444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 20)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Дедушка…

– Мир? Справедливость? – взрывается Нил. – Ты называешь справедливостью план выкосить весь город и превратить жителей в стадо послушных мутантов?! Выдрать из них всё человеческое, чтобы наклепать себе послушных рабов?! – Он яростно тычет пальцем в застывших стражей, которые даже бровью не ведут на его обвинения.

– Человеческое… – Верховный комиссар презрительно кривит губы и возвращается к бару, чтобы допить остатки золотистого напитка. – Человеческая природа слаба, продажна и порочна. Я же предлагаю людям гармонию и баланс. Единую армию: без сословий, без нищеты, без разделения на городские кольца. Абсолютное равенство по моим чертежам.

– Равенство в скотском рабстве. В этом нет ни капли справедливости, – отрезает добытчик.

Дедушка обходит стол и делает шаг ко мне, начисто игнорируя предостерегающий окрик Арно. Его сухие, дрожащие пальцы с безграничной нежностью касаются моей щеки:

– Изз, умоляю тебя… ещё не поздно вернуться домой.

– Это место никогда не было моим домом. Оно всегда было тюрьмой.

– Ты мыслишь слишком узко, – снова берет слово Арно. – Я докажу, что истинное равновесие достижимо. Что каждого можно возвысить, перестроить и выдернуть из вечной нищеты.

– Ты обрекаешь их на убой! – Я со всей дури бью кулаком по столешнице. – Ты сдираешь с них личности, чтобы наделать пушечного мяса!

– А разве не лучше быть оружием, чем вечной жертвой? Разве не почётно служить высшей цели? Ты – мой абсолютный шедевр.

Я слушаю его и отказываюсь верить собственным ушам. Возможно, он действительно с колыбели вбивал мне в голову эти догмы: сделать Селестару совершенной. Принести порядок, баланс, новую форму бытия. Но каждая клетка моего естества кричит: это чудовищная ложь! Мир нельзя строить на вивисекции. То, к чему он стремится, превратит цивилизацию в мёртвый конвейер биороботов. Он выжжет дотла детскую чистоту, сострадание, страх, звонкий смех, любовь… Память мгновенно отбрасывает меня на два часа назад: я украдкой ловлю взгляд Нила, вспоминаю вкус его губ на своей коже, его дыхание. Всё это исчезнет навсегда.

Я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену. К горлу подступает удушливая, тошнотворная дурнота.

– Взгляни на меня, дочь. Посмотри мне в глаза и скажи: разве ты перестала быть частью меня?

Я опускаю взгляд на свои ладони. Одна – обычная человеческая рука. Вторая – серебристо-серая, отливающая мертвенным блеском самой Луны.

«Его абсолютный шедевр».

– Скажи, что это неправда, – выдыхаю я, переводя дикий взгляд с дедушки на Арно.

В тот роковой день аварии в лаборатории внезапно отказали защитные контуры. Я вспоминаю Катарину в камере биологической опасности. В воздухе ничего не ощущалось, но она вдохнула люминесцентные споры точно так же, как я. Те самые споры, которыми верховный комиссар намеревается заразить весь город. Те самые, которыми – теперь картина ясна до мельчайших деталей – он хладнокровно заразил меня первую! Лунная сыворотка выплеснулась мне на предплечье… прямого контакта с кровотоком через открытую рану не было, и всё же мутация пошла…

Я перевожу взгляд на Катарину. Она всё ещё лежит на полу, но её нога начинает конвульсивно, ритмично подёргиваться. Я живо представляю её лицо под забралом – изуродованное каменной коркой. В точности как кожа на моей руке.

Я вскидываю серую кисть прямо перед лицом Арно. Дыхание перехватывает от ужаса:

– Скажи, что это сделал не ты! – требую я ответа.

Брайс резко разворачивается к зятю, смотрит на мою руку, хмурится и медленно качает головой. После той мнимой катастрофы я годами прятала мутацию, из кожи вон лезла, лишь бы отец и дед ни за что не прознали о случившемся.

– Она… и есть субъект SXPS 252? – выдыхает Брайс осипшим голосом.

– А на ком, по-твоему, мне следовало ставить первый опыт? – цинично парирует Арно. – В её жилах течёт моя кровь. Она была живым доказательством того, как интеграция подействует на меня самого. И заодно – лучшим способом защитить её от кошмаров внешнего мира.

Этого не может быть. Это дурной сон, бред. Он…

– Не смей прикрывать это дерьмо любовью, Арно!

Я вздрагиваю от звука голоса дедушки. Он всегда говорил с зятем подчёркнуто уважительно, почти подобострастно, но сейчас его слова сочатся ледяной, клокочущей яростью. До меня наконец доходит: он тоже ничего об этом не знал.

– Ты прекрасно знаешь, что творится за пределами стен, – хладнокровно отбивает выпад верховный комиссар.

– Прекрасно знаю! И именно поэтому годами стоял за тобой горой! Но мы говорим о бесчеловечных опытах над твоей собственной дочерью!

– Иногда приходится приносить жертвы. Ты знаешь это не хуже меня, старик.

– Не смей читать мне нотации, щенок!

– Неужели мне придётся напомнить тебе, чьими именно руками была убита Эубеа Ландина?!

У меня перехватывает горло, глаза лезут на лоб. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол: колени просто отказываются держать мой вес. Нил отчаянно рвётся из захвата стража совсем рядом со мной, в его взгляде полыхает неприкрытая паника за меня. Но я не способна даже поднять на него глаза.

То, что Арно оказался кровожадным мясником, не стало для меня откровением, пусть правда о том, что я была лишь подопытной крысой, и вывернула меня наизнанку. Но то, что мой родной дедушка – наёмный убийца…

– Я сделал это ради тебя! – кричит Брайс, срывая голос. – Потому что эта женщина никогда бы не пошла на оправданный риск! Она была не способна переступить через свои жалкие принципы, чтобы защитить нас от…

Дикий, утробный рык заставляет меня моментально вскинуть голову. Обострённые мутацией чувства улавливают движение раньше, чем мозг успевает его обработать: обезумевшая Катарина уже занесла лапы для броска. Я не успеваю даже вскочить на ноги, как обезумевшая учёная с чудовищной силой врезается в моего деда.

Верховный комиссар издаёт яростный рык боли – словно полоснули по его собственному телу, – и с размаху отшвыривает Катарину в сторону. Дедушка валится на пол: через всё его лицо тянется глубокая рваная рана, кровь хлещет ручьём, но ранение вроде бы не смертельно.

Я на четвереньках ползу к Брайсу, пока верховный комиссар сходится в рукопашной с мутировавшей повстанкой.

– Ката, твою мать, что ты творишь?! – орёт Умбраль, отчаянно извиваясь под весом удерживающего его стража.

Тяжёлый бронированный кулак Арно со страшной силой впечатывается в шлем мятежницы, разнося металлопластик вдребезги с первого удара. Воздух застревает у меня в глотке при виде того, что открывается под разбитым забралом.

– Твою же мать… – выдыхает Нил.

Обезображенная половина лица, затянутая серой коркой, – далеко не самое жуткое. Куда страшнее её остекленевшие, безумные глаза. Череп пошёл уродливыми буграми, волосы клочьями осыпаются на плечи. Она задирает верхнюю губу, обнажая оскаленные зубы, и, захлёбываясь белой пеной, с яростным шипением снова бросается на верховного комиссара.

– Катарина!

Она вздрагивает. На долю секунды замирает как вкопанная и медленно поворачивает голову на крик Умбраля. Лицо бойца белеет от ужаса при виде того, в кого превратилась его боевая подруга.

Арно мгновенно пользуется секундным замешательством мутанта: делает выпад, сбивает её с ног на спину и со всего размаха впечатывает тяжёлый кованый сапог прямо ей в череп. Кости лопаются с омерзительным мокрым хрустом, и лицо Катарины в ту же секунду превращается в кровавое месиво из раздробленных костей и ошмётков мозга.

И единственное, что пробивается сквозь этот бесконечный хруст, эхом стоящий у меня в ушах, – это дикий, надрывный крик Умбраля, разрывающий тишину кабинета на куски.

Глава 53

Нил

Подтверждается пролонгация Протокола о сотрудничестве с Иберионом. Амазора в полном объёме выполнила график поставки субъектов для проекта «Селена», а также передачу биологических массивов данных и профилей физиологических реакций, зафиксированных на наших исследовательских объектах. Взамен Иберион гарантирует приоритетный доступ к прикладным результатам проекта, стабильное снабжение передовыми технологиями и логистическую поддержку наших войсковых операций на границе с Неврастом.

Секретный отчёт правительства Амазоры

Точно в замедленной съёмке я вижу, как Умбраль с мясом выдирается из захвата стража и в слепом бешенстве несётся на верховного комиссара. Надо что-то делать. Рука удерживающего меня солдата намертво сжимает рёбра стальной балкой, выдавливая остатки воздуха из лёгких, так что каждый судорожный вдох наполняет их едва ли наполовину. Я яростно бьюсь в тисках, но с каждой попыткой давление на грудную клетку лишь нарастает, и я надсадно сиплю от нечеловеческого напряжения. Едкий пот градом заливает виски и глаза.

Броня стражей кажется монолитным, непробиваемым панцирем. Но должен же быть хоть какой-то способ сбросить этот захват! Вокруг разверзся сущий ад. Растерзанный труп Катарины, втоптанный в пол сапогом Арно; побелевшая как мел Изз, которую вот-вот вывернет наизнанку; Брайс, судорожно зажимающий окровавленное лицо, и Умбраль, летящий прямиком на верную смерть. Нас с самого начала вели на убой. В рядах повстанцев сидит крыса.

Я на секунду замираю, силясь восстановить сбитое дыхание в тщетной надежде, что конвоир ослабит хватку, но чуда не происходит.

И тут мой взгляд цепляется за деталь. Крошечный стыковочный паз в локтевом сочленении экзокостюма стража. Едва заметная прорезь, обеспечивающая подвижность сустава, – и идеальная уязвимая точка, которую я не упущу.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы и в отчаянном рывке со всей дури впечатываю кулак в сочленение между предплечьем и плечом. Стража с силой дёргает – жалкая секунда форы, но мне её хватает с головой: я отталкиваюсь спиной от стены и с яростным разворотом сбрасываю захват. Дикая боль прошивает рёбра.

Я свободен, но тело опасно ведёт в сторону. Времени в обрез: если я не прикрою Умбраля прямо сейчас, боец разделит участь своей напарницы. Ловким движением выхватываю из кобуры один из своих лунных пистолетов.

Арно почти не напрягается, чтобы смахнуть с себя Умбраля. Чудовищная сила комиссара ошеломляет: он швыряет парня через весь зал, словно тряпичную куклу; туда моментально бросаются двое стражей, чтобы скрутить его. Умбраль бьётся в таком остервенении, что едва не разметает конвоиров, но тем всё же удаётся прижать его к полу.

Я вскидываю оружие, беря верховного комиссара на мушку.

Маска вальяжного и мудрого лидера слетает с Арно в единое мгновение, когда он бросается на меня. Ослепительный электрический разряд скручивает всё тело судорогой и отшвыривает меня на несколько метров назад прежде, чем палец успевает нажать на спуск.

– Ах ты поганая крыса, – цедит он сквозь зубы, наступая на меня с бешеной злобой. – Рон мне уши прожужжал о твоих талантах.

Рон? Какой ещё на хрен Рон?..

– С твоими задатками ты обязан был преданно служить правительству, а не путаться под ногами досадной помехой на моём пути.

– Кто такой Рон? – хриплю я, с трудом поднимаясь на ноги и не опуская пистолета.

– Человек, который безупречно отыгрывал свою партию в рядах повстанцев с самого дня основания их шайки двенадцать лет назад. И теперь он поможет мне довести до конца Финальную фазу проекта «Селена».

«Тебе есть что рассказать Нилу, Рон».

«Рон».

«…с тех пор, как моя жена основала организацию двенадцать лет назад».

«Мне жаль, Ронан».

«Ронан Стравик».

Осознание обрушивается на меня с такой сокрушительной силой, что земля уходит из-под ног. На мгновение я начисто забываю, как дышать.

Арно слегка наклоняет голову, с неприкрытым наслаждением упиваясь эффектом.

– Вы, ничтожества, вечно доверяете не тем людям, – роняет он с ядовитым спокойствием.

А если это дешёвый блеф? Если он намеренно вбивает клин, сея панику и подозрения между нами? Нет, бред. Он знал оперативный план слишком досконально. Детали такого уровня мог слить только человек из ближайшего круга Вентии. А кто ближе к ней, чем собственный муж?..

В зале повисает давящая, удушливая тишина.

– Ещё не поздно образумиться. Ты можешь встать под моё знамя, добытчик Дилар.

– Сдохни, сука, – выплёвываю я с ненавистью.

– Что ж, тогда ты сдохнешь во имя величия Селестары.

Арно вскидывает руку, готовый стереть меня в порошок. Вокруг его растопыренных пальцев со зловещим треском закручиваются электрические жгуты. Я группируюсь, готовясь принять удар.

– Не смей! – Изз ласточкой бросается наперерез, принимая всю мощь разряда на свою серую мутировавшую руку. Сила удара лишь слегка сбивает её назад на пару сантиметров.

Я делаю шаг вперёд. До боли сжимаю рукоять лунного пистолета и встаю плечом к плечу с Изз. Я не позволю ей в одиночку сходиться с чудовищем, породившим её на свет.

– Похоже, твой конвоир стал для тебя кем-то куда большим, Лизара, – тянет Арно вкрадчивым, обманчиво-мягким тоном. От этой его манеры все тревожные датчики внутри меня начинают истошно выть.

Я придвигаюсь к ней ещё ближе, закрывая собой. Хрен он ещё раз до неё дотронется.

– Отойди назад, Нил, – командует Изз. – Это мои счёты.

Плевать я хотел на её уверенность, будто она способна выстоять одна. Я её не брошу. Ни за что на свете. Я поднимаю лунный пистолет, целясь Арно прямо между золотистых глаз.

– Я явно недооценил твои женские чары, Лизара, – издевается верховный комиссар. – Смотри-ка: завела себе карманного солдатика, готового подохнуть за тебя.

– Готового убивать за неё, – цежу я сквозь стиснутые челюсти.

Арно взрывается раскатистым, издевательским хохотом и смеривает меня взглядом, полным брезгливой жалости:

– Убивать, говоришь? Ну давай поглядим, на что ты годен, щенок.

Едва заметное движение его ладони – и концентрированный сгусток чистой энергии врезается мне прямо в грудь. Сноп слепящих искр рикошетит во все стороны, сшибая потолочные плафоны; лампы лихорадочно мигают и с сухим треском лопаются. Зал снова погружается в полумрак, освещённый лишь зловещим призрачным заревом сияния, льющимся сквозь гигантский витраж тёплыми осенними сполохами.

Лизара стремительным броском кидается на отца, а я валюсь на одно колено. Голова раскалывается, к горлу подкатывает тяжёлая тошнота; я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь собрать зрение воедино. Делаю шаг назад, пытаюсь поймать Арно в прицел, но выстрелить не могу: они с дочерью сплелись в яростном, смертоносном клубке.

Глава 54

Изз

Во время Отключения в Эсперии пенитенциарные учреждения и медицинские комплексы продолжают функционировать за счёт резервных источников питания. Этот параллельный контур гарантирует бесперебойную работу объектов критической инфраструктуры, предотвращая побеги заключённых и коллапс санитарных служб.

Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»

Освещение в зале мертво, и лишь осеннее сияние чертит вокруг нас зловещие тени. Кабинет просторен, но даже этого призрачного света недостаточно, чтобы разогнать мрак по углам. Нил опустился на колени на пол в нескольких метрах от меня. Видимых ранений нет, но концентрированный разряд энергии пришёлся ровно в грудину. Я всерьёз сомневаюсь, что его тело выдержит ещё один подобный удар. Я не имею права позволить ему броситься на верную смерть. И он не сделает этого – если я свяжу Арно боем, выиграв достаточно времени, чтобы завершить начатое.

Страж, сбитый с ног на пол, медленно поднимается и подходит к дедушке: бережно подхватывает его под локоть и усаживает в кресло. Аккуратность его движений меня искренне поражает.

– Столько сил ушло на то, чтобы вылепить из тебя совершенство, Лизара Рейвен, – Арно цедит нашу общую фамилию с неприкрытым омерзением, – и всё впустую. Моё величайшее творение спущено в утиль. Годы трудов выброшены на помойку.

– Арно… – едва слышно, с надрывом сипит дедушка.

– Я подарил тебе детство, о котором миллионы других молили бы на коленях: смысл, цель, полезность! Благодаря мне ты возглавила Департамент селеноинженерии. Лишь потому, что ты была той, кем я тебя сделал. А теперь ты безропотно сливаешь всё в сточную канаву.

Он прав. Эта мысль прошивает меня насквозь раньше, чем я успеваю выставить ментальный щит – точно приказ, которому я безропотно подчинялась с самого рождения. Добилась ли бы я этих высот, не будь я «дочерью верховного комиссара»? Если бы меня день за днём не калибровали, не перекраивали, не тестировали, словно прецизионный лабораторный прибор?

Ядовитое сомнение вонзается под рёбра ржавым гвоздём.

Я неосознанно отступаю на шаг назад. Пол уходит из-под ног – в точности как в детстве, когда он ледяным, не терпящим возражений тоном окликал меня по полному имени. К горлу подступает всё тот же удушливый ком, грудь сдавливает знакомая с пелёнок тяжесть, и внутри поднимается неизбывная, рабская уверенность: что бы я ни сделала – этого всегда будет мало.

Бесполезная. Бракованная.

Кабинет на миг растворяется в тумане. Остаётся лишь его монументальная тень и его сокрушительное разочарование.

А я снова низведена до перепуганной маленькой девочки, изо всех сил пытающейся скрыть дрожь в коленях.

Щёки обжигает стыдом. От липкого подозрения, что он, быть может, всегда был прав. Что без него, без его фамилии, без его изуверских опытов я – пустое место. Что ни одно из моих достижений не принадлежит мне. Всё это – лишь его заслуга.

И эта мысль… эта мысль разносит меня в щепки больнее любого физического удара.

– Посмотри на себя: ты оказалась не способна исполнить даже то единственное предназначение, ради которого тебя создали.

– Арно, довольно, – снова подаёт слабый голос дедушка, но верховный комиссар начисто игнорирует его.

Против воли горячие слёзы срываются из глаз и текут по щекам. Первые капли я зло сдираю тыльной стороной ладони, но справиться с колотящей тело дрожью я не в силах. Моя слабость вызывает на его губах хищную, торжествующую усмешку.

– Изз, – доносится сзади хриплый, надсадный голос Нила. – Не слушай эту тварь. Вспомни, кто ты такая. Ты не принадлежишь ему! Никогда не принадлежала! Ты – своя собственная. И именно от этого его корежит сильнее всего!

Он врёт. Он меня не знает… Не может знать…

– Я знаю тебя, Изз! Плевать я хотел на Лизару Рейвен, но я знаю Изз! Ту, что увидела этот мир настоящим, а не таким, каким ей приказали его видеть! Которая идёт на свои кошмары с открытыми глазами, несмотря на животный страх! Которая научилась биться насмерть сама, без чьих-либо подачек!

– Заткнись, бесполезный червь! – рявкает Арно, делая широкий шаг к добытчику.

Обострённое восприятие сигнализирует о выпаде отца за долю секунды до удара: Арно вскидывает ладонь, целясь в Нила, и ровно в этот миг я выбрасываю руку наперерез. Энергетический разряд сотрясает меня до костей, но я удерживаю равновесие и с клокочущей яростью возвращаю сгусток света обратно. Ослепительный луч вспарывает полумрак и по диагонали рассекает ему бровь. Верховный комиссар касается пальцами раны и ошеломлённо смотрит на выступившую кровь. Я шумно перевожу дух. Страх мгновенно переплавляется в пьянящее чувство свободы. Слепая ярость – в холодную эйфорию. И я готовлюсь встретить его гнев.

– Похоже, ты напрочь забыла основы приличия, которые я в тебя вбивал. На отца руку не поднимают. – Арно вскидывает обе ладони, и свет обрушивается на меня шквальным ливнем; я закрываю голову руками, чувствуя, как раскалённые иглы раз за разом прожигают кожу. – Отца не предают! – Его голос гремит всё громче по мере того, как он наступает. – Отцу повинуются!

Его пальцы молниеносно смыкаются на моем горле. Я яростно извиваюсь, пытаясь вырваться из его хватки. В груди всё полыхает огнём, лёгкие тщетно пытаются ухватить хоть глоток воздуха. Я остервенело бью руками по его предплечью, пытаясь разжать эту мёртвую железную хватку. Если я не собью захват… В глазах темнеет, мир плывёт, и из воспалённой гортани вырывается сиплый, придушенный стон. Он убьёт меня. Прямо здесь.

– Арно, остановись! – Дедушка с нечеловеческим усилием поднимается на ноги, наваливаясь на трость. – Ты не такой! Вспомни, ради чего ты всё это затеял! Не ради дешёвых амбиций и не ради абсолютной власти! Ради высшей ответственности! Ради осознания того, что кто-то обязан взвалить этот неподъёмный груз на свои плечи! Ты поклялся защитить Селестару от ужаса, что рыщет во тьме! – Он делает паузу, но Арно, кажется, не слышит его: золотистые глаза не отрываясь сверлят моё лицо. – Ради всех сияний, это же твоя дочь!

– Она мне не дочь. Никогда ею не была, – бросает он деду через плечо, после чего снова переводит взгляд на меня: – Ты всего лишь проект. Подопытный образец. Инструмент. – Его лицо расплывается в пляшущих пятнах света и тени, пока я судорожно хриплю в агонии. – А негодные инструменты… списывают в утиль.

Дедушка обеими руками вцепляется в локоть Арно, и тот разжимает пальцы: я мешком валюсь к его ногам. Воздух с хрипом врывается в горло, разорванные лёгкие отзываются надрывным свистом. В глазах всё ещё стоит мутная пелена; я судорожно пытаюсь вернуть контроль над телом, сажусь на полу и поднимаю на них тяжёлый взгляд.

– Да услышь ты меня наконец, мальчишка! – Дед трясёт Арно за плечи. – Что с тобой происходит?! Я всегда верил в тебя! Стоял за тебя горой! Я задействовал все доступные рычаги, чтобы дать тебе ресурсы для борьбы с безымянными чудовищами! Но это… это переходит всякие границы! Я не позволю тебе так обращаться с нашей девочкой!

– Прости, Брайс, но я сделаю всё необходимое ровно для того, о чём ты только что сказал. Она была частью великого уравнения. И если она выбрала мятеж против меня, значит, она выбрала гибель для всей Селестары.

Брайс надсадно сипит, покачиваясь на подкашивающихся ногах; я уже порываюсь вскочить и поддержать его, но Арно бережно подхватывает старика под руки и осторожно усаживает обратно в кресло.

– Не волнуйся, Брайс. Всё будет хорошо. Мы доведём начатое до конца.

Я судорожно втягиваю носом воздух, всё ещё чувствуя пронзительный свист в глубине грудной клетки. Рядом надсадно хрипит Нил – подоспевший страж снова скрутил его, но я чувствую присутствие парня буквально кожей. Умбраль лежит у противоположной стены в ионных наручниках; после отчаянной драки он почти потерял сознание от серии шоковых разрядов. Мой взгляд скользит к растерзанному телу Катарины, и я с трудом проглатываю подступивший ком.

Весь наш план полетел к чертям.

Я поднимаюсь на ноги. Физическая боль, ломающая кости, – ничто по сравнению с той бездной, что разверзлась внутри. Арно смеривает меня взглядом, полным брезгливого презрения. Я стою не шелохнувшись, выжидая, пока он отойдёт от кресла деда на безопасное расстояние. Верховный комиссар неторопливо идёт к панорамному витражу и замирает, разглядывая расстилающуюся внизу Эсперию. Касается пальцем подбородка и через плечо одаривает меня ледяным взглядом:

– Знай я заранее, каким убожеством ты вырастешь, Лизара… я бы ни за что на свете не стал тебя создавать.

Я обрушиваюсь на него всем телом, застав врасплох, и мы с грохотом впечатываемся в бронированное стекло, отделяющее пентхаус от пропасти ночного города. Я намертво прижимаю его спиной к витражу и со всей яростью, на какую только способна, обрушиваю кулак в стекло. Ни единой трещины. Из моего горла рвётся отчаянный крик, и я повторяю удар.

В эту секунду прямо у моего уха раздаётся звук, от которого всё внутри холодеет. Нечеловеческая сила перехватывает мой кулак, заставляя суставы хрустеть. До меня доходит: этот звук – сухой, металлический смех моего отца. Пустой. Бесчеловечный. Мясницкий. А сила, превращающая мою кисть в крошево, – это его ладонь, смыкающаяся на моих пальцах и методично дробящая кости.

Его глаза темнеют: расплавленное золото затягивает мутная пепельно-серая пелена. Я захлёбываюсь мучительным стоном. Он сжимает хватку сильнее; я отчаянно пытаюсь вырвать руку, слёзы брызжут из глаз, когда волны невыносимой боли сотрясают всё тело.

– И что ты задумала, Лизара? Шагнуть со мной в бездну?

Да. Именно этого я и хотела. Убить его. Оборвать этот ад любой ценой. Предотвратить катастрофу.

– Я доведу дело до конца. И ни ты, ни твой жалкий добытчишка, ни то отребье, что ты приволокла за собой, меня не остановят.

Он с размаху бьёт меня чем-то острым под рёбра и отшвыривает прочь через ползала. Глухой стон, вырвавшийся из моей груди, тонет в электрическом разряде, которым он сопроводил удар.

Если я не остановлю его сию секунду, он уничтожит нас – а следом сожрёт всю Эсперию.

Глава 55

Нил

Эубеа Ландина пришла к власти в возрасте сорока лет после продолжительной политической карьеры. Выстроенная ею система позиционировалась как меритократическая и справедливая: назначение на государственные посты производилось исключительно на основе личных заслуг и безупречной службы обществу. Провозглашённая политика открытости способствовала пропорциональному представительству граждан, хотя полнота её реальной власти неоднократно ставилась под сомнение.

Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»

– Изз! – ору я, видя, как она падает к ногам Брайса.

Пальцы на её мутировавшей руке вывернуты под неестественными, жуткими углами, бок комбинезона насквозь пропитан кровью. Арно хладнокровно избил родную дочь едва ли не до смерти. Ярость срывает во мне все предохранители.

Она не поднимает головы, но я вижу, как вздрагивают её плечи. В грудь с облегчением врывается воздух: жива, в сознании.

– Можешь не надрываться, добытчик, – бросает Арно. – Она пока ещё дышит. Пока.

Брайс глухо хрипит, порываясь встать, но стоящий над ним страж опускает тяжёлую бронированную ладонь ему на плечо, удерживая на месте. И только в эту секунду до меня доходит. Шлем этого стража расколот, забрало снесено. Лицо открыто. И эти остекленевшие глаза, которые в упор смотрят на меня и не видят…

– Древан?.. – само срывается с моих губ.

Я знаю: от него прежнего ничего не осталось. Верховный комиссар подчинил его своей воле через вшитый нейрочип. Но теперь, когда я вижу его живым и знаю, что этот кошмар обратим благодаря сыворотке Изз, меня с головой накрывает ослепительная надежда.

– Древан, я вытащу тебя. Слышишь? Клянусь тебе!

Арно весело усмехается, с насмешливым интересом разглядывая нас обоих. Древан даже бровью не ведёт, ни единого мускула не дрогнуло на его лице, и это бесстрастие явно доставляет этому грёбаному монстру искреннее удовольствие.

– Какое счастье, что он не осознаёт ни слова из твоего бреда. Кормить людей пустой надеждой – верх жестокости, не находишь?

– Жестокости?! Не я здесь собираюсь стереть целый город в порошок! – выплёвываю я с неприкрытым омерзением.

– Стереть в порошок? – Арно переводит насмешливый взгляд на Изз: та с трудом приподнялась на колени и баюкает изувеченную серую руку, морщась от мучительной боли. Её дед подался вперёд и бережно гладит её по здоровому предплечью в немом отцовском жесте. – Так вот какие сказки ты им наплела? Лизара, Лизара… – Властным взмахом руки он велит конвоиру отпустить меня. Затем небрежно манит пальцем к себе. Я обезоружен, бояться ему нечего. Я не двигаюсь с места. – Подойди, добытчик Дилар. Я хочу тебе кое-что показать.

Видя, что я стою как вкопанный, страж сзади отвешивает мне увесистый толчок в спину: я спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах. Арно по-хозяйски закидывает руку мне на плечи с нечеловеческой, пугающей силой и силой волочёт меня к панорамному витражу, за которым расстилается ночная Эсперия, замершая в ожидании Отключения.

– Эсперия всё ещё несовершенна. Я пытался исправить перекосы: провёл силовые линии бедноте в трущобы, но это лишь сильнее расшатало фундамент города, тогда как я стремился к идеальному балансу. Что бы я ни предпринимал – классовое расслоение никуда не исчезает. Преступность, несправедливость, хаос… – Он выдерживает долгую паузу: то ли ждёт моих возражений, то ли рассчитывает, что его ядовитая демагогия пробьёт мою броню. – То, что я намерен совершить, даст нам силы противостоять тому ужасу, что рыщет там, снаружи. И только тогда все до единого станут равными.

Он указывает рукой вдаль, к горизонту, в сторону Огненной пустыни. Я ни хрена не понимаю, к чему он клонит. В моей голове эти абстрактные бредни не складываются ни в одну связную картину.

– Ты утопишь улицы в крови, – бросаю я ему в лицо, несмотря на опасную близость. Я прекрасно помню: он способен свернуть мне шею за долю секунды, точно так же, как размозжил голову Катарине. – Часть выживших превратится в диких тварей. А те, кому «повезёт», станут твоими безмозглыми куклами: без воли, без памяти, на поводке у этого ссаного чипа.

– Никто не умрёт, добытчик Дилар. – Его пальцы впиваются мне в плечо до хруста костей – прозрачный намёк на то, что нас в этом зале его гарантия безопасности не касается. – А этот «ссаный чип», как ты изволил выразиться, выжигает животный страх и глушит лишние эмоции, позволяя человеку сосредоточиться на единственно важном.

– Тебе не удержать такую мощь в узде, – раздаётся за нашими спинами голос Изз.

Арно силой разворачивает меня за плечи:

– Я научился держать её под контролем, Лизара. В отличие от тебя. Я распылю люминесцентные споры над городом, это вам уже известно. Да, я не в силах предотвратить вырождение части особей в непригодных монстров, но для меня это всего лишь неизбежная выбраковка. Выживут только лучшие. Те, кто под моим началом сделает Селестару идеальным миром. Это оправданная цена – такая же, как ваша собственная жертва. – Он смотрит мне прямо в зрачки, и я нутром чую: эта мразь говорит о Вике.

– Единственная угроза этому миру – ты сам, – сипит рядом Умбраль сорванным голосом.

– Вентия промыла вам остатки мозгов и потащила на бойню, в которой вам не победить.

– Мне никто мозги не полоскал. Сопротивление – единый кулак!

– Единый кулак… – Арно взрывается раскатистым хохотом. – Верёвочки от которого держит в кулачке Вентия.

Умбраль скрежещет зубами и замолкает. Арно наконец убирает руку с моего плеча и делает шаг к мятежнику, поворачиваясь ко всем нам спиной. Изз опирается на руку деда и на подкашивающихся ногах с трудом встаёт во весь рост. Делает шаг. Следом ещё один. Я отступаю от стекла, намереваясь рвануть к ней, но прежний страж моментально вырастает на пути: заламывает мне руки и отшвыривает назад, оставляя отца и дочь на открытом пространстве в нескольких метрах друг от друга.

– Она не смирилась с моим триумфом. Отказалась понять, зачем я пошёл на это, – тянет Арно с ленивой усмешкой. – Верховная комиссар Эубеа Ландина просто физически не могла разделить моё видение. Потому что никогда не видела того, с чем столкнулся я.

– Никакая высшая цель не оправдывает средств, – чеканю я, глядя тирану прямо в лицо.

Тот несколько секунд сверлит меня немигающим взглядом золотых глаз. В них полыхает гипнотическая, первобытная сила, и мне становится понятно, как ему удалось подмять под себя весь Иберион. От него разит мощью, которая куда страшнее любых наведённых мутаций.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю