444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 1)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Эрия, Лаура Кампос

Последняя луна


Название: La última luna / Последняя луна

Автор: Эрия, Лаура Кампос / Erya, Laura Campos

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29



Для Лау – за то, что любишь то, что мы создаём,

и держишь в узде самозванца,

когда это нужнее всего. Спасибо.

Для Игнасио и Франа – за ваше терпение.

За то, что вы – дом, убежище и опора в каждом приключении.

Луна упала.

А вместе с ней пала и цивилизация.

Теперь одна половина мира замерзает под бесконечной ночью.

Другая сгорает под беспощадным солнцем.

Между огнём и льдом осталась лишь одна обитаемая полоса: вечный рассвет, где свет никогда не бывает полным, а тень никогда не знает покоя.



Часть первая

Первое правило Устава

лунных добытчиков:

Не доверяй тому, что видишь.

Восприятие подводит. Окружение обманывает.

Миссия не терпит сомнений.

Глава 1

Нил

Когда метеорит столкнулся с Луной и она, расколотая на части, рухнула на планету Земля, последствия оказались сокрушительными. Исчезла не просто смена дня и ночи – содрогнулась вся цивилизация. Метеорологические аномалии вроде непредсказуемых бурь, ураганных ветров, извержений вулканов там, где вулканов прежде не было, и прочего. Энергия пропала полностью, разразился масштабный продовольственный кризис. Вслед за ним пришли болезни, и восемьдесят процентов человеческой популяции вымерло в первые же годы.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

Картинка на экране мерцает. Лед расходится белой раной, очерченной визором. Добытчики двигаются цепочкой – методично, беззвучно. Обычная рутина под вечной ночью.

– Команда «Небула». На связи капрал 21. Семьдесят два градуса ниже нуля, погода стабильная. Без ветра. Подходим к назначенной точке добычи.

Фигуры вспыхивают под призрачными лучами зависшего в небе лунного осколка. Тусклые, рассекающие тени силуэты продолжают идти вперёд.

– Мы возле хребта Безмолвных Ветров. Связь может сбоить. Не разделяйтесь. – Короткая пауза, забитая характерными для этой зоны помехами. – По-моему, во льду что-то есть…

Голос глухнет. Экран идёт рябью. Капрал делает шаг. Затем второй. Третий.

Но на сей раз звука нет. Запись резко обрывается, и в тот самый миг, когда экран гаснет до черноты, по краю вспыхивает отблеск. До меня доносится крик – он ещё несколько минут звенит в ушах.

Аудитория замирает. Ни один из сидящих рядом парней и девчонок не шевелится; кажется, самое громкое в классе сейчас – моё собственное дыхание. Пару раз моргаю, привыкая к блёклому свету ламп. Лейтенант Стравик обводит взглядом каждого из нас по очереди, давая этой пустоте осесть между рядами.

В голове без умолку гудят мысли. Вопросы накатывают один за другим. Нам не впервые показывают в академии записи с внезапным обрывом или странными помехами. Я как-то заговаривал об этом с ребятами, но им плевать. Не так, как мне.

Только вот сейчас там был крик, и я в упор не понимаю, почему никто о нём не спрашивает. Оглядываюсь по сторонам. Лейтенант шагает по комнате, сбивая им же натянутую до предела струну тишины, и резко тычет в меня рукой:

– Добытчик Дилар, первое правило Устава лунных добытчиков?

Отвечаю на чистом автомате, только мозги уже крутятся со скоростью света, и я перестаю слушать себя самого.

«Не доверяй тому, что видишь. Восприятие подводит. Окружение обманывает…» К записям это тоже относится? В них тоже прячут правду? Или от нас просто ждут именно таких мыслей?

Я зазубрил этот кодекс настолько, что он въелся под кожу. В вылазках, когда экстремальные условия начнут жрать меня живьём, он станет спасением. До сих пор не укладывается в голове: я официально стал лунным добытчиком.

– Не отделяйся от группы. Единство – это выживание. Протокола спасения нет, – чеканит Орионсе за моей спиной второе правило.

Лейтенант кивает:

– Капрал 21 так и не вернулся.

Как мой брат. Как и десятки других, кто сгинул во льдах и превратился в тишину.

– А что за крик был на записи? – негромко спрашиваю я.

Карий глаз лейтенанта Стравика задерживается на мне дольше обычного – словно он пытается просветить меня насквозь. Задираю подбородок и не отвожу взгляда. По его лицу хрен поймёшь: то ли он тоже его услышал и пытается замять, то ли держит меня за психа с паранойей.

– Крик, добытчик Дилар?

Добытчик Дилар… Никак не привыкну, чёрт возьми. Лунный добытчик. Таким же был Вик, пока не остался там навсегда.

«Ты ведь нарушил какое-то из правил, поддавшись ледяным кошмарам Полярной пустыни?»

– Перед тем как видео резко оборвалось.

– Запись не обрывалась, – твёрдо отрезает лейтенант Стравик.

– Вы что, никто не слышал? – повышаю голос я.

Орионсе сзади прочищает горло и пинает мою ножку стула. Хочет, чтобы я заткнулся, но хрен я замолчу.

– Добытчик Дилар. Достаточно. Если вам нужно тщательнее изучить архив, можете сделать это вне занятий. Возможно, перед этим стоит немного отдохнуть… проветрить голову. – Он выдерживает долгую паузу, демонстративно избегая смотреть на меня. – Кто-то ещё хочет высказаться?

Злюсь и стискиваю зубы. Все молчат. Быстро кошусь на Кораль и Мию из моей группы: вторая смотрит на меня с высокомерным снисхождением, а первая вовремя опускает глаза, пряча всё, что плещется в их зелени. Им наверняка проще забить на такие детали, но только не мне. Мой брат погиб, и я до сих пор ищу ответы. Ищу с того самого дня, когда заявился генерал с вестью о его смерти… и о нашем «переводе» обратно в прежнее жильё. В день, когда моё будущее разлетелось в щепки. Я ведь готовился открыть первую библиотеку в Эсперии, но в ту секунду понял: мой единственный путь – пойти в лунные добытчики, чтобы спасти семью. Возврат в ядро снова запустил бы болезнь матери. И только оставаясь добытчиком, можно позволить себе жить в пятом кольце и покупать нужные ей лекарства.

Я не мог этого допустить. Как не могу просто так смириться со смертью Вика. И этот крик… эти записи… Я нутром чую: тут скрыто что-то ещё.

Лейтенант Стравик прохаживается между нами, заложив руки за спину, и сканирует каждого взглядом.

– По экспедиционным звеньям. Немедленно, – командует он. Мы занимаем привычные позиции ровно с той скоростью, которую в нас вбивали на тренировках. – Отработка сдерживания. – Он запускает голографический экран. В воздухе мерцают два силуэта тварей. – Одна из Огненной. Вторая из Полярной.

По аудитории прокатывается ропот. Жар накрывает почти физически, едва вспыхивает южная тварь: груда багровых пластин, светящихся так, будто металл раскалили добела. Кожу жжёт от одного взгляда на неё.

Северная бестия, наоборот, словно пожирает любой свет. Её вытянутые остроконечные конечности движутся с обманчивой неспешностью – кажется, она выжидает идеальную секунду, чтобы ударить из темноты.

– Помним базу, – продолжает Стравик. – Огненная: температура, горение, лобовая атака. Полярная: мороз, скрытность, слепота.

Моя группа сразу включается в работу. Рядом Кадет со сжатыми губами в который раз проверяет схему; в этом нет нужды, но у нас у всех въелась эта привычка. После долгих лет заучивания каждой улочки Эсперии и каждого разлома Селестары руки всё делают сами. Орионсе задаёт маршрут обхода с фланга, Кораль просчитывает тайминги, я оцениваю слепые зоны. Пока другие группы всё ещё спорят, мы уже вовсю отрабатываем симуляцию сдерживания.

Когда мы заканчиваем, Стравик молча кивает – от него это сродни высшей похвале.

– Задача выполнена. Занятие окончено.

Мы шагаем в следующий зал, прокручивая отработку в голове и выискивая косяки.

Спустя часы крик из записи всё ещё стоит в ушах, а в груди не тает холод. Но мир не замирает на месте, и я несусь вместе с ним. Преподаватель объявляет конец последней пары, давая мне хоть какую-то передышку. Мне нужен воздух. Что-то, что выдернет из мыслей о потере Вика. Из разбушевавшейся паранойи. Нам вообще сказали хоть каплю правды об исчезновении брата? Или я слышу крики там, где их нет просто потому, что отчаянно ищу зацепку? И что, если… есть хоть призрачный шанс, что он жив?

Глава 2

Нил

Мир перестал походить на то, чем был прежде. Карты перекроили заново, и люди начали называть расколотую землю «Селестарой» – звездой, которая пережила собственную луну.

Поднялись пять мировых держав: Киберия, Индарка, Амазора, Иберион и Невраст. До наших дней дожили лишь три последние, и именно на них держится хрупкое равновесие Селестары.

Фрагмент из книги «Селестара: Мир после падения Луны»

– Пойдёшь пропустим по стаканчику? – спрашивает Орионсе, пока мы спускаемся в лифте в толпе таких же студентов, строящих планы на вечер.

Сверяюсь со своим наручным компьютером: едва стукнуло шесть вечера.

– Само собой. Маякну Алверону. Где обычно?

– Где обычно.

Едва мы выходим на улицу, как небо над головой резко меняет оттенок, и в лицо с размаху бьёт тугой порыв ветра. Мы в пятом кольце – одном из самых верхних в городе. Эсперию, город осколка, возвели прямо поверх лунного обломка: он покоится на самом дне ядра и питает энергией всё население. Город спланирован концентрическими кольцами, и чем больше у тебя кредитов за душой, тем выше ты живёшь. Так что пятое кольцо целиком отдано богатеньким, а ядро – нищим оборванцам, у которых нет почти ничего. Есть ещё шестое кольцо, но там никто не живёт: это верхняя кромка кратера, где гуляют дикие ураганные ветра и расположены лишь исследовательские лаборатории да несколько режимных комплексов особой важности.

Высотки разливают причудливые тени и полосы света по пустынной улице пятого кольца. Сияние, перетекающее из зелёного в холодный синий из-за смены сезона, вспыхивает в стеклянных фасадах, рассыпая ледяную палитру, которая заставляет меня на секунду застыть и задрать голову к наползающим тучам. Шагаю рядом с другом к поезду, что огибает кольца города и спускается прямиком в ядро. В самый нищий район, где больше всего ограничений на подачу энергии и где одновременно с этим прячется лучший паб во всей Эсперии. Ну или, как минимум, наименее вонючий клоповник во всей этой дыре.

Запрыгиваем в вагон, сунув пропуска караульному: тот сканирует карточки заученным движением и пропускает нас внутрь. Межкольцевые поезда наматывают круги по каждому сектору, а конечная станция каждого витка стыкуется со следующим уровнем. Там же выставлены КПП со стражами, которые следят, чтобы ни одна неприкаянная душа не сунулась наверх без допуска.

Каждый перегон занимает минут пятнадцать, так что нам предстоит почти полтора часа тряски сквозь кольца. По мере того, как за спиной тают богатые кварталы, свет за окнами становится всё более тусклым. Чистая ирония: ядро, выросшее буквально на самом лунном осколке, остаётся самым тёмным местом города. Самым нищим и всеми забытым. Ветров там почти нет, зато сырость въедается намертво.

В груди болезненно покалывает от мысли, что там стоял мой первый дом.

– В упор не понимаю, почему нельзя рвануть на глайдере, как нормальные добытчики, – ворчит Орионсе, морща нос.

Мы как раз пересаживаемся на поезд четвёртого кольца. Страж на входе едва мажет по нам взглядом, зато сразу тормозит парочку прямо за нашей спиной. Терминал противно пищит – их берут под белы ручки. Штрафы за нарушение пропускного режима здесь драконовские. Мне по-человечески жаль бедолаг, но правила тут вбивают намертво.

– У Тикси и Агара нет допуска на глайдер, забыл? – напоминаю я.

Тикси, бывшая девушка Орионсе со школьных времён – а нынче просто близкий друг, – подсядет к нам на одной из промежуточных платформ этого сектора. Она воспитательница в детском саду, а четвёртое кольцо как раз отдано под архивы, университеты, школы и медцентры.

Правда, состав настолько гигантский, что девчонку мы выцепляем взглядом, только когда проходим досмотр на переход в третье кольцо. Тут стражей уже заметно больше: в третьем обосновались мажоры второго сорта, к тому же сейчас идёт пересменка, так что перед посадкой в следующий поезд нам приходится толкаться с целой толпой работяг.

Раздражение Орионсе можно понять, я и сам не в восторге. Глайдер летит по прямой: шустрый юркий транспорт, прорезающий город на предельной скорости, берёт от силы человек шесть, идёт без остановок и без проверок на КПП. Вот только кататься на нём позволено избранным единицам – добытчикам, чинушам из комиссариата да толстосумам.

– Спорим, Алверон снова опоздает, хотя ему даже из ядра вылезать не надо? – усмехается Тикси, легонько толкая моего приятеля локтем в бок.

– Ставлю круг луниса, что сегодня он впервые в жизни явится вовремя, – вступаюсь я за Алверона, прекрасно понимая, что продую.

– Забились! – тут же оживает Орионсе.

– Сразу видно, у кого завелись деньжата, – подкалывает Тикси и со смешком корчит мне рожицу.

Вызываю последний чат с Алвероном на наручном компьютере и строчу ему сообщение, чтобы шевелил задницей.

– Эй, без жульничества! – возмущается напарник, хлопая меня по плечу.

Пока мы рассекаем третье кольцо, вагон ощутимо пустеет. А во втором, где после длиннющей смены в институте пищевого нормирования подсаживается Агар, контраст между уровнями города начинает резать глаза ещё сильнее. Мы продолжаем сползать на самое дно, пока наконец не добираемся до цели.

Иду за ребятами и спрыгиваю на платформу, тут же попадая под вечную морось ядра. Вытягиваю ладонь – фирменная липкая влажность мгновенно садится на кожу второй рубашкой. Лёгкие протестующе сжимаются: чтобы набрать кислорода в здешней тяжёлой, затхлой атмосфере, приходится втягивать воздух с силой.

Вокруг сгущается въедливый дух трущоб. Смесь вековой грязи и кислой плесени – гремучая дрянь, которая сразу воскрешает во рту горьковато-землистый вкус похлёбки из мха, которую здесь варят день за днём. Дома вокруг совершенно не похожи на те, что мы оставили наверху. Они смыкаются плотной стеной, отсекая яростные порывы верхних колец. Невысокие, этажа в четыре, чернеющие от сырости коробки лепятся друг к другу впритык – без единой неоновой вывески, намертво придавленные громадой города, нависающего над ними гигантским римским колизеем. Отсюда как на ладони виден шпиль мэрии, а башни верхних колец кажутся ещё более колоссальными и недосягаемыми.

Зрелище давит на психику. Настолько, что я с трудом сдерживаю дрожь, приближаясь к нужной двери. Обшарпанная постройка без единого окна. Но стоит нам переступить порог – и я, как и в каждый наш приход сюда, замираю от восторга.

Звёзды с детства сводили меня с ума. Вот только вживую я видел их всего раз – когда мы пересекали границу пояса и Полярной пустыни во время учений в безопасном периметре. Да и тогда было не до созерцания красот.

А прямо над головой висит Луна. Целая, нетронутая – будто никогда и не врезалась в Землю, не переламывала хребет привычному миру.

На первых курсах академии преподаватели в деталях расписывали, как планета жила до удара, как существовали люди.

– Это необходимо знать, – твердили они, – чтобы понимать уроки прошлого и не повторять старых ошибок.

На настенных экранах в аудитории крутили сияющие проспекты под стеклянными куполами, отражающие солнце, которого я никогда в жизни не чувствовал на своей коже. Училка уверяла, будто такими были абсолютно все города. Я смотрел на эти кадры во все глаза: мегаполисы, вольготно раскинувшиеся далеко за пределами нынешней обитаемой полосы; ресурсы, поделённые поровну; ни намёка на нищету или войны. Солнце плавно тонуло в закатах, казавшихся нарисованными, уступая место ночной тьме, луне и звёздам. Мне с трудом верилось, что этот сказочный рай существовал на самом деле. Всё кончилось в тот миг, когда одна половина планеты погрузилась в вечный лед, а другая вспыхнула адским пламенем. Людям пришлось отстраивать цивилизацию с нуля на узком пятачке обитаемой полосы. Пришлось учиться выживать совсем по другим законам. По новому календарю, по жёсткому распорядку суток, призванному экономить драгоценную энергию, распределять отдых и держать выживание под контролем. Вот только цели у поднявшихся держав оказались слишком разными. Невраст подмял под себя Индарку и Киберию, прикрываясь тем, что те якобы бездарно транжирят ресурсы и ведут планету к глобальному голоду. И Невраст до сих пор грезит захватом новых земель, пока Амазора и Иберион пытаются сохранять союз и вместе ищут чистый, неиссякаемый источник энергии для всего человечества.

Когда я проходил эти темы, Алверон подогнал мне кое-какие занятные файлы – и я своими глазами увидел изнанку.

– Зацени, – шепнул тогда друг, разворачивая картинку во весь экран.

На старой видеохронике оборванный пацан ковырялся в гигантской куче помоев. А на заднем плане высились точно такие же стеклянные башни, какими нам забивали головы на уроках истории докатастрофного мира.

– Нам же втирали, что бедности не было, – пробормотал я.

– Ага, и войн тоже не было…

С того дня во мне засел вопрос: насколько вообще правдиво то, чем нас пичкают? Что от нас прячут? И мысли снова упрямо соскальзывают к учебным записям вылазок…

Я ещё пару минут жадно разглядываю фальшивый потолок, имитирующий ночное небо, пока друзья рассаживаются по местам. С тех пор как я сдал выпускные экзамены на лунного добытчика, времени на обычные посиделки почти не осталось: за плечами годы бесконечной муштры и полевых симуляций, и вот я наконец-то добытчик. До сих пор помню ту тупую боль, с которой сжимал диплом на выпуске. Я ведь похоронил собственную мечту – открыть книжную лавку-библиотеку, где я сам заново переплетал бы истории в новые обложки, возвращая жизнь бумажным страницам, чтобы красота жила не только внутри текста. Всё это пошло под откос: мне пришлось драться за дом, которого заслуживали мать и мы с братом. И за самого Вика. Не просто ради памяти о нём – ради того, чтобы докопаться до правды о его гибели. Я не был готов к этому ни физически, ни морально. Мне пришлось променять книги на чугунное железо и сухие параграфы добытчиков. И каждое отжимание от пола отдавалось в висках глухим напоминанием: моя мечта сдохла вместе с братом.

– Вечно ты плетёшься последним! – орет Орионсе, выдёргивая меня из раздумий. Опускаю глаза и вижу Алверона: как и следовало ожидать, этот тип заявился позже всех, хотя живёт буквально в двух кварталах отсюда. – В следующий раз даже место тебе занимать не станем!

– На наручный компьютер глянуть религия не позволяет? – упрекаю я.

– На наручный… что? – щурится Агар.

– Наш друг так обзывает тактильно-проекционное устройство, – кивает в мою сторону Орионсе.

– А что, разве это не наручный компьютер?

Алверон закидывает руку мне на плечо и хлопает по груди:

– Ещё какой наручный. Если начистоту, ты единственный нормальный человек, который называет эту штуковину тем, чем она на самом деле является. Но пора бы модернизировать лексикон, приятель. Тебе по статусу лунного добытчика негоже раздавать технологиям рыночные клички. С таким же успехом ты можешь обозвать лунные пистолеты какими-нибудь «убойными сверкающими фонариками». – Закатываю глаза от его паясничанья. – Ну-ка, повторяй за мной: Т-П-У.

– На-руч-ный ком-пью-тер, – раздельно чеканю я, передразнивая его манеру растягивать буквы.

Прежде чем он успевает вставить шпильку, я срываюсь к барной стойке за пятью бокалами светящейся бирюзовой жижи – коронной выпивки «Звёздной ночи», самого модного заведения во всём ядре. Барменша дарит мне одну из своих фирменных соблазнительных улыбок и разливает заказ, томно покачивая бёдрами.

– Давненько ты ко мне не заглядывал.

Она наклоняется так близко, чтобы перекрыть гул зала, что её губы почти задевают моё ухо. Отвечаю кривой усмешкой, подхватывая сразу три бокала:

– Остальное я сам донесу.

Она выходит из-за стойки, явно рассчитывая, что я оценю глубокий вырез на её спине. Расставив выпивку по столу, девушка мимолётно накрывает мою ладонь своей. Я лишь бросаю короткое «спасибо» и беру свой бокал.

– Ещё одна бедолага, павшая жертвой твоих сомнительных чар? – вскидывает бровь Алверон.

– Сказал так, будто за мной сохнет пол-Эсперии.

Алверон с умным видом начинает перечислять знакомые имена, но на пятом – которое он, зуб даю, только что выдумал из головы, – я перестаю его слушать. Подношу бокал к губам, наплевав на общий тост, и ловлю возмущённые вздохи друзей из-за моей спешки.

– Недели три не глушил это пойло.

С удовольствием облизываю губы и делаю ещё глоток.

– Это лунис, Нил. Тебе что, так сложно выражаться по-человечески? – ворчит Тикси.

– Как, ты говорил, это изначально называлось? – спрашиваю я у Алверона, демонстративно пропуская её упрёк мимо ушей.

Алверон ерошит волосы и с важным видом разглядывает ногти, набивая себе цену:

– Анис. Технология производства, конечно, другая, но, судя по старым записям, вкус один в один.

Разговор затихает; слышно только музыку, льющуюся фоном. В «Звёздной ночи» воссоздали не просто небесный купол со звёздами – здесь воскресили атмосферу ушедших эпох: старинные коктейли, чудом спасённые треки и даже книги, переписанные по памяти теми, кто успел прочесть их до катастрофы и захотел передать дальше, будущим поколениям… Те самые книги, которыми я мечтал наполнить свою библиотеку. Поэтому здесь можно полистать страницы, которых больше не сыщешь нигде в мире.

– А когда следующий набор на лунных добытчиков? – меняет тему Тикси.

– С чего вдруг такой интерес? Сама к нам намылилась? – играет бровями Орионсе.

– С ума сошёл? Вчера брат признался, что хочет подать документы в академию… – Она тяжело вздыхает. – Мы вообще не ожидали.

Быть лунным добытчиком в обществе считается почётным, но это смертельно опасно, и семьи редко приходят в восторг от такого выбора. Моя мать, например, была категорически против.

– Вроде бы в этом году вступительные сдвинули на март, – говорю я.

– Серьёзно? – Лицо девчонки озаряется улыбкой. – Отлично! Лукси как раз в апреле стукнет восемнадцать.

– Разве нельзя сдавать, если тебе исполняется восемнадцать в год отбора?

Пока Орионсе качает головой, объясняя регламент, я обмениваюсь заговорщическим взглядом с Алвероном: сам-то я пролез на экзамены, не дотянув до совершеннолетия, исключительно благодаря стараниям моего любимого хакера, подправившего мне месяц рождения в базе. Так что по документам я родился в феврале, хотя на самом деле – в ноябре. Родители об этом взломе до сих пор ни сном ни духом, и пусть лучше так и остаётся.

Допиваю лунис до капли и иду к стойке за новой порцией. Друзья добавки не просят – у них ещё плещется по полбокала. Когда я возвращаюсь, разговор успевает развернуться на сто восемьдесят градусов: они уже вовсю спорят о закрытых лабораториях и экспериментах по селеноинженерии Лизары – дочурки верховного комиссара Ибериона. Слыша параноидальные теории Агара, я невольно закатываю глаза:

– Да есть вообще хоть какие-то реальные доказательства того, чем они за закрытыми дверями занимаются?

– Каждую неделю, – с язвительным нажимом чеканит Алверон, – выкатывают подробнейший отчёт со всеми выкладками. Плюс видеозаписи, где ты своими глазами можешь всё разглядеть.

– Всё, кроме самой Лизары Рейвен, – вставляет Агар.

– Дочь верховного комиссара изолировали от внешнего мира ради её же безопасности. Её вживую видели единицы, – возражает Тикси.

– А если её вообще нет? Арно держит нас за дураков и скрывает факты, вы об этом не думали?

Все прыскают со смеху, кроме Тикси: она тут же одёргивает его за неуважение к первому лицу государства. Я молча тяну напиток – моя позиция не так уж далека от подозрений Агара. В голове снова всплывает вопрос: кто вообще такая эта Лизара Рейвен, кроме того что она гениальный учёный и дочка верховного комиссара Ибериона? Реальна ли она?.. Мотаю головой, сбивая наваждение.

– Он прячет её от Невраста, – вмешивается Алверон. Мы дружно поворачиваемся к нему. – Это же элементарно. Помните Эубеу Ландину, которая рулила до Арно Рейвена? Невраст раскопал открытые данные о её родных, начал шантажировать и в итоге ликвидировал.

– Тогда почему её нет ни на одной официальной трансляции? – подбрасываю я.

– Видеозаписи можно подогнать, как угодно. Так он и её прикрывает, и от нас прячет то, что нам знать не положено, – оживляется Агар, почуяв поддержку.

– Ты просто параноик. Зачем верховному комиссару что-то мутить за нашей спиной? Напомнить, кто дал энергию ядру? Арно Рейвен!

Когда Рейвен заступил на пост верховного комиссара, одним из его первых указов стало именно это: перенаправить сюда часть энергии, которой пользовались верхние кольца – раньше-то в ядре электричества не было вовсе, – и выстроить графики, чтобы каждый житель имел гарантированный суточный лимит.

– Видеозаписи можно подогнать, – повторяю я эхом, всё глубже увязая в собственных мыслях.

Агар подаётся ко мне, ожидая, что я разовью его догадки.

А я думаю только об утреннем видео с семинара. О резком обрыве. О крике. О том, как дёрнулся лейтенант Стравик. И о том, что всё это значит.

– О нет. Только не говори, что ты туда же! – обречённо вздыхает Тикси.

– А? Да нет. Я просто… Алверон, а как вообще понять, что запись смонтировали? – обращаюсь я напрямую к хакеру.

– На глаз определить трудно, но зацепки бывают: резкие склейки кадров, звуки, которые не бьются с картинкой, артефакты, которых быть не должно… Хотя с ходу такое раскусить почти нереально, сразу предупреждаю.

– С чего такие вопросы? – допытывается Агар с горящими глазами, жадно хватаясь за новую зацепку.

– Сегодня на занятиях крутили записи боевых выходов… – перевожу взгляд на напарника. – Орионсе, ты заметил, чем кончилась последняя? Странно оборвалась, хрен пойми как. Не так, как обычно. Внезапный обрыв и звук, который «не бился с картинкой», – цитирую я хакера.

За столом повисает тишина. Все уставляются на Орионсе.

– Ну… да, я заметил. В моменте не придал значения, но… если Алверон прав, запись действительно выглядела резаной, – признаёт напарник.

– И это не в первый раз! – подхватываю я. – Мы все не раз видели внезапные склейки там, где их быть не должно. Странные звуковые шумы и…

– Притормози коней, – Орионсе перехватывает моё предплечье. – Смонтировать запись могли по куче причин, здесь не обязательно искать заговор. Власти просто берегут людей.

– Берегут от правды? – наступаю я.

– Мир не делится на чёрное и белое, чувак. Может, там боец погиб жуткой смертью или…

Я зло усмехаюсь:

– Ну да, конечно. Теперь они решили уберечь лунных добытчиков от вида крови. Разуй глаза, Орионсе!

– Нет, Нил, это ты разуй глаза. Завязывай с этим… дерьмом.

Агар подаётся вперёд, ловя каждое слово, остальные тоже с интересом следят за нашей перепалкой.

– Ты ведь сам всё видел, – впечатываю я, глядя в упор на напарника.

Тот мнётся с ответом. Я почти физически ощущаю, как в его голове крутятся шестерёнки. И это секундное колебание говорит само за себя: чёрт возьми, он всё прекрасно видел.

– Вспомни первое правило Устава, Нил, – едва слышно шепчет он.

– Мой брат…

– Погиб. Как гибнут десятки других добытчиков. Ты сам сломаешь себе шею на первом же выходе, если не перестанешь зацикливаться на этом.

Я хочу огрызнуться, но слова застревают в горле. Если даже мой собственный напарник готов закрывать глаза на то, что зашито в параграфах Устава, что прячется за учебными записями и что на самом деле творится в экстремальных зонах, значит, копать дальше мне придётся в одиночку.

Алверон не сводит с нас цепкого взгляда, ловя каждый жест. И если в этой дыре есть хоть один человек, способный докопаться до правды об экспедициях, то это лучший хакер Эсперии. Мой лучший друг.

Глава 3

Изз

Мир прекратил вращение, и пригодная для жизни территория сжалась до узкой полосы. Чтобы защитить население, необходимо удерживать под контролем тварей Полярной и Огненной пустынь. Как фауна смогла мутировать настолько стремительно, адаптировавшись к экстремальным условиям?

Действительно ли это животные? Или падение спутника принесло с собой нечто неведомое?

Секретный отчёт проекта «Селена» 563901G

Мерцающие лампы лаборатории чертят вокруг меня призрачные силуэты. Сжимаю губы, заставляя ноги идти вперёд сквозь полумрак. Вокруг ни звука, поэтому каждый шаг отдаётся в ушах глухими разрывами.

Здесь никого нет. Только я. И моя цель – впереди, по ту сторону зала.

В воздухе висит запах антисептика, хлора и химикатов, перебивающий мой парфюм. Шипение поворотного механизма одной из камер заставляет меня вздрогнуть. Делаю глубокий вдох. Я невидима благодаря слепой зоне, которую я рассчитала именно для этой вылазки и изучала неделями.

Меня не должны засечь. Сглатываю; звук шагов снова отдаётся в висках, сливаясь с гулкими ударами сердца в груди. Ритмично. Тяжело и отчётливо.

Тем не менее ноги продолжают нести меня к металлической двери, что высится исполином в дальнем конце вытянутого зала. По мере приближения столы со штативами, пробирками, колбами и прочей посудой расступаются, сменяясь терминалами с голографическими экранами, а затем – пустой площадкой, едва освещённой аварийным красным фонарём над массивной железной створкой.

Темнота поглощает меня. Сливаюсь с ней и перевожу дух. Я всё ещё в пределах досягаемости Арно. Нужно ежесекундно держать в голове мёртвые зоны каждой из расставленных по периметру камер, но мрак парадоксальным образом дарит иллюзию безопасности. Словно мантия-невидимка. Ложное чувство: камеры оснащены ночным видением. И всё же именно в этой темноте я нахожу крупицы решимости для того, что собираюсь совершить.

С трудом сглатываю и стремительно меняю позицию. Дверь вырастает передо мной за считаные секунды. Ладони горят, и одновременно с этим по позвоночнику поднимается ледяной холод, какого я прежде не знала.

Железная дверь активирует защитный контур; синтетический голос системы произносит фразу, смысл которой сейчас ускользает от меня. Слова звучат монотонным гулом, заглушённым накатившей волной паники.

Решающий миг.

Оглядываюсь назад, в тени. Ничего. Мёртвая тишина и механический голос, требующий подтверждения личности.

Достаю из кармана брюк ключ-карту с кодом доступа. Воспоминание о том, как именно она мне досталась, отзывается уколом вины. Надеюсь успеть вернуть её на место прежде, чем доктор Кина заметит пропажу.

Замок щёлкает. Створка отходит в сторону, открывая тесный квадратный тамбур, за которым темнеет ещё одна бронированная дверь.

Протокол.

Зоны повышенной защиты из-за критического уровня воздействия лунного вещества.

Или способ скрыть тайны, которые верховный комиссар Ибериона ни за что не покажет внешнему миру.

Его шахматная партия.

Его фигуры.

Снова сглатываю ком в горле, глядя, как передо мной распахивается вторая дверь.

Прежде чем шагнуть дальше, сверяюсь с наручным ТПУ. Система показывает 05:13 утра. Касаюсь кончиком пальца сенсорной панели, разворачивая перед глазами проекцию сектора. Голограмма чертит схему отсека. В горле пересохло. Я иду верным путём. За следующим барьером меня должно ждать… что? Легким движением второй руки пролистываю проекцию дальше и вижу её имя. Ньелит. Лунный добытчик. Её здесь быть не должно… Я отчаянно молюсь, чтобы её здесь не оказалось, ведь если она здесь, это означает лишь одно…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю