Текст книги "Пламя греха (ЛП)"
Автор книги: Лаура Пеллегрини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
– Это далеко и небезопасно.
– Мне плевать на твою безопасность! – кричу в ответ. – Я не твоя, понимаешь? Я не вещь, которую ты носишь с собой как безделушку. Я человек!
Дамиано оглядывается, пытаясь сохранять спокойствие, но безуспешно.
– Твою мать, Людовика! – ругается он сквозь стиснутые зубы.
Мимо меня проходит женщина и смотрит на меня так, будто у меня на шее три головы. Я достаю телефон из сумки и снимаю блокировку.
– Я знала, ехать с тобой – плохая идея. Я позвоню, и пусть за мной приедут.
– Нет!
– Да!
Он бросает на асфальт сигарету и выхватывает телефон из моих рук, крепко удерживая меня за руку.
– У тебя два варианта. Первый – сесть в машину, не устраивая весь этот бардак. Все за нами наблюдают. Второй может тебе не понравиться.
– И что же это будет за вариант, давай, – бросаю ему вызов.
– Вот этот.
Дамиано наклоняется, поднимает меня на плечо и несёт обратно к машине. Я брыкаюсь и кричу, но он удерживает меня одной рукой. Дамиано открывает дверь, бросает меня на сиденье и включает сигнализацию, чтобы я не могла выйти.
– Пошёл ты на х*й! – кричу я.
Он делает вид, что не слышит меня. Садится обратно за руль, заводит двигатель и стартует с визгом шин.
Глава 32
Людовика
На мысе Монделло, в конце уединённой улочки, скрытой по бокам густой растительностью, с видом на море возвышается вилла Руссо. Белая жемчужина в стиле XVI века выделяется на фоне насыщенной синевы моря. Мы проезжаем через автоматически открывающиеся ворота, и как только машина останавливается в ухоженном саду в английском стиле, окружающем три четверти виллы, я стремительно выхожу из машины. Раздражённая, растерянная и при этом хладнокровная. Каблуки утопают в гравии, я спотыкаюсь о собственные ноги, двигаясь к входу, словно это место каким-то образом олицетворяет моё спасение.
«Дыши».
В горле, как ножи, застряли горячие слёзы, а грудь обжигает пламя. Меня поражает аромат цветов и растений, смешанный с запахом моря, но ничто не смягчает мои страдания, даже переливающаяся желтизна плюме́рий, что раскачиваются на клумбах под натиском свежего ветра. В другое время, возможно, я бы сорвала цветок и вплела себе в волосы. В другое время я бы испытывала только любовь к Дамиано, но сейчас ненависть горит, как огонь, обугливая мои кости.
На верху главной лестницы виллы появляется Анджела. На ней белое платье в неоклассическом стиле. Накрашенные глаза сосредоточены на мне, красные губы изогнуты в неопределённой улыбке, а её люди стоят поблизости, готовые к любому повороту событий.
– Людовика. – Она спускается по ступенькам босиком. Анджела похожа на богиню с Олимпа, а я? Кем стала я? Она приближается ко мне, останавливается приблизительно в метре от меня, и поднимает взгляд позади меня. – Греко, – здоровается она.
– Донна Анджела. – Голос Дамиано тёмный, мрачный, я ощущаю его затылком и кожей, как жестокую ласку.
Я вижу, как Габриэль прислоняется к каменной балюстраде, сразу за ним – Дэйв и рядом стоит Морган, скрестив на груди руки. Мне становится понятно – здесь я не найду своего спасения, и пока это осознание с силой овладевает мной, я испытываю ностальгию по вилле «Никс», Кармеле, Сету. Долгим заплывам в бассейне. Взглядам Дамиано, когда я загорала.
– Проходите, я распорядилась приготовить быстрый обед в саду, – говорит Анджела, указывая нам дорогу. Только вот идея провести больше времени с Дамиано сбивает с толку.
«Думала, ты приедешь, и он сразу исчезнет, как по волшебству?»
Я приближаюсь к Анджеле, легко прикасаюсь к её руке.
– Я не могу, – шепчу я. – Я не могу этого сделать.
Она смотрит на меня искоса, убирает руку и продолжает идти, как будто я и не говорила. Я следую за Анджелой вверх по лестнице и прохожу под пристальным взглядом её людей, которые осматривают меня с головы до ног.
«Дыши».
Слышу, как она с кем-то разговаривает, Дамиано ей что-то отвечает, а я потерянно оглядываюсь вокруг, ни на чём особо не сосредотачиваясь. Голова кружится, горло то и дело перехватывает. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь.
«Дыши, Людовика!»
Я опираюсь одной рукой на старинный комод, пытаюсь сглотнуть страх, но слюна не проходит, как не исчезает и это ощущение ошеломления, и…
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Кто-то проходит мимо меня, раздаются голоса, шум, смех.
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Его аромат доносится до меня, обжигает ноздри. Я хочу, чтобы он ушёл немедленно, но что потом? Что со мной будет потом?
«Раз, два, три, четыре. Вдох».
Поднимаю взгляд, смотрю на себя в огромное зеркало напротив, сжимаю губы. Никто не заметил моего состояния. Никто не понял по чертам моего лица и по моим движениям, что у меня сейчас приступ паники.
Сжимаю кулаки, и ногти скребут по ценному дереву. Я отчаянно борюсь, пытаюсь сама сосредоточиться на конце этого проклятого туннеля, но вокруг только тьма. Густая тьма.
Грудь пронзает острая боль.
«Раз, два, три, четыре. Вдох»
Я закрываю глаза, изо всех сил цепляюсь за определённости, за осознание того, кто я и где нахожусь, а затем, словно повторяя мантру, заставляю себя дышать, мыслить рационально, успокаиваю своё обезумевшее сердце. Я считаю.
«Один, два, три, четыре. Ты уже здесь бывала.
Один гребок, два гребка, три гребка. Сейчас он уедет.
Вдохни, задержи дыхание. Анджела – не он.
Выдохни. Задержи дыхание. Вдохни снова. Ты вернёшься в Нью-Йорк».
– Мисс?
Я напоминаю себе слова психолога, заставляю себя успокоиться, неумело выполняя дыхание по схеме «квадрат».
– Мисс?
Открываю глаза, и меня внезапно ослепляет свет, а блёклые цвета фресок на стене дезориентируют.
– Мисс… – Я поворачиваюсь на этот, как будто знакомый голос. И в проёме окна вижу мужчину. Медленно двигаются шторы; запах моря возвращает меня в реальность.
– Трист-Тристан, – бормочу в растерянности.
На его молодом загорелом лице появляется широкая улыбка; Анджела поворачивается ко мне.
– Людовика, хотела тебе объяснить, что… – начинает она, но я её даже не слушаю. Я не обращаю внимания на выражение лица Дамиано или других мужчин. В три шага добегаю до Тристана и, словно за короткий вздох возвратившись наконец-то домой, обнимаю мужчину за шею. Он остаётся бесстрастным, даже не прикасается ко мне, а я, расплакавшись, как маленькая, не предаю значения ничему, кроме своей радости от встречи с ним. Тристан – один из доверенных лиц моего отца. Мужчина, в которого по уши влюбилась Фиби.
– Ми-мисс, возможно, не стоит… – говорит он, но мне всё равно, а может, и зря. Мне приходится приложить огромные усилия, чтобы отстраниться от Тристана. Я долго смотрю на него. Сердце бешено бьётся в груди, ноги дрожат от приступа паники.
– Ч-что ты здесь делаешь?
– Мисс, возможно, вам следует…
Анджела встаёт между нами и смущённо мне улыбается.
– Пойдём, дорогая, я хочу показать тебе дом, – говорит негромко. Она берёт меня под руку, уводит от Тристана и ведёт в соседнюю комнату. Когда мы остаёмся одни, Анджела отпускает мою руку и решительно смотрит на меня. – Что тебе подсказывает разум, а? – шипит она, прежде чем к нам приблизятся остальные. Она элегантно и сдержанно поправляет прядь волос. – Ты никогда не должна терять контроль в этой среде. Особенно в таких обстоятельствах, проклятье, – добавляет она.
– Я… – Анджела быстро отходит в сторону, пока мимо проходит Дамиано с сопровождением. Он одаривает меня взглядом, полным гнева и ревности. Воздух внезапно наполняется напряжением. Я стою неподвижно с прижатыми к животу руками и привкусом железа во рту.
– Джентльмены, – говорит Анджела. – В порыве радости мы забыли одну важную вещь – принять гостей должным образом. По этой причине привожу нашу любимую гостью освежиться. Вы можете расположиться в саду. Мы скоро вернёмся.
Анджела снова берёт меня под руку и уводит по коридору.
– Ч-что ты делаешь? – жалуюсь я, но она не отвечает. Анджела открывает первую дверь слева, толкает меня внутрь и быстро закрывает за собой.
– Ты хочешь развязать войну здесь, в моём доме? – шипит она.
– Н-нет, почему ты так говоришь?
– Потому что Дамиано чуть его не убил! – Качая головой, она подходит ко мне. – Ты должна быть твёрже, Людовика, иначе этот мир поглотит тебя и переварит, прежде чем ты успеешь сказать хоть слово.
Она пристально смотрит на меня, затем восстанавливает самообладание. Сглатывает.
– Почему Тристан здесь? – спрашиваю я.
– Он мой человек.
– Неправда, он человек моего отца. – Анджела смотрит на меня таким красноречивым взглядом, что в мгновение ока я понимаю, – он шпион, проникший в мой дом.
– Твою мать.
– Никогда никому не доверяй, особенно мужчинам. Эту истину ты должна вбить себе в голову, и не ругайся.
– А при чём тут ругань? – возмущаюсь я. Находиться в её компании так меня раздражает, что не могу даже описать, и всё же я приехала сюда по собственной воле. Какая дура…
– Когда-то я использовала их слишком много, но потом поняла. Ты должна выделяться, Людовика. Мы должны выделяться. Что делает женщину опасной? Ответь.
– У меня не было много времени, чтобы думать о таких вещах, – отвечаю холодно.
– Острый ум. Наше тело не может соперничать с телом мужчин, но наш ум – может. – У Анджелы смягчаются черты лица, пока она поправляет мне волосы. – Здесь ты будешь в безопасности, но никогда больше не подвергай опасности мою семью, иначе на собственной шкуре испытаешь то, о чём я тебе только что сказала.
Я сжимаю зубы, сдерживая раздражение, вызванное её словами. Терпеть не могу, когда мной командуют, особенно она.
– Тогда отправь его прочь, – выпаливаю я.
– Кого?
– Дамиано. Не хочу, чтобы он был рядом.
Она смотрит на меня с опаской.
– Так вот в чём проблема.
– Думаю, я ясно выразилась по телефону.
Анджела улыбается.
– Ты просила о временном убежище, и оно было предоставлено благодаря сотрудничеству с Греко. – Она делает несколько шагов назад. – Я не могу его прогнать, Людовика. Это ещё одна вещь, с которой тебе нужно научиться справляться.
– Невозможно! – возмущаюсь я. – Ты даже не представляешь, как он со мной обращался, пока…
– Остроумие, – перебивает она меня. – Остроумие и притворное терпение. Знаешь, сколько всего мне пришлось проглотить, прежде чем я стала тем, кто я есть? Миллионы раз.
– Повторяю, я не хочу быть такой, как ты.
На это Анджела весело смеётся.
– Все хотели бы быть, как я, даже ты, просто ты ещё этого не поняла. – Анджела подходит к двери, но прежде чем открыть, оборачивается ко мне. – Ванная там, приведи себя в порядок, а потом присоединяйся к нам. Гостеприимство лежит в основе наших обычаев. Не соблюдение ожиданий приведёт тебя к ситуациям, в которых ты не захочешь оказаться.
– Почему ты это делаешь? Я для тебя незнакомка.
– Ты дочь одного из крупных боссов, пусть и падшего, Людовика, слово «незнакомка» относится не к тебе, и потом, есть кое-что ещё.
– Что?
С хитрой улыбкой и не добавив ни слова, Анджела выходит из комнаты.
Через несколько минут я присоединяюсь к ним. В ванной я только и делала, что смотрела на себя в зеркало, не узнавая. Нечего было поправлять, чтобы исправить ситуацию. Итак, усталой походкой и с опущенным взглядом я выхожу в сад, где все меня ждут. Элегантные скатерти, тарелки с золотой каймой и огромная композиция из цветов в центре стола. Единственный пустой стул находится рядом с Дамиано. Я прохожу, не произнося ни слова, сажусь и устремляю взгляд на льняную скатерть.
Анджела берёт слово, но я не слушаю. У меня нет сил. Сейчас единственное место, где хочу оказаться, – это моя квартира рядом с Центральным парком. Где тишина, и мир от меня отдаляется, словно в немом кино.
Слышу, как Дамиано отвечает на пару вопросов, подают еду, наливают вино, но я ничего не трогаю. Я думаю о Тристане, о том моменте, когда обняла его за шею, о радости, которую ощутила, увидев его, о древней связи, которую возродило его присутствие. В Нью-Йорке у меня никогда не было с ним никаких отношений, дистанция от любимых людей играет злые шутки, теперь я это знаю.
Вилкой играю с горошком, даже начинаю считать горошины, чтобы не слышать, что говорят другие за столом. Кому может быть интересно моё мнение?
В конце обеда Анджела встаёт и неспешно направляется под руку с мужем к небольшому озеру, что располагается чуть дальше в саду. Вместе с ними идут Дэйв и Морган. Я уже собираюсь присоединиться к компании, когда Дамиано останавливает меня, удерживая за локоть. Меня накрывает его гнев, который распространяется по воздуху, как поток кипящего воздуха.
– Что это за херню ты творишь? – шипит мне на ухо. Я дёргаю руку, но он не отпускает, а притягивает меня ближе.
– Оставь меня в покое, или я начну кричать, – угрожаю, и он становится ещё мрачнее.
– И ты думаешь, кто-нибудь придёт тебя спасти? Какая ты дура. Теперь понимаю, почему ты хотела приехать сюда. Ты сделала это ради него.
– А что, если и так? – отвечаю сердито.
Я ничего не знала о Тристане. Намерения у меня были совсем другие.
Его рука молниеносно обхватывает мою шею, сжимает, прижимает меня к своей груди. Я впиваюсь ногтями в его рубашку, но Дамиано силён, слишком силён для меня.
«Что делает женщину опасной?»
– Попробуй, позволь ему прикоснуться к тебе, и я убью вас обоих, – шепчет он зловеще.
– Осторожно, Дамиано, могу поверить тебе на слово и поступить с тобой точно так же, – холодно отвечаю я. Его пальцы ослабевают, но он всё ещё не отпускает меня.
– Тебе осталось только попробовать.
Я улыбаюсь зловеще.
– Я уже сделала это, решив приехать сюда.
На его лице появляется тёмная тень, подчёркивая резкие черты, и Дамиано отталкивает меня. Отпечаток его ладони до сих пор жжёт кожу.
– Я Риццо, не забывай об этом, – бросаю вызов.
Дамиано дрожит от ярости, я вижу это, но есть и что-то ещё, что впервые с тех пор, как знаю его, возбуждает меня больше всего на свете: ревность. Она разливается из центра его тела, как раскалённые языки пламени, обжигая мне лицо. И я обнаруживаю, что сильнее и люблю, и ненавижу Дамиано.
Анджела зовёт нас издалека, но ни один из нас не шевелится. Глядя друг другу в глаза, мы смотрим друг на друга, как враги-любовники, которыми и являемся, преследуя эмоции, пробегающие по нашим лицам, словно тени. Затем, обезумев, медленным чувственным шагом я подхожу к нему. Двумя пальцами скольжу по его груди, шее, приближаюсь, трусь щекой о его, а другой рукой касаюсь Дамиано между ног.
– Трахни одну из своих шлюх, и найдёшь его в стакане на тумбочке, – бормочу я похотливо. Затем прикусываю Дамиано мочку уха, сжимаю пальцы на пенисе, и он напрягается. Но мгновение длится недолго, взбудоражить такого зрелого мужчину, как он, сложно. Дамиано хватает моё запястье и убирает мою руку, сгибая за спину. Отодвигается на расстояние, достаточное, чтобы посмотреть мне в лицо. Глаза, губы, шея – Дамиано внимательно изучает меня, пока между нами быстро нарастает возбуждение. Ловлю себя на желании, чтобы он вошёл в меня, так глубоко, что захватит дух.
«Поцелуй меня, трахни меня, сейчас же».
– Попробуй его подпустить к себе, Людовика, и от него не останется ничего, кроме неузнаваемого скелета, изъеденного кислотой.
– Прекрати притворяться. Ты никогда не испортишь свою драгоценную сделку с Руссо из-за этой ерунды, – шепчу я.
Дамиано крепче сжимает меня, сильнее сгибая мою руку. У меня вырывается стон, и не от боли.
«Возьми меня так, как умеешь только ты».
– Хочешь посмотреть, как это делается? – настаивает он. – Хочешь увидеть, как быть настоящим боссом? – шипит он, наклоняясь к моему уху, кусая меня за шею, а затем облизывая следы от своих зубов.
Я вздыхаю, и в тот момент, когда поворачиваюсь, чтобы дотянуться до его губ, Дамиано внезапно отпускает меня. Его свирепый взгляд устремлён на меня, ладони сжаты в кулаки.
– Донна Анджела! – зовёт, повышая голос. – Подойдите, мне нужно вам кое-что сказать.
Мои глаза устремляются к Анджеле, которая наблюдает за нами издалека.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Кажется, я знаю, кто предатель! – продолжает он, продолжая смотреть на меня. Анджела подбирает подол платья и собирается присоединиться к нам, а я чувствую, как по спине пробегает дрожь.
– Дамиано, что ты делаешь? – снова спрашиваю я.
Тревога заставляет меня дрожать, и в голове проносятся различные предположения. Предатель… Тристан…
– Дамиано! – внезапно кричу я.
– Что происходит? – спрашивает Анджела, теперь уже совсем рядом. Она смотрит на меня, затем на Дамиано.
– Пожалуйста… – вздыхаю я, качая головой. – Пожалуйста, не делай этого.
Дамиано остаётся бесстрастным. Сильный, суровый – он долго оглядывает меня с ног до головы. Его губы сжаты в жёсткую линию, чёрные глаза пылают, как адское пламя. Прекрасный и ужасный.
– Предатель, – начинает он, глубоко вдыхая, и в этот момент мне кажется, что я умираю. Дамиано заверит, что это Тристан, просто чтобы выставить его в плохом свете. Он скажет, что это он подстроил всё так, чтобы ослабить Руссо. Я кусаю язык, пока не становится больно. – Предатель это… время, дорогая моя. Оно обманывает нас вечной молодостью, а затем разрушает все наши ожидания, – выпаливает он. Он берёт руку Анджелы, с галантностью оставляя намёк поцелуя на тыльной стороне ладони. – Разве не так?
Анджела соблазнительно улыбается, а меня переполняет ревность. Я вздёргиваю подбородок, выпрямляю спину и собираюсь оскорбить Дамиано перед всеми, когда он говорит снова.
– Спасибо за обед, Трапани меня ждёт.
Он бросает на меня удовлетворённый взгляд, благодарит Анджелу и остальных членов семьи, как и положено, а затем, взяв её под руку, направляется на виллу. Стою как идиотка, уставившись на происходящее. Никаких слов, никаких осмысленных мыслей. Он смог поставить меня на место парой дурацких фраз, а теперь уходит, думая, что победил.
Гнев.
Я сжимаю зубы, замышляя месть.
– Ну, и что ты делаешь? – спрашивают рядом. – Собираешься стоять и пялиться на его задницу, или пойдёшь и отчитаешь?
– Не вмешивайся, Морган. – Я шмыгаю носом. – Я так сильно его ненавижу, что…
– Что влюблена, – заканчивает он за меня фразу.
Я поворачиваюсь к нему, злая, как бушующее море.
– Прекрати!
Он усмехается.
– Отличный ход с подчинённым. Мне понравилось.
– Пошёл ты на х*й, – шиплю я.
– Я серьёзно. Настоящая жемчужина в летописи.
– Прекратишь?!
– Что именно? Ты его достала, неужели не понимаешь? И вместо того, чтобы пойти пометить свою чёртову территорию, ты тут разговариваешь со мной. Пошли его подальше, целуя в губы, дорогая. Ему это чертовски нужно.
– Может, перестанешь давать сердечные советы? – лениво говорит Дэйв, проходя мимо.
– Заткнись, потому что, если бы не я…
– Что? Если бы не ты, что? – огрызается он.
– Если бы не я, ты бы каждую ночь видел меня во сне голым на своём члене. И всё же вот я, красивый и невероятно сексуальный.
– Скромный мальчик, – вставляю я. Морган улыбается.
– Малышка, хочешь увидеть размеры моей скромности? – выпаливает он, и Дэйв хватает его за горло.
– Попробуй, и я тебя задушу на месте, – угрожает он.
– Видишь? Вот как это делается, – говорит Морган, поворачиваясь ко мне, а затем смотрит на Дэйва. – Идём, ковбой, раз уж разбудил его, теперь тебе нужно приручить быка.
Он подталкивает Дэйва, и они направляются к дому, но прежде чем исчезнуть, Морган поворачивается ко мне и подмигивает. Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, что, чёрт возьми, увидела, когда слышу смех Анджелы. Ревность вспыхивает внезапно, а вместе с ней и желание отомстить, поэтому не теряя времени, вхожу в дом. Я застаю обоих с бокалами в руках, уютно сидящими на бархатном диване нейтрального оттенка. Габриэля ни видно и следа. Анджела настороженно наблюдает за моим приближением, скрывая гнев за натянутой улыбкой.
– Я искала Тристана. Хотела спросить у него, как дела у моих отца и матери, если, конечно, вопрос не доставит тебе неудобств, – иронично говорю я.
Анджела окидывает меня взглядом, а Дамиано медленно поднимается со своего места. Ставит свой ещё полный стакан на журнальный столик и засовывает руки в карманы.
– С ними всё хорошо, – отвечает он.
– И как ты можешь так говорить?
– Потому что знаю, – обрывает коротко.
– Я сама спрошу Тристана о твоих родителях. Думаю, он в своей комнате в пристройке за садом, – заявляет Анджела, тоже вставая. Улыбаясь, она поворачивается к Дамиано. – Хочешь поужинать с нами? – спрашивает его.
– Нет, мне нужно ехать, спасибо, Анджела.
– Хорошо, тогда ты не будешь против, если удовольствие проводить тебя оставлю Людовике.
Они прощаются, но прежде чем уйти, Анджела бросает на меня многозначительный взгляд, и я могу лишь подавить свою ревность.
Краем глаза вижу, как Дамиано хватает стакан и залпом выпивает его содержимое.
– Ты просила за него, – усмехается он. Берёт сигареты, свой мобильный телефон. – Два грёбаных раза, – продолжает, глядя на меня тем преступным взглядом, который я уже успела узнать. Этот взгляд появляется у Дамиано, когда он глубоко недоволен. Убрав вещи в карманы, он переступает через кофейный столик и, оттолкнув меня, направляется к выходу. Дамиано проходит мимо, словно я – бесполезная вещь. Но я многое, только не предмет, с которым можно обращаться без должного внимания.
– Да, и что? – огрызаюсь в ответ. – В чём твоя проблема? Расскажи!
Я догоняю его, он останавливается, поворачивается ко мне.
– Тупой, бл*дь, охранник. Ты просила о тупом, грёбаном охраннике, Людовика. Ты, Риццо.
Дамиано наступает, я отступаю.
– Я знаю его всю свою жизнь! – гордо парирую я.
Он наклоняет голову набок, морщась.
– И ты думаешь, это что-то меняет? Ты в курсе, сколько я знал Вито? – шипит он, и я чуть не падаю в обморок. До сих пор не могу в это поверить… – Я хотел тебе показать, что если бы просто захотел, твоя жизнь в одно мгновение превратилась бы в пепел. – Он хватает меня за руку и тянет. – Ты жива благодаря мне.
– Я жива благодаря тем, кто меня защитил! А знаешь, кто это сделал? Тупые мужики, которых ты используешь как разменную монету!
Он смеётся.
– Мои люди – моя семья. В этом разница между мной и тобой: я знаю границы, а ты нет. Ты их обнимаешь… Ещё чуть-чуть и трахнулась бы с ним на глазах у всех!
– Ты ничего не знаешь о том, через что я прохожу! – выкрикиваю, толкая его.
Резким движением Дамиано хватает меня за лицо, крепко сжимает щёки и притягивает к себе.
«Поцелуй меня сейчас, и уйдёшь. Поцелуй меня сейчас, пока я не пожалела».
– Как не представляешь ты, что чувствую я, – мрачно шепчет он.
Я цепляюсь за его руку, затем за его сильные плечи. Чувствую, как расслабляются его пальцы, что-то зловещее мелькает в тёмных глазах, но я не жду, пока он снова нападёт. Я приближаюсь достаточно близко, чтобы коснуться его губ своими, перебираю пальцами его волосы, дышу ему на кожу, и когда чувствую, как расслабляются его плечи, начинаю контратаку.
– Ты ничего ко мне не испытываешь. Ты никогда ничего не чувствовал. А теперь уходи, вилла «Мафальда» ждёт тебя.
Подлая, жестокая, кровожадная… я никогда не гордилась собой так сильно, как в
этот момент. Я вдыхаю его запах в последний раз, Дамиано увеличивает расстояние между нами, словно я его обожгла. Вижу, как он гордо вздёргивает подбородок, высокомерно смотрит на меня, а затем, не говоря ни слова, резко разворачивается и уверенным шагом направляется к выходу. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и провожу рукой по лицу. В другое время я бы не смогла выдержать его взгляд, не сломавшись. Я не знаю, как получилось… Не знаю, как…
Смотрю в пустой коридор, слышу, как закрывается дверца машины, и сжимаю кулаки.
«Не двигайся».
Сердце пропускает пару ударов, пока охватывает тревога.
«Даже шагу не делай».
Его машина ревёт снаружи, а в голове звучит крик.
«Не беги за ним! Не двигайся! Отпусти его!»
Я снимаю туфли на каблуках, бросаю их куда попало и бегу, совершенно обезумев. Добегаю до входной двери и перегибаюсь через перила. Его машина пока на месте.
– Дамиано! – кричу я.
Двигатель увеличивает число оборотов; я быстро спускаюсь по лестнице.
– Дамиано! – снова кричу я.
Машина трогается, но я слишком медленная, слишком уставшая.
– Дамиано! – кричу снова, но к тому времени, как добираюсь босиком до подъездной дорожки, он уже доехал до ворот.
Пыль, поднятая шинами, затуманивает зрение, глаза горят. Я тихо плачу, под затихающий рёв двигателя.
– Он вернётся, – слышу позади себя. Я не двигаюсь, что-то касается моей руки, и вскоре я вижу кольцо Анджелы на мизинце руки, которой она обнимает меня за плечи. – Он никому не позволит тебя у него забрать. – Она смотрит на меня, и я поворачиваюсь к ней, наблюдая, как она ставит мои туфли. – Надень их, – говорит она. Неохотно я надеваю туфли на каблуках, пока грудь заполняет облако противоречивых эмоций.
– Пойдём. – Анджела берёт меня под руку и уводит по дорожке в сад. – Ты знаешь, что в этом саду XIX века гуляли такие личности, как Вагнер и Гёте? Я хотела этот дом после смерти отца… Мы переехали сюда, потому как думала, что это лучшее место, чтобы быть самими собой. Я люблю историю, а ты?
Она замедляет шаг, смотрит на меня искоса.
– Анджела.
– Да?
Я останавливаюсь, вдыхаю аромат цветов.
– А что, если он не вернётся?
Она одаривает меня понимающей улыбкой.
– Тогда ты будешь его искать.
– Он предал меня, – говорю тихо.
Анджела ведёт меня дальше. Мы останавливаемся недалеко от озера и садимся на каменную скамейку.
– Понимаю.
– А Габриэль когда-нибудь?..
– Он бы не ходил среди живых, будь это так, – откровенно отвечает она.
– Это случилось давно, но…
– Дамиано надёжный мужчина, Людовика. Он один из немногих в этом мире, кого я действительно уважаю. Я не забываю, что он преступник, но у нас есть правила, понимаешь, и он никогда их не нарушал. – Она смотрит на гладь озера, разглаживая платье. – У меня нет особых советов, но я могу сказать одно: не позволяй прошлому стать твоим настоящим.
– Ему нужна служанка рядом, а я не готова ею быть.
– И ты права, но не думаю, что от тебя он хочет этого. Наш мир с трудом принимает современность. Патриархальные взгляды родителей запечатлены в клетках наших тел, но всегда есть исключения. Посмотри на меня. Все говорили, что у меня ничего не получится, и всё же… Дамиано – ещё одно исключение. Он мог выбрать любую женщину, но он выбрал тебя, чтобы ты каждый день напоминала ему, что прежде чем быть его спутницей, ты – личность и поэтому хочешь, чтобы к тебе относились с уважением.
– Я не его спутница.
– Какая чушь! – восклицает она. – Конечно, ты такая!
Я встаю и начинаю ходить взад-вперёд.
– Ты ошибаешься. Ты видела, как он на тебя смотрит? Ты не понимаешь!
– Людовика, все так на меня смотрят не потому, что я красивая или потому, что они меня желают, а из-за той силы, которую я олицетворяю. – Анджела встаёт и подходит ко мне. – Морган остановил его. Ты не заметила? Ты не видела, что Дамиано собирался вырвать Тристана из твоих объятий? – Она ласково проводит по моей спине и улыбается. – Дамиано оставил тебя здесь, зная, что не вернётся в Штаты ещё месяц. Что ещё он мог сделать, чтобы показать тебе, насколько ты важна для него?
– Ч-что ты говоришь?
– Он уважает тебя, и поверь мне, такое случается редко, особенно среди таких мафиозных боссов, как он.
Мы продолжаем нашу прогулку. Хруст гравия под ногами, прохладный ветер будоражит мои мысли, и на сердце внезапно становится тяжело.
– Но мы же женщины, и требуем от мужчин большего, не так ли? Месть течёт в твоих жилах вместе с кровью, Людовика, я чувствую это, я вижу это. Поэтому я тебе помогу.
Я кусаю нижнюю губу, комок гнева сжимается в центре груди при воспоминании о вилле «Мафальда».
– Ему придётся думать, что… Он должен подумать, что между мной и Тристаном что-то есть, – шепчу я. Анджела останавливается, опускает руки мне на плечи и мило улыбается.
– Именно.
– Разве это не создаст тебе проблем?
– Вовсе нет. Это не мой выбор, а твой, и Дамиано никогда не узнает об этой сделке. Но будь осторожна, не заходи слишком далеко. С такими, как мы – не шутят.




























