444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 7)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Приходится признать его правоту: сама я об этом даже не подумала. Я изучала природу пустынь по книгам, но понятия не имела, как вести себя с ними лицом к лицу.

Мы продолжаем путь по кромке призрачного белесо-лазурного сияния, сочащегося из глубин океана. Прислушиваюсь к его предостережению и подключаю все пять чувств – вместе с обострённым восприятием, о котором он даже не догадывается, – сканируя пространство вокруг, но мы одни.

Пока одни.

Слышу, как он упорно пытается пробиться к командованию, но эфир молчит, отчего у меня с души падает камень. Свяжись он со штабом – и миссия могла бы моментально осложниться новыми директивами, едва там узнают, что «беглянка взята».

Нил не смотрит в мою сторону; он продолжает терзать частоты, пока резко не замирает как вкопанный. Его окутывают изумрудные всполохи, и, едва до меня доходит их природа, из горла рвётся сдавленный вздох ужаса. Безошибочно узнаю огромные фасеточные глаза, противоестественно вытянутые туловища и цепкие клейкие лапки, которые наводят на меня панику даже издали. Отступаю на шаг назад, в чистом кошмаре глядя на Нила: этот безумец держит одну из чудовищных стрекоз прямо на указательном пальце и разглядывает её так, словно перед ним безобидный щенок.

Тщетно пытаюсь проглотить накативший ужас, видя, как рой этих тварей поворачивает в мою сторону. Каждая размером с мой кулак; цепенею на месте, когда три особи с гудением начинают кружить надо мной. Одна опускается на предплечье – не выдерживаю, оступаюсь и дёргаю руками. Блокираторы ионных наручников мгновенно реагируют: электрический разряд прошивает запястья и уходит в спину, выбивая воздух из лёгких.

– Обалдеть… Никогда не видел люминелид так близко, – тянет добытчик с мальчишеским восторгом.

Падаю на колени, чувствуя, как онемение расползается вдоль позвоночника. Браслеты угрожающе мерцают, сильнее стягивая металл на запястьях. Паника захлёстывает с головой: мерзкая тварь всё ещё сидит на ткани комбинезона.

– Ты чего?..

Окончание вопроса тонет в шуме крови; я отчаянно пытаюсь вернуть контроль над сбитым дыханием.

Нил опускает ладонь мне на плечо и мягким движением сгоняет люминелиду, принося мне мгновенное облегчение, о масштабах которого сам даже не догадывается. К моему удивлению, он наклоняется к наручникам. Задерживаю дыхание. Нет. Снимать оковы он не собирается – даже не тянется к ТПУ, – но сквозь перчатки его пальцы ощущаются почти лаской, и сведённые судорогой мышцы мало-помалу отпускает. Ионные наручники ослабляют хватку, и я с трудом поднимаюсь на ноги, всё ещё ощущая в руках – особенно в правой – глухое покалывание.

– Цела?

Молча киваю, не в силах выдавить ни звука. Он ещё раз бросает взгляд на мои запястья, не отходя ни на шаг, и добавляет:

– На твоём месте я бы не пытался выломать замки силой. Если вырубишься, тащить тебя на себе придётся мне.

Наши взгляды скрещиваются. Решимость. Насмешка. Глаза густого кобальтового оттенка – под стать этой бесконечной ночи – буравят меня насквозь, заставляя почти отвести взгляд. Почти. Боковым зрением замечаю ещё одно насекомое, идущее на посадку, и испуганно шарахаюсь в сторону. Нил переводит взгляд на люминелиду, затем снова на меня – с выражением внезапного понимания на лице. И вдруг стрекоза меняет курс и улетает прочь. Следом снимается весь рой: они сбиваются в мерцающую изумрудную россыпь звёзд и растворяются над ледяным панцирем моря Люмины.

– Ты что, боишься этих козявок, громительница ледяных колоссов?

– Ты называешь козявками стрекоз размером с твою голову?

– Они же безобидные. Завалить трёхметровую тушу тебе раз плюнуть, а перед мелкой люминелидой в штаны наложила?

– Физические габариты не определяют степень угрозы, хотя я понимаю: твоему интеллекту такую концепцию переварить трудно.

– Отлично я всё перевариваю. Особенно когда угроза едва доросла мне до плеча и строит из себя всезнайку.

– Мы можем продолжить путь? – огрызаюсь я, не выдержав его шпильки, и шагаю вперёд.

Этот жалкий добытчишка способен вымотать мне все нервы буквально в пару фраз.

– Так точно, слушаюсь и повинуюсь, громительница, – паясничает он, равняясь со мной и нарочито четко прикладывая руку к шлему, чтобы я точно оценила шутовской салют.

Мысленно расставляю фигуры на шахматной доске – раздражение послушно отступает, уступая место холодному расчёту. И тогда я нарушаю повисшее молчание:

– Изз.

– Чего?

– Можешь звать меня Изз.

Он окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы и кривит губы в насмешливой улыбке:

– «Громительница ледяных колоссов» звучит солиднее. – Он выдерживает театральную паузу и проводит пальцами по нижней кромке шлема, словно поглаживает подбородок. – Сойдёмся просто на «громительнице».

Оставляю его выпад без ответа: слушать этот бред дальше выше моих сил. Морозный воздух поднимается позёмкой из сухого ледяного крошева; мы оставляем море Люмины за спиной, пока его свечение окончательно не гаснет на горизонте.

Активирую ТПУ и открываю служебный архив, не отставая от добытчика – тот полностью ушёл в сканирование маршрута. Вбиваю скованными пальцами пароль, которым предусмотрительно закрыла массив, и голографические строки послушно разворачиваются перед глазами:

«После введения пяти доз лунной сыворотки субъект SXPS 253 демонстрирует ранее зафиксированные модификации – кратный прирост физической силы, скорости реакции и порога выносливости, – а также новую способность: генерацию, поглощение и направленное излучение световой энергии».

Вдоль затылка пробегает озноб. Генерировать, поглощать и направлять свет? На что он способен с таким арсеналом?..

Внезапно Нил резко выбрасывает руку поперек моей груди, блокируя шаг. Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, но он перебивает меня первым:

– На нас идёт ледяная буря.

Глава 18

Нил

При приближении бури сухого льда окружающее пространство превращается в безмолвную западню. Микрочастицы замерзшего диоксида углерода оседают белым пеплом, скапливаясь в низинах рельефа и вытесняя пригодный для дыхания кислород. Видимость падает до считаных метров, а температура способна рухнуть до смертоносных отметок за считаные минуты. Несмотря на то что костюм лунного добытчика рассчитан на сопротивление экстремальным средам, зафиксированы случаи механических отказов систем моторики и дыхания, в особенности при затяжном воздействии стихии. Кристаллизация углекислоты способна намертво забивать фильтрующие блоки.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

Я в жизни не попадал в настоящую бурю. До учебных полигонов такие погодные катаклизмы не добираются, и пусть за плечами десятки виртуальных симуляций, ни одна из них не сравнится с тем адом, что прямо сейчас поднимается вокруг нас. И всё же я обучен держаться в строю. Рефлекторным жестом прижимаю ладонь к груди, нащупывая талисман – в надежде на каплю удачи. Или на утешение. Скорее всего, и на то, и на другое разом.

Поначалу всё кажется безобидным ледяным сквозняком. Но я слишком хорошо зубрил теорию и понимаю: это лишь затишье перед катастрофой. Сжимаю губы, пытаясь высмотреть в небе хоть малейшую подсказку.

Неба нет: за считаные секунды всё вокруг затягивает удушливая пелена белесого пепла. Искать укрытие уже поздно.

– Врубай фильтрацию на костюме! – ору я Изз, срывая голос сквозь свист ветра.

Быстрым движением активирую тумблер на своём снаряжении; глухое ровное гудение и вспыхнувшие на визоре алые системные символы подтверждают готовность контура. Кошусь на девчонку: её скафандр заметно старее моего, но такой базовый модуль вшит даже в самые древние образцы. Щелчок другой тональности из её шлема подсказывает, что очистка запустилась.

Стоять на месте нельзя – снежный шквал погребёт нас заживо в считаные минуты. Заставляю себя шагать вперёд. Делаю ровно один шаг. Оборачиваюсь на свою спутницу. На пленницу. В ионных наручниках она выглядит абсолютно беззащитной. Да она и есть беззащитная. Подхожу вплотную и быстрым пассом над наручным компьютером сбрасываю блокираторы с её запястий. Она изумлённо задирает подбородок. Вытягиваю из разгрузки углепластиковый трос, завязанный петлёй на моём поясе, протягиваю свободный конец; девчонка замирает в нерешительности.

– Ради безопасности, – роняю предельно жёстко.

– Твоей или моей?

Не отвечаю – секунды тают. С силой защёлкиваю карабин на её страховочном кольце. Да, ради безопасности нас обоих. Но ещё и потому, что я не намерен оставлять ей лазеек. Она не сбежит. Я обязан дотащить её к Арно.

Связанные одной сцепкой, мы упрямо ломимся сквозь встречный шквал. Мой наручный компьютер мелко вибрирует; проекция карты дрожит и смазывается, прежде чем вернуть резкость. Впрочем, разглядеть детали всё равно почти невозможно. Задираю голову. Пустота. Сухой лед хлещет по комбинезону, пока напоминая лишь колючие уколы игл. Мягкие, монотонно барабанящие щелчки, от которых пульс сам собой взлетает к горлу. Звёзды затянуло намертво, ориентиров нет; выдёргиваю компас. Смотрю на циферблат и столбенею: стрелки бешено крутятся волчком. Орионсе сразу сообразил бы, куда брать поправку. В эту секунду я готов проклясть себя за то, что вполуха слушал его лекции по ориентированию в аномальных секторах.

Изз ловким движением выхватывает прибор из моих пальцев. На долю секунды мне кажется, что она швырнёт его в метель, но девчонка молниеносно прячет магнитный диск в карман:

– От этой железки сейчас толку ноль, ничтожный ты добытчишка.

– А ну верни на место!

– Нам нужна господствующая высота. Срочно.

Она права. Чёрт побери, права на все сто. И я в упор не понимаю, что бесит меня сильнее: то, что она тычет мне очевидными вещами, или то, что я сам не допёр до этого в первую очередь. Сейчас плевать на генеральный курс – надо просто выжить.

Единственное возвышение позади – цепь острых дюн, но в такую бурю гребни превратятся в братскую могилу, так что этот вариант отметаю сразу.

Видимость падает до нуля; мы идём буквально на ощупь, ориентируясь на предупреждающий писк тактического модуля, засекающего препятствия. Огибаем каменные зубья, но удары ветра становятся всё свирепее. Карабкаемся по склону холма, едва поспевая за сбоящими подсказками голограммы. Выбрасываю из головы мысль о том, что нас сносит всё дальше от координат команды «Аквила»: сейчас не до них.

Взгляд цепляется за фиолетовую пульсирующую точку – навигатор поймал излучение лунного осколка. Встречный порыв ветра со всей дури швыряет меня спиной назад, прямо на Изз. Она удерживает меня, упираясь в наст, и на пару мгновений мы застываем в таком положении. Прижатые друг к другу, под ураганным шквалом такой лютой силы, что без фильтра лёгкие разорвало бы от удушья за пару вздохов. Ледяная крупа безжалостно сечёт стекло визора и ткань брони, но защита пока держит удар. От своей экипировки я иного и не ждал – технологии высшего класса, – но вот её старый скафандр…

Выдержит. Куда он денется. И всё же животный инстинкт заставляет меня оставаться живым щитом впереди, прикрывая её собой; наши комбинезоны прижаты настолько плотно, что сквозь слои мембран между лопаток разливается приятное, живое тепло.

Она с неожиданной силой толкает меня вперёд, едва буря даёт секундную передышку, выбивая из оцепенения. Мы оба на карачках ползём по насту, продираясь к тёмному пятну впереди. Буквально вваливаемся в узкую расщелину под нависающим массивом осколка.

Похоже на пещеру, только места в разы меньше. Взгляд выхватывает тусклые переливы породы, мимо которых я пролетел при входе. Лунный обломок истёсан временем и явно пережил не одну волну грубой кустарной выработки: камень испещрён глубокими шурфами, сколами и следами вырубки.

Перевожу дух, с запоздалым ужасом осознавая расклад: вся моя группа мертва, канал со штабом наглухо отрезан, до ближайших звеньев или укрытий километры пути, а я сижу в ледяной норе нос к носу с самой разыскиваемой преступницей Ибериона. Настолько близко, что за стеклом её визора в блёклых отсветах лунного минерала отчётливо видна каждая черточка её лица.

Её миндалевидные глаза впиваются в меня с обжигающей силой. В них плещется страх, но под ним горит несгибаемая, дикая решимость. В этой девчонке нет ни капли покорности. Она опасна. Мятежница, словно сошедшая со страниц древних легенд, преследующая цели, о которых я не имею понятия. И точно так же, как в книгах, на которых я вырос, она способна стать моим спасением – или окончательно втоптать меня в могилу.

– Почему ты боишься стрекоз? – спрашиваю тихо, смягчая тон.

Не хочу, чтобы она решила, будто я над ней издеваюсь. Мне правда важно это понять.

Она молчит. Лицо остаётся непроницаемой маской, не выдающей ни единой эмоции. Пока в доли секунды её черты не искажает резкая судорога. Короткая, мимолётная вспышка: взгляд распахивается, а губы, очерченные правильным изящным сердечком, мгновенно складываются в идеальное кольцо шока. Она почуяла угрозу.

Дальше всё срывается в бешеный галоп. Её руки мёртвой хваткой вцепляются мне в ворот скафандра и с нечеловеческой силой рвут на себя – ровно за мгновение до того, как многотонный пласт лунной породы с грохотом обрушивается на то самое место, где я сидел секундой ранее.

Каменный свод осыпается карточным домиком, и мы, намертво сплетённые телами, кубарем вылетаем обратно – прямо в ледяную пасть бури.

Глава 19

Изз

Климатические условия в экстремальных зонах нестабильны. Ведутся исследования гипотезы о том, что ряд аномалий провоцируется излучением осколков. Помимо мутаций существующих форм жизни, способны ли они трансформировать саму окружающую среду?

Секретный отчёт проекта «Селена» 674

Его тело выскальзывает, отдаляясь от меня на несколько сантиметров. Нил не разжимает пальцев, но это лишь вопрос времени: ветер вот-вот сдует его со склона и покатит вниз по горе или переломает все кости, словно тряпичной кукле. Вцепляюсь в уцелевший обломок лунной породы: от бури он не прикрывает, но служит точкой опоры… если сам не рухнет следом.

Очередной рывок куда яростнее прежнего – я едва не срываюсь. Нил упал, и сколько бы он ни боролся за сцепление с настом, стихия упорно добивается своего: волочёт его в бездну. Просчитываю варианты. Не будь на мне его веса, я смогла бы надёжнее зафиксироваться на камне и молиться, чтобы буря не затянулась и не вымотала меня до конца. Но с грузом Нила… Смотрю на него. Проще простого отстегнуть трос и бросить его на растерзание Полярной пустыне ради собственного спасения. К тому же это навсегда избавит меня от конвоира. Подлый внутренний голос шепчет: ведь это так элементарно… Всего лишь расщёлкнуть соединяющий нас карабин. Одно движение.

Эта мысль пульсирует в висках. Тёмная и ядовитая. Бесчеловечная и жестокая.

В точности как сам Арно.

С трудом сглатываю вязкую слюну.

Привязываю шнур своего скафандра – надёжность которого вызывает большие сомнения – к выступу лунного монолита – который может отколоться в любую секунду, но выбирать не приходится: либо риск, либо смерть, – и переключаю всё внимание на добытчика. Намертво натягиваю трос, давая ему возможность наконец подняться на ноги. Парень ловит равновесие и фиксирует подошвы, задействуя магнитные или механические захваты своего бронекостюма. Если его и удивляет сила, с которой мне удаётся удерживать его вес, внешне он ничем этого не выдаёт.

Он просто занимает уставную защитную стойку. Делает шаг за шагом, намертво впечатывая стопы в лед; краем глаза ловлю, как ожесточился его взгляд за стеклом визора. Разглядеть больше мешает метель: видимость нулевая, несмотря на то что мы стоим вплотную.

Его пальцы в перчатках ложатся поверх моих ладоней, всё ещё сжимающих страховочную петлю. Не смотрю на него – фокусируюсь на направлении порывов ветра и лихорадочно ищу выход. Сухой треск предупреждает: петля на выступе вот-вот сорвётся. Осколок больше не удержит нас, но и спускаться вниз самоубийственно.

– Нас сейчас сдует к чертям! – его голос доносится глухо сквозь свист шквала. Он косится на мои ноги, видя, каких титанических усилий мне стоит удерживать равновесие в старой обуви. – Мой костюм не удержит двоих!

«Зато у меня есть моя рука».

Нужно уходить вниз, попытаться… найти другое укрытие и уповать на то, что снежная масса не похоронит нас посреди пустоши. Вот только поблизости нет ни одной безопасной точки, если верить картам. Так что обломок остаётся нашим единственным шансом.

– Пригнись! – командует он.

На долю секунды возникает порыв проигнорировать приказ. Стоит опуститься ниже – и мы потеряем остатки опоры, но тело срабатывает на рефлексах: подчиняюсь быстрее, чем успеваю осмыслить команду. Прямо над нашими головами с диким свистом что-то проносится. Разглядеть объект невозможно: за доли секунды мгла и ледяная крупа заглатывают его целиком.

Когда мы выпрямляемся, новый удар ветра едва не сбивает меня с ног. Вцепляюсь в Нила с такой отчаянной силой, что чуть не срываю сцепку его собственных ботинок. Я не рассчитала силу, и на его лице мелькает шок.

Тот же голос внутри возвращается с удвоенной настойчивостью, требуя отстегнуть добытчика, если я хочу пережить эту бурю сухого льда. Это так просто. И никто никогда не узнает правды.

Нет. Я не имею права опускаться до такой ледяной расчетливости. Даже если этот парень спит и видит, как сдаст меня верховному комиссару.

«Живой или мёртвой», – услужливо напоминает память формулировку приказа.

И ровно в этот миг, при мысли о правителе Ибериона, обратившемся в чудовище, концентрация даёт сбой. Неожиданно свирепый порыв бьёт в грудь, с хрустом обламывая каменный выступ, державший мой трос.

Нога соскальзывает, я лечу спиной назад и успеваю перехватить чистый ужас в глазах Нила. Он с силой дёргает сцепку на себя, не давая мне удариться о камни, и одновременно бьёт ладонью по фиксатору на груди скафандра. Короткий щелчок механизма – трос между нами сматывается в струну, прижимая наши тела практически вплотную.

Он тяжело, прерывисто дышит. Не разобрать, отчего сбился пульс: от нашей близости или от чудовищной нагрузки, с которой он держит меня на весу. Одна его рука намертво обвивает мою талию, вторая намертво впилась в выступ лунного обломка; сквозь стекло визора я в деталях вижу его стиснутые до побеления челюсти. Странно, что комбинезоны выдержали такой динамический удар. Возможно, это мне удар показался сокрушительным.

Он спас меня. Но в подкорке свербит мысль: для него я лишь трофей. Что пообещал им Арно за голову самой разыскиваемой мятежницы Ибериона? Предусмотрена ли надбавка за доставку объекта живым?

Очередной шквал накатывает волной, и на сей раз я сама обвиваю его шею руками – с единственной целью: дотянуться мутировавшей рукой до камня и намертво впиться в породу, зажав Нила между своим телом и скалой.

Мой выпад застаёт его врасплох, но он не произносит ни слова. Его глаза встречаются с моими, и, как бы я ни силилась отвернуться, я не могу разорвать этот контакт. Бездонная, темная лазурь скользит по моим чертам так, словно… что? Словно он способен просветить меня насквозь?

Сглатываю ком в горле и держу захват, концентрируясь исключительно на хватке левой руки, а не на его глазах, прожигающих меня изнутри. Думаю о шершавой, холодной грани лунного обломка под пальцами, а не о том, как близко его тело. Отгоняю шальную, неуместную мысль: каково это – почувствовать его тепло без слоев защитной брони между нами? Живое человеческое тепло. Вкус этих полных губ.

«Какого дьявола я вообще думаю о его губах посреди смертоносной ледяной бури?!»

Заставляю себя не мотать головой и возвращаю контроль над мыслями. Дробный стук льда по композиту скафандров. Его рука на моей талии, сжимающая меня с железной силой. Натяжение троса, сплетающего нас в единое целое. Сила, которую я обязана прикладывать каждой мышцей, чтобы удержать нас обоих над пропастью.

– Думаешь, это надолго? – срывается с моих губ само собой.

– Ледяные бури непредсказуемы. – Не звучи его голос прямо в динамиках моего шлема, я поклялась бы, что ощущаю это приглушённое дыхание кожей, словно касание. Он вскидывает взгляд вверх, а затем снова опускает глаза на моё лицо. – Самая долгая за всю историю наблюдений бушевала сорок восемь часов. – «Сорок восемь часов! Каким бы запасом прочности ни обладала моя рука, я столько не выдержу». Видимо, паника отражается на моём лице, потому что он тут же добавляет, не отводя синих глаз: – Но обычно они стихают меньше чем за час.

– Будем надеяться.

Потому что я без понятия, протяну ли хотя бы этот час.

Всё тело горит от перегрузки, но я силой вымораживаю любые эмоции из голоса. Плечо немеет от адского напряжения; внутри вспыхивает слабое желание разжать пальцы, дать себе секунду передышки, но я давлю этот импульс.

Порывы ветра усиливаются; из горла вырывается рваный стон.

«Держись», – приказываю себе. И на миг теряю грань: сама ли я это подумала или это он прошептал мне в канал связи.

Онемение прошивает руку острой судорогой, и пальцы разжимаются сами собой против моей воли. Бесполезно: попытка Нила удержать нас обоих в одиночку обречена – в ту же секунду мир вокруг срывается в бешеное вращение. Точнее, мы сами, сплетённые в клубок из рук и ног, летим кубарем вниз по склону, прочь от спасительного осколка.

Ветер постепенно теряет ярость, пока мы скользим вниз. Не будь между нами троса, центробежная сила разбросала бы нас по разные стороны горы.

Когда падение прекращается, всё, что я способна осознавать, – это тяжесть его тела, придавившего меня к снегу, и непроглядный мрак вокруг, подсвеченный холодным радужным мерцанием наста. Нам требуется время, чтобы просто прийти в себя. В голове гудит, по мутировавшей руке разливается тупая ноющая боль. Сжимаю и разжимаю пальцы, проверяя подвижность суставов. Впрочем, я до конца не уверена, какие именно ощущения должна испытывать эта изменённая плоть.

Осознав, что буря наконец улеглась и порывы ветра больше не несут угрозы, Нил понимает, что лежит прямо на мне. Он торопливо поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я игнорирую жест помощи и встаю сама, оценивая повреждения и старательно делая вид, что не замечаю ни его растерянного взгляда, ни внезапного укола холода, пронзившего меня в тот миг, когда его тело оторвалось от моего.

Глава 20

Нил

Перед каждым выходом скафандр подлежит обязательной проверке и калибровке самим добытчиком. Регламент включает продувку фильтров, тестирование термоизолирующих контуров, юстировку сервоприводов и синхронизацию дыхательного узла. Малейший дефект способен сорвать выполнение боевой задачи или стоить бойцу жизни. Выход в экстремальную зону без полной верификации систем категорически запрещён. Повторный осмотр обязателен после бури сухого льда, огневого контакта или любой иной нештатной аномалии.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

Дело не только в том, что её тело прижалось ко мне так естественно, или в том, что её близость почему-то не вызвала у меня и капли того отторжения, которое обязана была вызвать. Дело в её руке: с этой рукой творится какая-то чертовщина.

Я и раньше подмечал неладное, но до сих пор не могу выкинуть из головы, с какой нечеловеческой, бешеной силой она вцепилась в породу лунного осколка. Ровно так же, как секундой ранее удержала меня над обрывом, не дав разбиться в лепешку. В ней скрыты невозможные способности. Кошусь на неё краем глаза, пока мы молча шагаем по бескрайней равнине. Мои глаза уже притерпелись к темноте, различая далёкие смазанные контуры сопок и чахлую растительность, умудряющуюся выживать в этом ледяном аду. Всё кругом залито потусторонним, неземным отсветом: холодные блики на гранях льда, на хрустальных иглах заиндевевших ветвей. И ровное, блёклое мерцание звёзд над головой. А где-то на самом краю горизонта пульсируют багрово-фиолетовые сполохи – будто у Полярной пустыни есть живое сердце или нечто, чертовски на него похожее.

Изз резко тормозит. Вызываю голограмму на своём наручном компьютере и невольно вздрагиваю. Опять всё летит наперекосяк. «Аквила» всё ещё слишком далеко – впрочем, логично, если учесть, что их группа тоже не стоит лагерем на месте.

– Что у тебя с рукой?

Она раздражённо цокает языком; щелчок отчётливо бьёт по ушам – девчонка явно врубила микрофон только затем, чтобы я насладился её бешенством.

Это завязано на её силу? Или врождённое уродство? Куча повстанцев вылезла из самого ядра, а в трущобах полно детей с аномалиями развития. Кто-то винит в этом нищету, кто-то – отравленную воду или вечный дефицит энергии. Да хрен его знает. Я сам там вырос и повидал всякого, но никто из соседских пацанов от этого суперменом не сделался. Ни у кого не отрастали серые каменные лапы, крушащие гранит, и никто не умел штамповать собственных призраков. Максимум – дубовый иммунитет к заразе, редкие альбиносы, белые пряди в смоляных волосах да частая внезапная смерть среди младенцев.

Только вот на уроженку ядра она ни капли не тянет. То ли дело в её манерах – фифа на пафосе до мозга костей, будто выросла в сраном пятом кольце, а не на помойках вроде моих.

– Серьёзно, что с ней такое?

– Тебя не касается.

– Вообще-то касается напрямую: мне ещё тебя верховному комиссару сдавать…

– До этого ещё дожить надо, добытчик.

– Я и так с тобой слишком мягок: наручники вон снял. Но исправить это – пара секунд.

Изз разворачивается ко мне и упирает руки в бока:

– А я тебе только что жизнь спасла. Снова.

– Как и я тебе. Хотя вообще не обязан был нянчиться с твоей шкурой.

Прикусываю язык, не продолжая спор. Подыхать я бы её не бросил, но сейчас это мой единственный козырь. Я намерен доставить её к Арно живой, но забывать, кто она такая, права не имею. Как не имею права выпускать из виду, что передо мной преступница. Чертовски опасная преступница. И пускай я хожу по острию ножа, оставив её руки свободными, приходится признать: без группы она – моя единственная опора против полярных тварей.

Оглядываюсь назад, на пройденный путь. Две цепочки одиноких следов на снегу служат горьким напоминанием: от команды «Центаври» остался только я.

Шагаем дальше, пока она снова не замирает, вскинув ладонь. Игнорирую её немой жест, подхожу ближе со вскинутым стволом, заметив, как напряглись её плечи. Что бы там ни было, девчонка явно на взводе. Держу палец на спуске: мало ли, вдруг готовит засаду и плавно выводит меня на встречу со своими дружками-мятежниками.

Никаких дружков. Впереди торчит лишь неприметная каменная глыба, если бы не одна странность: на гладкой грани выбито изображение. Похоже на… плотоядный цветок? Точнее не опишешь: разинутая зубастая пасть, усеянная клыками всех мастей. Высеченная тварь смахивает на демона без глаз и внятного туловища.

– Это ещё что за срань?

– То, мимо чего лучше не проходить с закрытыми глазами.

Её загадочный тон бесит до колик: свободной рукой грубо хватаю её за плечо и разворачиваю к себе лицом:

– Если это твоя подстава, клянусь…

– Это не ловушка! Во всяком случае, не моя.

– Завязывай с загадками.

Она нервничает; шумно выпускаю пар сквозь зубы.

– Ладно, – цедит она с явной неохотой. – Судя по знаку, где-то рядом рыщут тундровые хищники.

Ошарашенно хлопаю глазами. Она надо мной издевается? На рефлексах озираюсь по сторонам, но, кроме мёртвых древесных остовов да пары ледяных столбов, кругом ни души.

– Чего-чего? Ты мне зубы заговариваешь, что ли?

– Нет, добытчик. Я тебя предупреждаю. В этих пустошах полно бестий, о которых в твоих учебниках нет ни строчки.

– О, ну надо же, у нас тут объявился крупный специалист по фауне.

– Заткнись уже и включи мозги! Эти твари мимикрируют под ландшафт до идеала. Оно переварит тебя в своём желудочном тракте раньше, чем ты успеешь палец к курку прижать!

– Переварит в… чём?! Куда меня засунет?

Беглянка закатывает глаза с неприкрытым презрением:

– Сожрёт за один присест, говорю, прежде чем ты…

– Да понял я, понял! – нетерпеливо машу рукой. Незачем разжёвывать мне всё как умственно отсталому. Иногда она начинает сыпать терминами точь-в-точь как гремучая смесь Мии со Стравиком.

Она резко отворачивается и сердито чеканит шаг прочь. Разворачиваю голографическую сетку, прежде чем рвануть следом: замечаю, что аккурат за отметкой символа на карте мерцают позывные звена «Аквилы».

– Эй! – кричу в спину, но девчонка ожидаемо забивает на мой голос, вынуждая меня сорваться на бег и перерезать ей траекторию: – Нам туда.

– Ну так и вали туда сам.

– По-моему, ты путаешь берега, – наступаю я, упирая ствол ей в грудь. – Ты моя заключённая.

– По-моему, берега здесь путаешь только ты. Там тундровые хищники. Попрёшься напролом – останешься без своей заключённой. Навсегда.

По какой-то бредовой, не поддающейся логике причине эти слова на её губах вызывают внутри странную вспышку шального тепла. Прочищаю горло; во рту в секунду пересыхает. Эта её высокомерная стойка, которую вечно включала Мия и которая бесила меня до белого каления, на Изз почему-то выглядит… чертовски притягательно. Силой заставляю мозги вернуться к делу: тело, судя по всему, решило жить своей отдельной жизнью.

– Мы обязаны выйти к группе добытчиков.

– И ты предпочитаешь выйти к ним живым или в виде полупереваренной жижи из кишок мутанта?

Прежде чем я успеваю огрызнуться, её лицо за стеклом шлема искажает неподдельный ужас – даже сквозь светофильтр видно, как она смертельно бледнеет.

– Что…

Договорить не успеваю. За спиной раздаётся пугающе быстрый перестук когтей и влажный, утробный щелчок.

Резко закручиваю корпус – и прямо надо мной распахивается гигантская зубастая пасть, которая одним слитным движением заглатывает меня целиком.

Глава 21

Изз

Тундровые хищники ведут одиночный образ жизни. Ротовой аппарат данных особей претерпел аномальное расширение вследствие гипертрофированной мутации челюстных костей, а зубы трансформировались в неровные изогнутые клыки. Пищеварительная система модифицирована для поглощения тепловой энергии чужих тел, что вынуждает их пожирать живые организмы для защиты от замерзания и поддержания метаболизма. Подобно древним змеям, они способны удерживать крупную добычу внутри пищеварительного тракта на протяжении нескольких месяцев. Характерным признаком вида является резкий запах, идентичный запаху гниющей плоти.

Секретный отчёт проекта «Селена» 1098G

Вонь пробивается даже сквозь мембранные фильтры скафандра – с трудом сглатываю подступившую слюну, пока к горлу подкатывает спазм тошноты. Стискиваю зубы от бессильной злости, буравя взглядом выросшую передо мной тварь. То, что я читала об этих особях в архивах, казалось диким кошмаром, но то, что стоит передо мной во плоти… за гранью любого уродства. Настолько, что разум отказывается верить в реальность происходящего, списывая всё на бред рассудка. Немигающие, налитые кровью глаза. Непропорционально раздутый череп, на котором доминирует циклопическая пасть, утыканная зубами острыми как бритвы. Массивное вытянутое туловище обтянуто антрацитовой хитиновой бронёй; пластины расширяются с каждым вздохом, отливая холодным радужным блеском. Верхние конечности гипертрофированно длинные, нижние – короткие, столбообразные тумбы. Мутант прямоходящий, но при рывках опускается на четыре лапы, двигаясь с пластикой приземистого примата. И превыше всего меня продирает озноб от гибких, змеиных движений чёрного языка, непрерывно облизывающего частокол зубов и разорванные углы пасти. Инстинкт истошно требует бежать. Приходится напомнить себе: прямо сейчас мне ничто не угрожает, пока в брюхе твари бьётся добыча, которой чудовищу хватит на недели сытости. Добытчик не отличается циклопической статью, но его широкие плечи и рельефные мышцы обеспечат зверю отличный запас калорий для обогрева.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю