444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 11)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– Что ты?..

– Когда я говорил, что импровизирую, если припрёт, я имел в виду именно это.

Нил настраивает термоиглу с той же выверенной точностью, с какой затачивают лезвия. Вонзает её в лёд – аккурат в расщелину, которую я даже не приметила. Зуммер звучит глухо, но тепло расползается вглубь, словно вскрытая рана. Лёд начинает поддаваться, и меньше чем за минуту в естественной выемке собирается вода.

– Она не питьевая, – говорит он, – но пить ты её и не собираешься. Тебе же просто нужна реакция, так?

Смотрю на него с изумлением. Не из-за самой идеи – она блестящая, – а потому, что в его голосе нет ни капли бахвальства. Будто то, что он сейчас провернул, – самая очевидная вещь на свете.

– Ты только что это придумал?

– Я парень со смекалкой. – Он пожимает плечами.

Мелькает мысль, что этот добытчик куда сообразительнее, чем кажется. Вслух я этого не говорю. Не сейчас. Возможно, я вообще никогда ему этого не скажу, но мысль засела в голове.

Осторожно набираю жидкость. Выливаю на осколок. Мне приходится повторять эту операцию снова и снова, а Нилу – ещё трижды пускать в ход термоиглу, потому что вода замерзает от одного контакта с воздухом, но в конце концов на одном из выступов вспыхивает пурпурный свет. Словно долго сдерживаемый выдох, вырвавшийся на свободу. Я настолько поглощена делом, что к тому моменту, когда по коже пробегает предупреждающий холодок, змея уже оказывается в нескольких сантиметрах от моей ноги. Громадная, как и первая. Тёмная, с зеркальными чешуйками, отбрасывающими блики от моего фонаря. Глаза – пугающего серо-голубого оттенка, но я могу думать лишь о клыках, способных пробить мой костюм. Она скользит так стремительно, что я оступаюсь назад. Нил наступает ей на хвост – жест настолько безрассудный, что у меня перехватывает дыхание. Тварь разворачивается к нему, выбрасывая раздвоенный язык и широко разевая пасть. Из глотки брызжет черноватый яд; добытчик уворачивается. Там, куда попадают брызги, лёд плавится и исходит паром. Он едкий. Смертоносный. Я хочу вмешаться, но пока соображаю, как именно, лунный нож рассекает гадину надвое, и её кровь заливает лёд, застывая в считаные мгновения.

– Быстрее. – Нил прикрывает меня, подняв один из пистолетов и сканируя взглядом всё вокруг.

Продолжая работу, я смотрю на него украдкой. Каждая мышца напряжена, на лице – сосредоточенность, которую я живо представляю, хоть и не вижу его за визором, – и щёки обдаёт жаром. Нужно думать о деле. Я снова обращаюсь к фиолетовому свечению нексенола и начинаю собирать образец.

– У нас есть нексенол, – шепчу я.

– У нас?

Краска заливает лицо ещё сильнее, и я благодарна судьбе за то, что он не видит этого сквозь стекло.

– Ты понял, о чём я.

Он опускается рядом со мной, вглядываясь в сияние. Он настолько близко, что я ощущаю, как вздымается его грудь при вдохе. Я поворачиваюсь к нему. Он делает то же самое. На долю секунды наши шлемы разделяют считаные миллиметры.

Снова.

И тишина наполняется электричеством, будто перед грозой. Я ловлю себя на том, что дрожу, но вовсе не от холода.

Он поднимает руку, словно способен пройти сквозь шлем и коснуться моей щеки или убрать непослушную прядь со лба. Но не делает этого. Замирает, не шевелясь, с зависшей в воздухе ладонью. Наконец опускает её, и меня пронзает неожиданная досада. Я заставляю себя сосредоточиться на сборе образца, за которым пришла.

Чувствую его взгляд между лопаток. Он впивается в спину, словно два факела. Неловко сглатываю. Он сбивает меня с толку.

– Хватит так смотреть на меня, – произношу холодно.

– Смотреть?.. Не обольщайся, громительница. Я слежу за тобой. Это моя работа.

Его слова тонут в звуке далёкого выстрела. Нил тут же вскакивает на ноги, закрывает меня собой и разворачивается в сторону шума.

– Мы не одни.

Я поднимаюсь, вставая с ним плечом к плечу. Пурпурный свет гаснет внутри капсулы, которую я прячу в костюм, обостряя все органы чувств. Я была настолько поглощена им, тем, что он во мне пробуждает, что напрочь забыла о восприятии. Опять.

Благодаря моим способностям я различаю то, что таится среди заиндевевших деревьев, раньше Нила.

Солдаты. И судя по защитным костюмам, они не из Ибериона.

Глава 29

Нил

Символ перевёрнутого расколотого полумесяца – это измена. Любой, кто носит его, рисует или распространяет, будет признан врагом порядка. Повстанцы – не герои: они преступники, ставящие под угрозу выживание каждого.

Фрагмент из книги «Селестара: мир после падения Луны»

Головная боль, пересохший рот и одеревеневшие мышцы – лишь первые симптомы, подсказывающие: меня накачали дрянью или, как минимум, сильно оглушили. Воспоминания наплывают урывками, пока я открываю и закрываю глаза, тщетно пытаясь привыкнуть к свету там, где очутился.

Держась за ноющие виски, я вспоминаю жуткие маски, похожие на морды пожирателей тишины. Сначала я решил, что это монстры, но потом…

Пытаюсь навести порядок в мыслях. Помню угрозы, автоматы, пистолеты и обрезы, наведённые на нас без малейших колебаний.

Я поднял руки, показывая, что мы не будем сопротивляться. Без толку. Кем бы ни были эти люди, они не оставили нам шанса среагировать.

Грудь сдавливает от воспоминания об Изз, прижавшейся ко мне – застывшей, как и всегда, когда её охватывает ужас, – и я ловлю себя на мысли, что хочу защитить её сильнее, чем велит рассудок.

Во рту вязко. Я смачиваю губы языком, пока в голове продолжают сменяться картинки.

Глухой удар приклада в грудь Изз.

Мой кулак, летящий в лицо захватчику в форме лунного защитника Амазоры. Его пугающая маска.

Боль в коленях.

Плывущий перед глазами мир.

Тьма.

Моё сопротивление и его полная бесполезность.

Ужас накатывает снова, когда я вспоминаю нашивку на груди незнакомца, скрутившего меня: перевёрнутый полумесяц, рассечённый по вертикали красноватой трещиной.

А затем – разряд тока, который ломает меня и вырубает напрочь.

После этого – только тени. Больше я ничего не помню.

Я моментально прихожу в себя, услышав знакомый голос, которого здесь просто не может быть:

– Я знаю его, Вентия, он не…

– И что он делал рядом с ней?

– Взял в плен!

– Что-то они не были похожи на солдата и пленницу. Ты точно уверен, что знаешь его?

– Вентия. Не начинай.

Зрение медленно фокусируется, и я наконец могу держать глаза открытыми дольше пары секунд без слёз. Я медленно приподнимаюсь, но чья-то рука удерживает меня. Чувствую её тепло и вздрагиваю; вскрик застревает внутри, потому что другая рука – холодная и твёрдая, как камень, – зажимает мне рот. Это Изз. Она сидит рядом со мной в термобелье. Её губы без слов приказывают молчать.

Под этим светом её веснушки видны ещё отчетливее, как и другие детали, разглядеть которые у меня раньше просто не было времени.

Я не пытаюсь вырваться из её хватки, даже не делаю движения, чтобы её оттолкнуть. Я никогда ещё не видел у неё такого выражения лица. Скорее встревоженная, чем испуганная, косящаяся на наших захватчиков. Изз прижимает палец к губам, призывая к тишине. Я киваю, и она отстраняется, убирая руку от моих губ.

Мы сидим в чём-то вроде… камеры. Лазерная решётка отделяет нас от остального пространства. Есть лишь одна металлическая дверь, наглухо закрытая прямо сейчас. Помещение небольшое, внутри только длинный стол, у которого спиной к нам стоят повстанцы. Миниатюрная девчонка с рыжеватыми волосами, заплетёнными в косы на спине, носит форму лунного защитника в оранжево-зелёных тонах – отличительных цветах Амазоры. Форма сидит свободнее наших: на ней куча карманов и отделений, куда они собирают образцы во время исследований. Интересно, как они вообще умудряются убегать или сражаться с теми кошмарами, что бродят снаружи? Рядом с ней – женщина с седеющими волосами в форме лунного добытчика, какую не носят уже десятки лет. Тёмно-синяя, потёртая, с серыми вставками и из куда более плотной ткани.

Я помню нашивку с перевёрнутым полумесяцем и вертикальной багровой трещиной. Сейчас я её не вижу, потому что они стоят ко мне спиной, но знаю, что она там. Теперь, когда голова прояснилась, сомнений нет.

Они повстанцы.

Ничего хорошего не светит, раз уж нас захватила банда повстанцев. Но… я украдкой смотрю на свою пленницу. Зачем они заперли и её тоже? Разве они пришли не для того, чтобы её вытащить? И тут до меня доходит: я ведь ни разу не видел у неё метки мятежников…

На секунду я теряю нить их разговора и снова вслушиваюсь изо всех сил:

– Это приказ.

– Если ты выслушаешь меня… Если позволишь мне сначала поговорить с ним…

– Хватит уже, Алверон.

Рыжая девчонка кладёт руку на плечо моему другу, словно призывая замолчать. Он совсем не похож на себя: я привык видеть его в мешковатых толстовках и широких штанах, а сейчас на нём форма лунных добытчиков. Но растрёпанные платиново-белые волосы ни с чем не спутать. Он взъерошивает их ещё сильнее, проводя ладонью по лбу – этот жест я видел у него сотни раз.

Меня продирает мороз. Что Алверон делает среди них? Мой друг всегда был со странностями, со всеми этими своими хакерскими штучками и прочим, но… Он казался преданным Системе. Что изменилось? Я прижимаю ладонь к груди, где всё ещё висит мамин кулон и кольцо. Зачем Алверон отдал его мне?

– Больше никого из добытчиков по периметру мы не нашли, – продолжает седая женщина, которую зовут Вентия.

– Ты это серьёзно? Мы посреди Полярной пустыни, вокруг полно мутировавших тварей, которые в лучшем случае просто убьют! – настаивает Алверон, снова проявляя свою привычку не затыкаться вовремя.

– Вентия, может, Алверон дело говорит? Что, если мы дадим ему шанс? – вмешивается рыжая с мягким певучим акцентом Амазоры.

– А ты помалкивай, Флавия, – властный тон Венти не терпит возражений. Похоже, здесь командует именно она.

– Да брось! Поговорим с ним и…

– И что? Просто спросим, какого чёрта он помогает Лизape Рейвен непонятно в чём? – встревает четвёртый голос с явным акцентом Невраста, едва выговаривающий букву «р». Я не вижу того, кто это сказал – его заслоняют остальные. Но прямо сейчас мне на это плевать.

Я резко поворачиваюсь к Изз. Правда отчётливо читается в её серебряных глазах, и мне приходится напомнить себе, как вообще дышать.

– Ты – Лизара Рейвен? Дочь Арно Рейвена? – выпаливаю я, сорвавшись на крик.

Вопрос идиотский, но я просто не в силах переварить эту ложь, этот обман. Не понимаю, почему Арно отправил нас на поиски собственной дочери. Живой или мёртвой.

Это уже слишком. Я поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от неё ещё дальше. Изз – или Лизара – тоже встаёт. Её черты каменеют от боли, но она даже не пытается оправдаться, заговорить или сделать шаг навстречу.

Повстанцы оборачиваются и идут к нам, но именно их предводительница впивается взглядом в мои глаза. Затем взгляд этой самой Венти перемещается на мою спутницу. Я замечаю в нём странную вспышку, где тоска мешается с ненавистью. На мгновение мне чудится, что она её знает… но от этого лишь острее встаёт вопрос: почему она сидит под замком у собственных союзников?

– Ты очнулся!

Алверон подбегает ко мне с той стороны решётки, но осекается, заметив напряжение между мной и Лизарой.

Слишком много лжи. Ведь если Алверон здесь, значит, он тоже всё это время врал мне в лицо. А если он один из них… Он поэтому ко мне прибился? Чтобы вытягивать информацию? Сердце сковывает ледяным ужасом: я ведь делился с ним секретными данными, за которые меня запросто могут пустить в расход.

– Ты что… повстанец?

Я буквально выплёвываю это слово и прекрасно отдаю себе в этом отчёт, но вид эмблемы расколотой луны у него на груди просто не укладывается в голове.

– Тут такое дело… – Алверон взъерошивает волосы.

Я закрываю лицо ладонями на пару секунд. Когда я видел Алверона в последний раз, он как раз собирался мне что-то сказать. Тогда помешал появившийся страж. Так он хотел сказать об этом? Всё это время я думал, что дело в видеозаписях моего брата. Мысль о нём заставляет меня снова взглянуть на Изз – или Лизару, – но она избегает моего взгляда. Я прикусываю щёку изнутри, силясь заставить мозги собрать эту чёртову мозаику воедино.

– И давно? – спрашиваю я, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.

– Вот и мне интересно: с каких это пор пленные задают вопросы?

Я вздрагиваю. Голос доносится со стороны входа. Там, прислонившись к дверному косяку, стоит рослый широкоплечий верзила с угловатым лицом и коротким ёжиком волос. Он делает несколько шагов вперёд, и я замечаю лёгкую хромоту на правую ногу. От меня не укрывается и то, что одной кисти у него нет – вместо неё стоит механический протез, который щёлкает и вибрирует, когда незнакомец останавливается перед лазерной решёткой и ведёт пальцами вдоль лучей, прежде чем бросить:

– Нил Дилар, верно?

На нём белая форма лунных охотников Невраста со слабыми синеватыми отблесками и металлическими пластинами, делающими её похожей на броню. Вблизи я разглядываю его глаза – зелёные, точно лесная чаща, резко контрастирующие с тёмной кожей. Моё имя он цедит с явной неприязнью. Затем суёт в рот какой-то сушёный корень и начинает молча его жевать.

– Умбраль… – делает шаг вперёд Алверон.

Не знаю, настоящее это имя или кличка, но здоровяк замирает и впивается изумрудным взглядом в Алверона. А тот лишь улыбается – словно речь идёт о погоде, а не о друге-пленнике, запертом рядом с дочерью верховного комиссара Ибериона.

– Я тебя о чём-то спрашивал, программистик?

– Нет, но, как я уже пытался объяснить Вентии, Нил – мой друг. Я за него ручаюсь.

Алверон поворачивается ко мне, но я не встречаюсь с ним глазами – продолжаю сверлить взглядом Умбраля.

– И за неё тоже?

– Нет, но за неё ручаюсь я, – выпаливаю я не думая.

Глава 30

Изз

Особи демонстрируют определённую степень взаимосвязи – так, словно после введения вещества в организм они начинают ощущать друг друга. Подобное фиксируется и у обнаруженных диких особей: в одних случаях они атакуют друг друга, в других – намеренно избегают столкновения.

Данную модель поведения необходимо детально изучить. Она может нести в себе риски. Являются ли они коллективным разумом? Или это лишь очередной побочный эффект лунной мутации?

Закрытый отчёт проекта «Селена» 98423H

– Когда ты собиралась сказать мне, кто ты на самом деле? – бьёт он в лоб, едва повстанцы выходят из комнаты, оставив нас одних без каких-либо объяснений.

Я смотрю на него в упор. Он серьёзно задаёт мне этот вопрос?

– Я боялась.

Нил издаёт короткий саркастичный смешок, сочащийся обидой. Он мечется из угла в угол камеры, качая головой.

– Это ничего не меняет, – твёрдо произношу я.

Потому что это чистая правда. Всё остаётся прежним: то, что произошло – или не произошло – между нами; то, что я по-прежнему его пленница.

– Это меняет всё. Я не могу тебе доверять.

– Тогда почему ты за меня вступился?

Он молчит, но мои обострённые чувства выдают его сомнения с головой. Он разрывается между порывом подойти ближе и желанием забиться в самый дальний угол нашей тесной клетки. Напряжение в его плечах лишь подтверждает этот вывод. Но ярче всего об этом говорит его взгляд. Взгляд кобальтово-синих глаз, скользящих по мне с тоской, отравленной болью предательства.

– Потому что ты на моей ответственности. Я сам решил сохранить тебе жизнь и сам должен разгребать последствия.

– И теперь я обязана благодарить тебя за то, что жива? – Я делаю шаг ему навстречу. – Я думала, я всего лишь пленница, которую ты должен доставить…

– Твоему отцу! Ты… Твою мать, ты же Лизара Рейвен.

Я отвожу глаза, чувствуя, как в них закипают слёзы. Не хочу, чтобы он видел меня такой – слабой и уязвимой. В мои расчёты не входило, что он узнает правду. Но ведь это действительно ничего не меняет, кроме – мне очень хочется в это верить – того, как он смотрит на Арно… на моего отца.

– Фамилия не имеет значения. Ты узнал меня лучше, чем… Я рассказывала тебе то, чем ни с кем не делилась, и…

– И хоть слово из этого было правдой?

Я улавливаю теплящуюся в нём надежду, пусть он и пытается её скрыть.

– Я никогда тебе не врала.

– Начнём с того, что тебя зовут не Изз.

– Нет. Моё имя Лизара, но дедушка звал меня Изз. Лизару Рейвен знает весь мир, но Изз не знает никто.

Он застывает, обдумывая моё признание. Он отчаянно хочет поверить мне, и какая-то часть его души уже верит, но вслух он не произносит ни слова.

– Моя цель не изменилась. И я знаю, что твоя тоже, – рискую я, ведь с тех самых пор, как он сунул нос в моё ТПУ, Полярная лаборатория стала и его маршрутом. По крайней мере, до того, как он решит отдать меня Арно.

– Это не делает нас союзниками. – В его взгляде вспыхивает предупреждение. – И уж тем более после предательства.

Слово «предательство» он бросает с неприкрытым презрением, но за ним проскальзывает оттенок… грусти? Не знаю. Сердце колотится с бешеной частотой. Не знаю, отчего именно: от глупой надежды, что я хоть сколько-то небезразлична Нилу, или от патовости положения – ведь если я не просчитаю всё наперёд, Арно продолжит играть в бога и уничтожать чужие семьи.

– Умалчивать – не значит предавать.

– Для меня это одно и то же.

Его слова ранят сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Губы предательски подрагивают. В груди поднимается тянущее жжение, не имеющее ничего общего с голодом. Недоверие Нила. Боль оттого, что он считает меня предательницей. Почему мне должно быть до этого дело? Откуда эта навязчивая потребность вернуть его доверие?.. Снова почувствовать… что?

«Чувства затмевают суть», – звучит в голове ледяной голос Арно. И впервые в жизни я глушу его приказ.

Внезапным порывом я поднимаю руку перед нами обоими, не сводя взгляда с глаз Нила. Теперь он смотрит на мою мутацию совсем иначе. Раньше во взгляде сквозило любопытство, теперь – настороженность. Готовность к удару.

– Хочешь знать, откуда взялась эта рука? Мои волосы? Глаза? Вся эта сила во мне? – Тишина. Он жаждет ответов. – Я всего лишь искала способ восстановить мир после падения Луны. Я просто хотела… – Голос срывается, приходится перевести дыхание, чтобы продолжить: – Улучшить условия жизни, помочь людям. Один из экспериментов вышел из-под контроля… и я превратилась в монстра.

– Я никогда не считал тебя монстром.

Я опускаю взгляд. Впервые я чувствую, что способна выплеснуть всё, что так долго хоронила глубоко внутри. Сказать это вслух и быть услышанной – пусть даже рискуя натолкнуться на его осуждение. Но мне это необходимо. Я должна рассказать ему правду.

– Был кое-кто ещё. – Слова даются с физической болью, я заставляю себя смотреть исключительно в пол. – Моя подруга. Лунная добытчица, задействованная в проекте «Селена»… Она стала первой жертвой, о которой мне стало известно. И это случилось по моей вине.

– Ты потеряла её?

– Да. Её звали Ньелит.

Разделить эту ношу с Нилом оказывается настолько освобождающим, что тело само собой расслабляется – словно с плеч только что свалилась неподъёмная глыба, о тяжести которой я даже не подозревала.

Я уже собираюсь продолжить, но дверь открывается, и в помещение возвращаются двое повстанцев. Тот самый Умбраль с лунным пистолетом-пулемётом охотников наперевес и женщина в белом лабораторном халате поверх вызывающе яркой одежды. Тёмные волосы забраны в высокий хвост; она поправляет очки, пристально меня изучая.

– Лизара Рейвен, ты ответишь на все вопросы Катарины, и лучше тебе выкладывать чистую правду, – с неприкрытой угрозой цедит боец. – А ты, добытчик Нил Дилар, сиди и не отсвечивай.

– Оставь, Умбраль, – мягко осаждает его учёная, отстраняя рукой.

Она преодолевает разделяющее нас расстояние и останавливается в нескольких сантиметрах от решётки. Я подхожу ближе. Из кармана халата она извлекает два контейнера для сбора образцов, которые я узнаю мгновенно. Я сглатываю.

– Знаешь, что это?

– Разумеется, знаю. Я сама их собирала.

Повстанцы обмениваются быстрыми взглядами.

– И для чего они тебе?

Прежде чем я успеваю взвесить формулировку ответа, дверь снова распахивается, и к ним присоединяется Вентия. Она остаётся чуть позади, опираясь о стол и не сводя с меня глаз. По спине пробегает озноб. Точно такой же, как при нашей первой встрече. Меня не покидает ощущение, что мы где-то виделись, но я никак не могу вспомнить, где именно.

Я снова перевожу фокус внимания на повстанку по имени Катарина:

– Чтобы синтезировать соединение, которое поможет мне свергнуть Арно.

– Что ты несёшь?

– Твоего отца? – перебивает Умбраль из-за плеча напарницы. – Я сказал: выкладывай правду! – Он угрожающе вскидывает оружие.

– А вы знали, что родной отец приказал взять её живой или мёртвой? – вмешивается Нил, вставая плечом к плечу со мной.

Лунный охотник переводит взгляд с одного из нас на другого и с едким высокомерием ухмыляется добытчику:

– Значит, хреново ты делаешь свою работу, добытчик.

– Моя работа – не гоняться за повстанцами.

Умбраль уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Вентия резко обрывает его.

– Хватит, Умбраль. Пусть Катарина продолжит. А ты, Лизара Рейвен, отвечай.

Я выдерживаю её взгляд несколько секунд. Терять мне нечего. Более того – не исключено, что мы сможем сработаться, раз уж цель у нас одна и та же.

– Что вам известно об Арно?

– Вопросы здесь задаём мы.

Вентия складывает руки на груди.

Я выжидаю паузу, взвешивая каждого из них.

– Мои ответы будут полезнее, если я пойму, какими данными вы располагаете. Впрочем, как хотите.

– Какое отношение нексенол и вольтраксит имеют к свержению Арно? – продолжает допрос Катарина.

– Если вы знаете о проекте «Селена», я избавлю себя от долгих объяснений. – Повстанцы кивают, и я продолжаю: – Арно воспользовался моими исследованиями, чтобы стать ещё одним подопытным этого проекта.

В помещении воцаряется глухая тишина. Никто из них не произносит ни слова, и я даю им время переварить сказанное.

– И?.. – Лидер повстанцев не собирается ослаблять хватку.

– И в итоге получил определённые способности.

– Да, мы прекрасно знаем, что он творит со стражами.

– У стражей контролируемая мутация, усиливающая лишь базовые показатели: силу, скорость, выносливость… Но случай Арно – совершенно иной уровень. Скажем так: теперь у него есть сверхспособности.

– Как у тебя?

Вопрос исходит от Нила, что застаёт меня врасплох.

– Да. Как у меня.

– В смысле сверхспособности? – Умбраль презрительно гогочет, глядя на меня с неприкрытой насмешкой.

– Покажи им, – бросает Нил, в упор глядя на повстанца с вызовом.

Я не колеблюсь ни секунды. Меня бесит то, как они на меня пялятся. Я предельно концентрируюсь – и по ту сторону лазерной решётки материализуются две мои точные копии. Повстанцы мгновенно хватаются за оружие, обстановка на мгновение выходит из-под контроля. Умбраль вцепляется в запястье одной из проекций, и та с тихим шорохом рассыпается серым облаком пыли.

– Да насрать на это сияние! – ругается Умбраль.

Вторая копия распадается следом, когда Вентия, вглядываясь в неё ещё пару секунд, наносит резкий удар.

Все трое впиваются в меня глазами. Во взгляде Катарины плещется страх. У Венти – острый исследовательский интерес. У Умбраля – неприкрытая угроза.

Лидер молча делает знак остальным, и они покидают камеру, вновь оставляя нас наедине. Я с облегчением выдыхаю и прислоняюсь к стене, закрывая глаза в попытке унять дрожь в пальцах. Удастся ли нам вообще отсюда выбраться? Из всех моих способностей нет ни одной, способной вытащить нас из этой западни. Остаётся лишь слепо уповать на то, что они поверят: я действительно против Арно… и нас выпустят.

Глава 31

Нил

Падение Луны спровоцировало ряд беспрецедентных физиологических адаптаций у человеческого вида. Среди наиболее значимых феноменов выделяется появление новой формирующейся гематологической системы. Эта группа крови, обладающая биохимическими и иммунологическими свойствами, не зафиксированными до лунного удара, получила классификацию «группа SEL».

Группа SEL является рецессивным признаком, проявление которого возможно лишь у индивидов, несущих две копии мутировавшего аллеля.

Фрагмент из книги «Селестара: мир после падения Луны»

Изз сидит, потупившись – не пойму, то ли от стыда, то ли просто глубоко задумалась. А у меня из головы не идёт та секунда, когда я за неё вступился. Я ведь не обязан был этого делать. Не должен был. Она по-прежнему… кто? Моя пленница? Мой долг? Я стискиваю кулаки и отвожу взгляд. Сейчас она кажется такой беззащитной, будто я обязан её оберегать. Но сорвался я вовсе не из жалости. Это был порыв. Чёртов слепой порыв, рождённый всем тем, через что мы прошли вдвоём. Теперь всё иначе. Она – дочь верховного комиссара. Я хочу понять, что вообще происходит… и какая-то часть меня отчаянно хочет понять её саму.

– Так выходит… – нарушаю я повисшую, между нами, тишину, – у твоего отца тоже есть эти способности?

Она поднимает глаза к потолку:

– Не совсем. Похоже, у каждого они проявляются по-своему. Из того, что я читала: кроме обострённого восприятия и нечеловеческой силы, он способен генерировать, поглощать и направлять свет. Но, видимо, иначе, чем я, потому что у меня пока получалось создавать лишь иллюзорные отражения.

Я задумываюсь над её словами. Судя по разговорам, стражи тоже не просто люди: пусть не «сверхсилы», но улучшенные показатели у них точно есть. И это сходится с тем, что я видел во время бойни с тварью, прорвавшейся в Эсперию. Древан тогда выглядел совсем другим – и дело не только в том, что он меня не узнал. Его тело изменилось: он двигался быстрее, бил мощнее. Намного сильнее обычного человека.

– Но если вспомнить, что творится снаружи, и какую угрозу это несёт людям… Разве не логично то, что делает Арно? – Изз смотрит на меня с неприкрытым ужасом. – Я имею в виду: он просто прокачивает солдат, чтобы защитить Иберион. Да и в ваших способностях нет ничего дурного.

– Дело вовсе не в этом. В проекте «Селена» сначала ставили опыты на мелких животных, потом перешли на крупных. Мы и понятия не имели, что лунные вещества действуют и на людей, пока не сделали анализ крови добытчиков, вернувшихся из пустынь. И тогда Арно начал ставить на них эксперименты. Без их согласия.

– В смысле «без их согласия»?

– В прямом. Стражи – больше не те люди, какими были раньше. Они теряют человечность, свои воспоминания, всё, кем они были, стирается напрочь.

Вот теперь картинка складывается. Знаком ли я хоть с кем-то из стражей? Рассказывал ли мне хоть кто-то из знакомых, что у них в семье есть страж? Ни единая душа.

– Но откуда они тогда вообще берутся?

– Это заражённые добытчики, вернувшиеся с заданий. А семьям сообщают, что они погибли при выполнении миссии или переведены на другой закрытый объект.

У меня кружится голова. Я опускаюсь на скамью у нас за спиной, силясь разложить мысли по полочкам. Если это правда, Вик прямо сейчас может быть стражем где угодно в Иберионе. Или подопытной крысой в той самой тайной лаборатории. Потерявшим себя до последней крупицы.

– Эти стражи хотя бы способны защитить нас от здешних кошмаров, – бормочу я, озвучивая собственные мысли.

Меня выворачивает от осознания, что он пускает людей в расход ради такой цели. Плевать, кто они такие: их человечность просто стирают в порошок, плевав на согласие. Верховный комиссар может сколько угодно прикрываться «высшим благом», но это гребаная дикость.

– Ты не понимаешь. Та сыворотка, которую колет Арно, действует на всех по-разному. Лишь группа крови SEL определяет, разовьются ли у подопытного уникальные способности или же наоборот…

– Так ты и потеряла Ньелит?

– Да. Она погибла по моей вине. Из-за моих проклятых исследований, – она в бессильной ярости бьёт кулаком в стену, – и разработки проекта «Селена».

Я пытаюсь войти в её положение. Она ведь не со зла: она искренне хотела сделать жизнь лучше и помочь Селестаре. Но от ярости у меня начинают дрожать колени. Из-за неё Древан не помнит, кто он такой, а его близкие, возможно, считают его погибшим. Мы ведь тоже похоронили Вика, а теперь выходит, что он может оказаться очередным безмозглым стражем, напрочь забывшим о нас.

– Ты тоже потеряешь память?

– Скорее всего, – глухо роняет она с неподдельной болью.

– А зачем тогда Арно вколол себе то, от чего забудет, кто он такой?

Изз замирает, потерянно глядя в пустоту камеры, уйдя глубоко в себя.

– Не знаю… – наконец отзывается она, так и не взглянув на меня.

Клокочущая во мне злость вдруг смешивается с чем-то неожиданным – с жалостью. Изз мне не враг. Она – первая и самая близкая жертва того чудовища, в которого превратился её отец. Он отдал приказ схватить её как досадный сбой в своих расчётах, совершенно не заботясь о том, выживет ли его собственная дочь. И я невольно задаюсь вопросом: сколько же времени она так живёт – в одиночку цепляясь за жизнь, пока никто вокруг не видит её настоящую?

Глава 32

Изз

Субъект BETA95, доставленный из Огненной пустыни, продемонстрировал ранние признаки инфицирования. После введения экспериментальной сыворотки мутация начала прогрессировать в ускоренном темпе, сопровождаясь мгновенной утратой когнитивных функций и неконтролируемым поведением. Ввиду оперативной угрозы и нестабильности особи был задействован протокол ликвидации.

Закрытый отчёт проекта «Селена» JFDE2

Я украдкой наблюдаю за Нилом. Он так и не поднялся со скамьи: сидит неподвижно, сжимая голову руками. Ему есть о чём подумать. Я сглатываю. Если бы я только могла рассказать ему всё раньше и не чувствовать сейчас, как этот ком вины тисками сдавливает мне грудь.

Я в который раз прокручиваю в голове формулу. Неужели я уже начала что-то забывать? Вспоминаю дедушку, глубокую синеву его глаз. Его низкий голос и то, как он растягивал звук «з», когда звал меня Изз. В памяти он звучит отчётливо, но вот черты его лица…

Дверь приоткрывается, и в помещение входит Алверон, друг Нила. Входит один, настороженно озираясь по сторонам – словно прекрасно понимая, что совершает проступок. Он бесшумно прикрывает за собой дверь, и в его тёмных глазах вспыхивает неподдельная тревога, когда он видит Нила, по-прежнему не подающего признаков жизни.

– Нил? – тихо зовёт он, приближаясь к решётке и замирая на безопасном расстоянии от лучей.

Я отхожу в дальний угол камеры, стараясь оставить им столько личного пространства, сколько вообще позволяют стены нашей клетки.

Я улавливаю клубок противоречивых эмоций и не могу разобрать, кому они принадлежат – Нилу или вошедшему парню; но едва заметив лёгкую дрожь, бьющую добытчика, понимаю: источник – он. Я пытаюсь разыграть в уме новую шахматную партию, но фокус внимания неумолимо возвращается к ним двоим.

– Нил, прости, я правда хотел тебе всё рассказать…

Это уже второй раз, когда человек, которому он доверял – а мне хочется верить, что я заслужила хоть каплю его доверия, – утаил правду. И сейчас этот удар ранит куда глубже. Что вполне объяснимо: меня он едва узнал, но Алверон…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю