Текст книги "Пламя греха (ЛП)"
Автор книги: Лаура Пеллегрини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
– Что такое? – спрашиваю я, поправляя размазанную помаду.
– Ничего, – отвечает резко. Он поднимает упавшие на коврик солнцезащитные очки и протирает их краем рубашки.
– Дамиано…
– Дорога долгая, нам нужно ехать, – отвечает без особого энтузиазма.
– Дамиан…
– Ты пересядешь в машину сопровождения. Они отвезут тебя домой, – говорит он и выруливает на дорогу, включает музыку погромче, но я быстро убавляю.
– Почему, куда поедешь ты?
– У меня есть дела.
– Какие дела?
– Такие, где ты не можешь присутствовать.
– По какой причине? – я начинаю злиться.
– Потому что ты не подходишь, понятно? – Дамиано повышает голос.
Я кусаю язык, но этого недостаточно, чтобы промолчать. Меня придётся убить, чтобы это произошло.
– Конечно, кто знает, сколько шлюх тебя ждут... Какая я глупая...
– Бля, это не шлюхи! – выпаливает он. – Что ты обо мне думаешь, а?
– Именно то, что можно подумать, после твоего поступка!
– Людовика, я тебе ничего не сделал!
– Ничего? – смеюсь я. – Ты меня предал! – кричу в ответ.
– Боже… А что сделала ты? Просто ушла. Отвернулась от меня, и на х*й всё остальное!
Я теряю дар речи, глядя на него. Дамиано проводит рукой по лицу, ругаясь.
– Твою мать, Ви, ты убила меня в тот день, – говорит тихо.
– Иди на х*й, Дамиано! Ты всегда думал только о себе, так что перестань винить меня за то, чего я не делала! – тоже кричу, и прежде чем успеваю закончить фразу, чувствую, как машина резко сворачивает.
Мы оказываемся на пыльной грунтовой дороге. Резко затормозив, Дамиано выходит из машины, ругаясь как безумный. Я вижу, как несколько раз он что-то пинает, а затем закуривает сигарету. Чуть дальше вдоль обочины нас ждут два внедорожника.
– Знаешь, чего ты никогда не понимала обо мне? Знаешь?! – он кричит, потом внезапно открывает дверь, хватает меня за руку и силой вытаскивает из машины.
– Ты делаешь мне больно!
– Ты никогда не понимала, что я был мальчишкой и сыном босса! Ты никогда не задумывалась об этом? Нет, верно, ты уехала жить красивой жизнью в Америку и бросила меня здесь, как старую вещь!
– Если я на самом деле была важна для тебя, ты бы не изменил мне!
– Я никогда, чёрт возьми, не изменял тебе! Ты всегда была для меня важна, всегда! – Он курит, запускает пальцы в волосы, снова ругается, а мой голос теряется в глубине меня. – Я хотел тебя найти, – продолжает он через некоторое время. – Купил билет в один конец через пару лет после твоего отъезда, но отец не разрешил мне уехать. Ты знаешь, какой он был... Он был... сложный. В конце концов, я позволил тьме поглотить всё, потому что не было другого способа выжить! – Дамиано бросает сигарету в пыль. – Я забыл тебя, как забывают кошмары, которые ночью скользят по ногам и заставляют дрожать, потому что ты стала одним из них. – Он подходит ближе, пристально смотрит на меня. – Ты понятия не имеешь, что для меня значило жить без тебя.
– Да, я понимаю, – шепчу я, и Дамиано смотрит на меня снисходительно, словно не верит. Меня это раздражает. – Да, я знаю, чёрт возьми! – повторяю я, толкая его. – Я оказалась в чужой стране, не говоря ни слова по-английски, одна! Меня мучили панические атаки и тревога! Думаешь, это было для меня пустяком? Ты был моим ориентиром, моим компасом, самой большой любовью! – Я сердито вытираю щёку. – Я любила тебя всепоглощающей любовью, Дамиано, любовью, которая превосходила всё, а потом…
– Но потом ты ушла, – шепчет он.
Закрыв лицо руками, я поворачиваюсь к нему спиной, потому что не хочу, чтобы он смотрел на меня, не хочу, чтобы моя боль стала поводом для его тщеславия. Не хочу, чтобы он видел, как сильно меня до сих пор ранит это воспоминание. Он этого не заслуживает. Дамиано ничего от меня не заслуживает. Его рука ложится мне на плечо, и я раздражённо отстраняюсь, но он не сдаётся. Так было всегда. Он никогда не сдавался, даже перед лицом улик. Дамиано обхватывает меня двумя руками, разворачивает к себе и обнимает. Крепко. Так крепко, что на мгновение мне кажется, будто все кусочки моего сердца внезапно соединились. Но ложь – это миражи, ложные представления, размытые фотографии, поэтому я упираюсь ему в грудь и отстраняюсь.
Мы молча смотрим друг на друга, между нами океан недопонимания, невысказанные слова, обрывки фраз, осколки разбитой любви.
Чуть дальше оливковое дерево шевелит ветвями, танцуя на тёплом морском ветру, но те подростки мертвы, сожжены пламенем ада, в котором они жили. Всё, что от них осталось, – это следы, которые мы несём с собой, боль и мучительные крики, которые до сих пор эхом разносятся, словно взрыв. Мы теперь взрослые; нет смысла больше верить в сказки. Дракон всегда был злым, а принцесса всегда была слишком глупа, чтобы спастись.
Я поворачиваюсь к машине, закрываю глаза, сдерживаю желчь и боль.
– Я не сяду с тобой в машину. Поеду с сопровождением, – решительно говорю я. Дамиано не отвечает. Понимаю, поступаю неправильно, но мне нужен перерыв. Я снова смотрю на него. Его плечи напряжены, взгляд устремлён в какую-то неопределённую точку за машиной.
– Как скажешь, – соглашается тихо. Я смотрю, как он возвращается к водительскому месту, открывает дверь, но медлит. Я уже собираюсь уходить, когда останавливаюсь.
– Было прекрасно… – говорю я.
Дамиано не отвечает, поэтому я направляюсь к внедорожникам, из которых выходят трое мужчин. Они направляются в мою сторону в тёмных костюмах, и кажется, что всё происходит в замедленной съёмке. Меня шатает, один из охраны успевает меня подхватить. Возникает яркое ощущение, будто я во власти сна или кошмара, но в любом случае я снова чувствую себя одинокой, в чужой стране. Цепляюсь за себя как за единственную опору.
Глава 26
Эриче
Людовика
июль 2014
Опустив ноги в воду, сижу на краю бассейна и разглядываю пустоту. День выдался особенно жарким. В небе висит душная влажная пелена, но не только это делает день странным. На вилле «Бригида» царит нереальная тишина, похоже на затишье в природе перед бурей.
«Погода, как перед землетрясением», – сказала бы моя бабушка, но я не настолько разбираюсь в народных приметах, чтобы понять, какая доля правды в них есть. Я точно знаю, что чувствую, как в воздухе движется что-то странное, дремлет, потягивает ноги и руки, готовое проснуться.
Вздыхаю, наблюдая за отражением света в воде.
– Что ты делаешь? – спрашивает Вито. Сев рядом, он игриво брызгает мне на ноги и смотрит на мой профиль.
– Ничего, что я должна делать? – бормочу в ответ.
– У тебя такое лицо, Лулу, что-то должно быть.
Бросаю на него быстрый взгляд, потом улыбаюсь.
– Ты обжёг нос, кожа начала облупляться.
– Проклятье, я всегда обгораю, когда мы ездим в карьер Буэ Марино, – бормочет он.
Я болтаю в воде ногами и снова вздыхаю.
В Эриче я вернулась два месяца назад, проведя зиму вдали от Дамиано. В прошлом году мы впервые были вместе. Это было так прекрасно, что, вернувшись, я подбежала к нему и крепко обняла. Я хотела, чтобы всё продолжилось с момента нашего расставания. Я так скучала по его поцелуям… и по его словам тоже. Мы время от времени общались этой зимой, но потом наши телефонные разговоры стали реже. Обязательства, говорил он…
– Где он? – спрашиваю тихо после долгой паузы.
– Кто, Дамиано?
– Угу…
– С Доном Розарио в Трапани.
– Эх.
Вито слегка касается моей руки, покоящейся на краю бассейна.
– Но я же здесь. Чем ты хочешь заняться?
Я пожимаю плечами.
– С тех пор как вернулась, Дамиано всегда с ним… – Я всхлипываю и закрываю глаза. – Вито, я ничего не хочу делать, – бормочу я, но он не сдаётся. Парень ныряет в бассейн, и сразу же энергично брызгает на меня.
– Ну же! Давай искупаемся!
– Вода холодная! – жалуюсь я.
– Не выдумывай!
Я смеюсь, пытаясь защититься, но безуспешно, и, полностью промокнув, тоже ныряю. Его руки обнимают меня в тот самый момент, когда я выныриваю. Вито смеётся, крепко прижимает меня к своей груди, и я не могу понять, раздражает меня это или нет. На всякий случай я улыбаюсь, и после пары шуток придумываю предлог, чтобы отстраниться и снова нырнуть. Я добираюсь до бортика и хватаюсь за него пальцами. Не хочу оставаться здесь с Вито. Я скучаю по Дамиано.
Упираюсь ладонями о мрамор и, оттолкнувшись бёдрами, снова сажусь.
– Что ты делаешь? Уже выходишь? – спрашивает Вито.
– Нужно сделать задание на каникулы, – без особого энтузиазма отвечаю я.
– Домашнее задание?! – Его глаза расширяются. Вито подплывает ко мне, и прежде чем успевает коснуться моих ног, я встаю. Я смотрю на него сверху вниз.
– Да, английский.
– Ты ненавидишь этот язык!
Я прячу голову в плечи. У меня нет домашнего задания, я уже всё сделала, но я не хочу оставаться здесь с ним.
– Увидимся позже, – отвечаю быстро и пока иду за шлёпками, слышу, что и Вито выходит из воды.
– Может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Хочу показать тебе одно место.
– Какое место?
Он улыбается и подмигивает.
– Тебе понравится, хочешь поспорить?
– Никаких ставок, спасибо. Я до сих пор выплачиваю последний проигрыш, – бормочу я.
– Накрывать и убирать со стола – не такая уж большая жертва, правда? Ты же девушка, в конце концов, – бормочет он, и я становлюсь серьёзной.
– Ты шутишь, да?
На несколько секунд Вито задумывается, а затем разражается смехом.
– Конечно! – восклицает он, но я знаю, что он лжёт. – Давай, вечером нарядись, мы пойдём куда-нибудь!
– Я всегда хорошо выгляжу, – замечаю я.
Он фыркает.
– Какая же ты сегодня зануда!
– Он будет там?
– Сегодня вечером? Конечно! Он нас будет ждать.
Я морщу нос, а затем пожимаю плечами.
– Хорошо, но спорить я больше не буду.
– Окей!
Я поворачиваюсь к Вито спиной и возвращаюсь в свою комнату, где и провожу большую часть дня. После обеда, с телефоном в руке, я понимаю, что отправила на номер Дамиано почти сотню сообщений, на которые он так и не ответил.
Где ты?
Я скучаю по тебе.
Лето без тебя – не лето.
Какая же я идиотка… Выключаю музыку и снимаю наушники, бросаю их на кровать и проскальзываю в ванную. Я собираюсь, убеждённая, что у нас будет прекрасный вечер вместе. Поэтому наношу лёгкий макияж, завязываю волосы в высокий хвост, надеваю короткое розово-белое платье в мелкую клетку, которое сочетаю с белыми кроссовками, беру сумочку и, в последний раз взглянув в зеркало, выхожу из комнаты.
Вито уже ждёт меня в саду, сидя на бортике фонтана. Прежде чем подойти, он внимательно меня рассматривает.
– А почему никого нет? За весь день я видела только тебя, – спрашиваю я.
– Ну, ты вы ведь видела свою мать и Донну Агату за обедом?
Я вздыхаю. Что-то не сходится, но я решаю не обращать на это внимания. Мы садимся на скутер и вскоре оказываемся в лабиринте переулков города. Вечер уже наступил, уличные фонари и свет домов сияют, словно маленькие оранжевые бриллианты. На улицах толпятся туристы, несколько детей играют в футбол на главной площади, а старики сидят у дверей своих домов, наслаждаясь прохладным воздухом. Будь здесь Дамиано, он бы начал играть в футбол с детьми. Он обожает футбол.
Мы едем по главной дороге, потом сворачиваем на прибрежную, где воздух сразу становится теплее.
– Куда мы едем? – спрашиваю я, повышая голос.
– Увидишь!
Почти доехав до Трапани, Вито сворачивает на ухабистую боковую дорогу, которая петляет через оливковую рощу. Единственный свет – фара скутера. На фоне последних остатков угасающего дня верхушки деревьев выделяются, словно руки, готовые схватить и раздавить. Я крепче прижимаюсь к спине друга c надеждой добраться побыстрее. Не хочу здесь находиться; вокруг нас ничего нет, и само место меня пугает. А вдруг у нас спустит колесо? Или появится какой-нибудь незваный гость? Я помню, чья я дочь и где провожу летние каникулы, но этого недостаточно, чтобы успокоиться. После бесконечного времени, проведённого в прыжках по выбоинам, Вито останавливается и выключает двигатель.
– Выходи, дальше нужно пешком, – говорит он.
– Что?! Ты с ума сошёл? Я никуда не пойду!
– Да ладно, не будь трусихой, у меня есть фонарик, и мы почти на месте.
Слезаю со скутера и обнимаю себя.
– Почему мы не можем проехать на скутере дальше?
– Создадим много шума. Вперёд, пойдём, нам сюда.
Вито включает фонарик и ведёт меня быстрым шагом. Мы идём долгое время молча, а затем за поворотом из-за деревьев появляется вилла. В тёмной ночи светятся огни сада, болтают люди.
– Что это за место?
– Тсс! Не кричи! Вито хватает меня за запястье и тянет за собой. – Это частная вечеринка; я знаком с тем, кто может нас впустить.
– А зачем нам это?
Он останавливается, светит мне фонариком в лицо, ослепляя.
– Потому что я хочу тебе кое-что показать, помнишь?
– Убери свет! – жалуюсь я, но прежде чем успеваю закончить фразу, Вито двигается дальше. Я следую за ним, не говоря ни слова. Мы заходим в сад через сломанный участок забора. Вито поправляет рубашку, протирает обувь одной рукой, а затем просит меня держаться рядом с ним. Мы останавливаемся перед крепким мужчиной, которого я никогда раньше не видела, и он кивает, как только видит Вито. Охранник убирает преграду из красного шнура и даёт нам знак войти. Первое, что я слышу, – это музыка. Она громкая, мощная, как на дискотеке, поэтому я предполагаю, что это танцевальная вечеринка. Мы входим в огромный, красивый зал, освещённый мягким светом. Мимо проходят официанты с подносами, полными бокалов. Много людей, в основном мужчин, а женщины одеты в откровенную одежду и покачивают бёдрами. Я собираюсь снова спросить, что это за место, когда рядом со мной останавливается мужчина. Он смотрит на меня с тоской, словно я – лакомый кусочек, которым нужно неспешно наслаждаться. Я устремляюсь к Вито, который, заметив, что произошло, тащит меня наверх по лестнице.
– Что этому нужно? – спрашиваю пронзительным голосом.
– Ничего, ничего. – Вито оставляет меня возле колонны, сам же выглядывает с балкона, вглядываясь в толпу внизу. Воздух внутри тяжёлый, а музыка оглушает.
– Ты кого-то ищешь? – спрашиваю я, тоже приблизившись к балкону, и в этот момент среди людей замечаю Дона Розарио, который разговаривает с большой группой мужчин, стоя рядом с двумя полуголыми девушками. – Но это же!..
– Тихо! – ругает меня Вито, отталкивая от перил.
– Что дядя там делает с ними? – нервно спрашиваю я. Мне не нравится это место.
– Откуда я знаю! Давай, пойдём!
– Нет, пожалуйста, уведи меня отсюда!
– Лулу, я должен показать тебе одну вещь, не забыла?
Я медленно киваю, и Вито хватает меня за запястье.
– Сюда, – уверенно говорит он.
– Откуда ты знаешь это место? – спрашиваю я.
– Потому что однажды меня пригласили на похожую вечеринку, – отвечает быстро. Вито ведёт меня по слабоосвещённому коридору, где никого нет. В воздухе пахнет табачным дымом. Я уже собираюсь потребовать, чтобы Вито немедленно отвёз меня домой, как он резко останавливается.
– Должен быть здесь, – шепчет он.
– Что? – У меня заболел живот, и я начинаю чувствовать себя совершенно измотанной. Я хочу домой. Вито смотрит на меня со странным блеском в глазах.
– Как что? Дамиано! – говорит он, и я чувствую, как пол проваливается под ногами. Почему Дамиано оказался на этой вилле? Почему он должен быть с этими людьми? Я чувствую, как руки Вито сжимают мои плечи, а затем подталкивают меня вперёд к стене.
– Вито… – жалобно говорю я.
Душу переполняет растерянность, шок, и не знаю почему, но мне хочется плакать. Стою у стены, прижав руки к обоям. Вито позади меня оказывается так близко, что ощущаю его спиной. Он накрывает мои ладони своими руками, прижимая губы к моему уху.
– Смотри, Людовика, смотри, – бормочет Вито. Одной рукой он хватает меня за голову, слегка поворачивая влево, и вдруг сквозь щель я вижу тускло освещённую комнату. Сердце нервно колотится, хочется закричать, но Вито предупреждает, чтобы я молчала и внимательно смотрела.
– Что ты видишь? – спрашивает Вито шёпотом.
– Там… там кровать и…
– И… – настаивает он.
Я сглатываю.
– Три человека, которые…
– Кто они, Лулу? Кто эти три человека?
Я внимательно рассматриваю происходящее. Две совершенно обнажённые женщины, одна стоит на коленях, другая – рядом с мужчиной, мне видна только его спина. Мужчина и женщина рядом целуются, и он двигает бёдрами вперёд, к той, что стоит перед ним на коленях. Меня бросает в дрожь. Желудок сжимается.
– Я их не знаю, я не знаю, кто они… – говорю я, но в этот самый момент мужчина перестаёт целовать женщину, передвигается и поворачивается ко мне. Моё сердце разбивается, слова мгновенно замирают в горле, во рту пересыхает и охватывает сильная тошнота.
– Кто этот мужчина, Лулу? Кто он? – спрашивает Вито, прижавшись ко мне спиной. Его губы касаются моей шеи, и я чувствую, как его язык облизывает мою кожу. Я вздрагиваю и отступаю на пару метров, потрясённая. Слёзы текут уже по горлу. Голова кружится.
– Ответь, – жестко бормочет Вито, снова приближаясь ко мне. – Кто этот мужчина, кого ты видела?
Я качаю головой, не желая отвечать. Если произнесу, это будет правдой. Если я скажу, это будет означать, что это не кошмар.
– Людовика, – зовёт меня Вито.
– Я хочу домой… – говорю, рыдая.
– Только после того, как скажешь мне, кого видела через щель. – Вито берёт меня за руку и неприятно поглаживает кожу. – Скажи, и тогда мы уйдём отсюда, – снова шепчет мне на ухо, но на этот раз ласково, что очень раздражает.
Я надавливаю ладонями ему на грудь и отталкиваю. Мои глаза затуманены слезами, и под грудиной ужасная боль. Упираюсь одной рукой в стену, ощущая, как одна за другой трещат кости.
«Не говори этого».
– Убирайся, – шепчу я. Я обо что-то спотыкаюсь и падаю на пол. Меня трясёт.
«Не говори, иначе это будет правдой».
Вито подходит ко мне, но у меня нет сил вырваться. У меня даже нет сил кричать. Он откидывает мои волосы с лица и целует меня в губы.
– Мне жаль, Лулу, но я хотел, чтобы ты увидела это своими глазами, – говорит он. – Я хотел, чтобы ты поняла, что единственный человек, который тебя по-настоящему любит, – это я. Только я, Людовика. Теперь ты знаешь.
Глава 27
Людовика
Вхожу на виллу «Никс», и сразу запираюсь в своей комнате, оставляя всё остальное снаружи. С собой беру только Сета, который уже некоторое время следует за мной повсюду. Я полностью раздеваюсь, включаю свой любимый плейлист и, взяв полотенце с деревянной вешалки, вхожу в парную. Музыка доносится и туда, просто тише, поэтому я сажусь, закрываю глаза и прислоняюсь спиной к мозаичной плитке. Я вывожу токсины, но не воспоминания. Дамиано цепляется за каждую клетку моего тела, как патоген. Заражает меня. Вторгается в меня и побеждает.
Я вдыхаю горячий влажный воздух, аромат эвкалипта раскрывает лёгкие, но я слишком долго не дышала, чтобы почувствовать облегчение. Почти забыла, кто я, кем хочу быть, кем должна стать. Я потеряла красную нить, за которой скрупулёзно следовала, чтобы вырваться из тьмы давным-давно. Он оборвал её, оставив меня наедине с бессонными ночами и муками желания. От прежней меня остался лишь комок боли и ненависти, который я тщательно скрываю, словно проклятое предупреждение, но сегодня в этом нет необходимости.
Словно наркоманка, жажду его поцелуи. Я желаю его объятий и тела, как будто это единственное средство выживания. И я ненавижу себя за это. Ненавижу и проклинаю каждый несчастный миг, проведённый с ним, и как бы сильно я ни жаждала большего, я не могу забыть прошлое. Я не могу забыть боль, которая чуть не убила меня разбитым сердцем.
Провожу руками по лицу, шее, а затем по рукам. Я смотрю на маленькие часы на стене, и когда проходит пятнадцать минут, выхожу из парилки. Иду в душ, включаю и устремляюсь под ледяную струю. Холод пронизывает до костей, я дрожу, но мне нужно вывести токсины, ржавчину и слёзы. Я хочу всё разрушить, всё перечеркнуть и начать заново далеко отсюда.
Возвращаюсь в парную и снова сажусь, пока Сет высматривает меня через запотевшее стекло. Я смотрю на колени, потом на руки, и, проведя какое-то время в оцепенении, понимаю, – мне нужен перерыв. Время вдали от него. Другое место, другой пейзаж, другая еда, всё другое, и, словно по волшебству, мне вспоминается лицо Анджелы. Я сжимаю кулаки, челюсти, сосредотачиваюсь, обдумываю возможность, и через пятнадцать минут выхожу. Снова включаю душ, холодная вода замораживает мысли, а затем, ожидая, пока вода нагреется, начинаю мыться. Волосы, тело, сердце, душа. Переломы костей. Раздроблённые внутренние органы. Я плачу.
«Я никогда, никогда тебя не предавал».
Я быстро вытираюсь, сушу полотенцем волосы и ищу утешения в музыке, но не нахожу. Сет ложится у моих ног, щекоча лодыжки своей шерстью, и тогда я опускаюсь на колени и глажу его.
– Что ты будешь делать, когда я уеду, а? – Пёс растянулся с закрытыми глазами, наслаждаясь объятиями. – Я буду сильно по тебе скучать, – говорю я, опускаясь на колени.
Играю пальцами с шерстью на его спине, сажусь на пол, и наконец, ложусь рядом с ним. Кладу руку ему на живот, голову на его крепкую шею и закрываю глаза. Меня успокаивает ритмичное дыхание Сета, а его тепло словно уютное одеяло. Я думаю, вспоминаю, и когда понимаю, что засыпаю, решаю встать. Я быстро одеваюсь, вытираю волосы и тянусь к телефону, который оставила на кровати. Смотрю на гаджет, испытывая безумное желание найти сообщение от Дамиано, но сняв с экрана блокировку, понимаю – там ничего нет. Тишина. Пустота. Космос. Высокие стены. Ненависть.
Обнимая себя за плечи, выхожу из комнаты. Мне хочется сигарету, я хочу одурманиться чем-нибудь, поэтому поворачиваю по коридору к комнате Дамиано. Вито предупреждал, что в отсутствие Дамиано комната закрыта, но это меня не останавливает. Я уверенно иду вперёд и, подойдя к двери, поворачиваю ручку. Дверь оказалась не заперта, и на мгновение я замираю в удивлении, но потом моё желание покурить снова берёт верх. Я осторожно вхожу, оглядываюсь по сторонам, пока на столике для курения не нахожу уже открытую пачку. Двигаясь на цыпочках, беру из пачки сигарету и хватаю лежащую рядом зажигалку, а затем сбегаю в сад, где сажусь в одно из кресел. Я зажигаю сигарету и прищуриваю глаза, наслаждаясь тишиной, пением сверчков вдали, прохладой вечера. Справа от меня раздаются шаги.
– Так ты здесь. – Я поворачиваюсь и вижу рядом с креслом Вито.
– Ты сегодня не с ним? – спрашиваю в ответ.
Краем глаза вижу, как Вито устраивается в соседнем кресле.
– Он не нуждался во мне, – отвечает, вытягивая ноги. – Как всё прошло в Палермо? – спрашивает он.
– Как будто ты не знаешь, – бормочу я.
Он вздыхает, и я жалею о тишине.
– Хочешь чем-нибудь заняться?
– Нет, спасибо. – Я затягиваюсь сигаретой, наблюдая за дымом.
– Мороженое?
– Нет, Вито, спасибо.
Он молчит некоторое время, пока не звонит телефон. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, ответит ли он.
– Да, – говорит он. – Да, конечно. – Он встаёт и отходит к оливковым деревьям в саду; через некоторое время я вижу, как он заканчивает звонок. Он садится обратно с улыбкой на лице.
– Что-нибудь новенькое? – спрашиваю я, просто из вежливости, не потому что мне это интересно.
– Что-нибудь.
– Э-э… – Я снова начинаю курить, но вижу, что Вито смотрит на меня. – Куда он хочет тебя отправить?
Он усмехается.
– Ну, меня никуда, но он спрашивал о тебе.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
– Обо мне? Ты шутишь?
– Вовсе нет. Дамиано хочет, чтобы я отвёз тебя к нему.
– Исключено.
– Может, перезвонишь ему и спросишь? Думаю, это не лучшая идея, но если предпочитаешь…
– Нет, не хватает только нарываться на его грубость, – недовольно бурчу ответ. Я тушу сигарету, но что-то мне кажется странным. Я не подходила для этого вечера, Дамиано сам мне сказал. Он бы отвёз меня домой…
– Где? – спрашиваю я через некоторое время.
– Клуб в Сан-Вито-ло-Капо.
Я потираю руки, отгоняя странное чувство тревоги, что сжало мою грудь.
– Поедешь в таком виде или хочешь переодеться? – спрашивает Вито.
– Не знаю, я…
Он встаёт и смотрит на меня сверху вниз.
– Подожду тебя в саду. Десять минут, хорошо?
Я не отвечаю. Смотрю, как Вито уходит, а затем исчезает в гостиной. Достаю из кармана телефон, снимаю блокировку и открываю чат с Дамиано. На миг замираю, пытаясь понять, что лучше сделать. Если напишу, он разозлится. Если ничего не скажу, – рассердится. Если останусь на вилле – тоже... Я кусаю нижнюю губу, пока нарастает беспокойство, перерастая в настоящую тревогу. Что мне делать?
На всякий случай решаю отправить Дамиано короткое сообщение.
Вито сообщил мне новости. Приеду.
Дамиано не ответит, я это уже знаю.
Возвращаюсь в свою комнату, быстро переодеваюсь и направляюсь обратно в сад, но замираю в дверях, когда вижу в машине одного Вито. Не знаю почему, но что-то продолжает меня настораживать. Дамиано не из тех, кто меняет своё решение...
– В чём проблема? Ты едешь?
Я сглатываю от тревоги, в животе горит.
– Вито, ты уверен, что Дамиано велел отвезти меня к нему? – спрашиваю я.
– Конечно! Я не сумасшедший!
– Думаю нет, но…
– Опаздываем, ты же знаешь, как мало у него терпения.
Я делаю глубокий вдох, и хотя всё ещё чувствую себя странно, решаю сесть в машину.
– Молодец, моя девочка, – говорит Вито, прежде чем завести мотор, и в его взгляде мелькает странный блеск, который я не успеваю понять, но от которого у меня всё равно мурашки по коже. Я проверяю телефон; Дамиано так и не ответил, до ворот совсем недалеко, и моя тревога перерастает в ужас. Я кусаю ноготь, думая, что делать, но мыслить ясно не получается. Уже давно.
– Вито, остановись! – приказываю я.
– И зачем? – спокойно спрашивает он, машина продолжает движение как ни в чём не бывало.
– Я сказала тебе остановиться, – повторяю я, но Вито ускоряется смеясь.
– Что с тобой сегодня, а? Это же я, а не кто-то незнакомый, – Вито пытается меня успокоить, но вечер мне совсем не доставляет удовольствия. Я вспоминаю, как мы ездили в Трапани за мороженым. Дамиано не знал. А потом, словно пощёчина, всплывает воспоминание, как Вито отвёз меня на виллу, и я узнала, что Дамиано мне изменил. У меня кружится голова, а дорога ускользает под колёсами машины.
– Вернись на виллу!
– Ты что, с ума сошла? Я не собираюсь слушать твою истерику. Замолчи, мы будем через пятнадцать минут, Дамиано скажет тебе, что делать, и, если повезёт, вернёшься домой.
Я стискиваю зубы, ладони потеют. Всё произойдёт не так, я уже знаю это, чувствую. Пытаюсь думать рационально и сосредоточиться на позитивных вещах, но безуспешно. Оставшийся путь я молчу, и когда мы подъезжаем к входу в клуб, я выхожу из машины на негнущихся ногах. Вито подходит ко мне, перекидывается парой слов с охраной на входе, и через мгновение мы внутри. В клубе очень многолюдно, кто-то танцует, кто-то разговаривает у бара. Меня ослепляют стробоскопы, музыка кружит голову, и на мгновение кажется, что я вернулась на десять лет назад.
Вилла, Дон Розарио, щель в стене. Дамиано голый с двумя женщинами.
Вито касается моей поясницы, и я вздрагиваю, словно от ожога. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне, не хочу, чтобы смотрел на меня. Я вижу, как он наклоняется ближе, собираясь что-то сказать, поэтому подавляю раздражение и остаюсь неподвижной.
– Видишь ту дверь в конце? Дамиано там, он сказал проводить тебя, но войти тебе следует одной, – кричит мне в ухо сквозь мощь динамиков. Я не киваю, даже слова не говорю. Что-то не так, что-то не… – Иди! – Вито хватает меня за руку и проталкивается сквозь танцующую толпу. Когда мы доходим до двери, какой-то парень осматривает меня с ног до головы, прежде чем открыть дверь.
– Вперёд! Лулу, давай! – Я поворачиваюсь к двери и толкаю её. Я спотыкаюсь о собственные ноги и через мгновение оказываюсь внутри. Первое, что слышу, – стоны удовольствия, второе – ощущаю жар, третье – по пищеводу поднимается тошнота. В одно мгновение я понимаю, что это ловушка, поэтому резко оборачиваюсь, бью кулаками по двери, но дверь остаётся закрытой. Я плачу. У меня нет желания идти по коридору передо мной. Я не хочу ничего видеть. Не хочу ничего слышать. Я возвращаюсь на десять лет назад к той боли, тому ужасному ощущению, предательству. Ком гнева и тревоги застревает в горле, я чувствую, как сжимается желудок, опираюсь рукой о стену и вскоре блюю на пол. Глаза горят, сердце колотится, и как раз когда собираюсь сползти на пол, я слышу голос Дамиано. Я вытираю рот тыльной стороной ладони, прижимаю лоб к стене, крепко зажмурив глаза.
«Не смотри, иначе снова умрёшь».
Я дрожу, стиснув зубы, голос раздаётся всё ближе. Я не понимаю ни слова из того, что он говорит. У меня кружится голова, меня снова начинает трясти, я прижимаюсь к двери, через которую вошла.
Моя сумка на полу, из неё виден край телефона, на котором внезапно оживает экран. С затуманенным взглядом и дрожащими пальцами я поднимаю гаджет, снимаю блокировку и читаю ответ Дамиано.
Я не говорил Вито привозить тебя ко мне. Бля, где ты?
Телефон выскальзывает, падает, и я начинаю рыдать. Почему, спрашиваю я себя? Почему снова? Почему?
Между всхлипами телефон снова загорается, Дамиано сердито спрашивает меня, где я.
– Я здесь... – шепчу сквозь слёзы. – Я… здесь...
Меня сгибает под тяжестью древней боли, яростной, острой, как лезвие бритвы. Раненая, онемевшая, уничтоженная, я не могу пошевелить ни единым мускулом, воспоминания пожирают мою душу. Я снова вижу его с теми женщинами, вижу, как он целует другую, вижу, как он предаёт меня, будто это самое обычное дело на свете. Острая боль в желудке заставляет меня громко застонать, и вскоре после этого я чувствую, как что-то касается меня.
– Не трогай меня! – кричу я. – Не трогай меня! – Понятия не имею, кто это, но сейчас это не имеет значения. Кто-то говорит со мной, но я не могу сосредоточиться ни на словах, ни на голосе.
«Не смотри, а то точно умрёшь».
Я пытаюсь подняться, шатаюсь, прислоняюсь к стене и тут чувствую, как меня снова подхватывают две руки. Они крепко держат меня под мышками, поддерживают. Я пытаюсь освободиться, но безуспешно, пока не чувствую знакомый запах. Инстинктивно я хватаюсь одной рукой за запястье, а затем медленно поворачиваюсь, пока не оказываюсь лицом к лицу с Дамиано.
– Ви… – шепчет он.
Я не отвечаю, обнимаю его за шею, не переставая плакать, и он крепко прижимает меня к себе.
– Он сказал мне, что… Вито сказал мне…
– Тише, сейчас это неважно. Я позабочусь о нём позже. Я здесь, – успокаивает меня Дамиано, гладя по голове.
– Ты… Ты занимался…
Он притягивает меня, обхватывает ладонями моё лицо, а я всхлипываю, как маленькая, и, возможно, я действительно такая.
– Собрание, Ви.
Я смотрю на него. У Дамиано идеальная причёска и одет он с иголочки; одновременно красивый и ужасный. Я всхлипываю, дрожа всем телом.
– Почему ты так расстроена? Я не понимаю.
Я касаюсь его щеки двумя пальцами и снова начинаю плакать.
– Ви!




























