Текст книги "Последняя луна (ЛП)"
Автор книги: Лаура Кампос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Пальцы Изз слегка касаются моего предплечья. Я защёлкиваю ионные наручники на её запястьях, не отрывая взгляда от её серых глаз. Сейчас, как никогда прежде, я чувствую: я знаю её настоящую. Я действительно могу ей верить. Она – самая невероятная девчонка из всех, кого я когда-либо встречал.
Она с трудом сглатывает, нервы на пределе. Меня колотит не меньше. Её глаза блестят от непролитых слёз; я вижу всё, что она с таким трудом удерживает внутри. Ту безграничную веру, которую она вкладывает в меня… даже не подозревая, что прямо сейчас это слепое доверие – часть захлопывающегося вокруг неё капкана.
Отключение уже на пороге, и я не знаю, что звенит между нами в морозном воздухе: безумное желание… или первый всполох огня, который спалит меня дотла.
Глава 50
Изз
Свидетельство о рождении
Имя: Арно Рейвен
Место рождения: Квартал ядра (высокий уровень социального риска)
Дата: 23 мая 53 года
Группа крови: SEL
Секретный отчёт правительства Ибериона
Глайдер замирает. Умбраль надевает шлем стража, а Нил поправляет амуницию на форме. Я подхожу к Катарине, пока парни сосредоточены на своём снаряжении и не обращают на нас внимания. Вглядываюсь в серую половину её лица – пепельная ороговевшая корка захватила уже почти половину кожи. Катарина делает глубокий вдох и твёрдо смотрит мне в глаза. Всю дорогу она просидела молча, глядя в иллюминатор глайдера. Поговорить у нас не выдалось ни секунды, и я понятия не имею, дали ли о себе знать первые симптомы.
Её глаза… стали заметно светлее.
– Ты как? – шепчу я.
– Нормально, не переживай.
– Мне нужно знать, что ты чувствуешь, Катарина. Мы не имеем права допустить…
– Всё под контролем. – Она ободряюще улыбается, поднимая шлем. – Разве что забыла пару мелочей вроде «куда я подевала перчатки?». Чепуха. Я всё та же.
Металлопластик шлема подозрительно поскрипывает под её пальцами: похоже, мутация уже наградила её нечеловеческой силой. Она надевает шлем и утвердительно кивает.
– На выход, принцесска, – командует Умбраль; оружие уже прижато к броне на груди в боевой готовности – образцовая имитация готовности открыть огонь при малейшем неповиновении.
Катарина синхронно повторяет его стойку, а Нил одаривает меня коротким понимающим взглядом. Я отвечаю тем же. Он перехватывает меня за плечо и с подчёркнутой, но осторожной твёрдостью выводит наружу из шлюза глайдера. Катарина и Умбраль конвоируют нас сзади.
Холодный, пронизывающий ветер пятого кольца тут же треплет мою косу, пытаясь распустить неровные пряди.
Через пару шагов мы натыкаемся на офицера – судя по всему, непосредственного командира Нила и одновременно связного повстанцев. Рядом с ним застыли двое стражей, что изрядно путает нам карты.
– Добытчик Дилар.
В голосе офицера слышится искреннее облегчение, сквозь которое, впрочем, пробивается глухая скорбь – должно быть, он думает об остальном отряде Нила.
– Лейтенант Стравик.
Они обмениваются сухим уставным рукопожатием. В следующую секунду цепкий взгляд лейтенанта приковывается ко мне:
– Нелегко же ты далась, – роняет он. Я держу рот на замке. Офицер снова поворачивается к Нилу: – Достойно искреннего уважения, что вам удалось доставить её живой, добытчик Дилар. Мои поздравления. Верховный комиссар вознаградит вас по заслугам. Мне искренне жаль, что за это пришлось заплатить жизнями остальных членов вашей группы.
Нил коротко склоняет голову, отдавая дань памяти команде «Центаври»; лейтенант зеркально повторяет его жест:
– Они будут похоронены со всеми воинскими почестями.
– Служу Ибериону, лейтенант Стравик.
– А теперь – идём. О деталях операции доложите позже, когда обстановка вернётся в штатное русло.
Я обмениваюсь быстрым взглядом с замаскированными повстанцами, хотя сквозь зеркальные светофильтры их шлемов ничего не разглядеть. Фигура лейтенанта Стравика вызывает у меня смешанные чувства. Нил ему верит; и раз верит он, должна поверить и я. Я чувствую в этом человеке преданность… но кому именно? Судя по тому, что мне успели рассказать, он годами верой и правдой служил верховному комиссару – задолго до того, как примкнул к мятежникам. И сейчас именно он ведёт нас прямиком к нему в лапы. Я кошусь на двух сопровождающих стражей: их присутствие заставляет внутренности сжиматься от дурного предчувствия.
Мэрия, внутри которой находится мой дом, взмывает в небо исполинской тёмной иглой посреди пятого кольца. Вокруг высятся другие высотки, но ни одна не смеет соперничать с ней по высоте: башня словно намеренно подминает под себя горизонт, отбрасывая тяжёлую, душную тень на проспекты Эсперии. Настоящий колосс, доминирующий над всем городом. Глухой металлический фасад почти не отражает рассеянного света сияния. От здания веет могильным холодом и абсолютной, сокрушительной властью.
В точности как от моего отца.
И… как от меня самой?
На самом верхнем ярусе, под самыми облаками, расположены апартаменты верховного комиссара и мой дом – спланированные так, чтобы ни одна живая душа, явившаяся на приём по государственным делам, не могла пересечь границу личных покоев.
Комплекс напоминает массивный куб из чернёного бронестекла, наблюдающий за округой бесстрастным оком наблюдателя. Оттуда открывается панорама всей столицы, однако никто снизу не способен разглядеть, что творится за его стенами. Полная изоляция и неприступность – монументальное напоминание каждому гражданину: власть не делят, ею можно лишь благоговейно любоваться с самого дна.
Главный портал у подножия башни огромен, оснащён многоуровневыми контурами сканирования и ощетинился шеренгами стражей – словно право переступить порог является величайшей милостью для избранных.
Сердце глухо колотится о рёбра. Профессиональный взгляд инженера цепляется за каждую деталь архитектуры. Острые грани, узкие вертикальные амбразуры окон, полное отсутствие декора… Всё кричит о том, что перед нами неприступная крепость, а вовсе не административное учреждение.
И тот холод, который в детстве ассоциировался с уютом родного дома, теперь превращается в железную тюрьму. В персональный склеп.
Глухая ярость смешивается с паническим импульсом рвануть прочь и бежать сломя голову. К счастью или к худу, тяжёлые ладони Нила крепко держат меня за плечи. Мои руки заломлены за спину и скованы ионными наручниками: одно резкое, неловкое движение – и контур выдаст парализующий электрический разряд.
Паника услужливо подсовывает сознанию тысячи катастрофических сценариев.
Нил меня предаст. Меня сдадут с потрохами. Мне не дадут даже пикнуть.
Арно Рейвен сотрёт Эсперию с лица земли.
«Нет. Соберись». Я заставляю себя шаг за шагом прокрутить план в голове.
Перед глазами встаёт печальный взгляд Вентии. Она справедливый командир. Она мне неприятна – несмотря на обрывки детских воспоминаний, – но факты упрямы: эта женщина расшибётся в лепёшку, но спасёт гражданских. А главное – здесь Нил.
Нил.
Одна лишь мысль о нём разливает тепло под рёбрами и гасит нарастающую панику. Воспоминание о его губах на моих губах. Его горячие ладони на моём теле. Мне до боли хочется коснуться пальцами тех мест на коже, где ещё недавно горели его поцелуи, и я хмурюсь, отгоняя наваждение. На груди ощущается стальное кольцо на цепочке, которое он надел на меня. Талисман, внезапно ставший слишком тяжёлым.
Лейтенант Стравик перекидывается парой кодовых фраз с охраной, и массивные створки портала разъезжаются в стороны.
Операция началась.
И я не знаю, к чему мы идём: спасем ли мы этот мир или разнесём его в щебень окончательно.
Вестибюль выглядит в точности так, как в моих воспоминаниях. Стерильная чистота, стойка администратора, за которой сидит секретарь. Стоит женщине поднять глаза и узнать меня, как она судорожно прижимает ладонь к приоткрытым губам. Я до боли прикусываю губу. Она помнит меня с пелёнок: помимо обязанностей на ресепшене, Кайрен часто оставалась нянчить меня в детстве, когда дедушка не мог разорваться между мной и дипломатическими протоколами отца.
На секунду она замирает в нерешительности – и за эту заминку я ей бесконечно благодарна, – но тут же поджимает губы, щурится и со взглядом, кричащим о немом сочувствии, опускает палец на клавишу настольного селектора.
Стражи лейтенанта застывают по бокам от нас, словно гранитные изваяния; переодетые повстанцы безупречно копируют их повадки, намертво вжившись в роль. Я медленно обвожу холл взглядом, пытаясь сбить подступающую дрожь. Арно никогда не снизойдёт до того, чтобы встречать конвой внизу, так что я стараюсь дышать через раз. Я чувствую кожей холод кулона, но куда сильнее саднит инъектор с антидотом, спрятанный в потайном кармане на поясе. Я ловлю мимолётный взгляд Нила: он держится каменно, отчуждённо, бесконечно далеко от меня.
Он первоклассный солдат.
Это сквозит в его безупречной армейской выправке. В скупых жестах. В том, как безжалостно и крепко он фиксирует мой локоть.
Я перевожу внимание на барельефы вдоль стен. На портреты прежних правителей. И на парадный портрет Арно – надменного, триумфально позирующего в день официального вступления в должность верховного комиссара.
Пальцы за спиной начинают предательски подрагивать. Нил с показной грубостью дёргает меня на себя, сбивая с шага. Но под прикрытием этого толчка его пальцы на миг крепко и бережно сжимают мою ладонь – ровно в ту секунду, пока секретарь докладывает наверх верховному комиссару. Этот жест настолько мимолётен, что я едва успеваю поверить в реальность его тепла. И когда Кайрен снова поднимает на нас взгляд, мы по-прежнему стоим бесконечно чужими друг другу. Лунный добытчик и его пленница.
– Лейтенант Стравик и… добытчик?..
– Дилар, – с безупречной военной выправкой чеканит офицер.
– Добытчик Дилар, верховный комиссар ожидает вас в своём кабинете. Ассистент Хьян вас проводит.
Хьян – парящий в воздухе робот, подлетающий к нам с ритмичным металлическим пощёлкиванием. Это компактный дрон, ведущий нас к шахтам скоростных лифтов.
Перед тем как мы отходим от стойки, Кайрен словно порывается сказать мне что-то ещё; однако в последний миг лишь виновато опускает голову и возвращается к формулярам на голографическом дисплее приёмной.
Верхний этаж. Личный кабинет Арно. Рукой подать до дома – и в то же время он бесконечно далёк, ведь прямо сейчас я внезапно перестаю ощущать его своим…
Стражи, переодетые повстанцы и лейтенант Стравик заходят следом за нами, а робот безмолвствует. Механическим монотонным голосом он задаёт пункт назначения – пятьдесят третий этаж, – и кабина с бешеной скоростью срывается вверх, к самому куполу. Нил на миг теряет равновесие от чудовищной перегрузки, но тут же берёт тело под контроль.
Створки разъезжаются, открывая просторный холл, разбегающийся на два рукава. Направо – то, что я когда-то считала родным кровом. Прямо по курсу, за распахнутыми дверями, – кабинет Арно.
Я делаю шаг за шагом. Лицо Нила каменеет, челюсти сжимаются до желваков, пока мы идём следом за лейтенантом. Мелкая дрожь из пальцев расползается по всему телу, грудь судорожно вздымается от рваного дыхания. Ярость. Первобытный страх. Липкая неопределённость. И давящее осознание того, что от следующих минут зависит судьба слишком многих жизней…
Я с трудом сглатываю, когда Катарина и Умбраль переступают порог кабинета за спиной лейтенанта Стравика. Я шагаю следом под конвоем Нила, ощущая затылком дыхание двух настоящих стражей за нашей спиной.
Верховного комиссара в зале нет, так что мы замираем в самом центре и ждём, затаив дыхание. С единственной голографической рамки на столе на меня смотрят Арно и Брайс. Они выглядят счастливыми – такими, какими и должны быть любящие отец и сын. Те тёплые объятия, которыми дедушка Брайс одаривает зятя на снимке, – то, чего Арно ни разу в жизни не позволил по отношению ко мне.
Я отвожу взгляд от бронированного стекла рамки и пытаюсь собрать мысли в кулак. Нил, пусть и на взводе, держится несокрушимой скалой. Как и оба мятежника.
И я в очередной раз с горечью осознаю, насколько я не готова к этой бойне.
Я вбиваю себе в виски нашу задачу, истинную цель моего нахождения здесь, и стискиваю зубы, отчаянно пытаясь обуздать панику, пожирающую меня заживо.
– Как ты, Нил? – разрезает тишину лейтенант Стравик.
Он произносит это с такой искренней отеческой заботой, что меня передёргивает. Словно судьба Нила ему по-настоящему небезразлична. Всё, через что парню пришлось пройти…
Я отключаюсь от их диалога: добытчик в общих чертах – и, по понятным причинам, опуская ключевые детали, – докладывает, как развивался рейд после обрыва связи.
Я осматриваюсь по сторонам. Огромный панорамный витраж во всю стену, сквозь который открывается вид на город и на сияние последней четверти года. Густое зеленоватое марево с вкраплениями оранжевых и охристо-жёлтых всполохов; словно осень древнего погибшего мира, словно зачарованный лес, полный смертоносных тайн. Это зрелище всегда успокаивало меня, но только не сегодня. Город уходит вниз гигантскими террасами, сужаясь к ядру, которое отсюда кажется крошечным тёмным пятном на самом дне. Каждый следующий пояс светлеет от серого к чистому белому на внешних кольцах, где взмывают в небо самые грандиозные шпили, недвусмысленно напоминая, где сосредоточена власть и над кем именно она довлеет. В детстве вид этих колец из окон спальни наполнял меня восторгом. Арно внушал мне, что моя работа имеет колоссальное значение для блага столицы, для сохранения баланса и равенства прав всех граждан. Наивная дура, я ведь и подумать не могла, что под «балансом» он имеет в виду крохи энергии и воды, по каплям выдаваемые жителям ядра и соседних ярусов. Я свято верила, что всего хватает поровну. Считала, что разница лишь в профессиональном статусе, а жить в экстремальной зоне за стенами – осознанный добровольный выбор тех, кто не боится лишений.
Кабинет выглядит в точности так же, как в тот день, когда я была здесь в последний раз – обворовывая собственного отца.
Мой отец. Человек, для которого я всегда оставалась лишь удобным инструментом.
Человек, растивший меня с колыбели. Дрессировавший мой разум, чтобы слепить блестящего учёного. Вложивший в меня всё, что я знаю и умею.
Мой отец. Человек, которого я прямо сейчас собираюсь предать.
Вина разъедает внутренности едкой кислотой. Я обязана быть сильной, обязана выжечь эту слабость калёным железом. Я снова и снова напоминаю себе о своём долге.
В эту секунду я слышу его шаги. Я узнаю эту поступь из тысячи других и медленно поворачиваюсь к входу.
Арно Рейвен переступает порог кабинета, и воздух вокруг него словно сгущается, подчиняясь его давящей ауре. Дело не только в его росте и не в развороте широких плеч: каждый его шаг задаёт невидимый железный метроном, заставляя окружающих подстраиваться под его ритм. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, которые ничуть не умаляют его величия, а лишь подчёркивают его, хранит историю человека, поднявшегося с самого дна. Человека, выковавшего себя из стали и безжалостных амбиций, чтобы стать полновластным хозяином этого мира.
Тёмные волосы, безупречно зачёсанные назад, лишь усиливают суровую монументальность его облика. Но безраздельную власть над его лицом держат золотистые глаза – чуть раскосые, пылающие внутренним огнём. Этот взгляд не просто подавляет, он гипнотизирует, подчиняет и ведёт толпы за собой. В нём сквозит нечто пугающее, потустороннее: словно любое оброненное им слово – непреложный закон мироздания. И всё же под этой безупречной маской несокрушимого вождя пульсирует чёрная тень: фанатичная уверенность в том, что его образ будущего не терпит компромиссов, сомнений или неповиновения; что всё, к чему он прикасается, должно быть заклеймено его абсолютным контролем.
На его портупее висит лунный нож, а рядом – кобура с лунным пистолетом. Это моментально бросается мне в глаза: я никогда в жизни не видела отца с боевым оружием на поясе.
«На самом деле ты никогда не видела его настоящего», – шепчет ядовитый голос внутри.
Следом за ним входит мой дедушка. Брайс Нарсеа, правая рука и опора Арно Рейвена. Стоит мне поймать взгляд его глубоких глаз цвета индиго, как меня с головой накрывают воспоминания детства, тепло тех редких мгновений, что мы делили на двоих. Я с силой прикусываю губу, чтобы сдержать предательскую дрожь. Я безумно скучала по нему, но сейчас мне нельзя раскисать. Я могу лишь молить небеса о том, чтобы он простил меня за то, что я намерена совершить.
– Лейтенант Стравик, – властно обращается Арно к офицеру, – благодарю за образцовую службу. Вы свободны.
– Верховный комиссар, добытчик Дилар всё ещё находится под моим прямым командованием.
– Однако его боевая задача полностью выполнена, а значит, ваше присутствие более не требуется. – В золотистых глазах отца вспыхивает недвусмысленная угроза: – Добытчик Дилар получит награду, соответствующую его исключительным заслугам.
Лейтенант Стравик задерживается на пару секунд, колеблясь между армейским уставом и скрытым долгом. Он обменивается быстрым красноречивым взглядом с Нилом, после чего отдаёт воинское приветствие и чеканным шагом покидает кабинет.
– Ты вернулась домой.
Когда он заговаривает, его глубокий голос даже не требует повышения тона. Это бархатный баритон, который одновременно ласкает слух и давит многотонной плитой, завораживает и внушает животный ужас. В его присутствии, кажется, пасуют даже закалённые в боях мятежники.
Его слова обволакивают меня удушливым саваном. Этим голосом он способен внушить кому угодно, что его кровавый кошмар – высшая справедливость. Он мог бы убедить в этом и меня… если бы я не помнила во всех подробностях, через что он меня заставил пройти.
Глава 51
Нил
Здание мэрии Эсперии взмывает в небо исполинским небоскрёбом в пятьдесят три этажа. Расположенное в самом сердце пятого кольца, оно просматривается из любой точки города. На его вершине находятся рабочий кабинет верховного комиссара и его частная резиденция. Нижние ярусы отведены под залы заседаний и административные службы, тогда как средние этажи отданы под элитные апартаменты судей и высших государственных чиновников.
Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»
Изз нетерпеливо дёргается у меня в руках; я сжимаю пальцы крепче, пытаясь дать ей понять: нужно выждать ещё пару минут. Кажется, она улавливает мой немой сигнал и перестаёт брыкаться. Я перехватываю её за предплечья с демонстративной грубостью – точно пресекаю попытку побега. Она тихо рычит, пытается вырваться, и я слегка ослабляю хватку, чтобы ненароком не причинить ей вреда. Мне претит обращаться с ней как со скотиной, но спектакль нужно отыграть безупречно.
Её тело плотно прижимается к моему, и я с шумом перевожу дыхание прямо у её шеи.
– Судя по всему, добыча оказалась с характером, добытчик Дилар, – роняет Арно с дежурной улыбкой, не затрагивающей золота его глаз.
– С характером – не то слово, – чеканю я по уставу. – Но дело сделано.
– Мне импонирует видеть столь образцовую исполнительность среди лунных добытчиков. Без сомнений, за эту службу вам положена исключительная награда. – Я не шевелюсь. Мне от него ничего не нужно. Всё, что этот ублюдок способен предложить, вызывает у меня лишь рвотный рефлекс. – Девчонка крайне опасна, как вы и сами успели убедиться.
– Так точно, господин верховный комиссар.
Его голос звучит мягко, слащаво. До тошноты приторно. Внезапно я ловлю себя на мерзком ощущении загнанной в мышеловку крысы. Изз рядом со мной каменеет – должно быть, её терзает та же мысль, потому что она снова начинает отчаянно вырываться. На этот раз мне приходится заломить её силой и прижать к полу прямо у ног её собственного отца. Бросить к его сапогам.
Брайс отводит глаза в сторону, тяжело сглатывает; я замечаю, как белеют костяшки его пальцев, до хруста вцепившихся в трость.
Арно остаётся абсолютно бесстрастным. Он медленно наклоняется к Изз, чуть склонив голову набок:
– Я всегда знал, что внутри тебя сидит дикий зверёныш… но зверёныш, послушный моей воле. И всё же ты посмела сорваться с поводка.
Я чувствую, как тело Изз скручивает ледяной судорогой. Мне стоит нечеловеческих усилий удержать на лице маску тупого солдафона и не выдать бурю, поднимающуюся внутри от этих замогильных слов родителя к родной дочери.
«Он чудовище. Без капли человеческого».
Я кошусь на Умбраля: тот делает еле заметный жест пальцами – настолько неуловимый, что на секунду мне чудится, будто я выдал желаемое за действительное. Пора. Пользуясь тем, что я нависаю над Изз, а верховный комиссар упивается своим превосходством, я одним выверенным, бесшумным щелчком снимаю блокировку с ионных наручников. Коротко сжимаю её запястье, давая отмашку: план пошёл. Изз схватывает на лету: мгновенно высвобождает руки и выскальзывает из моего захвата. Вскакивает на ноги – и прямо из воздуха вокруг неё вырастают два иллюзорных фантома. Стражи на миг теряются от внезапного фокуса и бросаются на фальшивки, пока настоящая Изз пулей вылетает из кабинета в коридор.
Арно заливается сухим, раскатистым хохотом. Этот смех звенит у меня в ушах, пока я срываюсь в погоню за беглянкой: у нас есть от силы несколько секунд, пока охрана не сообразит, что колотит воздух. Изз успевает нырнуть в кабину скоростного лифта. Я не трачу время на ожидание: выбиваю плечом дверь пожарного выхода и кубарем лечу вниз по ступеням на три этажа – ровно туда, куда она велела бежать. Лифт опережает мои ноги, так что на нужном ярусе я её не застаю, но направление знаю точно. За спиной гремят тяжёлые шаги Катарины и Умбраля, безупречно держащих строй в броне стражей, а следом наверняка несутся и двое остальных.
Мы врываемся в просторный зал заседаний. В центре возвышается круглый стол, в полированную поверхность которого вмонтирована проекция расколотой Луны, сочащейся призрачным, фосфоресцирующим светом. В паре шагов мерцает пульт управления, рядом – застеклённый бар с рядами графинов с благородными напитками и начищенными бокалами. Чуть поодаль замечаю массивный письменный стол, стеллажи и терминал с проигрывателем голографических дисков. А у дальней стены высится панорамный витраж, с которого вся Эсперия видна как на ладони.
Изз стоит возле стола, судорожно хватая ртом воздух.
– Спокойно. Я с тобой, – выдыхаю я ей на ухо.
– Я не уверена, что мы справимся, Нил… Там дедушка. Если с ним что-то случится…
Я на секунду зависаю, переваривая услышанное. Глаза невольно лезут на лоб, когда мозаика наконец складывается:
– Твой дед – это Брайс Нарсеа? Тот самый, правая рука верховного комиссара?
Она молча кивает. Эта новость выбивает у меня почву из-под ног. Она всегда с таким неизбывным теплом и трепетом вспоминала о дедушке. Как, чёрт возьми, тот ласковый старик и палач Брайс Нарсеа могут быть одним и тем же человеком?
В коридоре раздаётся гул шагов, и я моментально возвращаюсь в роль: с размаху хватаю её, скручиваю руки за спину и намертво прижимаю к себе. Изз яростно брыкается:
– Пусти меня!
В зал на полной скорости влетает Катарина, за ней – Умбраль. Учёная, которую я безошибочно узнаю даже под глухим шлемом, вдруг замирает как вкопанная и растерянно вертит головой по сторонам:
– Где мы?.. – хрипит она незнакомым, пугающе низким и сиплым голосом.
– Там, где положено по плану, – сквозь зубы бросает боец.
Катарина опасно покачивается; Изз делает порыв рвануться к ней, но я держу её мёртвой хваткой. В ту же секунду в проёме вырастают двое преследовавших нас стражей, а следом втягивается третий. Спустя пару минут появляется и сам Арно, бережно поддерживающий Брайса под локоть. Старик выглядит осунувшимся, мертвенно-бледным и с трудом переставляет ноги, всем весом наваливаясь на трость. Верховный комиссар заботливо усаживает своего советника, после чего неторопливо шагает к дочери. Стражи захлопывают тяжёлые бронедвери и застывают караулом по обе стороны проёма; третий боец пристраивается рядом с нашими замаскированными повстанцами, ожидая распоряжений.
– Вот оно как… – вкрадчиво цедит Арно.
Я боюсь, что нервы Изз сдадут и она бросится на отца с кулаками, поэтому перехватываю её жёстче. Она с яростью вырывается, и мне приходится всем весом впечатать её в стол. Её бедро упирается в моё, пока я прижимаю её щеку к полированному дереву столешницы:
– Не рыпайся, – чеканю я ледяным тоном.
Она глухо рычит и бьётся в тисках. Пытается двинуть мне локтем – я чудом ухожу от удара.
Она не играет. Она на самом деле пытается вырвать мне глотку.
– Помощь не требуется? – Арно с лёгкой издёвкой приподнимает бровь.
Он небрежно отходит к бару, достаёт хрустальный бокал и не торопясь наполняет его шипучей жидкостью цвета расплавленного золота – в тон собственным глазам. Предлагает бокал Брайсу, но старик молча качает головой. Верховный комиссар смакует глоток, облизывает губы и нарочито небрежно ставит тонкое стекло на стол – в считаных сантиметрах от лица прижатой Изз.
Брайс делает пару шагов вперёд и осторожно опускает сухую ладонь на плечо зятя. Не произносит ни слова, но этого жеста оказывается достаточно: Арно расслабляет плечи и поворачивается к советнику.
– Не пора ли выдать добытчику его награду и отпустить парня с миром?
– Всему своё время, Брайс.
Я позволяю Изз приподняться со стола, но продолжаю удерживать её перед собой в замке, блокируя любую возможность броситься на отца.
«Не сейчас, Изз. Терпи».
Она шумно переводит дух, словно прочитав мои мысли, и впивается ненавидящим взглядом в родителя.
– Отпусти её, добытчик. Теперь я займусь ею сам.
Верховный комиссар делает ленивый жест рукой, и стражи от дверей шагают к нам. Они вырывают Изз из моих рук, оттаскивая её в сторону. Арно кривит губы в улыбке, глядя мне прямо в глаза, и от этого взгляда под ложечкой разливается могильный холод.
Освещение в зале мигает раз, другой – и вырубается к чертям. Прежде чем комната погружается в непроглядный мрак, я успеваю метнуть взгляд на Умбраля, но тот не смотрит на меня: его глаза прикованы к шатающейся Катарине. Оба выглядят столь же сбитыми с толку, как и я. В голове щёлкает вывод: операция пошла наперекосяк, Флавия по какой-то причине запустила ложное Отключение раньше времени.
И тут посреди кромешной тьмы раздаются неторопливые, издевательские аплодисменты. Сухой смешок Арно бьёт по нервам, словно электрический разряд:
– Блестящий спектакль. Должен признать: вы меня искренне позабавили. – Он делает паузу, давая ледяному ужасу просочиться под кожу каждого из нас. – Взять их, – небрежно бросает он в темноту и делает ещё один неторопливый глоток из своего бокала.
Глава 52
Изз
Установлено, что регулирующий чип сохраняет свою функциональность исключительно у субъектов, классифицированных как стражи. У особей с неконтролируемыми мутациями отклик отсутствует: устройство не способно достичь нейрологической синхронизации, ввиду чего его применение признано неэффективным на нестабильных стадиях мутации.
Секретный отчёт проекта «Селена» 899231M
Один из стражей заламывает мне руки и прижимает к полу прежде, чем я успеваю среагировать на внезапный разворот событий. Откуда он мог знать, что?..
Освещение вспыхивает вновь, внося в происходящее ещё большую неразбериху. Зачем Флавия обесточила сеть прямо сейчас? Момент выбран катастрофически неверно: мы даже не успели скрутить Арно. И то, что перебой продлился всего пару жалких минут, внушает самые скверные предчувствия.
Арно неторопливо подходит ко мне с той надменной, снисходительной ухмылкой, которая всегда появляется на его лице, когда он упивается своим превосходством. Он начинает обшаривать карманы моего комбинезона. Я бьюсь в тисках, пытаясь помешать ему, но хватка стража железная. Арно выуживает шприц с антидотом и победно поднимает его на уровень глаз:
– А я ведь полагал, что воспитал тебя лучше, Лизара.
Он швыряет ампулу под ноги и с остервенением давит сапогом. Тонкое стекло лопается в пыль. Умбраль грязно матерится сквозь зубы: второй страж намертво впечатал его лицом в панорамный витраж. Катарина лежит ничком на полу без сознания – неподвижная, беззащитная. Нил отчаянно сцепился в рукопашной с третьим бойцом, но перевес явно не на его стороне. Действовать нужно мгновенно. Я резко выкручиваю кисть и выбрасываю точечный силовой импульс: электрический разряд бьёт стража в предплечье и молнией уходит в затылок. Боец шатается, запрокидывает голову, пытаясь вернуть контроль над парализованными мышцами. Пользуясь его замешательством, я со всей силы всаживаю в него удар мутировавшей руки. Защитный шлем трещит, раскалываясь на куски, и осыпается на пол за мгновение до того, как громила рушится следом.
Арно отступает на противоположную сторону круглого стола и наблюдает за моей вспышкой с искренним весельем. Сквозь исполинские витражи зал заливает ядовитое великолепие зеленоватого сияния.
– Ничто в этом мире не способно ускользнуть из-под моего контроля. – Плавным взмахом запястья он активирует наручный ТПУ – самую совершенную модель во всём Иберионе, – и над гладкой поверхностью стола зависает объёмная проекция. На записи – Вентия, Октавиус, Джилл, Флавия и Хак: они лежат на полу коридора под прицелами штурмовых винтовок четверых стражей. – Неужели вы всерьёз рассчитывали провести меня так просто? – Он слегка склоняет голову набок и одним щелчком гасит проекцию. – Я – верховный комиссар Ибериона. Мои глаза и уши есть в каждом уголке этой страны. В том числе и в рядах мятежников.
Я делаю судорожный вдох, отчаянно пытаясь подавить панику, которая рвётся захватить власть над моим телом. Я не отвожу взгляда. Я не доставлю ему удовольствия увидеть мой страх.
– Я растил тебя гением, но никогда не обещал сделать свободной.
– Ты растил меня как бездушный инструмент!
– Я сделал тебя полезной для Селестары.
– Ты сотворил из меня монстра! И теперь ждёшь за это благодарности?!
– Монстра, да… но моего монстра. – Он медленно идёт вдоль края стола с ледяным спокойствием, от которого кровь стынет в жилах. – Всё, что ты из себя представляешь, каждая клетка твоего тела – всё это принадлежит мне.
– Без тебя я всё равно стала бы учёным… но мои руки не были бы запятнаны чужой кровью!
– Невинность – всего лишь иллюзия, дочь моя. – Он касается пальцами моей щеки. Без капли тепла. Словно ощупывает свой самый ценный боевой трофей. Я с отвращением отдёргиваю лицо. – Единственная осязаемая реальность в этом мире – это власть. – Теперь уже я издаю сухой, ядовитый смешок, напрочь лишённый веселья. – Я лишь хочу восстановить справедливость в этом новом мире. Принести мир, который способен дать только я.
– Изз, открой глаза, – глухо подаёт голос дед. – Арно готовил тебя, чтобы ты пошла по его стопам. Чтобы мир стал безопаснее.




























