.
Его взгляд перехватывает мой через несколько секунд. Он мысленно взвешивает, затем поднимается и подходит к окну.
– Дамиано, прошло одиннадцать лет, – неспешно говорит он, и я сжимаю челюсти. – Теперь она женщина, у неё своя жизнь, свои друзья, интересы. Я прошу тебя отнестись к ней с уважением, которого она заслуживает. – И снова смотрит на меня серьёзно.
– Так вот, оно что. – Я заканчиваю закатывать рукав рубашки и одариваю его язвительной улыбкой. – Ты до сих пор её любишь, не так ли? – От его выражения лица кровь закипает у меня в жилах, хотя я этого не показываю.
– А что, ты, разве нет? – легкомысленно отвечает он.
– В отличие от тебя, я никогда не был влюблён, – выпаливаю я.
Вито пожимает плечами, выпивает крепкий напиток на одном дыхании и с грохотом
опускает стакан на журнальный столик.
– Ты мой босс, и я обязан тебе повиноваться и уважать. Моя преданность никогда не ставится под сомнение, но тот факт, что я твой подчинённый, не даёт тебе права издеваться надо мной. – Вито поправляет волосы, доходит до двери, но вместо того, чтобы уйти, останавливается, положив руку на ручку. – Я знаю, не было дня, чтобы ты не думал о ней, как знаю и то, что между вами было. Но я хочу, чтобы ты знал, – на этот раз я не собираюсь сидеть в стороне, хочешь ты этого или нет. – Он делает паузу и открывает дверь. – Хорошего вечера.
Я прислоняюсь спиной к кожаному креслу, зажимаю пальцами переносицу и ругаюсь про себя. Это одна из причин, почему я покончил с Людовикой, и одна из причин, почему я не хотел ни в коем случае открывать ящик с воспоминаниями. Мой дед говорил, как гласит и легенда этой земли: женщины подобны лупаре, а Людовика в точности похожа на истинную сицилианку, которая обезглавила своего любовника Мавра, чтобы сделать из его головы красивую вазу для цветов. Я не хочу оказаться на её подоконнике, как и не хочу, чтобы она разбила моё сердце.
(Прим. пер: Лупара – неполный обрез охотничьего ружья).
Я встаю с кресла, прикуриваю сигарету, но мысли всё время устремляются туда. Постоянно. Я поворачиваюсь к книжному шкафу позади меня, подхожу к нему и, зажав «Мальборо» между зубами, протягиваю руку к книге. Беру с полки, читаю название: «Граф Монте-Кристо». Я перелистываю страницы, и как только дохожу до середины, томик открывается на фотографии. Полароид. На пляже Эриче в лучах позднего августовского солнца стоит она, обеими руками приподнимая свои длинные волосы, в купальном костюме, улыбаясь кому-то слева от себя. Красивая. Длинные ноги и едва заметная грудь, рот слегка приоткрыт, глаза полны радости.
Было время, когда мне казалось, что я люблю её, но я был слишком молод, чтобы понять, в какой степени моё сердце готово совершить этот прыжок. Жизнь, моя роль, расписание, которое пунктуально составлял для меня отец, стали важнее всего остального, даже меня самого, даже язвительных слов Людовики.
Ви – я называл её так, потому что ненавидел использовать прозвище, которое использовали остальные. Я хотел быть другим. Я всегда был другим.
Сглатываю пустоту, убираю фотографию обратно в книгу и ставлю на полку.
«Графа Монте-Кристо» мы читали вместе, под оливковыми деревьями, на склоне, ведущем к фуникулёру. Я прислонялся к стволу, голова Людовики покоилась на моих ногах, её голос рассказывал, а Вито неподалёку молча наблюдал за нами, пока на заднем плане стрекотали цикады.
Героин. Вот кто такая Людовика. Героин, впрыснутый в вену, который испепеляет твои клетки, твою душу, твою кровь и оставляет тебя ошеломлённым, задаваться вопросом: во что ты превратился.
«Женщины похожи на лупару», – никогда ещё поговорка не была так верна, как сейчас. У неё не будет моей головы, как не будет и моего сердца, потому что Людовика умерла для меня в той машине почти четыре дня назад. На х*й всё остальное.
Глава 5
Людовика
Энергично тяну чемодан, продвигаясь по коридору, освещённому светодиодными лампами. На сгибе руки – Келли от Hermes, причёска послала в дальнее пешее мои представления об элегантности. Я не сомкнула глаз во время всего путешествия. Полностью раскладывающиеся кресла в первом классе или забота стюардесс о комфорте полёта, ничего не могли сделать с моими переживаниями. Весь полёт я думала только о нём, о его тёмных глазах, вечно надутых губах, низком, насыщенном тембре голоса и гадала, как много изменилось и что осталось в Дамиано от того паренька, которого знала.
В конце концов, упрямство отца взяло верх, и мои разглагольствования и крики оказались бесполезны. Он собирался усыпить меня и запихнуть в чёртов самолёт, поэтому и решила добраться на своих двоих.
Я прохожу таможенный контроль, сдаю свой багаж на сканер вместе с сумкой и солнцезащитными очками. Предъявляю документы. Мой чемодан Louis Vuitton скользит по ленте, а я краем глаза смотрю на полицейских, наблюдающих за мной, и улыбаюсь. Мне хочется сказать им, что, несмотря на то что я дочь криминального авторитета, в моём багаже нет ничего, что не было бы обвинением и гневом, но я молчу, жду, пока они закончат, а затем медленным шагом иду к выходу.
Я устала, зла, разочарована, но всё же я здесь, с растрёпанными волосами, с опухшими губой и скулой, на высоких каблуках, не смотря, что колено до сих пор болит. Мой верный Cartier на носу, защищает меня от мира, как броня.
– Если не показывать глаза, никто не узнает, о чём ты думаешь, – сказал однажды Вито, протягивая мне свои очки Ray Bans, когда застал плачущей в саду виллы «Бригида». Ну, дорогой Вито, я перестала плакать из-за мужчин, думаю, теперь я использую очки только для того, чтобы выглядеть утончённой женщиной или скрыть хаос, который такие люди, как ты, вносят в мою жизнь.
Двери, что отделяют зал прилёта совсем близко. Замедляю шаг, делаю глубокий вдох, гадая, ждёт ли меня там Дамиано или нет. В инструкциях, которые я получила, это не оговаривалось.
– Давай, Лу, – говорю сквозь зубы.
Поднимаю подбородок, сжимаю пальцы на ручке чемодана и гордо, словно
королева, иду вперёд. При моём приближении автоматические двери раздвигаются, и я следую по обозначенному маршруту сквозь встречающую толпу в большой зал прилёта. Останавливаюсь, оглядываюсь, ищу водителя, кого-то, кто дал бы мне понять, что встречает меня, но никто не смотрит в мою сторону, ни на одной табличке нет моего имени.
Остров. Я – остров посреди моря людей. Одна. Гнев берёт верх, не давая времени на рассуждения, поэтому я открываю сумку, нахожу мобильный телефон, но он оказывается вне сети.
– Твою мать! – шиплю я в растерянности.
Кто-то врезается в меня, издалека за мной наблюдает охранник, пока я активирую wi-fi и ожидаю подключения телефона к интернету в аэропорту. Секунды, минуты, часы, я не знаю, сколько времени проходит, но когда наконец я оказываюсь в сети, телефон начинает звонить как безумный. Я выключаю звук, прокручиваю мириады сообщений, заполонивших экран телефона, но ни одно не даёт мне понять, что делать. Я поднимаю глаза к потолку, фыркаю и уже собираюсь выйти на улицу, чтобы поймать такси, когда рядом со мной кто-то останавливается.
– Классные очки, – слышу я. Низкий голос с намёком на веселье. Я резко поворачиваюсь, и передо мной появляются очень ясные голубые глаза, светлые волосы, идеально выбритое лицо. Вито. Он поднимает мои Cartier и щёлкает языком, качая головой. – Если бы не знал, что произошло, то подумал бы, что тебя избил какой-то мужчина, – произносит он так буднично, словно с момента нашей последней встречи прошло всего несколько дней.
– Было бы неплохо, по крайней мере, у меня мог появиться повод убрать его с дороги, – холодно отвечаю я, и в глазах Вито что-то мелькает.
– Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает...
– Странно видеть тебя снова, – шепчу я, понимая, как сильно изменился Вито за эти годы.
Обращаю внимание на широкие плечи под тёмным пиджаком, на точёную шею, что выступает из рубашки, завязанной галстуком. И Вито делает то же самое, но, пожалуй, в более медленной, почти раздражающей манере. Он бросает мне полуулыбку.
– Для меня же ты ещё красивее, чем я помню, – тихо говорит он и касается моей руки, забирая чемодан.
Я прикусываю нижнюю губу, маскируя раздражение нейтральным выражением лица. Странно видеть его спустя столько времени. От того, что мы пережили вместе, не осталось ничего. Всё сгорело.
– Давай, идём сюда, – говорит Вито бесцветным голосом и направляется к выходу; мне остаётся только следовать за ним.
Оказавшись на улице, мы садимся в чёрный седан. Машина быстро встраивается в транспортный поток. Я прислоняюсь головой к подголовнику, пока перед глазами проносится дорога.
– Мы поедем на машине? – язвительно спрашиваю я, глядя наружу. Мои веки тяжелеют, потребность во сне становится настоятельной.
– Вот, это твой, – говорит Вито, протягивая мне что-то. В моих руках оказывается совершенно новый телефон. – Отдай мне другой, пожалуйста, – добавляет он, не глядя на меня.
– Я правда должна? У меня есть жизнь по ту сторону океана, которую я хотела бы продолжить без лишних вопросов.
Вито медленно поворачивается ко мне и, прежде чем заговорить, просто смотрит на меня.
«Прекрати на меня пялиться».
– Да, ты действительно должна.
– Ваши правила такие...
– От этого зависит твоя безопасность, – уточняет он, не моргнув глазом.
И неожиданно, вдали от дома, с мужчиной, которого я не хотела встретить, и который сидит рядом со мной на заднем сиденье этой машины, в милях и милях от моих близких, я на мгновение чувствую себя потерянной. Я сдерживаю слёзы, лезу в сумку и достаю свой iPhone.
– Тот, что ты мне дал, отстой, – шиплю я, выключая телефон и передавая гаджет ему.
– Тебе не понадобится, – обрывает он. Вито вытаскивает сим-карту из моего телефона и перочинным ножом разрезает её на две части, а затем прячет во внутреннем кармане пиджака вместе с телефоном.
– Эй! Что, чёрт возьми, ты сделал?! – возмущаюсь я. Не дрогнув, он серьёзно смотрит на меня.
– Я уже говорил тебе, от этого зависит твоя безопасность. У тебя есть компьютер?
Я стискиваю челюсти, сжимая кулаки между бёдер.
– Нет, – лгу в ответ. Ноутбук я положила в чемодан после досмотра в аэропорту. Бля, не позволю ему разрушить всю мою жизнь.
– Ты уверена? – спрашивает он. Голубые глаза пристально вглядываются в меня.
– Я тебя больше не узнаю, – говорю с яростью, и он снова одаривает меня полуулыбкой, которая, как знаю, подобает случаю.
– А вот ты не изменилась ни на йоту, – самодовольно бормочет он.
Хочется ответить ему, как мне всё ненавистно в мире, в котором он живёт. Что ненавижу смерть так же сильно, как и то дерьмо, на котором они обогащаются, но я промолчу, в этом нет смысла. Вито такой же, как все, хотя в детстве я верила, что он, каким-то образом может спастись. Я отворачиваюсь к окну и смотрю на проносящиеся мимо здания, людей, машины, светофоры и, не заметив как, засыпаю.
– Людовика? Людовика, проснись, мы приехали.
Я открываю глаза и с огромным усилием фокусируюсь на лице Вито прямо над
моим. Такая близость пугает, и я вздрагиваю, пытаясь укрыться на другой стороне сиденья. Его молодое лицо темнеет.
– Ты не должна меня бояться, я никогда не причиню тебе вреда, – говорит он, протягивая мне руку, на которую смотрю с опаской. Его взгляд смягчается. – Давай, нас ждёт самолёт.
Я смотрю через лобовое стекло и понимаю, – мы находимся в ангаре, в нескольких сотнях метров перед нами стоит частный самолёт.
– Твой багаж уже погрузили, остальное доставят на виллу «Никс» через несколько дней. А теперь пойдём.
Он протягивает руку, ожидая, что я приму помощь.
– Справлюсь сама, – говорю сквозь зубы. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Из машины я выбираюсь, оцепеневшая и с пульсирующей головной болью от недосыпания. – Боже, как же здесь светло! – жалуюсь я, надевая на нос очки, которые не помню, как сняла.
– Это Италия. Ты снова привыкнешь, – хмыкает он.
Я следую за ним к самолёту на ставших пыткой каблуках, поднимаюсь по трапу и сажусь в кресло, на которое мне указывает.
– Меньше чем через час мы будем дома, ты сможешь отдохнуть, как только доберёшься. А пока что кресло полностью раскладывается, если предпочитаешь поспать.
Наблюдаю, как Вито занимает место в другом конце коридора.
– Вообще-то, я бы хотела кровать.
Его глаза смотрят на мои.
– У тебя она тоже будет.
– Неужели? На мгновение я подумала, что ты заставишь меня спать на полу, – усмехаюсь саркастически, поворачиваясь к иллюминатору, и через мгновение обнаруживаю Вито сидящим в кресле напротив моего.
Он наклоняется и берёт меня за руки.
– Почему ты так думаешь?
Я смотрю, как его пальцы касаются меня, как естественна его поза, и удивляюсь, как он может притворяться, что всё это время не прошло, как он может делать вид, что ничего не случилось. Я убираю руки и пожимаю плечами.
– Это была просто шутка.
– Нет, не шутка. Ты важна для меня, – говорит он. – Ты важна для нас, – добавляет быстро.
Я снимаю туфли, сворачиваясь калачиком на своём сиденье. Мне хочется ответить, что его слова смешат меня, но я избегаю этого.
– Нет, – говорю с уверенностью.
Вито долго смотрит на меня, затем откидывается на спинку сиденья и двумя пальцами касается подбородка.
– Он поручил подготовить для тебя самую большую комнату. В твоём распоряжении отдельный маленький спа-салон и тренажёрный зал. Сон на полу даже не рассматривался, Лулу.
– Людовика, пожалуйста, – говорю в ответ, и Вито улыбается.
– Я тебя так сильно пугаю?
Я не отвечаю. Прижимаю ноги к груди, и он вздыхает.
– Окей, хорошо, – говорит, выдыхая тонну воздуха. Вито опирается локтями на колени, наклоняет голову вперёд. – Я знаю, что это путешествие не входило в твои планы, но так просил твой отец, чтобы защитить тебя. Мы семья, Людовика, хочешь ты того или нет, и мы заботимся о каждом её члене.
– Я не Греко, – отвечаю с досадой.
– Это ничего не меняет.
– О, ещё как меняет. Я не настолько глупа, чтобы думать иначе.
– Людовика…
– А что с ним? Где он, а? Трахается с какой-нибудь шлюхой по всему миру? И не отвечай «нет», Вито, я тебе не поверю, – выпаливаю на едином дыхании, снова злая и очень разочарованная.
– Людо…
– Людовика, Вито! Меня зовут Людовика! – повторяю с яростью.
К нам подходит стюард, что-то говорит Вито на ухо, после чего он поднимается со
своего места и пересаживается на другое.
– Мы готовы к взлёту. Пожалуйста, пристегни ремень безопасности, – вежливо просит меня.
– Я уже пристегнулась, – нервно отвечаю я.
Двигатели набирают обороты, я выглядываю наружу, и через мгновение тяга прижимает меня к сиденью. Я закрываю глаза, дышу, притворяюсь, что нахожусь в другом месте, но мои мысли всё время возвращаются к нему. Дамиано.
– Никс, как греческая богиня тьмы, – шепчу я так тихо, что уверена, Вито меня не услышит.
– Да, – отвечает Вито.
– А вилла «Бригида»?
– Она всё ещё существует, там живёт донна Агата.
В горле завязывается узел. Донна Агата, мать Дамиано.
– И как она?
– С тех пор как умер Дон Розарио, дела у неё идут не очень хорошо.
– Почему?
– Она говорит, что устала жить без него.
Я смотрю на профиль Вито, а он через некоторое время начинает смотреть на меня в ответ.
– Жизнь иногда выкидывает фокусы, особенно когда ты привык делиться своими эмоциями с кем-то важным. – Я сжимаю зубы. Я прекрасно понимаю, на что намекает Вито. – Мы скучали по тебе, – добавляет он, и я чуть не вскрикиваю.
– Не говори ерунды, – отрезаю я, глядя на облака под нами.
– Это не чепуха, Людовика.
– И степень моей правоты доказывает его отсутствие, – уточняю я.
– Он в Милане, по делам.
Я горько усмехаюсь.
– По делам, у которых длинные волосы и красивые сиськи?
– Ну, если хочешь в это верить...
– Не думай, что я не злюсь на тебя тоже, – отворачиваюсь я. – Ты определённо не был лучше него.
– Да ладно, Лулу, я думал, так будет лучше.
Пристально смотрю на него, не зная, что ответить. Я в курсе, как всё работает, но пройти через это самой – совсем другое дело. Решаю не продолжать разговор, беру с подлокотника одеяло, накрываюсь им как можно лучше и опускаю спинку сиденья, устраиваясь к Вито спиной.
Глаза я не закрываю.
Вскоре мы приземляемся и выходим из самолёта. Я всё больше впадаю в оцепенение, Вито всё больше и больше контролирует ситуацию. Наблюдаю, как он сидит на сиденье машины, которая нас забрала, и не знаю, что, чёрт возьми, думать. Я не смотрю на улицу, не улыбаюсь запахам земли, которую всегда любила, ни тёплому свету, что её окутывает. Я смотрю на его руки, лежащие на бёдрах, на адамово яблоко, которое время от времени двигается вверх-вниз, на его грудь, которая поднимается и опускается при каждом вздохе, на две маленькие морщинки у края правого глаза, единственного, который могу сейчас видеть. И задаюсь вопросом, была ли я слишком строга к нему или, наоборот, была слишком податлива в сложившихся обстоятельствах, но не могу дать себе ответ.
Смущена. Я никогда в жизни не была так растеряна, как с тех пор, как приехала сюда. И я ненавижу себя за это.
– Смотри, – говорит через некоторое время Вито, указывая за окно. Я вытягиваю шею, но не вижу ничего, кроме оливковых деревьев, грунтовых дорог, низких стен, но потом, после ряда деревьев, среди пустыни во всём своём великолепии появляется вилла «Бригида». – Знаешь, дерево с качелями до сих пор на месте, – продолжает он. – Дон Розарио не снимал их, ожидая, что там будут играть внуки.




























