444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 4)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Да я перед ней стою, чёрт вас дери!

Мятежница делает шаг в мою сторону; мгновенно вскидываю ствол лунного пистолета:

– Стоять, – командую низким, жёстким голосом. – Ты арестована.

– Стоять! Ты арестована! – эхо приказа Кая в наушнике окончательно сбивает меня с толку.

– Руки за голову и медленно ко мне, – сам делаю шаг навстречу. Слышу, как Кораль параллельно отдаёт точно такую же команду. Кого они там, нахрен, вяжут? Эти идиоты ошиблись сектором и бросили меня одного. – И без глупостей, даже не думай дёргаться.

– Какого х… – голос Кая давится на полуслове.

– Она растворилась!

– Куда она делась?!

– Команда «Центаври»! Доложить обстановку! – в эфир с командным металлом врезается Стравик.

Беглянка уже в паре шагов. Пытаюсь сосредоточиться только на ней, но вопли в гарнитуре безбожно отвлекают.

– Она исчезла, сэр!

– В смысле «исчезла»? Вы упустили объект?!

– Она испарилась прямо у нас на глазах, сэр!

С такого расстояния я наконец отчётливо вижу её глаза: серебряные. И вместо ожидаемого испуга или обречённости я читаю в них… как это вообще назвать? Что-то за гранью человеческого. Лишь бы она не выкинула фокус: меньше всего мне хочется пускать ей пулю в лоб.

– Ты задержана именем верховного комиссара.

Она лишь склоняет голову набок и едва заметно усмехается.

Вытягиваю руку, смыкаю пальцы на её запястье – и из горла вырывается сиплый вздох, когда кончики пальцев обдаёт мелким песчаным покалыванием.

Силуэт беглянки рассыпается мерцающим облаком серебряной пыли. Она оседает на коже, липнет к пальцам – невесомая и тонкая, как лёгкое касание.

– Да что за… чёрт?..

Глава 9

Изз

Единственное, что отделяет нас от экстремальных зон, – пояс, опоясывающий Эсперию. Километры бесплодной земли, однако за последние циклы в этом секторе зафиксированы устойчивые аномалии: искажения радиосигнала и присутствие неучтённых форм биологических мутаций.

Зарегистрированы случаи гибели бойцов из состава ремонтных подразделений стражей. Сведения засекречены. Инциденты не подлежат внесению в официальные сводки во избежание массовой паники.

Характер происшествий указывает на сезонную миграцию явлений, присущих Полярной и Огненной пустыням. Причина остаётся невыясненной. Личному составу предписано категорически избегать контакта с неидентифицированными формами мутаций.

Секретный отчёт проекта «Селена» 0082Y

Остаётся надеяться, что мои проекции-двойники отвлекут внимание патрулей ровно настолько, сколько мне требуется, чтобы прорваться к скоростным транспортным модулям. Они отдалённо напоминают городские глайдеры, но построены на совершенно другой инженерной базе: глайдерами управляют штатные пилоты, а салон вмещает не больше шести человек – с возможностью аренды персонального борта или подсадки в зависимости от уровня допуска и кредитов. Скоростные модули полностью автономны: маршрут в них зашит изначально, а пассажирский отсек рассчитан на восемь-девять посадочных мест.

Выпускать свою силу наружу было неоправданным риском, однако при том масштабе перехвата, который развернул Арно, иного выхода не оставалось: мне требовался мощный отвлекающий манёвр, и фантомные двойники подошли идеально. Я держала этот козырь в резерве, пусть и не рассчитывала на столь плотную облаву. Арно не на шутку напуган тем, что я вынесла из его кабинета… и тем, что эта правда может стать достоянием общественности.

Быстрым шагом пересекаю широкие проспекты между зеркальными фасадами этого яруса. Здесь почти сплошь лаборатории, в которых мне ни разу не доводилось бывать лично. Открытые пространства практически не оставляют слепых зон. Охотники опознают меня мгновенно: Арно уже разослал ориентировку по всем звеньям.

Пришлось сделать изрядный крюк, чтобы оторваться от собственных двойников и увести лунных добытчиков как можно дальше от посадочного терминала скоростных модулей, соединяющего Эсперию с северным контуром пояса и Полярной пустыней.

В паре шагов от северной станции я внезапно чувствую: обе проекции рассеялись. Мысленно чертыхаюсь. Это означает лишь одно – запаса времени почти не осталось. Я рассчитывала, что добытчики убьют драгоценные минуты, преследуя сначала одного фантома, а затем переключатся на второго, но они наткнулись на обоих синхронно. Просчёт, который играет против меня: едва к ним прикоснулись или открыли огонь – а это наиболее вероятный сценарий, – серебряная пыль распалась в воздухе.

Платформа всего в нескольких метрах. Так близко, что стоит лишь сорваться на бег… Но я заставляю себя держать шаг. Я рядовой научный сотрудник, а не беглая преступница, прорывающая кордоны.

Вот только я именно беглянка. Пульс срывается на бешеный галоп, удлиняя шаг: я почти лечу к капсуле, способной вырвать меня из когтей Арно и унести прочь от любой цивилизации.

Стискиваю зубы, запрыгивая на подножку модуля; терминал на входе требует авторизационный код доступа. Лихорадочно роюсь в памяти, прокручивая обрывки разговоров с Ньелит. Паролями для разблокировки скоростных модулей владеют только высшие чиновники администрации и лунные добытчики. Я отлично помнила комбинацию подруги, потому что она зашила в неё дату… дату чего?

– Ради всех сияний, да как же там было?!

Её день рождения и личный код!

Пальцы дрожат от накатившей паники – первая комбинация сбрасывается с противным зуммером ошибки. Сквозь зубы цежу проклятие, слыша за спиной глухой перестук шагов.

– Стоять!

Резкий командный голос бьёт по нервам, и по спине полосует ледяной страх. Не оборачиваясь, вбиваю шифр повторно. Сухой щелчок взводимого затвора лунного пистолета разрывает тишину посадочной зоны с силой пушечного выстрела, сливаясь со звоном в висках. Створка наконец отходит в паз. Влетаю внутрь, не оглядываясь, и кожей чувствую: преследователь уже несётся следом, но стрелять не торопится.

Счёт идёт на доли секунды. Бросаюсь к навигационной панели. Маршрутная сетка пуста: вектор зашит строго один, запустить цикл не составляет труда. Металлическая дверь с глухим лязгом блокируется на магнитные замки, и синтетический голос системы объявляет курс: «Полярная пустыня».

И только теперь я позволяю себе поднять глаза на смотровое стекло, за которым в немом оцепенении застыл лунный добытчик.

Тёмные взлохмаченные пряди падают ему на лоб – пожалуй, слишком длинные для уставного бойца экспедиционных корпусов. На вид ему не больше двадцати пяти или двадцати шести лет. Наши глаза скрещиваются, и от его взгляда – настолько глубокого, густого синего оттенка, что он кажется гипнотическим, – внутри взвывает сигнал тревоги.

Опознание.

Он понял, кого именно перехватил.

Парень замер напротив смотрового окна, держа лунный пистолет стволом вверх, даже не пытаясь взять меня на прицел. Не будь, между нами, армированного бронестекла, ему хватило бы одного рывка, чтобы скрутить меня. Странно, что это добытчик, а не боец личной гвардии Арно. Теперь понятно, почему манёвр с двойниками дал сбой: ни один обученный страж никогда в жизни не сломал бы строй ради спонтанной погони за второй целью. Их дрессируют совершенно иначе.

Я не могу разорвать контакт с его глазами. Не отводя пристального взгляда, парень делает шаг вперёд и тянется свободной рукой к внешней аварийной панели шлюза. Задерживаю дыхание. Он собирается вскрыть модуль.

– Я не причиню тебе вреда.

Его слова лишь окончательно сбивают меня с толку.

«Живой или мёртвой» – таков был недвусмысленный приказ Арно. Но этот боец даже не попытался выстрелить, хотя имел идеальную огневую позицию.

Делаю шаг назад, заставляя свой взгляд ожесточиться. Он пытается усыпить мою бдительность, заставить опустить щиты, пускай каждая черта его лица буквально кричит об искренности.

«Нет. Он лунный добытчик на жалованье у верховного комиссара. Их натаскивают уничтожать любые мутации. И меня вместе с ними».

Шлюз предупреждающе пищит перед разгерметизацией. Створка начинает расходиться, но инстинкты срабатывают быстрее мыслей: разворачиваюсь к консоли и лихорадочно перебираю клавиши, пока пальцы не находят нужный тумблер аварийной блокировки.

– Стой!

Шипение пневматики возвещает о повторном экстренном закрытии створок. Модуль резко срывается с платформы, взмывая на магнитной подушке и поднимая волну сжатого воздуха, которая сбивает парня назад.

Его силуэт быстро сжимается в точку, пока к платформе подтягиваются остальные бойцы звена.

Просто бежать – бессмысленно. Просто сопротивляться – тупик. Чтобы сломать Арно хребет, я должна сорвать с него маску перед всем миром. А для этого мне необходимо живой добраться до Полярной лаборатории.

Глава 10

Нил

Корпус лунных добытчиков создавался как элитное спецподразделение для действий в экстремальных зонах. Их подготовка беспощадна, их выживаемость – под постоянным вопросом. По этой причине Правительство щедро вознаграждает смельчаков, вступивших в корпус, обеспечивая их самих и их семьи новым жильём, соответствующим высокому статусу. Чтобы сохранить его, требуется лишь одно: строго следовать кодексу Устава и, разумеется, оставаться в живых.

Здание Академии добытчиков насчитывает несколько ярусов, отведённых под тактические полигоны моделирования миссий и служебные квартиры инструкторского состава.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

– Сука! Она же была здесь! Это была она! – ору я во всё горло, срываясь от бессильной ярости.

А эти серебряные глаза продолжают выжигать сознание, пока за спиной слышится топот подбегающей группы. Модуль уже недосягаем, и в наушниках звучит сухой приказ: отбой, возвращение на базу.

– Нил… – Орионсе осторожно трогает меня за плечо.

Мгновенно каменею. Всё должно было пойти иначе. Совсем не так. Она обязана сейчас лежать лицом в пол, в браслетах, по пути в мэрию, где её ждёт верховный комиссар. И ещё до того, как мы разворачиваемся к штабу, я отчётливо понимаю: это лишь начало кошмара. Откуда у неё персональный ключ запуска? Такие допуски есть только у авторизованных лиц. У тех, кому официально разрешён выход в экстремальные зоны. Значит, она похитила и эти коды тоже.

А я даже выстрелить не смог. Это была моя единственная задача. Задержать. Живой или мёртвой. Она стояла в паре десятков сантиметров от меня, а я просто пялился на неё как конченый идиот. Надо было действовать в ту же секунду! Что со мной стряслось?! Я первоклассный добытчик, у меня ни разу не дрогнула рука на симуляциях. Но то были учебные голограммы, там надо было валить монстров, а здесь передо мной стоял живой человек. Нас не натаскивали хладнокровно убивать людей.

Плетёмся в сторону академии; я снова кошусь на горизонт – туда, где сполохи сияния тонут в глухой черноте Полярной пустыни. Меня передёргивает: гремучая смесь нездорового любопытства и сосущей вины ползёт вверх по позвоночнику.

– Да брось, парень, – встаёт с другого бока Кораль.

– Как она вообще раздвоилась или… что это за дрянь была? Нельзя же торчать в двух местах одновременно… верно? – голос Орионсе сбивается.

Он в упор не понимает, как назвать увиденный морок. Подношу ладонь к лицу: между пальцами всё ещё липнет тонкий след сероватой пыли. Сжимаю губы. Каким фокусом или технологией воспользовалась беглянка, чтобы наклепать собственных копий, рассыпающихся в прах от одного касания?

Обратный путь давит монотонностью, и ноги несут меня на чистом автомате: перед глазами снова и снова прокручивается миг, когда фигура обратилась в пыль. Но в той, что сидела в модуле, сквозило нечто совершенно иное, и у меня нет сомнений: на платформе была настоящая. Что бы за этим ни стояло.

Лейтенант Стравик встречает нас в зале общего сбора, где уже выстроились остальные группы. Лица вокруг как из камня: сведённые брови, стиснутые челюсти и абсолютная растерянность во взглядах. Когда за нашими спинами с шипением расходятся двери, я давлю в себе изумлённый вздох, а среди добытчиков прокатывается волна сдавленного ропота.

В зал чеканят шаг двое стражей в парадной форме. Следом за ними шествует сам верховный комиссар Ибериона, а замыкают процессию рослые охранники; их лиц не разглядеть под глухими шлемами тяжёлой брони. Личный визит первого лица означает лишь одно: масштабы катастрофы куда грандиознее, чем мне казалось.

– Добытчики. Объявлен наивысший уровень опасности. Большинство из вас ещё не успело пройти боевое крещение в полевых рейдах, но сейчас мне нужен каждый боец без исключения. – Пауза. Его взгляд медленно скользит по шеренгам – или только кажется, ведь нас тут добрая сотня. Но я кожей чувствую, как его властные глаза пригвождают именно меня. – Это не та миссия, к которой вас готовили по стандартной программе: риски здесь кратно выше обычных. Опасная преступница проникла в исследовательский сектор и похитила массивы данных первостепенной важности для Ибериона, а также секретные протоколы испытаний, обнародование которых категорически недопустимо. Подобная утечка преподнесёт неоспоримое стратегическое преимущество Амазоре и Неврасту.

«Амазоре? Что он прячет такого, о чём нельзя знать даже нашим ближайшим союзникам?» – простреливает мысль.

Его тёмные, немигающие глаза препарируют нас. В нём проглядывает повадка матёрого хищника: буравящий прищур и что-то ещё более зловещее, во что мне даже страшно вглядываться… пока.

– По вашим донесениям установлено: беглянка ушла по вектору Полярной пустыни. Нам неизвестны её конечные замыслы: идёт ли речь о рандеву с ячейками мятежников или у неё есть тайный объект в пустошах. И именно это, – он поднимает палец, с нажимом вбивая каждое слово, – делает её в разы опаснее. Ей удалось взломать контуры нашей безопасности. Поэтому миссия несёт куда более смертоносный характер, чем любые учебные задачи.

Он выдерживает паузу, гордо расправив плечи, и в его глазах вспыхивает холодный, подавляющий огонь:

– Вы выдвигаетесь немедленно. Вы – последняя надежда Эсперии, – слух режет то, что он упомянул столицу, а не Иберион целиком, – наша гордость. Группа, которая доставит мятежницу, получит исключительное вознаграждение. Под последней луной – идите вперёд.

После этой речи в зале не раздаётся ни единого шёпота – только переглядывания. Комиссар быстро разбивает нас по группам, оставляя прежние звенья.

Нашу команду отправляют последней. Ввиду критической спешки нам отмеряют ровно один час на сборы, прощание с близкими и прибытие на северный терминал, откуда пойдут транспортные модули. Ни секундой больше.

И потому, а ещё ради того, чтобы просто сбить накатившую панику и переварить происходящее, вылетаю на улицу и огромными шагами несусь вместе с ребятами к жилому сектору – туда, где теперь наш дом. Семиэтажные корпуса, по одной квартире на площадку. Моя – на третьем. Внутри есть всё необходимое и даже барские замашки для нашего статуса: два санузла, балкон, просторная кухня и раздельная гостиная. Небо и земля по сравнению с тем собачьим углом, в котором мы ютились в ядре.

Когда входная панель щёлкает от радиометки моего наручного компьютера, меня слегка мутит. Это всё вообще наяву?

Сканер считывает лицо, и замок открывается с сухим щелчком. Из гостиной доносятся приглушённые голоса родителей; комнату заливает свет сияния, ровно гудит бытовая техника. Здесь нам положен круглосуточный гарантированный минимум электричества, обеспечивающий уровень жизни, о котором в нижних кольцах даже не мечтают. Меня продирает озноб. Я не имею права сдохнуть в этих снегах.

Они не должны снова оказаться на дне.

И внутри опять поднимает голову удушливая вина: перехвати я её на перроне вовремя, мы бы сейчас не стояли на краю этой пропасти. Я не могу облажаться снова. Не могу закончить как Вик.

Хотя Вик вроде как погиб там, в белом аду… Горький комок подкатывает к горлу. А что, если… если это ложь?

Скребу грудь через ткань. Я не Агар, паранойей с заговорами не страдаю, но ядовитое зерно надежды уже пустило ростки в голове.

Вхожу в гостиную и по их посеревшим лицам сразу понимаю: они обо всём догадались. Неудивительно – на голоэкране без конца крутят экстренный выпуск. Лица беглянки там нет, только рваные смазанные кадры взлома и её бегства по верхнему кольцу.

Родители без лишних слов понимают: пришёл час отпустить единственного оставшегося сына в ту самую ледяную пасть, которая уже сожрала старшего.

– Мам… – делаю шаг к ней: с самого начала моей службы она не скрывала глухой ярости на мой выбор.

Я не виню её. Но и она не вправе винить меня за то, что я вытащил семью из нищеты.

– Нил, – её голос не дрожит, но глаза мгновенно застилает слезами.

Отец молча поднимается с дивана и сгребает меня в охапку. Никаких речей – они и не нужны. Я чувствую его тепло, резкий, въедливый запах одеколона, которым он душится перед сменой. Мать прижимается к нам обоим, замыкая кольцо, и всё-таки срывается на тихий, прерывистый всхлип, тут же закусив губу.

– Мне пора, – говорю я вслух.

Только так можно заставить себя поверить в неизбежность этого кошмара. Мать кивает, сглатывает очередной ком и делает мне знак подождать. Замираю на месте.

– Что бы там ни случилось… – едва слышно шепчет она.

– Я вернусь.

Иду в свою комнату. Нужно лишь сменить форму на свежую. Она сшита из специализированной мембраны, пропитанной соединениями из лунных осколков, которая защищает тело от адских условий ледяных и огненных пустошей.

Затягивая молнию на груди, на секунду застываю перед ростовым зеркалом. Татуировка въелась в кожу с тех самых пор, как ушёл брат: переплетённые буквы «V» и «N», вычерченные в ломаный трайбл вокруг петли бесконечности. А внутри знака – число одиннадцать. Месяц и день, в который мы оба родились с разницей ровно в шесть лет. Вик сам набросал эскиз и набил его себе, когда я был ещё мелким сопляком и в упор не понимал, зачем люди вообще уродуют кожу чернилами.

Мама стучит в приоткрытую дверь, пока я дотягиваю застёжку до горла. Руки у неё мелко подрагивают, но ладонь она сжимает крепко и решительно. К горлу подступает тяжёлая волна. Я гоню эти мысли прочь, но они накрывают лавиной: а вдруг это последний раз, когда я вижу её живой?

Она берёт меня за руку и опускает на раскрытую ладонь кулон. Причудливое плетение из меди, лунных кристаллов и серебра. В каждое звено вправлен самоцвет своего оттенка. Всего их четыре. По одному на каждое сияние. Узнаю его мгновенно: брату она подарила точно такой же браслет. Вместе они составляли ювелирный гарнитур – главное мамино сокровище.

– Не стоило… – начинаю я.

– Это не подарок, Нил.

Слова застревают в горле. Она шумно втягивает воздух, выскребая остатки сил. Отец замер в коридоре, боясь вздохнуть, и с тревогой смотрит на нас.

– Я даю его на время, – уточняет она. Последний слог звучит глухо: голос срывается, но она вовремя сдерживает рвущиеся слёзы.

Мне хочется сказать, что она может не сдерживаться, но мы оба прекрасно знаем: заплачет она – расклеюсь и я. А это не прощание. Во всяком случае, не навсегда.

– Спасибо, мам. Я верну его.

Обещание отдаёт ложью. Едкой неизвестностью, потому что… могу ли я положа руку на сердце сказать, что готов к тому, что ждёт снаружи?

Наручный компьютер на запястье дёргается короткой вибрацией, требуя немедленно выдвигаться к терминалу. Родители выходят за мной следом, и на миг кажется, будто время остановилось.

– Под последней луной – иди вперёд, – едва слышно роняет отец.

Я не хочу растягивать этот момент; да и права такого у меня нет. Секунду колеблюсь, но всё-таки возвращаюсь и крепко обнимаю их обоих, прежде чем повернуться спиной и шагнуть к выходу.

В подъездном холле перед глазами всё плывёт, и я чуть не сбиваю с ног выскочившего навстречу человека.

– Нил!

Алверон. Меня ни капли не удивляет, что он умудрился просочиться в корпус, но вот от паники в его голосе внутри всё сжимается.

– Я ухожу, Алверон, – роняю вполголоса.

Отец с матерью стоят на пороге квартиры, давя в себе бурю, которая вот-вот захлестнёт их с головой. Друг выдавливает вежливую улыбку, но выходит криво: губы едва растягиваются. Он выскакивает за мной на лестничную площадку:

– Мне нужно срочно с тобой поговорить!

– Не сейчас.

Сигнал таймера снова взрывается на руке. Времени в обрез. Алверон пару раз беззвучно хватает ртом воздух, а затем мёртвой хваткой вцепляется в мой локоть.

– У меня экстренный боевой выход, – останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. – Мы идём по следу беглянки… – выдыхаю я.

– Я знаю.

В голове мелькает вопрос, откуда у него эта инфа, но я продолжаю идти: каждая секунда на счету.

– Вернусь – сразу к тебе, – бросаю на ходу, махнув рукой на прощание, и натягиваю улыбку, которая так и не доходит до глаз.

– Нил… – он догоняет меня, резко тормозит за плечо и с силой вжимает что-то мне в ладонь. Кольцо-камера. Лихорадочно оглядевшись по сторонам, он шипит мне прямо на ухо: – Если там стрясется какая-то дичь, у нас будут железные доказательства. На этот раз сфабриковать запись у них не выйдет.

– Добытчик Дилар! – командный бас сотрясает пролёт за нашими спинами, на корню глуша слова Алверона.

Геолокация. Я выбился из графика, и система натравила на меня ближайшего патрульного. Страж шагает вперёд, в упор не замечая ни моих оцепеневших родителей, ни друга. Он просто механически сокращает дистанцию, как бездушный дроид. Лихорадочно прячу перстень в потайной карман куртки.

– Добытчик Дилар, немедленно следуйте за мной.

Оборачиваюсь к Алверону.

– Под последней луной – иди вперёд, – бросает он на прощание.

Больше ни слова. Впрочем, добавить я всё равно ничего бы не успел: страж не церемонится, грубо перехватывает меня за предплечье и волочёт к выходу. Слова лучшего друга ввинчиваются в мозг намертво. В последний раз оглядываюсь назад: на родителей, провожающих меня с балкона гостиной; на Алверона – во взгляде застыла немая тревога и отчаянное желание выложить всё прямо сейчас, на что у нас обоих уже нет ни секунды.

Отворачиваюсь и прибавляю шагу рядом со стражем.

Никто из них не должен видеть моих сомнений. Потому что Полярная пустыня убивает наповал, а я без понятия, с чем столкнусь там, посреди вечной ночи, один на один с глухим, безмолвным льдом.

Глава 11

Изз

Первые мутировавшие субъекты не реагируют на команды – исключительно на болевые стимулы. В редких поведенческих паттернах или биохимических откликах ещё угадываются следы прошлой личности. За вычетом этого они представляют собой свирепых хищников колоссальной мощи, способных разорвать человека в мгновение ока.

Они устойчивы к огнестрельному оружию, но уязвимы перед лунными лазерами.

Для сохранения когнитивных функций и рассудка необходимо увеличить концентрацию тералюка в составе сыворотки.

Секретный отчёт проекта «Селена» 843210L

Тишина, как и навалившийся холод, укутывает меня тяжёлым саваном. Клубы тумана вздымаются рваными кольцами – неестественными, дикими, под стать этой вечной ночи и льду, сухо трещащему под подошвами. Двигаюсь медленно.

Я ушла от станции, где меня высадил скоростной модуль, настолько быстро, насколько позволяли ноги, втиснувшись в защитный костюм добытчика старого образца – единственное, что нашлось в отсеке транспорта. Без этой брони здесь не выжить: температура за бортом убийственна, пусть внутри мембраны мороз почти не ощущается.

Вскидываю голову. Прямо надо мной, словно на страницах старых атласов, раскинулся бесконечный шатёр звёзд. Здесь нет привычных сияний, нет мерцающих огней цивилизации. Абсолютная, глухая пустота.

Меня пробирает дрожь: это спокойствие обманчиво. Тьма прячет слишком многое, и я с нарастающей тревогой вглядываюсь в ползущую мглу. Пустоши кишат тварями. Опасности караулят за каждым ледяным торосом. Но именно здесь зарыто то, что необходимо мне для сокрушения империи Арно – пока он сам не добрался до меня.

Первые поисковые звенья будут здесь с минуты на минуту. Лунные добытчики – профессионалы высшей пробы: они читают этот рельеф как открытую книгу и знают повадки каждого зверя во льдах. И они идут по мою душу. Я почти физически ощущаю это в воздухе, который становится всё плотнее с каждым шагом – будто сама среда сопротивляется моему вторжению. Или это всего лишь расшатанные нервы.

Заставляю себя размеренно дышать. Раз. Два. Три вдоха. Смотровое стекло шлема запотевает от конденсата; заставляю ноги делать шаг за шагом по насту. Когда-то здесь плескался океан, отсекавший Иберион от других континентов – тех, что стёрло с лица земли в день падения Луны.

И где-то посреди этой ледяной пустыни спрятана моя цель: Полярная лаборатория. Противоестественно – единственное определение, которое напрашивается при мысли о целом комплексе посреди мертвого нигде. Точнее, в эпицентре такого ледяного мрака, какой невозможно вообразить по книгам.

Поднимаю запястье и вывожу карту Арно на экран ТПУ. В воздухе разворачивается топографическая голограмма – непримечательная сетка высот, если бы не особые метки в ключевых точках Полярной и Огненной пустынь. Масштабирую северный сектор и сканирую его взглядом. Поднимаю глаза к созвездиям: нахожу Полярную звезду, привязываюсь к сетке, сверяюсь с проекцией и беру курс строго на восток. Если не считать треугольного маркера с аббревиатурой LP, ничто на карте не выдаёт присутствия подземного объекта.

Замираю перед следующим шагом. Если добытчики засекут след на снегу, они перехватят меня без малейших усилий: они двигаются по насту куда увереннее меня. Оборачиваюсь через плечо и испытываю странное чувство – смесь облегчения и первобытного ужаса: следов нет. Вообще. Будто я ни разу не коснулась этого наста. Сглатываю ком в горле и иду дальше. Сейчас не время ломать над этим голову. Я не знаю физических аномалий этой зоны, у явления наверняка есть строгое научное объяснение.

Я настолько поглощена выдерживанием азимута, что не сразу замечаю начавшийся снегопад. Мелкие, колючие снежинки бьют в стекло визора и тают, стекая тонкими ручейками воды. Впереди пробивается блёклое свечение: лунный осколок завис в воздухе буквально в паре метров над землёй. Крошечный – едва достаёт мне до макушки. На несколько секунд застываю перед ним как заворожённая. Его жуткая, смертоносная красота подчиняет волю. С усилием стискиваю зубы и заставляю себя идти вперёд; минуты сливаются в бесконечные часы. А может, я и правда бреду уже целую вечность. Я потеряла счёт времени, и, глядя на хронометр ТПУ, я не могу понять: точны ли цифры или здесь само течение времени подчиняется иным физическим законам?

Нет, это всего лишь игра уставшего разума. Сквозь метель проступают очертания ограды, скованной вечной мерзлотой. За коваными чугунными воротами открывается равнина, усеянная могильными плитами исчезнувшей эпохи, а за ними высятся старинные склепы. Шагаю по территории заброшенного кладбища, затаив дыхание: мне кажется, будто статуи скорбных ангелов, укутанные толстым слоем инея, следят за мной из темноты. Панический страх перед местной фауной отзывается мелкой дрожью в пальцах, а сердце подкатывает прямо к горлу. Мышечный спазм от бешеной гонки по Эсперии не отпускает ни на секунду: погоня не окончена, она лишь сменила декорации. Неизвестность перед тем, что ждёт внутри, парализует волю.

Если верить ТПУ, Полярная лаборатория находится прямо здесь. Посреди этого ледяного кладбища. Невооружённым глазом комплекс не обнаружить – он виртуозно мимикрирует под окружающий рельеф. Вновь проецирую голограмму, с трудом сглатывая слюну и с опаской озираясь на сгущающиеся тени.

Продвигаюсь глубже и вдруг цепляюсь взглядом за конструкцию, резко выбивающуюся из общего ряда усыпальниц. Большинство местных склепов строго прямоугольные, с каменными изваяниями у входа. Но этот – правильной цилиндрической формы. Не приглядись я специально, прошла бы мимо, но теперь сомнений нет: вход в лабораторный блок спрятан именно внутри.

И ровно в эту секунду я кожей чувствую чужой немигающий взгляд. Внутри мгновенно взвывает беззвучная сирена. Сердце пропускает удар, а кровь в жилах застывает ледяным крошевом. По позвоночнику с бешеной яростью прокатывается волна адреналина. Отступаю на шаг назад и судорожно сглатываю, тщетно пытаясь протолкнуть вставший в горле ком удушья, чтобы сделать хоть один нормальный вдох.

Яростно борюсь с собственным воображением, которое маниакально дорисовывает смазанные силуэты в окружающем мраке.

Я хочу сделать шаг, хочу услышать привычный хруст наста под подошвой, но застываю на месте изваянием, во все глаза глядя на то, что поднимается передо мной из темноты.

Нет. Полярную лабораторию не просто замаскировали среди древнего мертвого погоста.

Её оставили под охраной.

В ночи кто-то есть. Посреди тьмы. Это не человек. Человек не способен источать подобное. От этого присутствия веет осязаемой угрозой, и я отчетливо понимаю: эта сущность чувствует меня так же остро, как я её. Будто нас связывает один и тот же энергетический импульс. По крайней мере, именно об этом истошно вопят остатки разума и первобытный инстинкт выживания.

Я пришла сюда с пустыми руками. Без оружия.

«Потому что оружие – это я сама», – напоминаю себе, готовясь принять бой с тем, что выйдет из метели.

Я досконально изучила классификацию тварей Полярной пустыни. Но знать теорию и стоять перед ними в темноте – пропасть, которую невозможно перешагнуть за секунду. Я абсолютно не готова к тому, что разворачивается перед моими глазами.

Этого кошмара нет ни в справочниках академии, ни в закрытых сводках добытчиков. И этот факт порождает единственный леденящий вопрос: если ТАКОЕ брошено на охрану подступов к объекту, то что же за тайну Арно упрятал в глубинах лаборатории?

Часть вторая

Второе правило Устава

лунных добытчиков:

Не отделяйся от группы.

Единство – это выживание.

Протокола спасения нет.

Глава 12

Нил

Пожиратели тишины, анатомически напоминающие древних волков, но лишённые глаз и ушных раковин, воспринимают окружающий мир исключительно через вибрацию грунта и дыхание жертвы. Их укус влечёт за собой мгновенное некротическое обморожение тканей: пасть чудовищ поглощает тепловую энергию, а не вырабатывает её.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

Часы тянутся настолько вязко, что я теряю счёт времени: то ли мы продираемся сквозь этот ледяной ад третьи сутки, то ли шагаем уже больше недели. Сколько бы учебных симуляций ни оставалось за плечами, ни один полигон и близко не готовил к тому, что открылось моим глазам. Небо едва сочится призрачной блёклой полутьмой, свойственной вечной ночи, и с каждым шагом кажется, будто эта бездна жадно заглатывает нас целиком. Возможно, виной всему свинцовые тучи, которые уже несколько часов намертво глушат небосвод, окончательно погружая пустошь во мрак. Фонари на нашей экипировке выхватывают из темноты лишь жалкие метры вокруг, едва позволяя ориентироваться на местности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю