Текст книги "Последняя луна (ЛП)"
Автор книги: Лаура Кампос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
– Ещё как оправдывает, – отрезает он без тени иронии. – И тебе, добытчик Дилар, следовало бы уяснить это раньше других. Впрочем, неважно. Толпа никогда не способна понять гениев. К счастью, у меня есть сила, чтобы перекроить этот мир. Защитить всех нас от того, что надвигается из темноты.
– Ты спятил, – роняет Изз, медленно качая головой.
– Спятил? – Арно досадливо цокает языком и тяжело вздыхает: – Я и не ждал понимания от тебя, Лизара. Ты гениальна, но исключительно в четырёх стенах стерильной лаборатории. За её порогом ты так же слепа и беспомощна, как любое уличное стадо. Когда ты запустила исследования биореакций живых тканей на лунные осколки, ты совершила прорыв. Создала всё, что требовалось для моих задач. Однако я слишком трезво оценивал твой потенциал: для по-настоящему великих свершений твоей смелости никогда бы не хватило. Поэтому мне пришлось проводить полевые опыты самостоятельно – из того материала, что попадался под руку. Пропавшие без вести добытчики. Неоконченные отчёты экспедиций. Это был каторжный, титанический труд.
Я до боли стискиваю челюсти. Вик. Он был для этой твари просто очередным расходным винтиком в чертежах абсолютного господства.
– Но в конечном счёте мне потребовалось выйти на новый уровень. Мне было необходимо убедиться, что люминесцентные споры сработают как идеальный вектор заражения. Что мутация поддаётся контролю, жизнеспособна и не превращает носителя в бессмысленный кусок мяса, как случалось в ранних бракованных протоколах. И ты оказалась безупречным образцом. Тебе следовало бы гордиться собой, Лизара Рейвен: ты стала первой. Той, кто дал мне все недостающие ответы.
Я теряю нить его извращённой логики. Мы слушаем его исповедь в гробовом молчании, и даже отсюда я вижу, как колеблется Изз. Ударить? Выждать? Ведь Арно наглядно доказал: его сила превосходит её возможности в разы.
– Всё вело к этому дню. К этой самой минуте, когда я втяну в себя всю энергетическую мощь города, чтобы выплеснуть её обратно сокрушительной взрывной волной люминесцентных спор!
Кровь стынет в жилах. Он говорит с такой железной, маниакальной убеждённостью, что на мгновение я сам начинаю сомневаться: вдруг эта тварь действительно держит все переменные под контролем? В его повадках нет ни тени сомнения. По крайней мере, он сам свято верит в свой триумф.
– Я не позволю тебе сделать это, отец, – Изз делает два решительных шага вперёд, и страж почему-то не перехватывает её, как меня.
Она впервые в жизни называет его отцом – и тон, с которым срывается это слово, режет слух сталью. Несмотря на смертельную слабость, на расползающееся по боку кровавое пятно и изувеченные пальцы, она идёт вперёд. В её растрёпанных волосах мерцают пепельно-серые пряди – или это обман зрения, рождённый зеленоватыми переливами осеннего сияния за окном.
Прямо из воздуха по обе стороны от неё материализуются два фантомных двойника. Иллюзии синхронно кидаются на верховного комиссара, но тот отмахивается от них с ленивой грацией сытого хищника. Сносит последнюю фальшивку тяжёлым ударом и хищно щурится, выискивая настоящую цель. Я даже сам не успеваю уследить за её траекторией: Изз уже припала на одно колено возле тела погибшей повстанки и молниеносно взмывает на ноги. Зал ослепляет вспышка концентрированного света; я инстинктивно зажмуриваюсь, а когда зрение возвращается, настоящая Изз уже сидит на спине сбитого с ног Арно, намертво блокируя его плечи. Она вскидывает здоровую руку, и в её пальцах вспыхивает тонкий металлический цилиндр с иглой.
«Антидот!» – вспыхивает в голове шальная мысль.
Но этого не может быть! Арно собственноручно раздавил ампулу у всех на глазах! Откуда она её достала?.. Мой взгляд падает на труп Катарины.
– Я не позволю тебе похоронить весь этот мир, отец!
– Ошибаешься, Лизара. Это я не позволю тебе похоронить нас всех. Страж ALFA033, ликвидировать добытчика Нила Дилара!
Глаза Изз в паническом ужасе вскидываются на меня. А я перевожу остекленевший взгляд с Катарины на Древана: тот уже вскинул лунный пистолет и с хладнокровной машинной точностью целится мне прямо в лоб – без малейшего намёка на сомнение или человечность на мертвом лице.
Глава 56
Изз
Расследование гибели Эубеи Ландины при особых обстоятельствах в результате нападения со стороны Невраста продолжается, однако преемственность власти уже обеспечена: Арно Рейвен вступит в должность нового руководителя, гарантируя стабильность правительственного курса.
Внутренний отчёт правительства Ибериона
– Нет! – Мой голос срывается в отчаянный хрип.
– Швырни шприц в сторону – и, быть может, твой добытчишка ещё поживёт, – с ледяной уверенностью цедит Арно.
– Изз, не вздумай! – в панике кричит Нил. – Добей эту тварь!
Я обязана довести дело до конца. Таков был план с самого начала – с той секунды, как я узнала о зверствах этого чудовища. Ради этой цели я хладнокровно выставила Нила наживкой. Но я не могу позволить ему умереть. Я опускаю руку к полу и толкаю цилиндр прочь: он катится на противоположный конец зала. Это движение выворачивает мне душу наизнанку после всех перенесённых мучений. После обмана, который нам с Катариной удалось провернуть. Учёная отдала за этот шприц жизнь – а я только что спустила всё в утиль.
– Огонь, страж ALFA033.
Его приказ моментально раздувает во мне удушливую ярость, и неукротимая стихия волной прокатывает по венам. Я судорожно втягиваю воздух и направляю пульсирующий свет прямо в грудь стража. С надрывным стоном боли я обрываю силовой канал: пламя внутри полыхает с такой чудовищной силой, что на секунду мне кажется, будто плоть сейчас просто испепелит изнутри. Я замечаю, как кожа на руке, сквозь которую прошла вспышка, обугливается до черноты. Но времени разглядывать рану нет: Арно пользуется секундным замешательством, сбрасывает меня со спины и впечатывает в пол.
– Ты упустила свой единственный шанс, Лизара. И ради чего? Чтобы спасти своего жалкого добытчишку. Чувства делают тебя ничтожеством. Я вбивал это в твою голову сотни раз, но ты необучаема. Правитель, идущий на поводу у сердца, не правит – он идёт ко дну. Настоящий лидер обязан выжечь их калёным железом, потому что сострадание ещё никого не спасло от гибели. Судьбу определяют лишь принесённые жертвы. Ледяной расчёт гарантирует выживание. Именно поэтому первым делом я выдрал эмоции с корнем у моих стражей. Они подчиняются без лишних вопросов и не отвлекаются от глобальной цели ради сиюминутной шелухи.
– Ты ошибаешься! – задыхаясь, кричу я снизу, пока горячие слёзы застилают мне глаза. – Чувства – не балласт! Это единственная сила, способная удержать тебя на ногах, когда весь мир вокруг рушится в бездну! Они дают нам волю, смысл, напоминают, кто мы такие и за что мы бьёмся! Без них внутри остаётся лишь выжженная мёртвая пустота… и я больше никогда в жизни не стану жить пустой!
Последние слова я произношу, глядя прямо в глаза Нилу, и моё сердце разрывается на тысячи осколков.
– Изз, – шепчет он с бесконечной, щемящей нежностью, – ты больше никогда не останешься одна.
– Как трогательно… – Голос Арно полосует воздух между нами острым клинком. – Я в своё время тоже тешил себя иллюзией, будто любовь дарует несокрушимость. Рядом с ней я чувствовал себя способным свернуть горы. Вместе мы могли сокрушить любую преграду. Мы были словно две половины единого механизма, созданные, чтобы совпасть навечно. И так продолжалось до тех пор, пока я не шагнул за пределы обитаемых земель. Я своими глазами увидел то, что уготовано каждому из нас, – и мне пришлось поставить холодный разум выше зова сердца. Она этого не поняла. И тогда до меня дошло: далеко не каждый способен пойти на жертвы, необходимые ради выживания всей Селестары. Зельтия Нарсеа стала моей ценой. Моим персональным проклятием.
– Мама…
«Неужели он приказал хладнокровно убрать её с дороги точно так же, как Эубею Ландину?!»
Я лихорадочно кошусь на кресло дедушки, но оно пусто. В панике я начинаю метаться взглядом по залу. И в эту секунду он бесшумно вырастает за спиной Арно. Перехватывает зятя за плечо с неожиданной, почти сверхчеловеческой силой и с надсадным стопом намертво всаживает иглу инъектора ему прямо в шею.
Ошеломление, вспыхнувшее в глазах моего отца, в считаные доли секунды сменяется чернеющим разочарованием. Невыносимой, ледяной болью, исказившей черты его лица при осознании того, что антидот в него вогнал не кто иной, как дед.
– Мне жаль, мальчишка, но есть черта, которую нельзя переступать ни при каких обстоятельствах.
– Что ты натворил?.. – Голос Арно звучит глухо, на грани слышимости, и этот замогильный шёпот пробирает меня до костей.
Он не кричит. Не бросается с кулаками. Лишь смотрит на старика с той же неизбывной мукой, стянувшей его лицо судорожным спазмом. Дедушка, покачиваясь, делает пару неверных шагов назад, всё ещё сжимая пустой шприц в пальцах, и с тяжёлым грохотом валится на пол. Я бросаюсь к нему, бережно подхватывая за плечи:
– Дедушка…
– Всё бесполезно. Вам меня не остановить. Теперь всему настал конец. Вы даже не успеете ничего почувствовать, – доносится голос Арно у меня из-за спины, но я слышу его словно сквозь толщу мутной воды.
– Нет! – срывает глотку Нил, когда освещение вокруг окончательно гаснет, оставляя нас на растерзание призрачным сполохам осеннего сияния.
– В День Отключения мы отдаём дань памяти падению Луны. Отныне этот день станет символом перерождения. Началом новой Селестары.
Энергетическая волна, рождённая телом Арно, накатывает подобно тяжёлому удару гигантского сердца. Короткий, концентрированный импульс взрывается наружу, заставляя кожу мгновенно покрыться ледяными мурашками. Воздух сжимается до такой чудовищной плотности, что кажется, будто нас сейчас раздавит в лепёшку. На мгновение мне чудится, что кислород начисто выкачали из лёгких. Арно широко разводит руки, и пространство вокруг него начинает мелко вибрировать: сперва глухим электрическим треском, затем – беззвучным гулом, от которого сотрясаются монолитные стены. Зеленоватый свет сияния преломляется и искажается вокруг его силуэта. Колоссальная мощь сгущается в его фигуре, оплетая её ослепительным ореолом, в котором нет ни единого намёка на человека – лишь первобытный, нечеловеческий ужас. Он выглядит не живым созданием из плоти и крови, а эпицентром слепой стихии, призванной стереть старый мир с лица земли.
Раскалённая мощь расплёскивается по залу, выжигая всё, к чему прикасается. В ушах тяжело звенит от перепада давления – в точности как перед ударом сокрушительной грозы. Кожа посылает тревожный импульс раньше, чем рассудок успевает осознать катастрофу: Арно распылил люминесцентные споры. И прямо сейчас смертный приговор вынесен каждому живому существу.
Сыворотка не сработала. Вопреки всем нашим жертвам Арно не утратил своих аномальных способностей. Я строго соблюдала рецептуру. Синтезировала антидот шаг за шагом… и ради чего? Впустую. Катарина отдала жизнь за ничто. Я своими собственными руками обрекла Селестару на гибель.
Пятая часть
Пятое правило
Устава лунных добытчиков:
Не говори о том, что видел.
Того, чего нет в отчёте, не существует.
Глава 57
Нил
Лишь раз в году, когда небесные сияния меркнут и город погружается в глубокий полумрак, наступает Переливчатая ночь. В ядре во время Отключения семьи зажигают самодельные фонарики из разноцветных стеклянных осколков, улавливающие крохи света на небе.
Посреди безмолвных сумерек эти переливы превращаются в заветные желания: надежду на чистое начало, неугасимую память о прошлом, общую мечту и нерушимый союз с теми, кого мы любим.
Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»
Освещение гаснет волнами: начиная с нижних ярусов ядра и поднимаясь к нашему этажу, где лампы лихорадочно мигают, на секунду вспыхивают вновь и окончательно умирают. Всё как каждый год. В памяти всплывают дни подготовки, и я судорожно пытаюсь вспомнить, сколько обычно длится эта темнота. Ровно столько, чтобы службы зафиксировали аномалии в сети, чтобы люди вспомнили первозданный облик Луны и на короткий миг остались один на один с призрачным мерцанием сияния.
Страж, державший меня в замке, разжимает пальцы. Я не успеваю понять причину, пока не оборачиваюсь: боец тяжело падает перед собой на колени. Дрожащими руками хватается за шлем, срывает его с головы – и пусть его лицо мне незнакомо, я отчётливо вижу дикую растерянность в его глазах. Я тут же вскидываю голову на Древана: на его лице застыло ровно то же выражение.
Изз сидит на полу, судорожно прижимая к себе Брайса. Осторожно трясёт его за плечо, и я с ужасом замечаю, как безжизненная рука старика плетью падает вдоль тела. Она снова тормошит деда, шепча пересохшими губами слова, которых я не могу разобрать. Кровь на её боку перестала сочиться: ускоренная регенерация, ещё один побочный дар её способностей.
– Дедушка?.. – вырывается из её горла сдавленный хрип.
К моему немому изумлению, Арно срывается с места как пружина и подлетает к Изз и Брайсу. На его побелевшем лице ходят желваки; он грубым ударом отшвыривает дочь в сторону, падает на колени перед своей правой рукой и судорожно щупает пульс на сонной артерии.
– Что ты натворила?! – ядовито шипит он, выплёскивая всю накопившуюся агонию на Изз.
– Я?! Это твоих рук дело, Арно! Ты сам убил его! Я же предупреждала! – кричит она, задыхаясь от рвущихся наружу слёз. – Ты отказывался меня слушать! Эту силу невозможно обуздать!
Умбраль со всей дури бьёт в челюсть ошалевшего стража, державшего его у стены, и в мгновение ока сбрасывает захват. Боец пулей несётся к верховному комиссару, который рухнул на колени возле тела Брайса и судорожно сжимает мёртвого старика в объятиях. Арно ничего не говорит, но глухие, надрывные рыдания заполняют зал. Арно – хладнокровный палач, препарировавший собственную дочь, – прямо сейчас сотрясается от слёз. Полностью уничтоженный.
И всё же, когда Умбраль уже заносит кулак для сокрушительного удара, верховный комиссар вскидывает руку: ослепительная молния чистой энергии распарывает воздух и сбивает мятежника с ног. Тот с глухим треском впечатывается в обломки круглого стола. Кажется, живой, но не двигается.
Я моментально выхватываю лунный пистолет из кобуры осевшего на пол стража, в пару прыжков разрываю дистанцию и беру Арно на прицел.
– Нил?..
Я отрываю взгляд от этих троих, так и не ставших настоящей семьёй, и впериваюсь в стража, только что произнёсшего моё имя.
– Древан…
Его глаза больше не остекленевшие: он узнаёт меня. Он медленно поднимается на ноги, растерянно оглядываясь по сторонам и хмуря брови от острой боли в висках:
– Нил, где мы вообще?.. – Он касается рукой затылка, с недоумением растирая шею под волосами.
Я отказываюсь понимать, что здесь происходит. Я продолжаю держать лунный пистолет наведённым на верховного комиссара, но не могу оторвать глаз от бывшего возлюбленного Вика. Новый фокус Арно? С какого перепугу он вдруг вспомнил меня? Но паника и растерянность Древана слишком похожи на настоящие. А если они настоящие… как такое вообще возможно?!
– В мэрии, – бросаю я сквозь зубы.
А что ещё я могу ему сказать? Как прикажете объяснять весь этот кромешный ад прямо сейчас?
Древан скользит взглядом по разрушенному залу, и на его лице проступает осознание, стоит ему упереться глазами в верховного комиссара. Затем его взгляд возвращается ко мне – к лунному пистолету в моих руках, нацеленному в грудь правителя Ибериона.
– Ты узнаешь, каково это – жить с этой болью, Лизара, – глухо роняет Арно. – Ты на собственной шкуре испытаешь всё, через что протащила меня. Всю ту невыносимую муку, которую ты мне причинила.
Арно медленно поднимается с пола. Его рука уже вытянута прямо в мою сторону.
Изз стремительно вскакивает на ноги – раны затянулись словно по волшебству – и закрывает меня своим мутировавшим плечом, готовясь принять смертоносный удар отца на себя.
Глава 58
Изз
Наблюдения подтверждают, что индуцированная осколками мутация проявляется сугубо неоднородно. У каждого индивида формируются индивидуальные изменения: от анатомических деформаций до аномальных способностей с крайне полярной степенью выраженности.
Вариативность исходов обусловлена комплексом факторов – биологических, генетических и средовых, – определяющих характер тканевого отклика. Таким образом, мутация неизбежна, однако всегда единична и непредсказуема.
Секретный отчёт проекта «Селена» 89654J
Арно чудовищно силён. Сразу видно, что он годами оттачивал боевые навыки – в отличие от меня, действующей исключительно по наитию и велению слепого инстинкта. Стражи вокруг нас окончательно дезориентированы, так что никакой помощи от них ждать не приходится; впрочем, для него они теперь тоже бесполезны.
Свет вспыхивает вновь, и синхронно с ним над уцелевшим обломком круглого стола разворачивается объёмная голограмма. Но она показывает вовсе не кабинет отца с нашими пленёнными соратниками, как было раньше.
Я вижу Арно: с перекошенным от ярости лицом, с дико вытаращенными, безумными глазами и всклокоченными волосами. Он выглядит как загнанный в угол псих – и сам истошно вопит, увидев собственное отражение в проекции. Я делаю шаг в сторону – и голографическое изображение послушно смещается вслед за моим движением, словно…
Я судорожно касаюсь пальцами цепочки на шее, перебирая звенья, пока подушечки не упираются в стальное кольцо у меня на ключице. Стоит мне накрыть его ладонью, как проекция на миг темнеет – и до меня наконец доходит, что объектив закрыла я сама.
Я перевожу ошеломлённый взгляд на Нила. Он отвечает едва заметным, утвердительным кивком.
Это была камера… Я смотрю сквозь панорамный витраж: исполинские голографические проекции по всей ночной Эсперии вспыхивают одна за другой, транслируя истинное, оскаленное мурло Арно каждому жителю города.
Глава 59
Нил
Операция потребовала выхода за пределы разрешённого сектора разведки в некартографированную зону Огненной пустыни. Группа, направленная на выполнение данной задачи, не вернулась. В 06:13 медицинский специалист Арно Рейвен вернулся на передовой пост в качестве единственного выжившего, без штатной экипировки и в состоянии крайнего истощения. Он отказался давать показания относительно участи остального личного состава, ограничившись фразой: «Мы не были готовы». С момента своего возвращения он настаивает на немедленном расширении оборонительных протоколов и формировании специализированных подразделений.
Будет проведена психологическая экспертиза; в отношении выжившего вводится протокол наблюдения на ближайшие месяцы – вплоть до подтверждения отсутствия угрозы провоцирования панических настроений среди населения.
Секретный отчёт правительства Ибериона
Пользуясь суматохой, я срываюсь с места и бросаюсь к Изз. Она вся в ссадинах и кровоподтёках. Я сгребаю её в охапку, прижимая к груди, закрывая собой от всего мира. Я больше не позволю этому ублюдку причинить ей боль.
Отсюда мне отлично видны объёмные проекции, пляшущие в воздухе этого зала и над всей ночной Эсперией. В небе транслируются не просто кадры бойни, разворачивающейся на наших глазах в реальном времени, а вся хроника кошмара. Голографические записи, на которых Арно лично признаётся в преступлениях, угрожает расправой беззащитным, обнажает своё истинное звериное нутро перед всем народом.
И он прекрасно это понимает.
Верховный комиссар наклоняется за оброненным клинком, но Древан делает стремительный выпад и пинком выбивает оружие у него из-под носа; к нему тут же подключается страж, ещё минуту назад удерживавший Умбраля. Третий боец бесследно растворился, бросив створки дверей распахнутыми настежь. Умбраль на подкашивающихся ногах шагает вперёд, намертво держа Арно на мушке своего оружия.
Комиссар буравит их взглядом, полным ядовитого презрения; каждое его движение сквозит клокочущей яростью.
В зал на полной скорости врывается Вентия во главе группы вооружённых повстанцев:
– Всё кончено, Арно. Весь мир увидел, кто ты есть на самом деле, – чеканит лидер сопротивления с ледяным спокойствием.
– Вентия. Что-то ты припозднилась на праздник, – оскаливается Арно, глядя ей прямо в глаза. – Не обольщайся: всё только начинается. И очень скоро вы все до единого встанете в мой строй.
Он бредит, как законченный псих. Мерно шагает вперёд, оставляя за собой дорожку тёмных капель крови. Здоровой рукой он выхватывает лунный пистолет и наводит ствол на Джилла, застывшего за спиной Вентии. Тот синхронно вскидывает оружие. Однако взгляды всех присутствующих приковывает вовсе не дуло: вокруг второй руки диктатора лениво закручиваются жгуты пульсирующей энергии, поднимаясь вверх по предплечью. Лицо Арно застыло в судорожной маске нечеловеческого напряжения.
– Я могу стереть твоих шавок в пыль за долю секунды, Вентия. Стой смирно, – кривит он губы в ядовитой усмешке, – прямо как тогда, в прошлом.
Повстанка до белых костяшек стискивает кулаки от бессильной ярости, но с места не двигается:
– Ты отдал приказ казнить Эубею Ландину, которая была в тысячу раз достойнее тебя носить титул верховного комиссара! – бросает она ему в лицо без обиняков.
– У тебя нет доказательств.
– Ошибаешься. И с минуты на минуту о них узнает каждый житель. Люди увидят, кому они всё это время…
– Заткнись!
Сгусток раскалённой энергии срывается с его пальцев и таранит Октавиуса в грудину: повстанец мешком валится на пол. Из груди Вентии рвётся отчаянный крик; она судорожно хватает ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Арно уже заносит руку для следующего удара, но энергия не откликается: в золотистых глазах комиссара вспыхивает секундное замешательство, которое тут же сменяется бешеной угрозой.
Я делаю шаг к нему, держа лунный пистолет наготове. Арно смеривает меня безжалостным взглядом и надменно ухмыляется.
Он выбрасывает руку тем же карающим жестом, каким снёс Октавиуса, – но воздух остаётся мёртв. Тиран с досадой косится на своё предплечье и уцелевшей рукой взводит затвор пистолета. Палец уже ложится на спуск, когда Изз ласточкой бросается наперерез. Я реагирую мгновенно: хватаю её за талию, дёргаю на себя и всем телом впечатываю в пол, накрывая собой от неминуемой смерти. Я намертво прижимаю её к груди, сжавшись в комок в ожидании шквального огня. Стискиваю зубы, готовясь принять свинец, но Арно уже перевёл прицел на Вентию, идущую на него в лоб:
– Ты опоздала, Вентия. Ни ты, ни твои оловянные солдатики не смогли предотвратить Финальную фазу проекта «Селена».
Из моей глотки рвётся немой крик, застревая в спазме. Изз бьётся в моих руках. Вокруг – побелевшие, застывшие в животном ужасе лица бойцов.
Мы с Изз медленно поднимаемся на ноги. Ледяная правда обрушивается на нас: мы проиграли. Теперь уже не имеет значения, прикончим мы его или нет.
Арно победно вскидывает подбородок.
Мой взгляд падает на раскинувшиеся за витражом кварталы Эсперии – туда, где мои родители прямо сейчас отмечают праздник Отключения, беззаботно поднимая бокалы и вспоминая ушедшего в полярный ад сына. Я почти вижу их лица. И вижу чудовищный кошмар, неотвратимо наползающий на их дом.
И вдруг надменная маска всевластия на лице Арно даёт трещину: он снова пытается воззвать к стихии, но пламя не вспыхивает по щелчку пальцев. Нити энергии ползут к нему еле-еле, жалкими крохами угасая в воздухе. Он зло поджимает губы и переводит растерянный взгляд на панорамный витраж: свет в городе включился уже несколько минут назад, смешиваясь с зеленоватым осенним сиянием на тёмном небе и рождая причудливые переливы – то, что в древности люди называли «радугой».
– Ты… – Он тычет в Изз пальцем со всей тяжестью накопившейся ненависти: – Ты всё разрушила!
Изз гордо вскидывает подбородок, но я слышу, как она сглатывает ком, и замечаю, как её взгляд на долю секунды опускается к телу деда.
Мы не смогли помешать запуску Финальной фазы проекта «Селена», но я отказываюсь верить, что все эти смерти были напрасны. Я лихорадочно осматриваю зал. Катарина мертва. Октавиус, скорее всего, тоже. А те, кто ещё держится на ногах, уже несут на себе страшную печать мутации. Я с содроганием замечаю: обе кисти Умбраля затянуты серым камнем, лицо Вентии сплошь покрыто пепельной коркой, а рыжие волосы Флавии выцвели до мертвенной белизны. На телах остальных повстанцев тоже проступили отметины. Все они – и вся Эсперия, если мы сию секунду не найдём спасения, – рано или поздно выродятся в чудовищ.
Неужели и я заражён?.. Сердце пропускает удар при воспоминании о Вике. О том, во что переродился мой брат.
– Ты заплатишь за это сполна, Лизара Рейвен, – роняет Арно замогильным тоном, испепеляя дочь взглядом. – Ты на собственной шкуре узнаешь, каково это – сгорать от вины. Ты взвалишь на свои плечи столько трупов, сколько не унесёт ни одна живая душа.
Он вскидывает лунное оружие, и луч чистой энергии впечатывается в грудь одного из мятежников. Тот с глухим стуком валится навзничь, заставляя меня прикусить губу. Второй выстрел летит прямо во Флавию, но страж со сбитым забралом успевает дёрнуть её за плечо: заряд лишь оставляет ожог на рукаве.
– Что ж, перейдём к главному блюду.
Я знаю, что произойдёт дальше. Ствол разворачивается на меня – вспышка! Я чудом ухожу от первого луча и открываю ответный огонь. Моя пуля уходит в молоко, и Арно торжествующе скалится. Он садит раз за разом; большинство трассеров я сбиваю уклонением, но острая вспышка боли взрывает правое плечо: пуля прошивает плоть навылет. Я стискиваю зубы, теряя концентрацию, и верховный комиссар моментально ловит меня в прицел для контрольного выстрела.
Изз вырастает передо мной в ту же секунду, выставляя мутировавшую руку вперёд – словно услышала грохот выстрела за мгновение до нажатия на спуск. Кинетический удар сбивает её назад, прямо на меня; я едва успеваю подхватить её за талию, прежде чем она рухнет на стекло. Падаю на колени, прижимая её к себе.
– Ваша жалкая любовь обрекла Селестару на гибель, – срывается Арно. – И она же станет оружием, которое сотрёт вас в порошок!
Изо рта Арно летит пена, глаза налились багровой кровью. Дуло лунного пистолета смотрит мне прямо между рёбер. Изз глухо кашляет, со свистом втягивая воздух; её надсадные хрипы отдаются во мне физической мукой. Её серая рука истекает кровью и безжизненной плетью висит вдоль тела. Она отчаянно моргает, силясь сфокусировать мутнеющий взгляд, и делает порыв приподняться, но я намертво вжимаю её в себя. Я прижимаю её к груди, закрывая собой от отца, готового спустить курок. Я зажмуриваюсь, растворяясь в её тепле, в её прерывистом дыхании, в нашем финале… который мы встречаем вместе.
Однако выстрела не следует. Я заставляю себя открыть глаза: Флавия и Умбраль уже скрутили Арно, выбили оружие и намертво прижали тирана к полу, пока тот захлёбывается бешеными проклятиями.
– Изз, посмотри на меня! Дыши! – умоляю я, не замечая хаоса вокруг.
– Вы думаете, что победили?! Вы лишь ускорили неизбежное! – безумные угрозы верховного комиссара тонут в гуле приближающихся голосов.
– Изз, умоляю тебя… Я здесь, я с тобой.
Её серебряные глаза медленно закатываются. Я дрожащими пальцами оглаживаю её подбородок, линию скулы, касаюсь похолодевших губ. Слёзы жгут горло раскалённой смолой, но я держусь изо всех сил:
– Ты справишься, слышишь? Всё будет хорошо, – твержу я срывающимся голосом.
А если нет? Если это конец?..
– Нет, Нил… – едва слышно шепчет она, словно читая мои мысли.
– Изз… не смей уходить. Не сейчас, когда я наконец понял: я хочу жизнь, написанную нами двоими. Я не прошу тебя спасать всю Селестару. Я прошу тебя бороться за то, что мы только что начали писать. Не давай другим решать, где оборвётся наша повесть.
Нельзя начать всё с чистого листа, когда прожитое выжжено на сердце калёным железом. Но эта мысль утекает сквозь пальцы, словно вода. Точно так же, как жизнь уходит из её слабеющего тела. Точно так же, как гаснет серебристое лунное сияние в её глазах, когда её веки наконец смыкаются.
– Нам… стоило остаться там…
И эти её последние слова уносят меня вслед за ней – обратно в безмолвную Полярную пустыню, под бесконечный океан холодных звёзд.
Глава 60
Нил
Между Иберионом, Амазорой и Неврастом достигнуто соглашение об одновременном формировании специализированных оперативных подразделений, получивших наименование «Лунные корпуса». Их создание продиктовано необходимостью проведения операций в экстремальных зонах, регулирования оборота лунных осколков и обеспечения безопасности приграничных территорий перед лицом неклассифицированных аномальных явлений. Несмотря на то что каждое государство сформирует собственную оперативную доктрину, развёртывание Лунных корпусов будет осуществляться на скоординированной основе в целях сохранения стратегического паритета и предотвращения региональных дисбалансов. Начальный этап сотрудничества ограничен взаимным обменом базовыми протоколами и разграничением зон оперативного присутствия.
Международный отчёт Селестары
Её веки опущены, но она всё ещё дышит. Грудь вздымается слабо, неровными толчками, и я в панике озираюсь по сторонам. Арно стоит между двумя мятежниками, закованный в наручники, но его взгляд прикован ко мне: он упивается моим отчаянием с такой неприкрытой жестокостью, что кулаки чешутся вскочить и вбить эту паскудную ухмылку ему в глотку. Но я продолжаю прижимать Лизару к себе, и сердце молотит о рёбра как бешеное.
Я смотрю на неё, и ледяной ужас парализует рассудок. Ужас от мысли, что я больше никогда не увижу её улыбку. Не услышу её голос. Не смогу продолжить то хрупкое, настоящее, что только зарождается между нами.
Я касаюсь её посеревшей кожи, и могильный холод обжигает подушечки пальцев. Веду ладонью выше, к сочащейся ране. Времени вспоминать уставные инструкции первой помощи нет. Дрожащими руками я с треском отрываю полосу ткани от своей формы и торопливо затягиваю тугой жгут. Кровь перестаёт хлестать; я в полном отчаянии глажу её щеку, не обращая внимания на десятки глаз вокруг.
– Изз, очнись, прошу тебя…
– Медики уже поднимаются, – бросает подошедшая Вентия.
Я ещё крепче вжимаю Изз в себя, вслушиваясь в прерывистые, сиплые вдохи. Её ресницы вздрагивают, веки приоткрываются, силясь сфокусироваться на мне. На долю секунды наши взгляды встречаются – и эта искра надежды бьёт под дых.
Она едва слышно стонет, её пальцы слабо царапают ткань моего рукава. Я перехватываю её ладонь, прижимаю к губам и не отпускаю:
– Не вздумай бросать меня сейчас, Изз. Нам ещё столько предстоит прожить вместе…
Горло перехватывает тугим спазмом, когда её пальцы безвольно разжимаются в моей руке, а глаза снова закрываются.




























