444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Киваю. Он прав, но в его интонации сквозит нечто такое, от чего мороз дерёт по коже: насколько вообще я знаю своего инструктора? Через какую мясорубку ему пришлось пройти?

Его губы кривятся в подобии усмешки; выдавливаю ответную кривую мину вовсе не оттого, что ситуация кажется мне забавной. Как вообще можно радоваться жизни, зная, что ждёт впереди?..

Сглатываю вязкую слюну.

Я могу сдохнуть на первом же выходе.

Чистая правда. Шанс сыграть в ящик одинаков, куда бы меня ни забросили. Условия везде за гранью. Выпадет Полярная пустыня – меня накроет вечная ночь и с костями сожрёт мороз. Отправят в Огненную пустыню – бесконечный день выжжет лёгкие, и я сгорю заживо под бешеным солнцем. На долю секунды, не дольше вздоха, перевожу взгляд на зелёные всполохи сияния за окном и тут же возвращаюсь к ледяному взору лейтенанта.

– Я хочу поднять архивные записи выходов моих предшественников.

Стравик тяжело сканирует меня; взгляд стекленеет. Густые брови сходятся к широкой переносице. Он изучает меня в абсолютной тишине.

– Снова за своё? Не ищите призраков там, где их нет. Я ещё на занятии сказал: отчёты не обязаны соответствовать вашим фантазиям.

– Дело не в фантазиях, – вру я, и в его живом глазу на миг вспыхивает искра насмешливого понимания.

– Ясно, – роняет он наконец. – Любопытство полезно. Пока не перерастает в манию.

На секунду мне кажется, что он выставит меня вон. Но, смерив меня долгим взглядом, офицер молча кивает. Одобряет наглость?

Он поднимается из-за стола, активирует своё ТПУ и синхронизирует его с моим наручным компьютером. Тот отзывается коротким писком, после чего голограмма схлопывается.

– Вам открыт допуск в Закрытый архив. Изучайте всё, что потребуется.

– Спасибо, лейтенант.

Я уже берусь за ручку двери, когда за спиной раздаётся покашливание командира.

– Дилар.

В его голосе проскальзывает неожиданная теплота, но, когда я оборачиваюсь, на лице застыла всё та же непробиваемая броня. Он мой офицер. Мой командир, и спуску он не даёт.

– Если вам так не терпится перерыть сводки за восемьдесят девятый год… – он запинается, тщательно подбирая слова, – ищите в седьмом секторе отдела «Селеста». Пятый стеллаж.

– За восемьдесят девятый? – медленно переспрашиваю я.

– Да, – ровно чеканит он. – Хотя сразу предупреждаю: данные за тот период доверия не внушают.

Это год, когда мой брат… Затыкаюсь и прочищаю горло. Я хочу в лоб спросить, что он имеет в виду: несмотря на казённый тон, в голосе звенит подтекст, который мне пока не по зубам.

– Спасибо, сэр.

– И зарубите на носу то, о чём я говорил в классе: не всё, что вам кажется увиденным, происходило на самом деле. Под последней луной – идите вперёд.

В уголках его рта мелькает тень улыбки и тут же растворяется без следа.

Вылетаю в коридор, пока физиономия не выдала бурю внутри.

Выгорело куда проще, чем я рассчитывал. Я заготовил целую речь, чтобы уломать его, а она даже не пригодилась. Снова и снова прокручиваю в голове этот короткий разговор и возвращаюсь к картинке с его монитора. Чем вообще занят инструктор боевых групп, когда не дрессирует курсантов?

Быстрым шагом срываюсь к станции глайдеров: пара минут – и я буду в четвёртом кольце. В вагоне пусто; смотрю в панорамное окно. Башни стремительно проносятся мимо, пока мы падаем вниз по уровням. Идеальные стеклянные шпили уступают место более низким зданиям – добротным, строгим, классической кладки. В этом секторе витает благородная старина, так и тянет не спеша бродить по брусчатке и зарываться в старые книги. Если бы у меня вообще было право на такой выбор. Мы проносимся мимо корпуса с массивными коваными воротами под каменной аркой. Пальцы тоскливо скребут грудь. Вспоминаю, сколько сил и пота ушло на то, чтобы накопить кредиты на эту аренду: бесконечные шабашки на дне ядра, сдирание ядовитого мха, прущего изо всех щелей в самых гнилых углах трущоб… Это же то самое помещение, где я собирался открыть свою библиотеку. Дать людям шанс пропасть в хорошей истории. Потому что читать – значит уходить бесконечно далеко. Читать – это словно ступить в мир, где правила меняются на каждом шагу, но хотя бы никто не пытается снести тебе башку.

Автоинформатор объявляет прибытие. Прикладываю наручный компьютер к считывателю оплаты и выхожу наружу. Здание архива совсем рядом. Главный вход стерегут двое стражей. В начале учёбы я ломал голову, к чему такие предосторожности. Ответ нашёлся быстро: Закрытый архив – спецхран, куда вход заказан практически всему населению. Стражи едва удостаивают меня взглядом, когда я шагаю внутрь, и из груди рвётся вздох облегчения. Будто я прямо сейчас иду на мокрое дело.

«У тебя официальный допуск от командира», – одёргиваю я сам себя.

Иду прямо к режимной зоне. Дежурный архивист окидывает мою форму презрительным взглядом, но, когда я вскидываю руку и подношу наручный компьютер к терминалу, зелёная вспышка допуска мгновенно сбивает с его лица всю спесь, сменяя её неприкрытым шоком.

– Можете изучать любые материалы, добытчик, но категорически запрещено, – он буквально вбивает это слово в воздух, – выносить хоть один носитель за пределы Закрытого архива.

Он цедит это, демонстративно глядя в сторону. Готов поспорить, моё появление встало ему поперёк горла: то ли я сломал его тухлое дежурство, где потолок веселья – гонять примитивные игры на служебном браслете, то ли его выворачивает от того, что сопляку вроде меня выдали допуск такого уровня.

Прохожу сквозь арку. За спиной с гудением вспыхивает лазерная решётка допуска, заливая проём призрачным сине-зелёным свечением. Шагаю вдоль гигантских стеллажей, уходящих под своды потолка: бесконечные ряды голографических дисков, с идеальной немецкой педантичностью рассортированных по годам, секторам и полкам.

Восемьдесят один.

Восемьдесят два.

Восемьдесят три.

Прибавляю шагу, пока дурацкое любопытство не вынудило меня застрять там, где не положено.

Восемьдесят девять.

Нахожу седьмой сектор и замираю перед пятым стеллажом. Вот он. Осторожно вытягиваю диск из ячейки и держу перед глазами; сердце молотит как бешеное. Звук моих шагов гулко разносится по проходу к залу воспроизведения, заставленному голографическими проекторами. Загоняю диск в приёмный слот ближайшего терминала. Воздух перед лицом вспыхивает, и разворачиваются первые кадры.

Та самая экспедиция, в которой пропал Вик. Опускаюсь в кресло и жадно впиваюсь глазами в проекцию. Только через пару секунд с досадой понимаю: сколько бы я ни силился анализировать тактическую обстановку, взгляд намертво прилипает к брату, следя за каждым его жестом. Мне нужны часы, чтобы разобрать этот отчёт по косточкам, а допуск выписан строго на сегодня. И выносить диск отсюда нельзя. Если только…

Прочищаю горло и озираюсь по сторонам. Алверон ещё во время предэкзаменационного мандража залил мне в наручный компьютер софтину для скрытого копирования данных в обход логов. Она стыкуется напрямую с голопроекторами, а при попытке чужого взлома вычищает себя под ноль без следа. Я до этого ни разу её не запускал.

Была не была…

Делаю всё на автомате. Не рассуждаю. Просто жму на перехват потока. Минуты, пока ползёт полоса синхронизации, кажутся бесконечной пыткой. По лбу стекает липкая капля пота. Едва завершается процесс, возвращаю терминал в исходное состояние, утираюсь рукавом формы и торопливо иду к выходу. Поравнявшись с аркой периметра, сбиваю шаг до ленивого, чтобы не выглядеть подозрительно. Архивист косится на меня; он делает вид, будто поглощён экраном, но я кожей чувствую, как этот тип сканирует каждый мой карман на предмет кражи. В другой ситуации я бы поломал голову над тем, какими датчиками они отслеживают вынос дисков.

Ловлю первый попавшийся глайдер и лечу прямиком в ядро. Когда я наконец вваливаюсь на улицу Алверона, дыхание всё ещё сбито так, будто я отмахал кросс на пределе сил. Торможу у подъезда, выжидаю несколько секунд, чтобы продышаться, и жму на механический звонок – антикварную трещотку, работающую без грамма электричества, незаменимую в трущобах с их вечными отключениями по графику.

– Поднимайся.

Голос друга из динамика заставляет меня дернуться. Взлетаю пешком на четвёртый этаж: дверь в его конуру распахнута настежь. Вваливаюсь внутрь без стука и застываю в тесной комнате, служащей одновременно прихожей и гостиной. В воздухе мерцает работающая голопанель. Изумлённо вскидываю бровь: в нашем секторе сейчас глухая пауза в подаче энергии.

– Сам знаешь, у меня персональный безлимит, – отмахивается он, выходя из кладовки с коробкой, доверху забитой микросхемами и железками, назначения которых я в жизни не пойму.

– Теперь твой нелегальный врез в сеть называется «персональным безлимитом»? – подкалываю я с усмешкой.

– Не занудствуй. – Он небрежно машет рукой, вываливая детали на стол в живописном беспорядке вокруг системного блока. – Главное, что благодаря моим манипуляциям половина соседних семей не загибается без тепла.

Тут он прав. Время от времени Алверон «чисто случайно» сбрасывает часть украденных киловатт тем бедолагам, кто еле сводит концы с концами. Дозы настолько микроскопические и размазанные по сети, что контролёры энергопотребления до сих пор – насколько нам известно – ничего не прочухали. Я без понятия, как ему это удаётся, но у него каждый байт на строгом учёте.

Подхожу к столу, наблюдая за его суетой. Взгляд цепляется за странную вещь, которая явно выбивается из кучи проводов и плат. Подцепляю пальцами массивное кольцо с камнем густого сапфирового оттенка.

– Собрался делать кому-то предложение и скрыл от лучшего друга?

– Осторожнее, придурок! – От его истошного вопля я чуть не роняю безделушку, заставляя Алверона схватиться за голову. – Это не побрякушка, это камера.

Подношу оправу ближе к носу:

– Вот эта штука? Камера? – хмурюсь я, пока он кивком указывает на голоэкран у меня за спиной. Оборачиваюсь: монитор транслирует мой собственный профиль в реальном времени. Перевожу ошарашенный взгляд с камня на экран. – Ни хрена себе. Только на кой чёрт тебе микрокамера в кольце? Шпионить за кем-то вздумал? – играю бровями.

Он ловко выхватывает перстень у меня из рук:

– Ты по делу пришёл или лясы точить?

– Точно. Мне нужна твоя помощь с этим файлом… – вывожу на проектор скопированный массив. – Это выход группы моего брата… Хочу знать, резали запись или нет.

– Ты его свистнул? – Не успеваю я открыть рот, как он от души хлопает меня по спине: – Горжусь тобой, парень! Но погоди… как ты вообще просочился в Закрытый архив?

– Лейтенант Стравик, – отвожу взгляд. – Сам выписал мне допуск. И прямым текстом назвал сектор и стеллаж.

– Ну надо же. Я так и думал.

– В смысле?

– Ты вообще в курсе, кто он такой?

Лихорадочно копаюсь в памяти. Я слышал какие-то сплетни краем уха, но тогда мне было не до городских баек: я только подал рапорт на отбор и пахал на тренировках как проклятый. Помню только, что до академии он заседал в магистрате – на одном из высших постов Ибериона, как-то связанном с обороной.

– Его дочь погибла в том же самом рейде, где пропал… – Алверон осекается, не решаясь произнести имя Вика вслух: знает, по каким оголённым проводам бьёт эта тема. – Сразу после этого его турнули из кресла и сослали в поле – лично таскать звенья по пустыням. А потом уже перевели инструктором молодняка. Никто толком не знает, что там стряслось, но ходили слухи, будто он начал публично задавать неудобные вопросы верховному комиссару.

– Сильно сомневаюсь. Когда я сегодня на занятии вякнул про странность на видео, он едва не сожрал меня с потрохами при всей аудитории, как арктический палач.

«И при этом сам слил тебе координаты дела в Закрытом архиве». Прокручиваю слова друга в голове. Так вот почему лейтенант пошёл мне навстречу? Хочет, чтобы я докопался до того, что не дали вскрыть ему самому?

– Слушай, Нил… Ты не накручиваешь себя на пустом месте, как Агар? С чего ты взял, что файлы трогали? В полевых записях помехи – обычное дело.

– Нет, Алверон. Я отлично помню то, что видел. Это были не помехи.

– Ну вырезали кусок, подумаешь. Никто не станет крутить курсантам сырые многочасовые логи вылазок – это пустая трата времени. Оставили ключевое, и всё.

– Ты мне поможешь или так и будешь зубы заговаривать? Чего ты мнёшься?

– Да при том, что будь я хоть трижды лучшим хакером Селестары, правительственные закрытые массивы обложены такими фаерволами, что меня вычислят на раз-два.

– Да брось гнать! Тебя до сих пор не накрыли со всей этой иллюминацией посреди обесточенного ядра! – взрываюсь я. – Мне нужно только одно: проверить, есть ли монтажные склейки и что за ними спрятали.

Алверон привычным жестом ерошит шевелюру и шумно выпускает воздух сквозь зубы. Ещё до того, как он кивает, я понимаю: согласился.

– Надеюсь, нам не придётся пожалеть об этом дерьме.

Он перетягивает файл в рабочую среду; за пару минут пакет распаковывается на его машине. Мы синхронно утыкаемся в проекцию, не проронив ни звука.

Вот они. Я не могу оторвать глаз от Вика. Его повадки, отточенная траектория каждого движения… Пока Алверон резко не бьёт по стоп-кадру.

– Дружище… Я в упор ничего криминального не вижу.

– Погоди. Отмотай на пару секунд назад и пусти на замедленной, – требую я. Он послушно крутит ленту назад и стопорит кадр. – Гляди сюда: в этой сцепке идут пять добытчиков. А буквально на следующем фрагменте, – смахиваю проекцию рукой на шаг вперёд, – их уже четверо. Причём стоят ровно на тех же точках. – Запускаю воспроизведение дальше: на группу накатывает стая пожирателей тишины. – В той мясорубке, которая начинается дальше, эту пропажу хрен кто заметит.

Не успевает Алверон вставить слово, как наручный компьютер на моей руке взрывается бешеной вибрацией, и по экрану бьёт пульсирующая алая надпись: ТРЕВОГА. Срочный сбор всего состава на базе добытчиков. Кровь мгновенно стынет в жилах; испуганно дёргаюсь и озираюсь по сторонам, будто каратели уже стоят под окнами.

– Вали отсюда! – толкает меня в плечо Алверон.

Срываюсь вниз по лестнице, с ужасом думая о том, что маячок слежения или внешние сканеры уже засекли наш несанкционированный взлом. Что мы подобрались к тому, за что здесь пускают в расход. И что чертов Агар, возможно, прав насчёт секретов верхушки от первого до последнего слова.

Стискиваю зубы до скрежета от бессильной ярости: мы не успели докрутить анализ до конца. Но я нутром чую – там зарыта бездна, я теперь абсолютно уверен. То, что мы только что засекли своими глазами, доказывает это на все сто.

Чего они так отчаянно боятся? Что они прячут от нас?

Глава 7

Изз

Осколки содержат вещества, вызывающие глубинную трансформацию органических тканей. В лабораторных условиях установлено, что органолептический и мутационный потенциал напрямую зависит от происхождения конкретного фрагмента. Особую ценность представляет лунная пыль с фракциями вольтраксита и тералюка. Первые подопытные демонстрируют высокую восприимчивость к лунной сыворотке, синтезированной на базе этих компонентов, однако смесь требует обязательной стабилизации во избежание необратимой утраты человеческого облика и когнитивных функций в процессе интеграции.

Секретный отчёт проекта «Селена» 98367H

По спине струится холодный пот, отсчитывая секунды: осталась ровно одна минута до окончания загрузки и девять – по таймеру обратного отсчёта, – чтобы вскрыть содержимое диска Арно, вернуть обстановку кабинета в исходный вид и уйти отсюда на предельной скорости.

Все эти бесконечные минуты меня терзало искушение забрать диск с собой, пойдя на открытый риск, но это безумие. Как и малодушный порыв задвинуть отсек, запереть ящик и дать дёру, довольствуясь массивом данных на ТПУ, разбираться с которым придётся позже.

Однако исследовательский азарт – кость, которую не так-то просто бросить, а холодный диск буквально жжёт пальцы. ТПУ отзывается тихим звуковым сигналом: пакет файлов зафиксирован во внутренней памяти. Загоняю диск в лоток голографического считывателя и замираю.

Я не закрываю глаз, когда объёмная проекция вспыхивает, поглощая очертания кабинета, но всё внутри сковывает первобытный ужас, едва мир вокруг обращается в непроглядный мрак. Горло сдавливает мерзкое ощущение дешёвой ловушки, в которую я так бездарно… Нет.

Это воспроизведение архивной записи.

Секретный лабораторный бокс.

Тяжесть, не имеющая ничего общего с обычной паникой, падает каменной плитой куда-то в солнечное сплетение, когда передо мной разворачивается факт, от которого перехватывает дыхание. Удар отдаётся в груди тупой болью, заставляя меня медленно мотать головой в немом отрицании.

Передо мной – Арно. Но это… Это не тот человек, которого я привыкла видеть перед собой день за днём. Вернее, в таком обличье его не видел вообще никто в мире.

Под его кожей ядовито пульсируют вздувшиеся чёрные вены. Сама плоть необратимо мутирует, затягиваясь блестящей чешуйчатой бронёй. А лицо… налитые кровью белки и глаза, в которых не осталось ни капли его прежнего интеллекта. В них нет ничего человеческого. Запись длится считаные секунды. Затем голограмма распадается на светящиеся пиксели, оставляя меня в гнетущей тишине опустевшего кабинета.

Я слишком хорошо понимаю, что это значит. Одним резким, почти грубым движением выдёргиваю носитель из слота. Таймер отбивает пять минут. В лихорадочной спешке возвращаю диск на дно тайника, защёлкиваю замок шпилькой, вырубаю проектор и отчаянно пытаюсь заглушить панический вой в собственной голове.

Арно ставит эксперименты на себе.

Верховный комиссар Ибериона лично…

С трудом сглатываю ком в горле.

Времени нет. Лимит исчерпан. Он вернётся с минуты на минуту.

И теперь, осознав, что масштабы его секретов превосходят любые худшие догадки, я не имею права медлить. Мне нужно двигаться. Нужно вырваться из этой удушливой гранитной ловушки на открытый воздух.

Выскальзываю наружу точно так же, как вошла, насильно натянув маску ледяного спокойствия. В стерильном коридоре всё по-прежнему тихо. Неподвижный, застывший воздух не предвещает беды, но волоски на затылке встают дыбом, а вдоль позвоночника волной прокатывается озноб. Сглатываю сухую слюну, выравнивая дыхание, и с выверенной непринуждённостью направляюсь к шахте лифта.

Таймер обнуляется. Я отчётливо представляю, как Арно переступает порог приёмной или, если удача на моей стороне, поднимается в личные апартаменты на верхнем ярусе башни. Картина встаёт перед глазами в мельчайших деталях: он стягивает перчатки, припорошённые едкой лунной пылью, и… Образ лица, исполосованного угольно-чёрными венами, вспыхивает перед глазами. Инъекция, пробивающая кровеносное русло, перекраивающая каждую клетку его тела.

Ныряю в слепую зону объективов и ухожу в боковой кабинет, погружённый в полумрак. По моим расчётам, эта комната пустует ещё пару часов. Опираюсь ладонями о спинку стула, силясь унять мелкую предательскую дрожь в пальцах. Воздуха катастрофически не хватает – лёгкие требуют объёма, который сжатое спазмом горло не может пропустить. Зажмуриваюсь и включаю привычный алгоритм: шахматная доска, расстановка фигур на позициях. Белые начинают партию. Первый ход пешкой. Чёрные отвечают. Расчёт комбинаций, оценка разменов, купирование угрозы. Цепочки вариантов сменяют друг друга в голове, пока пульс наконец не замедляет свой бешеный бег, позволяя мне открыть глаза.

За окнами лежат тени, отбрасываемые холодным свечением сияния. Свет не включаю – он ни к чему, зато активирую интерфейс ТПУ. Нужно лично убедиться, что похищенные архивы не повреждены при переносе. Что это не было бредовым наваждением и я действительно довела операцию до конца.

Голографические папки выстраиваются в воздухе ровным строем. Массивы закрытых лабораторий, данные по Полярной пустыне, по Огненной… Но первый же развёрнутый топографический сектор приковывает всё моё внимание: на карте полярной зоны мерцают три звёздочки координат. Две из них маркируют выработанные месторождения лунных осколков, но вот третья…

Лабораторный комплекс?

Моя гипотеза подтвердилась с математической точностью. Арно выстроил в экстремальных зонах сеть глубоко законспирированных баз. И после увиденного в его кабинете… Если он решился применить протоколы «Селены» к собственному организму, то какие бездны он скрывает от Совета? На что ещё он готов пойти ради абсолютного контроля?

Нужно уходить из здания. Эта информация на браслете – смертный приговор.

Вой сирен разрывает пространство с такой оглушительной силой, что я вздрагиваю всем телом и неловко задеваю терминал за спиной. Экран вспыхивает системным светом. Оборачиваюсь – и застываю: с проектора во всю стену на меня смотрит моё собственное лицо. Тёмные пряди волос обрамляют бледные скулы, а в серебряных глазах застыла уверенность, от которой у меня настоящей сейчас не осталось и следа. Делаю шаг назад, читая всплывающие поверх фотографии кроваво-красные символы служебной директивы.

Ордер на задержание высшего приоритета.

«Живой или мёртвой».

Глава 8

Нил

Выживание в экстремальных зонах невозможно, поэтому города и поселения сосредоточены исключительно в пределах обитаемой полосы.

Главный приоритет – удерживать население как можно дальше от экстремальных зон. Ради этого пришлось выстроить эшелонированную систему защиты городов и свод предупреждений, заучиваемый каждым жителем наизусть: смертоносный перепад температур, испепеляющий зной или смертельный холод, вечная ночь или бесконечный день. Но превыше всего люди обязаны осознавать запредельный риск встречи с чудовищами, рыщущими за пределами границ.

Только подготовленный персонал под жесточайшим контролем направляется за минералами, лунными осколками и прочими образцами для их последующего изучения в безопасной зоне.

Нарушение Устава карается смертной казнью или пожизненным заключением в «Солдраке» – главной тюрьме Селестары.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

Пересекаю кольца в полном молчании; в висках до сих пор молотят слова Алверона. Что вообще значит эта склейка на видеозаписи? Банальная чистка хронометража по протоколу или спланированная ложь колоссального масштаба?

Я не могу выкинуть из головы Вика. Его выверенные шаги. Точность каждого движения и…

Наручный компьютер на руке не перестаёт вибрировать, напоминая о критичности ситуации.

Поджимаю губы. Голографическое предписание от лейтенанта Стравика не оставляет пространства для манёвра: прибыть в расположение академии немедленно ввиду чрезвычайных обстоятельств.

Пульс срывается на галоп, в горле в секунду пересыхает. Нас накрыли из-за украденных файлов? Или всплыл тот утренний инцидент с разноглазой тварью, которую мне категорически не полагалось видеть? Заставляю себя проглотить колючий ком. Спокойно. Без паники. Причина может быть совершенно в другом. Перед глазами встают родители, наш дом в пятом кольце, мамины ампулы с лекарствами… Я костьми лёг, чтобы вытащить их со дна, и ни за что не допущу, чтобы из-за моей дурости они потеряли всё снова.

Прибавляю ходу. Что бы там ни стряслось, разгребать придётся мне самому. Но стоит шагнуть за порог академии, как мышцы сковывает липкий могильный холод, пробирающий до самых костей. Вкус страха горчит на языке, разливаясь по груди палёным ядом.

Орионсе уже на месте; он встречает меня тяжёлым, мрачным взглядом. Ни звука не роняет, но по лицам остальных ребят видно: мандраж колотит каждого не меньше нашего.

По спине ползёт ледяная струйка пота. А если я собственными ногами иду в капкан? Сейчас защёлкнут браслеты и отправят в расход. Кража закрытых архивов – это прямая дорога на плаху. А если они уже вычислили Алверона? Ноги деревенеют, и на пару секунд в башке вспыхивает бредовая мысль: развернуться и дать дёру. Куда бежать, идиот? Город перекрыт КПП, а в экстремальные зоны не сунешься даже в костюме лунного добытчика – сожрут за полчаса. А если каким-то чудом и прорвёшься, власти достанут из-под земли.

Или переломают кости родным, выбивая, где я прячусь.

Эта мысль выжигает последние колебания. Вскидываю подбородок и шагаю к турникету.

Крошечный парящий дрон сканирует сетчатку лица; представляю, как моё имя всплывает в зелёном списке явки на наручном компьютере командира.

В зал скорым шагом входит незнакомый майор и цепко прощупывает взглядом каждого в строю. Встаёт в центр аудитории и коротким пассом над запястьем разворачивает в воздухе объёмную голограмму Эсперии. Этот план я знаю до последнего закоулка – мы все его зубрили ночами напролёт. Знать каждый рубеж Ибериона – наш прямой долг. Замечаю пульсирующую алую метку, и воздух с шумом вырывается из лёгких: сигнал горит в шестом кольце, на уровне лабораторных комплексов.

– Объявлен общий сбор экспедиционных сил. Задача – нейтрализация повстанца.

Офицер смахивает проекцию, и в центре комнаты зависает голографический силуэт девушки. Невысокая, тёмные волосы, миндалевидный разрез глаз; она стремительно петляет по служебным переходам в безупречно белом лабораторном костюме научного персонала.

Шумно выдыхаю, чувствуя колоссальное облегчение, и тут же осторожно перевожу дыхание, поймав подозрительный взгляд парня справа. Натягиваю самую каменную мину, надеясь, что мой судорожный выдох сочтут за обычное изумление.

– Объект похитил закрытые массивы данных стратегической важности для безопасности Ибериона и верховного комиссара лично. – От слова «похитил» вдоль затылка пробегает озноб, который я с трудом давлю в зародыше. Хмурюсь и быстро переглядываюсь с напряжённым Орионсе: тот жадно ловит каждое слово офицера, не замечая урагана, бушующего в моей голове. – Наш приоритет – перехватить цель до того, как сведения будут переданы агентуре Невраста.

Упоминание вражеской державы мгновенно взвинчивает градус паранойи. С тех пор как Невраст подмял под себя две соседние нации, их руководство только и делает, что твердит на всех частотах: «Мы обязаны объединить мир». «Объединить». Так они цинично называют аннексию последних пригодных для жизни земель Селестары. Невраст цепляется за любой повод, чтобы вцепиться в глотку Ибериону или Амазоре. В памяти всплывают сводки последних недель: багровые стрелы на аналитических картах, ожесточённые споры экспертов вокруг свежего подземного водоносного горизонта на юге Амазоры, аккурат на границе былой Индарки. Невраст объявил жилу своей собственностью, Амазора встала на дыбы. И пока союзники искали дипломатические пути урегулирования, Невраст даже не подумал уступить ни на йоту. Конфликт висит на волоске.

– Каждому звену нарезан персональный сектор прочёсывания. Задача – обнаружить и заблокировать подозреваемую. Приказ Совета: взять живой или мёртвой.

Командир начинает распределять звенья; группы срываются с мест по первому щелчку. Стою не шелохнувшись, расправив плечи, и буравлю глазами бегущую в голограмме беглянку.

– Команда «Центаври» – ваш выход, – чеканит офицер, указывая на нас. – Точка «Дельта» шестого кольца. Северный сектор.

Киваю, сглатывая ком в горле. Орионсе встаёт плечом к плечу – он мой постоянный напарник по рейдам. Мы пристраиваемся за остальными тремя парами нашего звена и практически в гробовой тишине выдвигаемся на позицию.

Нам достался участок совсем рядом с академией, так что переход занимает считаные минуты, и по мере удаления от штаба языки у народа развязываются сами собой.

– Повстанец? Какую такую закрытую инфу она могла свистнуть из лабораторий? – бросает через плечо Кай, идущий впереди.

– А разве это не прямая обязанность стражей? С какого перепугу мы должны выполнять за них их грязную работу? – ворчит Мия, не сбавляя темпа.

Мия – язва высшей пробы, вечно всем недовольна, но тут я готов подписаться под каждым её словом, хотя благоразумно держу язык за зубами.

– Какая к чёрту разница? Это враг. Прямо внутри периметра Эсперии, – отзывается шагающая рядом Кораль; глаза у неё расширены от адреналина.

– Отставить разговоры в эфире, добытчики. Перед вами поставлена боевая задача, – в наушниках гарнитуры рявкает лейтенант Стравик; голос у командира злой как никогда.

Шлюзовые створки расходятся, выпуская нас во внешний контур. Самый верхний ярус города: здесь только научные комплексы да узловые терминалы путей, ведущих в экстремальные зоны или связывающих нас с соседними державами по сторонам света. Другие звенья веером уходят по своим секторам. Наша зона примыкает прямо к северному вокзалу, и на первый взгляд здесь вымерло абсолютно всё. Спрятаться на этом голом бетоне практически негде.

Двигаемся на полусогнутых, выдерживая учебную дистанцию, хотя в подкорке свербит мысль: мы не в диких пустошах, вокруг всё ещё городские секторы, где могут оказаться гражданские. Впрочем, мы тут не одни: по параллельным эстакадам плотными цепочками уже прочёсывают горизонт патрули стражей.

Мы подходим к самому перрону и разворачиваемся цепью. Парни уже сняли оружие с предохранителей; я держу ладонь на рукояти лунного пистолета, готовый рвать кобуру в любую секунду.

Краем глаза ловлю смазанное движение в тени колонн. Резко вскидываю голову – и ровно в этот миг тишину рвёт крик Орионсе:

– Вон она!

– Вперёд! – командует Кораль.

Срываюсь с места первым, бросаясь в пролёт, где только что мелькнул белый силуэт. Жму на пределе возможностей, чтобы не упустить её из виду. Девчонка резко закладывает вираж за угол – в глухой переулок, который, если память мне не изменяет, упирается в глухую стену.

«Загнала себя в угол», – мелькает в голове.

Выдёргиваю пистолет из кобуры. Стрелять на поражение я не собираюсь, плевать на любые директивы, но нацеленный ствол – отличный аргумент, чтобы заставить её бросить сопротивление.

– Мы прижали её! – орет Орионсе по внутренней связи.

– Напоминаю, – сквозь треск помех вклинивается лейтенант Стравик, – ликвидация – крайняя мера. Не убивать без крайней необходимости!

– Кай, держи правый фланг! Орионсе, держись за мной!

Влетаю за угол и плавно сбавляю шаг, выжидая отмашки Кораль. Вот она, мятежница. Хода нет. Стоит ко мне спиной, лихорадочно ощупывая пальцами монолит стены, отсекающей сектор от внешнего пояса.

– Нил, твою мать, ты куда провалился?! – внезапно гремит в наушнике растерянный голос напарника.

Я торможу как вкопанный. Кручу головой влево, вправо. Оглядываюсь назад.

Пустота.

Я один. Всё это время я слушал их в наушнике и даже не сообразил: я был уверен, что мы несёмся по одному и тому же следу.

– Вы сами-то, где, твою мать?! Это я загнал беглянку в тупик! Двигайте сюда, живо!

– Нил, ты бредишь? – огрызается Орионсе. – Она прямо перед нами!

Впиваюсь взглядом в ту, за кем только что гнал во весь опор. Услышав мой голос, она разворачивается и сканирует меня с ног до головы. Точь-в-точь как на ориентировке: волосы убраны в косу, миндалевидный разрез глаз, точёный подбородок, только вместо белого халата на ней теперь тёмная одежда, плотно облегающая фигуру. С удивлением отмечаю, что девчонка младше меня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю