Текст книги "Пламя греха (ЛП)"
Автор книги: Лаура Пеллегрини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Глава 8
Людовика
Солнце освещает стены моей комнаты, когда я открываю глаза. Перевожу взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Десять. Я вытягиваюсь в постели, одеяло путается в ногах, пока поворачиваюсь на бок и смотрю на стену напротив, где с древней фрески на меня смотрит Богородица. На руках у неё новорождённый Иисус. Под фреской находится небольшой настенный алтарь с барочной лепниной, идущей по всему периметру рамы. Место странное; я более чем уверена, что эту спальню создали в алтарном выступе ранее существовавшей церкви. Кессонный потолок, голый древний камень, сочетающийся с почти минимальным современным стилем, большие окна с видом на сад, похожие на старинные витражи. Я поднимаюсь и сажусь, прижимая колени к груди.
«Видишь вон те руины? Я построю свою виллу прямо там».
Дамиано, должно быть, потратил целое состояние на эту виллу. Она излучает всю силу и величие того мужчины, которым, как мне кажется, он стал после ухода Дона Розарио. Мысли о Дамиано утомляли меня так же, как и сейчас, поэтому за прошедшие годы я ни разу не расспросила отца о нём. Дамиано всегда представлял собой главу моей жизни, которую хотела похоронить под тоннами нормальности. Выпивка с подружками, суши по пятницам, дискотеки по субботам. Дизайнерская одежда. Роскошные машины. Пентхаус в Центральном парке. Однако в жизни не было дня, чтобы на долю секунды мои мысли не обращались к нему.
«Нелепая».
И теперь, когда я оглядываюсь вокруг, когда дышу воздухом, который всю жизнь вдыхал он, пока прикасаюсь к вещам, которые он выбирал и хотел, я понимаю, какой была глупой.
Я всегда чувствовала, что отличаюсь от всего этого. Словно я остров посреди бурного моря перестрелок, убийств, кокаина, грязных сделок и абсурдных правил. Думала, что спасусь. И вот я здесь, мои уверенности рушатся с каждым днём всё больше и больше, как лик Богородицы, которая продолжает смотреть на меня. Я дочь своего отца, неотъемлемая часть многовековой системы, основанной на крови и генеалогии, как могла думать, что я какая-то другая? Как я могла подумать, что всё, что имею в Нью-Йорке, не является результатом бизнеса этой семьи? Как я могла подумать, что Дамиано рано или поздно не вернётся в мою жизнь?
Опускаю ноги с кровати, неловко собираю волосы и захожу в ванную. Огромное зеркало над двойной раковиной отражает усталую, подавленную меня. Волосы слишком лохматые, футболка свисает с одного плеча. Я открываю воду, ополаскиваю лицо, думая, что мне на пользу пойдёт плавание. Поэтому, не теряя времени, снимаю легинсы, в которых спала, футболку и надеваю цельный купальный костюм, что захватила из Нью-Йорка.
Как я могла подумать, что я выше всего этого? Как я могла представить, что моё израненное сердце не дрогнет при одном только упоминании имени мужчины, который причинил мне самую большую боль?
Плавание помогает мне чувствовать себя свободной, а ещё оно очищает разум. Одна только мысль о дыхании заставляет остальное утонуть в тишине, и тогда всё уменьшается, возвращается к своим реальным размерам, особенно проблемы.
Я выхожу из комнаты в халате и с босыми ногами, откидываю волосы назад и завязываю их резинкой. Ещё несколько лет назад мысль о том, чтобы искупаться в апреле, привела бы меня в ужас, но потом появился Нью-Йорк с его холодными зимами, и проблема температуры также уменьшилась, став практически несуществующей. Это сработало тогда, сработает и сейчас. Я начинаю думать, что пол и стены этой виллы не принадлежат Дамиано. Вот уже несколько дней представляю, что нахожусь на одном из тех курортов, куда обычно отправляюсь с подружками. Сардиния, Санторини... одно место ничем не хуже другого, лишь бы не думать о нём.
Останавливаюсь у края бассейна, снимаю халат и бросаю тот на шезлонг. Я поднимаю руки и разогреваю суставы плеч, затем шею, дыша медленно, почти до апноэ. Техника «Квадратного дыхания» стала одной из тех вещей, которым мне пришлось научиться поневоле после переезда в США. Несколько месяцев я страдала от приступов тревоги из-за внезапной разлуки с родиной и моими привязанностями, да и не только с ними. Дамиано нёс свою долю ответственности, но виноват был не только он. Те моменты вызывают во мне ощущение неполноценной, маленькой и обиженной.
Кончиком пальца пробую воду. Достаточно холодная, но не ледяная. Я дохожу до короткого бортика бассейна, поправляю плавательный костюм, затем поднимаю руки и с небольшим рывком ныряю в воду.
«Дыхание».
Пузырьки воздуха скользят вокруг тела, холод заставляет меня стонать, но только на мгновение. На середине бассейна всплываю, чтобы вдохнуть, поднимаю правую руку и выкладываюсь на полную. Один, два, три взмаха.
«Дыхание».
Один, два, три гребка.
«Дыхание».
Один, два, три гребка, я делаю кувырок и, отталкиваясь от противоположного бортика, плыву обратно.
«Дыхание».
Ноги согреваются, сердце качает кровь, разум опустошается, и остаётся только дыхание. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.
Раз, два, три гребка, я поворачиваю голову вправо и между брызгами воды и затуманенным зрением вижу, как ко мне кто-то приближается.
Раз, два, три гребка, я снова поворачиваю голову и вижу, что кто-то останавливается у бортика бассейна. Тёмная тень среди такого количества света. Ненавижу, когда меня контролируют. Это то, с чем я никогда не могла пойти на компромисс. Я маньяк чёртовой конфиденциальности. Касаюсь края бассейна и останавливаюсь. Я провожу рукой по лицу, а затем поворачиваюсь в противоположную сторону, чтобы высказать всё, что думаю человеку Дамиано, который решил доставать меня. Я прикрываю глаза от солнечного света, но когда фокусирую зрение, кровь останавливается в моих венах. Сжимаю пальцы на мраморном крае, сердце пронзает боль, а из глубины души вырывается поток гнева.
Дамиано. На нём тёмный костюм от-кутюр, руки засунуты в карманы, во рту сигарета. Весь его образ кричит о криминальном авторитете высшего класса. Чёрные волосы мастерски взъерошены на макушке, но коротко подстрижены на затылке, полуулыбка на губах и взгляд человека, который хотел бы чего угодно, только не обнаружить меня здесь.
– Мне бы хотелось знать, – слышу я.
Я вижу, как он делает несколько шагов вдоль края, покачивая рукой в такт шагам, а другой вынимая сигарету изо рта. Он смотрит на меня и делает это так настойчиво, что у меня перехватывает дыхание.
– Ч-что? – спрашиваю тихим голосом. Ненависть, которую испытываю к нему, наполняет мои вены, словно яд. Я задерживаю дыхание.
Он указывает на бассейн.
– Что им пользуются.
Наклоняю ниже лицо, вода попадает мне в нос. Я стискиваю зубы и снова настойчиво смотрю на край, хватаясь за него обеими руками. Мне хочется кричать. Я хочу вылезти из воды и избить Дамиано, но в то же время хочу потеряться в его глазах, тех самых глазах, которыми он соблазнял меня с первого момента нашей встречи тысячу лет назад.
«Ты знала, что он вернётся. Знала, что это случится. Ты не на Сардинии, маленькая дурочка. Ты в Эриче. Ты у него дома».
– Не думала, что это проблема, – бормочу я, называя себя идиоткой и притворяясь, что я главнее.
Мне следует игнорировать его. Должна притвориться, что его там нет. Я должна
чувствовать себя лучше, но называю себя идиоткой только за то, что моё сердце не перестаёт биться так громко. Ненавидеть Дамиано – моя единственная задача, но это чертовски больно. Я провожу рукой по лицу, глядя куда угодно, только не на него. Но Дамиано не привык к тому, что ему не поклоняются и не почитают. Убегающий взгляд раздражает его, и краем глаза я вижу, как его ботинки останавливаются прямо передо мной в миллиметрах от моих пальцев.
– Ну, что? Ты не собираешься продолжить? – подначивает он.
Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая ярость, что неистово пылает в моей груди. Но не только ненависть движет моим учащённым дыханием. Не только слепая ярость. Есть и кое-что ещё, то, от чего трещат рёбра и горит живот. Больше нет паренька, который завладел моим сердцем, теперь на его месте мужчина, чья свирепая красота пугает не меньше, чем сила, источаемая им.
Я отстраняюсь, закрываю глаза. Не хочу смотреть на него. Я больше никогда не хочу останавливать на нём свой взгляд.
«Дыхание».
– Нет, с меня хватит, – говорю я, добираясь до противоположного края.
Я кладу руки на край, отталкиваюсь и выхожу из воды. На цыпочках иду к шезлонгу
под его пристальным взглядом, от которого мне становится жарко. Боже, когда Дамиано так смотрел на меня, я... Он всегда знал, как заставить меня почувствовать себя своей.
«Ты всегда была только его, Людовика. Ничего не изменилось».
Хватаю халат и с помощью неловких жестов быстро натягиваю. Рукавом вытираю лицо, ругаясь про себя. Я знала, что этот момент наступит. Рано или поздно прошлое всегда возвращается, даже если мы этого не хотим. Даже если мы делаем всё возможное, чтобы этого не произошло. Но я не была готова. И никогда не буду готова к нему.
– И что? – Его голос звучит близко, слишком близко, и когда я снова открываю глаза, он стоит прямо передо мной.
Красивый больше, чем я помнила, больше, чем представляла. Властный,
пронзительный, уверенный в себе. Мне остаётся только надавить со всей силы на свою гордость и ненависть к нему. Сохраняю молчание под его взглядом, который с каждым мгновением становится всё мрачнее. По позвоночнику пробегает дрожь.
– Холод заморозил твой язык, Людовика? – спрашивает он, произнося моё имя почти с презрением.
– Я бы не стала объяснять это холодом, скорее чем-то другим, – полушутя отвечаю я.
Опускаю капюшон на голову и пожимаю плечами, собираясь вернуться в свою комнату, но он разражается смехом, и мой гнев взрывается. Я закрываю глаза, сдерживаю желание жестоко избить его, а потом оскорбить без всяких угрызений совести.
«Ты убил меня, придурок, а теперь смеёшься надо мной!
Дыши. Дыши, Людо».
– Как всегда, воинственна, не так ли, Ви?
Стиснув зубы и до посинения сжав кулаки на вороте халата, я решаю не отвечать. Я начинаю идти, делая вид, что за моей спиной никого нет, но когда подхожу к французскому окну, выходящему в гостиную, мне преграждает путь чёрный зверь с оскаленными клыками.
– Ох, т-твою мать! – Я отступаю назад, и зверь пригибается, готовый наброситься на меня. Он облизывает клыки. Его нос курносый, оранжевые глаза устремлены на меня. Волк. Это чёртов волк!
– Не шевелись! – приказывает Дамиано. – Не двигай ни единым мускулом, Людовика.
– Даже если захотела, я бы не смогла.
– Это Сет, – говорит Дамиано, проходя мимо меня и медленно продвигаясь к животному. Он держит руки опущенными и открытыми, двигается медленно, модулируя голос, как будто разговаривает с женщиной после занятий любовью, и я ненавижу его за это тоже. Дрожь пробегает по моему позвоночнику. – Сет хороший, но это его территория, а тебя он не знает.
– Я… я никогда не видела его раньше, – шепчу я.
Дамиано улыбается, не переставая смотреть на собаку, которая наблюдает то за ним, то за мной.
– Его закрывают, когда меня здесь нет. Иначе всех разорвёт на части. Тише, тише, всё в порядке, – говорит твёрдо.
Двумя пальцами он дотрагивается до головы животного, затем наклоняется перед ним. Волк не перестаёт показывать зубы. Он рычит так близко к Дамиано, что на мгновение я боюсь, что может оторвать ему голову, и, возможно, это было бы не так уж плохо. Тем не менее Дамиано не сдаётся. Оказавшись лицом к лицу с волком, он гладит его, разговаривает с ним, пока тот не садится и не начинает лизать ему руку.
– Молодец, вот так. Хорошо.
Я вижу, как он поднимается, одна рука рядом с головой собаки, его взгляд возвращается ко мне. Глаза такие же свирепые и убийственные, как у волка.
– Тебе нужно одеться, – говорит он, но я всё ещё не могу пошевелиться.
– Как ты это сделал?
Он щурится, оглядывает меня с ног до головы, и на его лице появляется медленная, язвительная улыбка, одна из тех, которые он дарил мне, когда...
Я глотаю воздух, чувствуя, как мне становится холодно, но не из-за температуры или мокрого костюма. Дело в его взгляде. Хищный, греховный, непристойный, прекрасный.
– Всё просто, я Греко, Людовика. Я командую, все остальные подчиняются, – отвечает он, и я чувствую, как ненавижу его, как гордость поднимает голову, захватывая мою грудь.
– Тебе нужно одеться, – повторяет он.
– Я не твоя собака, Дамиано. Ты будешь командовать своими людьми и псом, но не мной.
– Ты говоришь?
– Я говорю.
Его улыбка становится шире, а черты лица озаряются вызовом.
– Сет, проводи нашу дорогую гостью одеться, – ледяным тоном приказывает он, и я едва не разражаюсь хохотом.
Как самонадеянно, думаю я, и когда уже собираюсь продемонстрировать свою
наглость, чёрный пёс опускает голову и снова начинает рычать. Я замираю. Смотрю только на Дамиано, так как страх сковывает мои ноги, и не только перед животным. Два волка. Передо мной два волка, и как бы я ни старалась быть сильнее их, я отступаю, когда пёс подходит ко мне с глазами, в которых видна одержимость.
– Пошёл на х*й, – шиплю сквозь зубы хозяину, который, забавляясь, наблюдает за мной.
«Никогда не перестану тебя ненавидеть. Даже если пойму, что до сих пор люблю тебя».
Я отступаю на пару шагов, и Дамиано свистом подзывает животное обратно. Пёс возвращается под его руку, что расслаблено лежит у бедра.
– Ты мудак, – говорю сквозь стиснутые зубы, плотнее запахивая халат, и обхожу их с боку.
Я счастлива уйти, но прежде чем успеваю пропеть в честь победы, Дамиано хватает меня за запястье. Он сжимает его и без всяких церемоний притягивает меня к себе. Я снова оказываюсь в плену его глаз. Мой живот скручивается, а сердце замирает в горле, я так близко к нему, что могу поцеловать. Его запах переполняет мои чувства, и на мгновение я возвращаюсь на одиннадцать лет назад, на тот луг, под звёздным небом.
– Тебе запрещено прикасаться ко мне, – едко усмехаюсь я, тряся рукой, но его хватка крепка.
Дамиано не отпускает меня, и тепло его руки отпечатывается на моём запястье, как нежелательная татуировка.
– Следи за языком, Людовика, я уже не тот мальчишка, каким был раньше, – шипит мне в лицо.
Я дёргаю его за руку, и он, наконец, отпускает меня. Но я не отступаю, не в этот раз. Наоборот. Как сумасшедшая, я поднимаюсь на цыпочки, хватаюсь за лацкан его пиджака и нападаю, хотя от страха у меня мурашки по коже.
– Я тоже, – удовлетворённо отвечаю я.
Глава 9
Дамиано
Я никогда не возвращаюсь из поездки в хорошем настроении. Даже если дела идут хорошо. Даже если возвращение на родину всегда придаёт мне новые силы. Начинать всё сначала – это то, что я ненавижу. Долгие совещания, выслушивание нытья других семей, уступки... Когда я был мелким и из носа ещё текли сопли, я смотрел, как отец выходил из кабинета с распущенным галстуком и расстёгнутыми манжетами рубашки. Я думал, – он какой-то супергерой, потому что постоянно спасает мир, но теперь я понимаю, что значит иметь ответственность, так же, как понимаю, что здесь ничего нельзя спасти. Это как игра в покер – выигрывает тот, кто лучше всех умеет притворяться. И это то, что изматывает меня больше всего: никогда не иметь возможности по-настоящему быть тем, кто я есть.
Я встаю с чёрного кожаного кресла, Вито протягивает мне стакан с виски, но пить мне не хочется. Прикуриваю сигарету, снимаю пиджак и бросаю его на диван. Сегодняшнее утро заставило меня нервничать.
– Бля, тебе не кажется, что ещё слишком рано для крепкого алкоголя? – спрашиваю, не заботясь о том, что может подумать Вито.
В жилете и рубашке я подхожу к окну и выглядываю наружу. Я даже не знаю, который сейчас час, поэтому достаю маленькие карманные часы – наследие влиятельных мужчин в моей семье – и смотрю на время. Делаю долгий, глубокий вдох.
Мне нужен воздух.
– Я в настроении для устриц, а ты? – спрашиваю, поворачиваясь к Вито.
– Пора обедать. Может, позвонить Джованни?
На мгновение я задумываюсь об этом, затягиваюсь сигаретой, вышагивая взад-вперёд перед столом. Джованни должен мне деньги, много денег, он не заслуживает того, чтобы его предупреждали; к тому же на сегодня у меня закончилось терпение. Три часа назад Ви забрала у меня всё.
– Нет. Давай устроим ему сюрприз, – отвечаю я, проходя мимо своего друга и быстро похлопывая его по плечу.
Подхватываю свой пиджак и, направляясь к двери кабинета, смачиваю губы. Ко мне возвращается её образ в костюме, и мысли несутся с молниеносной скоростью.
Её ноги. Стройное телосложение. Влажная трава той ночи. Раздражение оттого, что она оказалась в моём бассейне.
Я выхожу в коридор и направляюсь к гостиной. Сет подбегает ко мне, виляя хвостом, я глажу его по голове, но мои мысли заняты другим. Мне следовало остаться в Милане, перетрахать всех женщин, каких только можно, а потом, возможно, через месяц снова появиться на вилле. Я бы избежал нытья, встреч, но прежде всего – её. В гостиной сажусь на диван, закидываю нога на ногу и тушу сигарету в хрустальной пепельнице. Мой взгляд устремляется на пустой бассейн, а большой палец рассеянно играет с кольцом, которое ношу на указательном пальце.
Она бросила мне вызов и даже больше. Высмеивала мою роль лидера, попирая всё, даже моё одобрение. Даже жест, который сделал, здороваясь с ней. Однако я не смог не смотреть на неё. Не смог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней и не насладиться тревогой и муками, которые охватили её в тот момент. Я стал для неё таким же кошмаром, каким она была для меня, и, судя по тому, как всё устроено в моём мире, она заслуживала гораздо худшего, чем получила. Худшее Людовика, несомненно, получит. Она не хочет находиться в моём присутствии в той же степени, в какой я не хочу, чтобы она была рядом. Но в награду за это утро она получит моё вечно присутствующее лицо в её буднях. Я стану её кошмаром, пыткой. Никто не скажет мне, чтобы я отвалил, даже та женщина, у которой были со мной любовные отношения до того, как она стала законной дочерью Медузы. Притвориться, что её нет, – не выход. Ненависть к ней и доведение до предела эмоциональной стабильности – вот решение. Я затащу Ви в тот ад, в котором много лет назад она бросила меня, и с высоты своей безопасности буду смеяться над ней. Пока у меня не выработается иммунитет к её красоте.
Мне следовало бы отступить сегодня утром и не стоять словно болван, наблюдая, как она выходит из воды, но я не удержался. Я хотел посмотреть, что осталось от той сопливой девчонки, хотел надоесть ей, помучить в её щекотливом положении, но вместо этого меня одурачили. Мысли о ней только и делали, что отвлекали на протяжении всей встречи. Плоский живот, ягодицы, такие упругие, что их можно укусить, высокая пышная грудь, а глаза... Ох, глаза... Такого глубокого зелёного цвета, что они напомнили мне леса Германии.
– Сэр, я подам обед в кабинет или вы предпочитаете здесь? – Голос Кармелы отвлекает меня от мыслей. Я фокусируюсь на её лице и несколько раз моргаю.
– Нет. Прости, что не предупредил тебя вовремя. Я не буду обедать на вилле.
– Ох…
– Останутся мои люди. Можешь подать обед им прямо на кухне.
– Хорошо, сэр. Вас так долго не было, и я... Я приготовила капонату, потому что знаю, – это одно из ваших любимых блюд. Тогда приготовлю его снова на следующей неделе, – отвечает она, глядя в пол.
– Кармела, Кармела... Обожаю твою капонату. Спасибо. Оставь мне немного на вечер, ладно?
Она удовлетворённо улыбается, глядя на меня.
– Тогда я отложу немного, – отвечает домработница, поворачивается и выходит из комнаты.
У меня очень мало таких сотрудников, как Кармела. Каждый год на Рождество я дарю ей небольшое путешествие в Милан, где живёт её сестра, давно туда переехавшая. Кармела одна из тех немногих, кому можно доверить секреты, а я люблю хорошо относиться к тем, кто обо мне заботится, особенно если они работают на кухне. Она может отравить меня так, что я и не замечу. Поэтому в Милане каждый год я слежу за тем, чтобы женщину обслуживали и почитали как королеву. В конце концов, она этого заслуживает.
– Машина готова.
Вито останавливается в дверях и смотрит на Сета, который наблюдает за ним с почти нездоровым вниманием. Я подхожу к собаке, приседаю и одной рукой беру её за морду.
– В чём дело, а? Это Вито, разве ты не помнишь?
Сет облизывает нос, лает на моего советника; я выпрямляюсь, и пёс рысью направляется в коридор, внезапно останавливаясь и оскаливая зубы.
– Вот бляха! – слышу крик с другой стороны коридора. Подхожу к двери, улыбаясь.
– Давай, иди сюда, – говорю я.
– Ни за что! Немедленно убери от меня этого четвероногого дьявола!
Вито хихикает, я морщу нос.
– Четвероногий дьявол? – Я выглядываю в коридор, и вот она, красивая и в то же время застывшая как статуя, в слишком коротком, на мой вкус, платье. Неземная, злющая.
«Я знаю, что скрывается за твоим идеальным лицом. И больше не куплюсь».
– Ты отзовёшь его или мне вызвать полицию? – спрашивает она, а я прислоняюсь плечом к стене. Издеваться над Ви, доводить до предела... Как весело.
– И ты думаешь, они могут тебя спасти? Единственный, кто может это сделать, – это я, – отвечаю мрачно. Людовика переводит взгляд с собаки на меня.
– Дамиано, пожалуйста, он меня жутко пугает, – она понижает голос, и я хмурюсь.
Слышать, как она снова произносит моё имя, оказывает странный эффект, как если бы я внезапно проснулся ночью и потерял ориентацию. Ненавижу себя за это. И я никогда не теряю представление о том, где я и с кем.
Сжимаю зубы, а Ви смотрит на меня с беспокойством, смешанным с дискомфортом. Хорошо. Неспешно осматриваю её с ног до головы. Она переносит вес тела с одной ноги на другую, элегантно демонстрируя дискомфорт, который становится для меня жизненной силой. Наркотиком.
«Страдай так же, как заставила страдать меня».
– Пожалуйста, – снова шепчет она.
Тем временем у меня под боком появляется Вито, я слышу его долгий вздох – безошибочный знак того, что он совсем не одобряет мою игру во власть, поэтому спустя ещё мгновение, больше от голода, чем от чего-либо ещё, я цокаю языком, и Сет садится у моих ног. Людовика облегченно вздыхает, я мрачнею.
– Собирайся, – говорю я, стоя к ней спиной. – Мы уезжаем.
– Сейчас?!
– Да, сейчас. – Я иду вперёд по коридору, Сет трусит рядом со мной, Вито следует позади. – Хочу, чтобы Микеле и Антонио сопровождали нас, – говорю я.
– Я уже предупредил их, – отвечает Вито.
– Хорошо. Я попросил Антонио позвонить Кармину и договорится на двенадцать.
– С этим мы немного опоздали...
Надеваю пиджак и беру пальто из рук Кармелы.
– Ты ведь знаешь, что я люблю импровизацию? – спрашиваю, глядя Вито в глаза.
Он улыбается и кивает.
– А с ней? Что делать с ней?
– Она идёт с нами, – обрываю его.
– Ты уверен? Хочу сказать...
– Конечно, я уверен. Она же не думает, что будет сидеть здесь и ни черта не делать с утра до вечера, правда?
– Не знаю, что думаешь ты, но мне не кажется, что она хочет быть замешанной в некоторых...
– То, во что ты веришь, почти всегда интересует меня, Вито, но это один из тех случаев, когда мне наплевать. Она едет с нами. И точка. – Я не допускаю возражений и надеюсь, советник поймёт.
Вито сжимает губы в жёсткую линию и медленно кивает.
– Подожду тебя снаружи, – бормочет он, но прежде чем успевает выйти, я хватаю его за руку.
Мой взгляд падает на элегантную фигуру Людовики позади нас, она достаточно далеко и не слышит нас. Ви смотрит на меня с отвращением, смешанным со жгучей яростью. Отлично, именно этого я и добивался.
– Первое дерьмо с ней – и ты вылетишь, – говорю сквозь стиснутые зубы.
– Окей, босс.
«Босс».
Я усиливаю хватку, глядя ему в лицо.
– Не будь со мной придурком, Вито, тебе это не нужно, – предупреждаю я.
Он коротко улыбается, а затем делает движение рукой, чтобы я его отпустил. Вито уходит, ничего не сказав, и, возможно, это к лучшему.
Вскоре ко мне подходит Людовика.
– Что ты ему сказал?
– Кому?
– Вито.
– Ничего, что могло касаться тебя.
Я поворачиваюсь к открытой двери, но Людовика не следует за мной. Тогда я останавливаюсь и внимательно смотрю на неё. Ноги слишком обнажены, телосложение элегантное, волосы распущены, губы пухлые. Я вспоминаю вкус её поцелуев и на мгновение замираю.
– Что такое? – вырывается у меня.
– Я не пойду, – гордо приговаривает она.
– Нет?
Она смотрит на меня проклятыми зелёными глазами, не говоря ни слова. Тогда я возвращаюсь к ней, но она отворачивается.
– Ты меня бесишь.
– Твои проблемы.
– Людовика, – говорю властно.
– Я не поеду!
– Твою мать, – шиплю я, прежде чем броситься и схватить её за руку.
От удивления щёки Ви окрашиваются в ярко-розовый цвет, а слегка накрашенные глаза расширяются. Я сжимаю её достаточно крепко, чтобы удержать, не причинив боли. Она наблюдает за мной снизу, едва дыша, а полуоткрытый рот так прекрасен, что на мгновение меня охватывает желание её поцеловать.
– Ты меня пугаешь, – шепчет она, опуская взгляд на воротник моей рубашки.
– Хм…
– Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Отпусти. – Она пытается вырваться, но безрезультатно.
– Если отпущу, ты поедешь на обед без этой шумихи?
– Почему я должна?
– Потому что я этого хочу.
– Как будто твои желания имеют значение для меня, – язвительно говорит она.
Я притягиваю её к себе, она вызывающе смотрит в ответ. Прекрасная, как ночь, усеянная звёздами. Неземная и в то же время опасная.
– Однажды ты попросила меня отвезти тебя в красивый ресторан, чтобы поесть устриц, помнишь? – Она почти незаметно качает головой, и я перевожу руку ей на запястье. Мягкое, нежное. Я быстро ласкаю его, пока она молча наблюдает за мной.
– Я всегда выполняю свои обещания.
В её глазах отражается что-то мимолётное.
– Это было не обещание, – шепчет она.
Её кожа тёплая под моими пальцами.
– Для меня – да.




























