444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 17)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

– Вот только защитить её мне так и не удалось, – глухо роняет он. – Она пошла в добытчики наперекор моей воле, едва прознала, что мы с матерью всё это время держали связь и что Вентия никогда её не предавала.

– Что с ней произошло?

– Не вернулась из рейда в Огненную пустыню.

– Мне жаль, Ронан.

– Потому-то для меня свержение Арно – вопрос жизни и смерти. Увидеть его падение – единственное, что держит меня на плаву с тех пор, как не стало Ньелит.

«Ньелит, которую выпотрошили и перекроили в монстра. И которая нашла свою смерть на улицах города, чьи стены должны были её защитить».

Глава 46

Изз

Субъект SXPS 252 подготовлен к непреднамеренному введению дозы посредством люминесцентных спор. Споры активируются после Отключения комплекса и проникнут в его систему. Прогнозируется прямое и стремительное заражение. Ожидаем результатов.

Секретный отчёт проекта «Селена» 687234F

Я молча беру образец крови. Катарина держится собранно, и решимость в её глазах вызывает искреннее уважение. Про себя же я отчаянно молюсь, чтобы показатели оказались обнадёживающими. С трудом сглатываю ком в горле, забираю пробирку и приступаю к анализу. Катарина зажимает пальцами вену на сгибе локтя, чтобы остановить кровь, а затем делает шаг ко мне, помогая подготовить диагностику.

– Я превращусь в одну из этих тварей? – спрашивает она с едва уловимой дрожью в голосе.

– Пока рано делать выводы.

Я капаю каплю крови Катарины на гемолюминесцентный картридж. Реагент откликается моментально, расплываясь тусклым свечением, которое тут же дробится на неровные прожилки.

Не проронив ни слова, я вставляю картридж в анализатор. Прибор отзывается тихим импульсом, по панели пробегает изумрудный луч, запуская считывание данных. Выверенными, доведёнными до автоматизма движениями я калибрую спектрометр и бросаю взгляд на повстанку – та застыла в напряжённом ожидании:

– Дыши, – негромко и мягко прошу я.

Она слушается: делает глубокий вдох, но её всё равно бьёт мелкая дрожь, и она начинает нервно мерить шагами отсек.

Дисплей мерцает, выводя графики реакций и шкалу процентного прогресса.

Тридцать секунд.

Двадцать девять.

Двадцать восемь.

– От чего вообще зависит исход мутации? – допытывается Катарина, не прекращая шагать.

Я поджимаю губы: на экране уже отчётливо проявляются маркеры заражения, хотя в этом мы и так не сомневались. Меня интересует уровень токсической нагрузки в кровотоке, а до этих данных аппарату требуется ещё несколько секунд. И самое главное – мне нужно знать её группу крови.

– Если опираться на мои исследования – всё решает группа крови. Вскоре после падения Луны в результате видового скачка зафиксировали новую группу, которую классифицировали как SEL.

– Это мне известно, – с нажимом отмахивается она.

Разумеется. Об этом знает каждый ребёнок. Я порой забываю, что некоторые научные постулаты давно стали достоянием общественности.

Пятнадцать секунд.

Четырнадцать.

– Значит, ты в курсе, что определяющий её ген рецессивен. Чтобы он проявился фенотипически, требуются две копии. – Я быстро упорядочиваю выкладки в голове. – Носитель группы крови SEL при заражении развивает аномальные способности; то же происходит, если ген SEL присутствует хотя бы в виде рецессивного аллеля. Однако есть критическое условие: этот аллель обязательно должен быть унаследован по отцовской линии. Если же рецессивный ген SEL передан по материнской линии либо у человека вовсе отсутствует эта группа крови в генотипе…

Я осекаюсь на полуслове. Договаривать незачем. Каждый, кто не проходит этот генетический фильтр, обречён стать чудовищем. Аппарат перестаёт вибрировать и выбрасывает на экран финальные расчёты. Катарина в пару шагов преодолевает разделяющее нас расстояние, но на сам дисплей не смотрит – жадно ловит малейшие изменения в выражении моего лица.

Пальцы едва заметно подрагивают, пока я механически переношу цифры на лист бумаги. Все данные уже сохранены в памяти прибора, но рукам отчаянно необходимо хоть за что-то зацепиться.

Уровень токсичности в крови зашкаливает. Воздействие спор оказалось критически долгим. Впрочем, как я и читала в свежих директивах, люминесцентные споры служат идеальным вектором переноса, так что удивляться нечему…

И всё же самый страшный приговор, который язык не поворачивается озвучить вслух, кроется в строке группы крови.

У Катарины вторая положительная. Без малейшего следа генома SEL.

– Блять… – выдыхает она у меня за спиной.

Она всё поняла. Отшатывается на шаг назад и медленно качает головой. Пальцы касаются щеки, но она тут же в ужасе отдёргивает руку и, осознав зафиксированные цифры токсичности, издаёт судорожный всхлип:

– Я стану одной из этих тварей?

Я с трудом сглатываю, не в силах оторвать взгляда от распечатки перед нами, и выпускаю стилус из онемевших пальцев:

– У нас ещё есть запас времени, пока процесс не дошёл до…

– С такой-то концентрацией дряни в крови?! Сколько времени?!

– Катарина… У нас есть готовый антидот. Если мы успеем вовремя прорваться в Эсперию и синтезируем новые дозы…

«Всё равно не хватит. Ни времени, ни сыворотки».

– Не ври мне, Изз. Скажи правду.

– Хорошо. – Я выпрямляюсь, бессильно опустив руки вдоль тела. – При таких показателях первичные проявления мутации стартуют уже через несколько часов после проникновения спор. Это могут быть физиологические свойства той твари, в которую ты начнёшь… преображаться.

Она держит удар, хотя глаза предательски застилает слезами:

– А рассудок? Я начну забывать себя или?..

– Не сразу. Разрушение когнитивных функций протекает значительно медленнее. Начнётся с дезориентации, выпадения эпизодов памяти и сходных симптомов. На ранних стадиях мутации сознание частично сохраняется, личностный распад идёт постепенно.

– Твою мать…

Между нами повисает тяжёлое молчание. Я не нахожу слов. У нас на руках всего одна готовая доза антидота, мы могли бы… Быть может, оставался бы призрачный шанс собрать ещё порцию нексенола и вольтраксита, но теперь, когда Арно бросил на нас элитных стражей, Полярная лаборатория наверняка переведена на осадное положение.

– Нет, – отрезает Катарина, словно прочитав мои мысли. – Мы не станем спускать единственную дозу на меня. Арно необходимо остановить любой ценой: если твои догадки верны, на кон поставлена вся Эсперия.

– Здесь нет герметичного бокса, но я могла бы рискнуть и приготовить вторую дозу прямо в этом отсеке, и…

– Я сказала: нет. План должен быть выполнен строго по протоколу, и для этого ты обязана мне помочь.

– Как именно?

– Скрой реальный уровень токсичности. Скажи остальным, что трансформация займёт куда больше времени. Придумай что угодно. Иначе меня снимут с операции, а я нужна отряду.

Я отрицательно качаю головой, взвешивая её требование. Мне хочется оспорить каждое слово, но перед глазами тут же встаёт её смертоносная выучка со складным копьём, её опыт, её знания… Она права. Без неё нам не справиться.

– Хорошо. Я солгу. Но если необратимая трансформация начнётся до того, как я найду способ тебя спасти…

– Ты меня убьёшь.

Во рту мгновенно пересыхает. Я вглядываюсь в её лицо; черты Катарины вдруг смягчаются. Она сокращает расстояние между нами и накрывает мои ладони своими. Подушечки её пальцев скользят по ледяной, ороговевшей поверхности моей серой руки; её взгляд на миг опускается к мутировавшей плоти.

– Ты единственная, у кого поднимется рука, когда придёт срок.

Я молча киваю. Хотя внутри меня кричит глухой ужас: я не уверена, что смогу нажать на спуск. Я не смогла сделать этого с Ньелит. Я лишь стояла и смотрела, как трусливо выпустила её на волю, предоставив другим оборвать её мучения.

– Спасибо, Лизара Рейвен. Плевать на твою фамилию – ты ни капли на него не похожа.

К горлу подкатывает горький ком. Катарина. Ньелит. Я всматриваюсь в её лицо. Её глаза совсем не похожи на взгляд погибшей добытчицы. Тёмные, цвета растопленного шоколада, и, несмотря на сковавший её первобытный страх, они светятся безграничной благодарностью и слепой верой. И именно этот взгляд возвращает мне крупицы мужества, чтобы не сорвать операцию.

– А теперь раскалывайся: что там у вас с красавчиком?

Она с пугающей точностью копирует хриплые уличные интонации Умбраля, и это невольно выбивает из меня слабую улыбку. Щеки тут же обдаёт предательским румянцем; я торопливо отворачиваюсь к столу, где всё ещё лежат штативы с образцами крови, и принимаюсь молча убирать инструмент.

– Да ладно тебе! Неужели ты всерьёз откажешь умирающей в последней порции свежих сплетен?

Я не могу не восхищаться её несгибаемой стойкостью. Оказавшись на волосок от гибели, она умудряется сохранять чувство юмора и отпускать шуточки.

– Ты не умираешь, – парирую я, стерилизуя пробирки.

Катарина закатывает глаза, переходит на противоположную сторону стола и сгребает использованные иглы и окровавленные марлевые салфетки, сбрасывая их в контейнер для утилизации биоотходов:

– Я собственными глазами видела, как вы целовались. Или ты начнёшь заливать, будто случайно оступилась и упала прямо ему на губы?

– Ради всех сияний! – выдыхаю я в полном отчаянии.

Я судорожно втягиваю носом воздух и щелкаю тумблером, обесточивая анализатор:

– Не имеет ни малейшего значения, что там между нами вспыхнуло. Что бы это ни было – всё кончено ещё до того, как успело начаться.

Катарина мгновенно отбрасывает насмешливый тон и накрывает мою ладонь своей:

– Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но когда вы вдвоём оказываетесь в одной комнате, воздух буквально трещит от электричества. Тем взглядом, которым он тебя буравит, можно растопить всю Полярную пустыню до последнего ледника.

Краска заливает мне лицо до самых кончиков ушей, но я заставляю дыхание выровняться, прежде чем продолжить:

– Если ты ещё не обратила внимания: он меня ненавидит.

– С какой стати ему тебя ненавидеть?

Я отрицательно качаю головой, опускаю взгляд на сцепленные пальцы и коротко выкладываю ей всю подноготную. Мои расчёты при виде совпавших татуировок; понимание того, что страж лаборатории – его пропавший брат; то, как я хладнокровно всё спланировала, сделав Нила живым ключом от дверей Полярной лаборатории. И то, как я проклинала себя за этот выбор, зная при этом, что другого выхода не существовало.

Катарина слушает предельно внимательно, не перебивая ни единым звуком, и по мере того как слова срываются с моих губ, её лицо теплеет искренним, глубоким сочувствием. Она ободряюще сжимает мою руку:

– Ошибки совершают все.

– Выставить парня живой наживкой против собственного брата-мутанта – это не «ошибка».

– Ну, некоторые промахи тянут на монументальный пиздец, спорить не стану. Я сама за свою жизнь наворотила такого, от чего до сих пор мороз по коже сдирает.

Я ошарашенно смотрю на неё.

– Достаточно глянуть на мою физиономию прямо сейчас. Кто, скажи на милость, в здравом уме вламывается в наглухо задраенный изолятор, даже не включив изолирующие фильтры? – Она выдерживает нарочитую театральную паузу: – Правильно. Я.

– Но ты не ставила под удар чужие жизни.

– Лизара, мы сами порой раздуваем драму и усложняем вещи куда сильнее, чем они того заслуживают. Нилу необходимо время. И тебе тоже.

Слова Катарины звучат пугающе здраво. Она права. Нам обоим требуется время, чтобы сойтись в рукопашной с собственными демонами. А вдобавок ко всему на наших плечах висит долг – спасти целое государство.

– Нам пора возвращаться к отряду. А то решат ещё вычеркнуть из операции нас, двух «сереньких».

Я невольно усмехаюсь и перехватываю её за локоть перед самым выходом из отсека:

– Спасибо тебе, Катарина.

Она небрежно отмахивается, показывая, что пустяки не стоят благодарности, и мы идём по коридору обратно в зал, где оставили остальных повстанцев.

Все сгрудились вокруг центрального стола, над которым зависла детальная голографическая карта Эсперии. Мы бесшумно встаём между Умбралем и Флавией. Нил стоит прямо напротив хакерши, плечом к плечу со своим другом. Я украдкой бросаю на него косой взгляд, вспоминая слова Катарины и пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, хоть искру в его чертах, но тут же одёргиваю себя, переключаясь на вопрос Вентии:

– Какие новости?

Учёная бросает на меня быстрый заговорщический взгляд и рапортует:

– Да, заражение подтвердилось. – Вокруг раздаются тяжёлые, полные разочарования вздохи. – Но первичные симптомы дадут о себе знать не раньше чем через неделю или две – по расчётам нашего эксперта. У нас более чем достаточно времени, чтобы размазать Арно и синтезировать новую порцию антидота.

– Выходит, ты с нами и поможешь закопать этого ублюдка, – удовлетворённо усмехается Умбраль, ободряюще хлопая соратницу по спине.

– Я и не думала доставлять вам удовольствие веселиться без меня.

Умбраль убирает руку и тепло улыбается ей, прежде чем его физиономия снова каменеет. Глядя на них, я ловлю себя на мысли, что сочная сплетня в этом убежище припасена не только про меня с Нилом. Впрочем, я тут же глушу эту праздную мысль.

– Вы собираетесь посвятить нас в детали или как? – требует Катарина.

– Мы немедленно выдвигаемся на нашу городскую базу в Иберионе, – берёт слово Вентия. – Там мы доукомплектуем снаряжение всем необходимым. Отряд делится на три тактические группы. Первая, – она указывает на кварталы города в непосредственной близости от мэрии, – разворачивает внешний периметр на случай экстренной эвакуации или огневой поддержки. Алверон, ты остаёшься с ними и прикрываешь Флавию снаружи по сетевым каналам.

– Какого чёрта Флавия идёт внутрь, а я торчу снаружи? – возмущается хакер.

– Потому что боевой выучки у тебя ноль, программистик, – язвительно бросает Умбраль.

– Я вообще-то готовлюсь к службе в правительстве Ибериона, если ты забыл.

– И если всё пойдёт по пизде и тебя застукают на месте, у меня нет ни малейшего желания наниматься к тебе в няньки.

– Алверон, – ледяным тоном обрубает перепалку Вентия, – ты остаёшься на внешнем рубеже. Именно потому, что ты наш ключевой связной внутри Системы, ты обязан находиться вне зоны поражения. Ты будешь нужен нам как воздух, если операция полетит к чертям.

Хакер зло стискивает челюсти и отводит взгляд.

– Вторая группа в составе Октавиуса, Флавии, Джилл, Хака и меня проникает непосредственно в кабинет Арно Рейвена. Если сведения, предоставленные Лизарой, верны, там мы вскроем улики, достаточные для немедленного отстранения его от власти и разоблачения перед народом Ибериона. Однако для успешного проникновения нам потребуется третья группа, чья задача – связать боем и отвлечь верховного комиссара.

– И ты – идеальная наживка для этого, – сухо и безапелляционно чеканит Умбраль, вперив в меня тяжёлый взгляд.

Это слово бьёт под дых раскалённым клеймом. Наживка. Не соратница. Не напарница. Всего лишь приманка на крючке. Глухая ярость вскипает в жилах ядовитой волной. Я до боли сжимаю кулаки, заставляя себя промолчать. Прежде чем лезть на рожон, я хочу увидеть все карты, выложенные на стол.

– Катарина и Умбраль пойдут под прикрытием в броне стражей. А добытчик… – подхватывает Флавия.

– Я лично доставлю её к Арно, – глухо бросает Нил, впечатывая в меня свой немигающий взгляд цвета грозового океана. – Я подхожу лучше всех. Я состою в карательной группе, брошенной на её поимку. Добытчик, возвращающий беглую преступницу властям.

– А подозрительным не покажется, что ты притащил её живой? – влезает Алверон.

– Приказ звучал однозначно: взять живой или мёртвой. Я сделал выбор доставить живой.

– Кроме того, – снова перехватывает инициативу Вентия, не давая разгореться бессмысленным спорам, – на третью группу ложится задача нейтрализовать Арно и всадить в него антидот до того, как он запустит волну разрушения Эсперии. Мы же со своей стороны сымитируем ложное отключение энергосети – это свяжет верховному комиссару руки и объявит ему шах. Именно в этот момент мы перейдём в решительное наступление и соединимся с вами.

План вырисовывается передо мной хитро расставленным капканом. Из которого нет выхода.

– Вопросы есть? – Вентия медленно обводит нас тяжёлым взглядом, задерживаясь на мне куда дольше, чем на остальных. Ответом ей служит звенящая тишина. – Отлично. Тогда не теряем ни секунды.

Мы выступаем.

Как и всегда, стоит зайти речи об Арно, липкая тревога начинает сжирать меня изнутри. Мне предстоит встать с ним лицом к лицу. Узнать всю чудовищную правду. Сорвать фальшивую маску правосудия и показать миру истинное мурло этого человека.

И в этот миг перед глазами встаёт лицо дедушки – и сердце щемит невыносимой тоской. Я почти не позволяла себе думать о нём с того самого дня, как пустилась в бега, до смерти боясь столкнуться с ответами. Боясь узнать правду. Что он теперь думает обо мне? Какую ядовитую ложь влил ему в уши Арно? Поверил ли дед? И главное… неужели дедушка всё это время знал о том, какую бездну скрывает за собой мой отец?

И пока каждый в отряде мысленно прогоняет по нотам свою задачу, я неотрывно думаю о своей. Я всего лишь приманка. Должно быть, ровно то же самое чувствовал Нил, когда вскрылся мой расчёт. С той лишь разницей, что со мной никто не играет в прятки: мне открыто бросили в лицо правду. Я – кусок мяса на крючке. И только сейчас до меня доходит весь циничный расклад: меня вовсе не сделали частью плана. Меня сделали самим этим планом.

Глава 47

Нил

Повстанческие ячейки формируют опорные базы в труднодоступных и не поддающихся точной локализации районах. Их контингент крайне неоднороден: выходцы различных национальностей и социальных слоёв, объединённые исключительно противостоянием верховным комиссарам.

Отсутствие чётко выраженной командной иерархии существенно затрудняет их ликвидацию. Несмотря на оперативные данные об отдельных харизматичных лидерах, задержать ни одного из них до настоящего времени не удалось.

Фрагмент из «Руководства лунного добытчика»

Транспорт повстанцев ошеломляет меня почти так же сильно, как в своё время удивил их штурмовой байк. Это тяжёлый глайдер, отдалённо напоминающий те машины, на которых нас, добытчиков, забрасывают в пустыни, но куда более компактный, неповоротливый и до неприличия архаичный – да ещё и разбитый на отдельные вагоны-отсеки. Посадочные места раскладываются в узкие одиночные койки, на которых начисто отсутствуют даже намёки на комфорт; нам пришлось провести на них две бессонные ночи кряду, пока мы тряслись в пути. Свой отсек я делю с Алвероном, Флавией и Лизарой, которая заснула на полке прямо напротив меня. Чувства к ней разрывают меня на части. Стоит ей издать во сне странный полустон-полувсхлип, как я тут же судорожно отвожу взгляд.

Я сверлю её глазами ещё пару секунд, пока Алверон не толкает меня локтем в бок – с дружеской подначкой, на которую я даже не реагирую: после нашего недавнего разговора воздух между нами всё ещё звенит от неловкого напряжения. Несмотря на все его доводы, на аргументы самих мятежников… я до сих пор в тупике относительно своей роли. Часть меня упрямо бубнит, что я остаюсь лунным добытчиком – независимо от выходок Арно Рейвена, ведь я присягал служить Ибериону, а не его верховному комиссару. И тем не менее я сижу здесь, прикрывая спины повстанцам… и самой Лизаре Рейвен.

Флавия встаёт – пространства в отсеке кот наплакал, особо не развернёшься, – делает два крошечных шага и мерно поднимается на цыпочки, разминая затёкшие икры.

Алверон носком ботинка слегка пихает свисающую с полки ногу Лизары. Та даже бровью не ведёт.

– Откуда она вообще прознала, что та тварь – твой брат? – негромко спрашивает он.

– Увидела его татуировку во время первой попытки прорваться в лабораторию. А потом увидела мою.

– И где это она успела разглядеть твои наколки?

– Ну… это неважно. – Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять предательское покалывание в животе от воспоминания, которое сейчас кажется бесконечно далёким. – Короче, когда её взгляд зацепился за татуировку, она уставилась на меня так… – Я мотаю головой. – Я тогда решил, что дело не в чернилах на коже, а в…

– В твоих рельефных грудных мышцах? Или в стальных кубиках пресса?

Я прыскаю от смеха – уж больно ядовит тон Алверона, – но в глубине души признаю: именно так я тогда и подумал. До того как податься в лунные добытчики, я был далёк от… своей нынешней формы. Пришлось пахать на износ, и своим телом я горжусь. Врать не стану. Так что да: я списал всё на чисто животное влечение. Она ведь даже до корней волос покраснела.

«И тебе это польстило».

Я силой затыкаю внутренний голос. Разумеется, польстило. Я живой парень из плоти и крови.

– Ну да, вроде того…

– О сияния, вы серьёзно? – Флавия нетерпеливо цокает языком.

– Дело в том, – продолжаю я, возвращаясь к сути, – что она просто опознала рисунок, потому что уже видела его раньше. А когда я сдуру выложил ей про пропавшего старшего брата, пазл в её башке сложился сам собой.

– И она без колебаний выставила тебя живой наживкой, – чеканит он, и в его голосе отчётливо звенит брезгливое презрение.

– Это был единственный вариант пробить вход в лабораторию: увести сторожевого цербера в сторону.

– Она обязана была предупредить тебя! Не юлить, довериться. Она всадила тебе нож в спину. И это после того, как ты оставил ей жизнь вопреки прямому приказу Арно!

– Она ничем мне не обязана за то, что осталась жива. Я не ждал от неё благодарностей.

– Допустим. Но это ни хрена не отменяет факта предательства! Она хладнокровно повела тебя на убой!

– Наверное, она надеялась, что внутри мутанта уцелели крупицы разума, и Нил не пострадает, – встревает Флавия.

– Если она сама запустила эту евгеническую программу, то прекрасно знала: эти подопытные вырождаются в безмозглых монстров без единого намёка на человечность! Так что эти сопли не катят!

– Никто и не просит тебя их жевать, Алверон, – огрызается хакерша.

Алверон резко вскакивает, в один шаг нависает над ней и впечатывает указательный палец ей в лицо:

– Не лезь не в своё дело. Тебя этот разговор вообще не касается.

Флавия закатывает глаза, но благоразумно отступает назад. Я ошарашенно смотрю на друга: никогда в жизни я не видел его таким взвинченным.

– Когда Вик умирал… точнее, когда я вогнал в него клинок… я увидел кое-что в его глазах. Мне показалось, что на миг он всё-таки вернулся и…

«И поблагодарил меня за то, что я прекратил этот ад».

– Это был не он. Он бы никогда в жизни не вернулся к тебе прежним Виком.

– Она могла бы сказать мне правду.

– Теперь это уже не имеет значения, – устало выдыхаю я.

Я слишком долго гоняю по кругу одни и те же мысли. Нет, я не простил её. И вряд ли когда-нибудь смогу забыть этот ужас. Но я невольно начал примерять её шкуру на себя. Что сделал бы я сам, окажись на её месте? Проведи я всю жизнь в её изоляции? Воспитай меня такой монстр, как Арно?

– Это чертовски важно! – Алверон снова резко разворачивается ко мне.

Меня пугает дикая, лихорадочная ярость в его интонациях и то, с какой неприкрытой ненавистью он косится на Изз. Этот его взгляд внезапно будит во мне инстинкт защитника – то самое чувство, которое я считал выжженным дотла. Ноги сами распрямляются, поднимая моё тело с полки. Мы с Алвероном замираем лицом к лицу, в считаных сантиметрах друг от друга. Я буравлю его тяжёлым, непробиваемым взглядом.

– Если бы Лизара Рейвен не положила начало проекту «Селена»… – с нажимом цедит он.

– Это её отец извратил её наработки, чтобы наклепать себе послушную армию! – голос Флавии звенит сталью. – И это он ставил вивисекции на собственной дочери и накачивал сывороткой самого себя!

– Она хотела улучшить жизнь иберийцев.

– Удобная отмазка для суда! Но первые эксперименты начала именно Лизара!

– Потому что Арно с пелёнок дрессировал её под эту задачу! – чеканю я с максимальной твёрдостью, на какую только способен.

– Она не жертва, Нил!

– Но и не злодей этой чёртовой истории!

– Это тебе не страницы твоих зачитанных романов!

– Потому-то я и знаю: мир не делится на слепое белое и чёрное. Серый цвет тоже имеет значение.

– Ты слеп как крот.

Алверон с досадой плюхается на койку, остервенело ероша волосы на затылке, и начинает лихорадочно терзать сенсорную панель ТПУ. На миг мне чудится, что он наконец отвязался от меня и ушёл с головой в свои хакерские дебри. Однако резким движением кисти он выбрасывает голографическую проекцию прямо перед моим носом. На записи – Арно. Он не отрывает взгляда от монитора, на котором запечатлена Изз: на ней белоснежный лабораторный халат, волосы стянуты на затылке, на лице массивные очки дополненной реальности с непрерывно бегущими потоками телеметрии. В её пальцах зажат стеклянный шприц, кончик иглы занесён над существом, похожим на домашнюю кошку.

«Тише, маленький. Обещаю, больно не будет».

Она плавно вводит серебристо-голубую эмульсию под кожу. На долю секунды глаза зверька вспыхивают фосфоресцирующим лунным блеском – и тут же гаснут.

«Фаза 1 инициирована успешно».

Я успеваю разглядеть хищный, торжествующий оскал Арно перед тем, как Алверон грубо обрывает трансляцию.

– Вот с чего всё началось. А следом… следом они перешли на живых людей. Таких, как твой брат.

Мне приходится тряхнуть головой и со всей силы потереть лоб, чтобы сбросить наваждение от увиденного. Я перевожу взгляд на Изз: она продолжает мирно посапывать – или чертовски убедительно притворяется спящей. Она была такой же подопытной крысой для Арно Рейвена. Будучи его родной дочерью. Ничего более омерзительного и жуткого я в жизни не слышал.

– Знаешь, Алверон, ты ведь ничем не лучше её. Твои первые шаги во взломе правительственных сетей тоже вряд ли тянут на образец благородства.

– Я хотя бы не рисковал чужими жизнями и не подставлял тебя под расправу!

– Но надо отдать девчонке должное: план с приманкой был гениален, – вставляет свои пять копеек Флавия, снова вступая в разговор.

У меня челюсть отвисает от такой прямоты мятежницы. И, судя по тому, как Алверон готов испепелить её взглядом на месте, у него тоже. Впрочем… в глубине души мне приходится признать правоту хакерши. Вот только вслух я об этом не заикнусь ни за какие коврижки на свете.

– А что? Ты ведь сам так думаешь. Благодаря этому мы заполучили антидот. И она выполнила бы задачу, не теряя драгоценных минут, если бы не пошла на поводу у собственных чувств и не вернулась спасать Нила.

Она пожимает плечами.

«…если бы не пошла на поводу у собственных чувств». О чём она вообще толкует?

Я сажусь ровнее и приваливаюсь спиной к переборке.

Друг снова поднимается и перекидывается парой слов с бунтовщицей из Амазоры, пока я ещё несколько секунд не свожу взгляда с Изз. Сердце делает кульбит, когда она едва заметно шевелится. Её веки подрагивают, но глаз она не открывает. За стеклом иллюминатора ночная мгла начинает редеть, и на горизонте уже проступает сине-зелёное сияние конца года.

Мы подходим к Ибериону – а значит, всё ближе момент, когда придётся запускать операцию.

План, по которому мне предстоит сыграть спектакль и выдать Лизару Рейвен её отцу.

Лизара. Изз. Громительница ледяных колоссов.

Та, кого я считал виновницей чудовищной судьбы брата, и та, в ком я всеми силами отказываюсь снова видеть невинную жертву. Потому что она не жертва. Или всё-таки жертва? Я уже ни хрена не понимаю… Несмотря на всё, что я только что увидел в архивах… она остаётся частью программы мутаций. Той самой, что обвела меня вокруг пальца.

И всё же моё сердце категорически не желает записывать её во вражеский лагерь; оно бунтует, упрямо напоминая мне о её страхе. О том, как отчаянно она вжималась в меня на байке. О вкусе её губ. О её взгляде, когда я вынырнул из воды; сколько бы я ни вбивал себе в голову, что дело было лишь в татуировке, я нутром чую: там было нечто большее. Внизу живота просыпается тягучее покалывание. Оно медленно поднимается к груди и взрывается там тысячами трепещущих бабочек.

Я хочу узнать её. Понять, кто такая Лизара Рейвен на самом деле. И кто такая Изз. Я хочу увидеть обе её стороны.

И это желание куда опаснее всех инфернальных тварей Полярной пустыни, вместе взятых.

В этот момент глайдер с глухим шумом влетает в туннель. Небесные сияния гаснут, слабый рассеянный свет за бортом окончательно исчезает, и нас окутывает тусклый, мертвенный свет плафонов вагона.

Спустя несколько минут ход замедляется, и мы замираем на месте. Локация мне незнакома: надо полагать, мы находимся в каком-то заброшенном коллекторе под самым Поясом.

– Входим на нашу базу в Иберионе. На месте разбиваемся по группам и переходим ко второй фазе плана, – раздаётся голос Вентии из бортового динамика.

От резкого толчка тормозов Лизара вздрагивает и распахивает глаза. Она ещё сонная. Мой взгляд скользит по нежному румянцу на её щеках, проступающему сквозь россыпь веснушек, и я глубоко втягиваю воздух через нос, отчаянно пытаясь протолкнуть удушливый ком в горле, когда наши глаза встречаются.

Тщетно.

Впервые в жизни я чувствую, что абсолютно не контролирую происходящее. Мне не остаётся ничего другого, кроме как слепо плыть по течению. Раньше у меня были отряд и командир, но у меня всегда оставалось право решать за себя. Здесь же я полностью во власти мятежников. И во власти чувств, которые мне так и не удалось в себе заглушить – чувств, вспыхивающих пожаром каждый раз, стоит мне только подумать о ней.

Глава 48

Изз

В ядре население представлено преимущественно рабочими и представителями низших социальных слоёв, находящимися в условиях жестких лимитов на потребление воды и электроэнергии. Показатели преступности существенно превышают среднестатистический уровень по городу, фиксируется активность мелких организованных группировок. У уроженцев сектора отмечены функциональные аномалии, до настоящего времени не получившие официальной классификации.

Внутренний отчёт правительства Ибериона

Туннели встречают нас тяжёлым, въедливым запахом сырой земли и вековой влаги. Мы выгружаемся из вагона, и Вентия раздаёт чёткие команды перед входом на базу повстанцев.

– И как вам удалось отгрохать всё это прямо под носом у властей? – с искренним любопытством оглядывается по сторонам Нил.

– Эти туннели были проложены задолго до нас, мы лишь приспособили их под свои нужды. Их завалило и скрыло сразу после падения Луны. Мы отыскали ходы по древним уцелевшим картам. Многие наши базы на первых порах служили подземными бомбоубежищами. Мы годами доводили их до ума, пока не превратили в то, что ты видишь сейчас, – объясняет Флавия.

Мы заходим на территорию базы – массивный комплекс, занимающий изрядный отрезок туннеля и пугающе похожий на тот бункер, который мы только что покинули. Впрочем, здешние помещения заметно просторнее и укомплектованы куда богаче, чему я совершенно не удивлена: регулярная переброска оборудования и припасов на полярный форпост в Полярной пустыне должна быть логистическим адом. И всё же приходится признать: ресурсы повстанцев превосходят мои самые смелые ожидания.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю