444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Секретный отчёт проекта «Селена» 02387H

Когда конвоира сминает тот самый ледяной колосс, что недавно порвал на куски остальных бойцов его группы, я понимаю: с ионными наручниками придётся разбираться самостоятельно. Но при виде свежего отряда добытчиков расчёт меняется: они снимут с меня оковы сами.

У них попросту не останется выбора. Я способна дать бой этой твари, хотя одна мысль о лобовом столкновении заставляет меня дрожать с головы до ног.

Укрывшись за остовом полуразрушенного здания – не разобрать, снёс ли его колосс только что или оно стояло таким десятилетиями, – на обледенелой древней площади, я лихорадочно оцениваю диспозицию.

Одного из добытчиков колосс стирает в пыль первым же ударом: сокрушительная масса не оставила на его скелете ни единой целой кости. Бойцы не понимают, как с ним воевать. Мне повезло больше: у меня на руках закрытые массивы данных, а информация – это власть. От любимой догмы Арно внутри всё переворачивается. Выжигаю эту мысль из головы и впиваюсь глазами в то, что высится на площади: исполинская ледяная глыба плоти. Гуманоидный силуэт, раздувшийся до масштабов потустороннего титана. Мутация, сорвавшаяся с поводка и превратившая живой организм в ходячее оружие. Чудовище, выкованное Полярной пустыней: приспособленное жрать мороз и крушить любого, кто встанет на пути. Глаза глубоко утоплены в каменистых глазницах; в них горит чистая, незамутнённая жажда крови. Он перебьёт нас всех до единого.

Ещё один боец замер над раненым, который не может подняться, и я сразу вижу причину: у того отсечена нога. Калека ползёт по насту, а товарищ самоубийственно прикрывает его отходом, будто способен хоть чем-то пронять эту тварь.

Стискиваю зубы, с силой дёргая запястьями в попытке сорвать ионные наручники, но блокираторы лишь плотнее впиваются в кожу, отзываясь острой болью. Делаю шаг к ближайшей девушке-добытчице, но та резко разворачивается ко мне – и по её оскалу ясно: снимать браслеты она не собирается. Ухожу от её выпада корпусом; её взгляд буквально прожигает визор шлема, когда она повторяет попытку сбить меня с ног.

Великолепно. Она решила поиграть в охотницу. Идиотка в упор не видит, что прямо сейчас мы обе – загнанная дичь. С той лишь разницей, что у меня есть сила, способная подарить нам хоть какой-то процент на выживание.

– Ты понимаешь, что враг не я?! – срываюсь на крик, пытаясь перекричать глухую броню наших шлемов.

Она глуха к логике и выхватывает лунный шест. От бессильной ярости перехватывает дыхание, когда она снова надвигается на меня. Кричу во всё горло, предупреждая об атаке со спины, но девчонка не успевает среагировать: чудовищный кулак монстра впечатывается ей между лопаток, и её тело кулем летит к моим ногам.

Падаю перед ней на колени. Она чуть старше меня: веснушчатое лицо, широкие зелёные глаза, захлёбывающиеся животным ужасом. Пытаюсь выдернуть её из-под следующего удара, но вторая добытчица с разгона выталкивает меня из зоны поражения. Боль от ушиба прошибает рёбра, и я толкаю её в ответ – из слепой ярости от того, что она натворила, даже не поняв последствий.

– Она сейчас сдохнет! – ору я ей в лицо.

Поздно. Тело первой девушки превращается в кровавое месиво, мгновенно схватывающееся коркой на полярном воздухе.

– Раскуйте меня, и я помогу вам! – вскидываю скованные руки, жестом требуя свободы.

– Ты пойдёшь со мной, – чеканит она в динамиках моего шлема громко и чётко.

Как она умудрилась настроиться на мой закрытый канал при том, что мой комбинезон на поколение старее её брони? Она вцепляется мёртвой хваткой в моё левое предплечье – и я усмехаюсь. Девушка вздрагивает. Не понимает. Я бы на её месте тоже растерялась. Она испуганно отдёргивает руку, трясёт пальцами и снова хватает меня, проверяя, не почудилось ли: по ткани струится неестественный, леденящий холод, идущий из глубины моей собственной руки.

Резко сбиваю её в сторону из-под очередного замаха колосса, и мы обе падаем на снег под моим весом. Она считывает мой рывок как нападение – вижу по сузившимся зрачкам и по тому, как её рука выхватывает шокер. Считываю траекторию удара за долю секунды и просто растворяюсь перед её глазами. Точнее, оставляю вместо себя призрачного серебряного двойника.

Лёгкие горят от натуги. Снова предельная концентрация. Улавливаю движение колосса до того, как его масса обрушивается на меня: увернуться не успеваю, выставляю блок левой рукой. Она гасит кинетическую силу удара, но не спасает от падения. Кубарем качусь по насту; встать на ноги удаётся не сразу – скованные запястья ломают координацию. Он идёт за мной. И нутро подсказывает: монстр чует меня ровно так же, как я чую его. Та отрава, что циркулирует в наших венах, замыкает нас в одну цепь.

В эту секунду воздух рвёт выстрел. Колосс с яростным ревом разворачивается на стрелка и в доли мгновения перемалывает бойца в челюстях: по ледяной броне струится полузамёрзшая кровь.

И тут я вижу парня. Того самого, со станции. Безошибочно узнаю его по точным, скупым движениям, собранности и голому инстинкту. Он действует самоубийственно: волочит на себе одноногого напарника, чей комбинезон залит кровью, пытаясь дотащить его до укрытия в руинах. Они оставляют за собой слишком отчётливый след.

Срываюсь к нему. Девчонка-добытчица вырастает у меня на пути со вскинутым стволом; в её глазах ни тени сомнения – выстрелит в упор.

Вскидываю связанные руки: времени на пререкания нет.

– Надо её расковать, Мия! – доносится низкий голос. Тот самый, что обещал на перроне не трогать меня.

– Ты сдурел?! Она беглая преступница!

– Нам нужны любые руки!

Его слова обрываются: парню приходится уходить из-под удара лапы, которая, ломая траекторию, с размаху обрушивается на раненого. Парень без ноги исчезает на наших глазах. В морозном воздухе звенит рёв, утробный хруст перемалываемых костей под зубами исполина – и теперь двое оставшихся добытчиков переглядываются, принимая в лицо яростный залп брызг слюны и крови из разинутой пасти твари.

Делаю шаг назад. Вблизи морда чудовища выглядит гротескно. Узлы жил, вздутые мышцы и остекленевшие глаза. Зубы – чистый гранёный хрусталь, мерцающий нереальным переливчатым блеском, заляпанный багровым, серым и серебром.

Каждая новая жертва лишь распаляет его бешенство.

И вдруг я вижу. Вижу его следующий шаг. Словно передо мной разворачивается будущее – хотя это за гранью любой науки… верно?

Доверяю вспыхнувшему инстинкту и шагаю вперёд. Варианта два. Выбираю мгновенно: девчонка никогда не снимет наручники, а парень…

Сгребаю его в охапку, и мы оба падаем на спину ровно в ту долю секунды, когда пасть твари с лязгом щёлкает в пустоте, а следом смыкается вокруг тела добытчицы. Её истошный визг полосует сознание, но куда больнее по ушам бьёт надрывный, звериный крик парня, бьющегося на моей груди.

Прижимаю его ближе к себе, наши шлемы с треском сталкиваются; стискиваю зубы от отдачи в висках. Толкаюсь назад. Мой костюм скользит по снегу, увеличивая дистанцию. Слишком мало. Этого ничтожно мало: колосс не отстанет.

– Раскуй меня, и у тебя появится шанс выжить! – кричу я, надеясь пробить стекло его шлема.

Он буравит меня взглядом; на миг кажется, что слова не дошли.

– Ты мне угрожаешь?

Голос резкий. Почти волчий рык. Подавляю порыв закатить глаза:

– Я предлагаю перемирие. Спасение.

Даже я слышу, насколько напыщенно это звучит, но парень замирает. Гулкие шаги монстра сотрясают наст. Добытчик подаётся вперёд, подносит своё ТПУ к замку, и силовые оковы с металлическим щелчком опадают в снег.

Ни секунды промедления: группируюсь, отталкиваюсь здоровой рукой и с дикой яростью вскидываю вторую – локоть вонзается прямо в глаз колосса. Тварь захлёбывается рёвом, вскидывает лапы к морде, хаотично разевая пасть. Будь он человеком, это был бы шок, но тварь бесконечно далека от человека.

Пользуюсь заминкой, чтобы создать двойника. Откатываюсь назад, припадаю к парню: тот встаёт в стойку, заметив, что я ловким движением выдернула лунный нож из его разгрузки. Игнорирую его жест, в три прыжка настигаю тушу и неловко карабкаюсь по обледенелой спине зверя. Он бьётся в конвульсиях, пытаясь смахнуть меня, но я удерживаю равновесие на чистом везении.

Добираюсь до загривка, перехватываю рукоять. Воздух в лёгкие – и с размаху всаживаю клинок во второй уцелевший глаз.

Адреналиновый шквал сменяется первобытным ужасом, оттеснённым на второй план во время боя. Из горла вырывается неконтролируемый крик; по телу прокатывается крупная дрожь от осознания содеянного. Я вышла один на один с чудовищем. И я уничтожила его.

Опускаю глаза на нож в ладони: лезвие пульсирует холодным лазурным светом лунных осколков, из которых отлита сталь. Странно, что рядовым добытчикам выдают такое оружие. Раньше эти клинки держали в лабораториях, но быстро изъяли из оборота после ЧП, когда лаборант случайно распорол себе живот. Кромка ножа вызывает деструктуризацию молекулярных связей плоти: ткани теряют способность к регенерации и рана попросту не затягивается. Зачем снабжать бойцов настолько опасным арсеналом? В экстремальных зонах это оправдано, но от мысли, что они носят такие клинки рядом с мирными гражданами, меня тошнит.

Ледяной колосс кренится, роняя глухой хрип. Вижу, как добытчик отскакивает назад, уходя из-под падающей громадины, но инерция швыряет меня следом – я лечу прямо на него, и парень на чистом рефлексе смыкает руки вокруг моего тела.

Глава 16

Нил

При столкновении с любым феноменом, не поддающимся объяснению техническими средствами или законами природы, строго рекомендуется не вступать во взаимодействие, не вести фиксацию и продолжать выполнение миссии. В ряде секторов пустынь зафиксированы аномалии, не укладывающиеся в известные шаблоны. Длительное наблюдение способно повлечь дезориентацию и срыв боевой задачи.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

Поднимаюсь медленно, оцепенев от шока, всё ещё не в силах осознать то, чему только что стал свидетелем. Беглянка поднимается рядом со мной, стряхивает с рукава ледяную крошку и делает осторожный шаг вперёд.

Оборачиваюсь на тушу монстра – и колени подламываются сами собой. Плевать, пробита ли мембрана костюма и пробирается ли мороз под ткань. Перед глазами стоит лишь первобытный ужас, а сбитое дыхание никак не желает выравниваться.

Орионсе, Мия, Кораль, Лориен, Кадет… Все. Насмерть. Разорваны безымянной тварью. Чудовищем, против которого у нас не было ни единого шанса.

Нас ведь учили этому… Вбивали в головы, что мы готовы… Что пошло не так?! Что вообще стряслось?!

Упираюсь ладонями в перчатках в наст – ноги попросту не держат. Воздуха не хватает. Зажмуриваюсь и судорожно втягиваю морозную смесь ртом.

Сколько бы мы ни твердили себе, куда идём, как бы ни хорохорились, зная, что в пустынях гибнут сотнями, – к ТАКОМУ не готов никто. Я не был готов потерять их… всех разом.

Колочу кулаками по обледенелому песку, пока не кончаются силы. Ору в пустоту, срывая глотку в хрип. Слёзы хлещут из глаз, и я не могу их остановить. Ярость и черная тоска рвут нутро на куски.

– Нет!

Я не могу поднять глаз. Не хочу. Ладони словно по локоть залиты чужой кровью. Это моя вина. Я обязан был предотвратить эту бойню! Они были бы живы! Я больше никогда не опрокину стакан луниса с Орионсе, не услышу ядовитых подколок Мии, не услышу смеха Кораль, не выйду на спарринг с Кадетом… Лориен больше не залатает мне рассечённое плечо и не съязвит, что ему досталось самое безбашенное звено на курсе.

Никогда. Потому что на ногах остался только я один. Это несправедливо, мать вашу!

Пальцы скребут грудь сквозь ткань; пытаюсь собрать мысли в кулак, сфокусироваться на цели. При взгляде на неё слепая ярость вновь застилает рассудок. И сколько бы я ни твердил себе, что вина лежит не только на ней – ведь сделай я свою работу сразу, на перроне, никто бы не погиб, – боль выжигает способность думать.

Рана от гибели Вика так и не затянулась, а теперь на мне со всего маха распороли новую. Я научился жить с потерей брата и знаю, что когда-нибудь научусь принимать смерть напарников. Но есть раны, которые не рубцуются годами, и всё это время с тобой остаётся лишь пульсирующая боль – напоминание о том, что было и чего уже никогда не вернуть.

Пытаюсь утереть слёзы рукавом, но перчатки лишь со стуком бьются о бронестекло шлема. Стою на коленях, тихо глотая рыдания и мысленно прощаясь с каждым из своего отряда.

Спустя вечность дыхание наконец выравнивается. Сердце сбавляет бешеный темп. Панический спазм отступает, оставляя лишь тупую тяжесть, сжимающую грудную клетку с каждым ударом пульса. Набираю полные лёгкие воздуха и заставляю себя подняться на ноги.

– Под последней луной – идите вперёд, – одними губами сиплю я в пустоту, отдавая группе последний долг.

Обвожу мутным взглядом кошмар, застывший у моих ног, и вдруг замечаю: она сидит на корточках над останками моих ребят. На секунду мелькает мысль, что она проявляет какое-то уважение к павшим, пока я не вижу, как её пальцы подцепляют чужую вещь и прячут в карман.

– Ты какого хрена творишь?!

Она поднимает на меня взгляд, не вставая с колен:

– Забираю то, что им уже никогда не понадобится.

Слова звучат ледяным металлом – словно говорит робот, начисто лишённый эмоций. И пусть в подкорке свербит здравая мысль, что в её цинизме есть логика, я яростно душу её в зародыше.

– Имей хоть каплю уважения к мёртвым!

Она поднимается во весь рост и цепко сканирует темноту вокруг:

– Мне жаль, что всё так вышло. Но чтобы выжить здесь, нужно использовать любой ресурс до последней крохи.

– Я не стану мародёрствовать на телах своих друзей, чтобы спасти шкуру! Мы здесь надолго не задержимся: я доставлю тебя прямо в кабинет верховного комиссара.

– Это не мародёрство. Они… – её голос звучит невозмутимо, но от этих холодных интонаций кровь в моих жилах закипает.

– Мертвы! Я знаю! Но это не даёт тебе права шарить по их карманам! Я не позволю тебе… – стискиваю кулаки от бессильного бешенства. – Да из-за тебя мы вообще оказались в этой заднице!

– Что?

Сокращаю дистанцию и тычу ей пальцем в грудь:

– Ты причина всей этой бойни!

– Я?

– А ты здесь кого-то ещё видишь?!

Глаза печёт огнём, но на этот раз я держу слёзы железной хваткой.

– Если до тебя ещё не дошло: я спасла тебе жизнь. Я завалила…

– А кто дал тебе право выбирать мою жизнь вместо жизни Мии?! Ты могла вытащить её! Ты могла спасти их всех!

Резко хватаю её за плечи, сжимая броню; приходится опустить голову, чтобы смотреть прямо сквозь её визор. Она с неожиданной силой сбрасывает мои руки и отступает на пару шагов назад.

– На мне были наручники, если ты не заметил.

– Потому что ты государственная преступница!

– И эта преступница только что вытащила тебя с того света. Не забывай об этом.

Она права, чёрт её дери. Права на все сто. Но боль внутри настолько чертовски огромна, что начисто сносит остатки рассудка. Задираю голову к мерцающим лунным обломкам и звёздам, после чего снова пригвождаю её взглядом.

– И ты теперь ждёшь от меня благодарности?

– Это элементарные правила приличия. Один спасает – второй благодарит.

– Да плевать я хотел на твои правила! Знаешь, что предписывает мой Устав? – выдёргиваю из кобуры лунный пистолет и с мрачным удовлетворением ловлю её секундную растерянность, когда ствол замирает у неё между глаз. – Живой или мёртвой.

– Стреляй… – её голос срывается, гася окончание фразы.

Нас накрывает глухая тишина. Зажмуриваюсь до рези. События последних суток проносятся перед глазами с пугающей скоростью: разорванные в клочья друзья, прощание с родителями у порога, беззащитная девчонка на перроне, в которую я не смог выстрелить в упор… Смогу ли я спустить курок сейчас?

Опускаю ствол. Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем выдавить:

– Это ничего не меняет.

Мятежница смотрит на меня не отрываясь, но за тонированным стеклом шлема её лица не разобрать. Мысленно возвращаюсь к ребятам, роняя неслышные слова прощания, которые так и останутся невысказанными. Как бы паршиво мне ни было, боевую задачу никто не отменял. Окидываю её жёстким взглядом:

– Я у тебя в долгу, – признаю сквозь зубы. – Но этот долг не освобождает тебя от суда за содеянное.

Она издаёт сухой смешок – без тени веселья.

– За содеянное… – разворачивается на каблуках, сканируя рельеф в лучах наших фонарей. – Некоторые называют это так…

Пропускаю её слова мимо ушей, хотя подмечаю: в голосе всё ещё звенит еле заметная дрожь. Странно слышать такое от мятежницы, которая обвела вокруг пальца контрразведку Ибериона, в одиночку рванула в глубины Полярной пустыни и только что разделала под орех мутанта размером с дом.

– Ты пойдёшь со мной. Я обязан доставить тебя к верховному комиссару.

– И как ты собираешься это провернуть?

Сдёргиваю с разгрузки ионные наручники и кручу их на пальце перед её визором, ненавязчиво давая понять, что оружие у меня всё ещё под рукой:

– Не захочешь по-хорошему – придётся заставить.

Она снова усмехается, и на сей раз в её усмешке сквозит неприкрытая язвительность:

– Ну попробуй. Заставь.

Делаю шаг к мятежнице, делаю обманное движение, будто тянусь перехватить её за локоть, но вместо этого резко бью подсечкой под опорную ногу: она теряется и заваливается назад. Ловлю этот миг, подхватываю её за талию и сбиваю на лед. Прижимаю за плечо, но, к моему изумлению, её пальцы намертво впиваются мне в шею. Она выворачивается с такой чудовищной силой, что ситуация переворачивается с ног на голову: теперь уже я лечу спиной на неё. В мгновение ока её бёдра сжимают мои бока в захвате – смертоносном и одновременно до чертей чувственном. По низу живота волной прокатывается шальной жар. Пользуясь тем, что она не успевает докрутить замок до конца, перехватываю её за запястья и силой сбрасываю с себя. Уже почти защёлкиваю браслеты, как меня напрочь ослепляет вспышка света. Секунда-другая – зрение возвращается, и я вижу, что она… точнее, они взяли меня в кольцо. Четыре одинаковые беглянки смотрят на меня с неприкрытым вызовом.

Выхватываю лунный пистолет с рефлекторной скоростью, вбитой годами муштры, и беру одну из них на мушку:

– Я раскусил твой дешёвый фокус. Это просто пустышки, которые лопаются от первого тычка.

– Рискнёшь проверить?

Впиваюсь взглядом в ту, что стоит прямо передо мной, пытаясь раскусить: настоящая или очередной фантом? Ни единой зацепки. Резко оборачиваюсь к следующей. Пусто. К третьей – тот же ноль. Кручусь волчком на пятках, сканируя каждую. А затем пригвождаю глазами стоящую впереди, но руку резко закручиваю вправо и жму на спуск. В яблочко: правая фигура мгновенно тает морозным паром, а девчонка прямо передо мной отшатывается на шаг назад. Остальные копии тут же растворяются в воздухе, оставляя нас один на один.

– Ты с дуба рухнул?! Ты же мог пристрелить меня!

– А теперь ты идёшь со мной.

Защёлкиваю ионные наручники на её запястьях прежде, чем она успевает сообразить, что произошло.

– Да как ты посмел, жалкий добытчишка?! Ты хоть понимаешь, что ты…

Одним щелчком тумблера глушу входящий канал связи, и её возмущённый голос мгновенно обращается в глухое, далёкое бормотание. Она продолжает яростно жестикулировать, насколько позволяют скованные руки. Вызываю голографическую панель своего наручного компьютера, пытаясь пробиться на прямую частоту лейтенанта Стравика. Сердце спотыкается от одной мысли о том, что мне предстоит доложить: вся группа, кроме меня, мертва. Достучаться до базы не выходит.

– Твою мать, ну а сейчас-то что не так?!

Пробую ещё раз. Глухо. Озираюсь по сторонам и разворачиваю тактическую карту. Как я и рассчитывал, команда «Аквила» работает буквально в нескольких километрах. Их маркер пульсирует тревожным красным огоньком; забиваю его в навигатор как приоритетную точку.

Настойчивый, раздражающий стук по плечу заставляет меня обернуться. Её затянутый в перчатку палец зависает в воздухе, едва она видит, что добилась внимания.

– Ты меня вообще слушаешь?

Звук отключён, но она стоит настолько близко, что по чёткому движению губ я читаю каждое слово без переводчика. Не включая связь, нарочито утрированно артикулирую в ответ:

– Нет.

Она шумно и зло выдыхает сквозь зубы. Игнорирую её бешенство, перехватываю за локоть и тяну за собой, с трудом давя рвущуюся усмешку:

– В темпе, громительница. Пойдём знакомиться с моими ребятами.

От последнего слова во рту остаётся едкий привкус полыни. Девчонка не отвечает; бросает попытки вырваться и молча кивает. Я не ждал такой покорности после всей той крови, что она успела мне свернуть, но голову этим не забиваю: мысли упрямо возвращаются к команде «Центаври». К ребятам, которые больше никогда не выйдут на маршрут – словно надкусили отравленное яблоко в старой сказке и уснули навеки. Мой долг – завершить то, что мы начинали вместе.

Касаюсь ладонью груди, проверяя кольцо: перстень на месте, бесстрастно фиксирует каждую секунду пути. Надеюсь, Алверон ловит сигнал. Гибель Вика замяли и стёрли из отчётов – теперь я убеждён в этом сильнее прежнего, – но замолчать смерть моих друзей я Совету не позволю.

Вновь пытаюсь вызвать штаб. Тишина. Придётся ловить сигнал дальше по маршруту. Заодно будет время придумать, какими словами вывалить лейтенанту всё, что здесь произошло.

– Дерьмо… – цежу сквозь зубы.

Мы трогаемся в путь в абсолютном молчании. Оставляем за спиной погребённые подо льдом руины – город-призрак, ставший братской могилой, в которой мои товарищи уснули навсегда.

Глава 17

Изз

Падение Луны повлекло за собой непредсказуемые последствия для земной коры, вызвав появление новых геологических аномалий. Некоторые из них несут смертельную угрозу, подобно радиационным волнам от падения осколков, другие… кажутся порождениями иного мира.

Секретный отчёт проекта «Селена» 90043K

Я успела заметить координаты на его ТПУ: они в точности совпадают с моей следующей целью. Первоочередная задача – добиться, чтобы он снял с меня эти наручники. Восхитительное совпадение: наши векторы ведут в одну точку. Именно поэтому я позволила конвоировать себя без сопротивления. Очевидно, что выжить здесь в одиночку мне не под силу, а у него есть чему поучиться. Как оторваться от него, решу на месте, когда представится удобный случай. И желательно без лобового столкновения с целым звеном лунных добытчиков.

Он держит меня на коротком поводке. Не позволяет отставать и ни на секунду не спускает глаз. Что именно Арно наплёл им обо мне? Любопытство буквально душит. Но куда сильнее душит глухая ярость, заставляя делать глубокие вдохи, чтобы удержать самообладание.

Прокручиваю в голове формулу антидота, пытаясь отвлечься от ноющей тяжести ионных наручников на запястьях. Вольтраксит – тридцать пять процентов: стабилизирует нервную систему, расшатанную лунной сывороткой проекта «Селена». Перед глазами встаёт нежно-розовый отблеск реагента, вспыхивающий при контакте со светом. Хелатор ферриоксина – двадцать пять процентов: связывает и выводит мутагенные фракции из крови, блокируя дальнейшую деформацию тканей. В памяти всплывает его вид влажной землистой взвеси и резкий, смолистый хвойный запах. Базовый компонент любого нормального исследовательского блока. И наконец, последнее вещество, которого у меня нет и которое я обязана добыть любой ценой. Стабилизированный нексенол – сорок процентов: катализатор, способный полностью погасить действие сыворотки. Самый главный и одновременно самый нестабильный элемент формулы, с которым мне пока ни разу не доводилось работать на практике. Токсичен при малейшей погрешности в синтезе. Смертелен при малейшем превышении дозировки.

От одной этой мысли пальцы начинает мелко трясти; невольно скашиваю глаза на свою изуродованную мутацией руку, надёжно скрытую под плотной тканью скафандра.

Я настолько ухожу в биохимические расчёты, что не замечаю, как плотный наст уходит из-под ног. С размаху шлёпаюсь на задницу и кубарем качусь по ледяному склону вниз. Отчаянно пытаюсь зацепиться пальцами хоть за какой-то выступ, чтобы погасить падение, но скованные ионными наручниками руки лишают опоры: спуск заканчивается внизу в максимально нелепой и унизительной позе.

Лицо заливает краска стыда, едва до ушей доносится откровенный ржач этого жалкого добытчишки. Чистая ярость заставляет меня подняться на ноги с максимально возможным достоинством, на какое я только способна.

– Любопытная техника спуска. Весьма… креативно, – насмешничает он, съезжая по склону куда изящнее меня и замирая непозволительно близко.

– Ты подожди, я тебе ещё покажу свою технику: поставлю на место так, что даже причёска не шелохнётся. – Задираю подбородок, глядя прямо сквозь визор.

– Ты и какая армия? Только чур без тех пыльных сестричек-близняшек.

– Посмотрел бы я на тебя, попробуй ты погулять по этим торосам в ионных наручниках.

– Достаточно просто смотреть под ноги.

– До твоего сведения: если сейчас вылезет ещё один ледяной колосс, я буду абсолютно бесполезна. – Вскидываю скованные запястья перед его лицом так, чтобы силовой отблеск оков лёг прямо на стекло его шлема.

– Потому что снова шмякнешься на задницу?

– Напоминаю ещё раз: ты дышишь исключительно благодаря мне.

Добытчик мгновенно замолкает; его взгляд уходит куда-то мимо меня, в пустоту. Прикусываю губу, запоздало взвешивая вырвавшиеся слова. Он только что потерял весь свой отряд, а я методично бью по открытой ране. Ведь я помню: в его глазах вина за их гибель целиком лежит на мне. Как с Ньелит. По моей вине она оказалась в списках проекта «Селена». По моей вине обратилась в чудовище, потеряв остатки рассудка, и нашла свою смерть.

Опускаю голову и шагаю вперёд. Он молча пристраивается следом, не проронив ни звука. На долю секунды во мне вспыхивает глупая надежда, что он уступит и снимет оковы, но парень и не думает отстёгивать замки. Я не настаиваю, давая ему время остыть. Время, которое точно так же необходимо и мне самой.

Мы пересекаем гряду островерхих дюн из слежавшегося, спрессованного снега. Белыми лезвиями они врезаются в полумрак. Эти гребни отлично защищают от колючего снежного ветра, накрывшего Полярную пустыню, однако двигаться приходится предельно осторожно: опасны не только острые грани, но и предательски гладкие ледяные склоны – в чём я только что убедилась на собственной шкуре.

Сколько бы я ни штудировала монографии об этих секторах – а базовый курс мы все учим с пелёнок, пусть и не так досконально, как натаскивают добытчиков, – реальность ошеломляет и леденит душу одновременно. Тревожная, пугающая красота. Ты никогда не знаешь, что выскочит из-за следующего хребта, и эта неизвестность парализует сильнее любого мороза.

– Меня зовут Нил, – нарушает тишину его голос.

«Нил», – мысленно повторяю я. Я не хотела знать его имя. Я не собираюсь выстраивать между нами даже видимость человеческой связи: мне с головой хватает того, что мы вынуждены делить один маршрут и мне приходится терпеть его присутствие.

Игнорирую. Пусть спишет молчание на сбой связи.

– Меня зовут Нил.

Он повторяет громче; низкий вибрирующий голос неприятно бьёт по перепонкам.

– Не обязательно орать, – бросаю я, неловко прочистив горло.

Снова тишина. Он ждёт ответного шага, которого не дождётся.

– И как мне тебя называть?

Упрямый, как стадо колоссов.

– Разве Арно не назвал вам моё имя?

– Он всегда называл тебя просто «беглянкой»… – Пауза. Видимо, пытается вспомнить, звучало ли хоть раз моё имя на инструктаже. – Только так.

– А между собой вы меня как величаете?

– Преступницей. Убийцей…

– Убийцей? – резко торможу, уязвлённая до глубины души, и разворачиваюсь к нему лицом. – Арно сказал вам, что я кого-то убила?!

Он замирает, сбитый с толку моей реакцией. Я не двигаюсь с места, требуя ответа, пока он наконец не выдавливает:

– Нет, он такого не говорил. Но ты же мятежница… Многие так считают. Разве повстанцы занимаются не этим?

– Похоже, ты даже не удосужился открыть словарь и узнать истинное значение слова «восстание», Нил.

Чеканю шаг, демонстративно уходя вперёд широкими шагами, пока он не спохватывается, догоняет меня трусцой и снова равняется со мной плечом к плечу.

– Это нарушение закона.

– Нарушение закона не всегда зло. Когда правящая верхушка упивается абсолютной властью… какими методами прикажешь её свергать?

Он мешкает с ответом, машинально проводя рукой по груди поверх комбинезона – жест, который я уже не впервые подмечаю краем глаза.

– Законными.

Вот только в его голосе звенит неприкрытая фальшь, и это заставляет меня усмехнуться. Кажется, он и сам не верит в то, что только что ляпнул. Очень может быть, что лунные добытчики…

Смакую эту крошечную победу, пока нас снова укутывает глухая тишина. В памяти всплывает сетка шахматной доски: мысленно возвращаюсь к партии, которую начала вести против самой себя ещё на переходе. Расчёт ходов помогает держать концентрацию и чётко выверять каждый шаг.

– Громительница ледяных колоссов.

«Он вообще способен закрыть рот хоть на пять минут?»

Выучил-таки название твари. Ловлю ироничный подтекст в его тоне, но вестись на эту детскую провокацию не собираюсь. И всё же голос у него звучит на удивление уверенно, несмотря на пережитый кошмар. Он прощупывает мои границы. И это бесит.

Фокусируюсь на слабом мерцании, пробивающемся на горизонте. Нил сверяется с тактическим навигатором, и я сразу понимаю природу этого света: море Люмины. По мере продвижения мерцающая гладь остаётся по левую руку. Странно: мой неугомонный спутник внезапно заткнулся и не спешит продолжать словесный фонтан. Пытаюсь скосить глаза, но угол обзора в шлеме узок – приходится слегка повернуть голову, чтобы разглядеть его фигуру. Шагает с безупречной солдатской выправкой: пальцы замерли на рукояти оружия, готовые выхватить ствол в доли секунды. Взгляд задерживается на его предплечьях чуть дольше, чем требует протокол: рельефные, плотные мышцы – впрочем, сложно сказать, его ли это форма или усиленный каркас скафандра. Мимолётно осматриваю себя: под облегающей тканью угадываются лишь худые, хрупкие руки. Снова перевожу взгляд на парня, машинально сканируя детали силуэта. Голова Нила полуразвёрнута влево, в противоположную от меня сторону: видимо, разглядывает панораму моря Люмины. Внезапно он замирает на месте. Торможу следом, мгновенно сканируя периметр в попытке понять причину заминки.

– Внимание на максимум.

Вновь вглядываюсь во мрак – пустота.

– Не знаю, чему вас учили в вашей академии, но мне с детства объяснили: в экстремальных зонах внимание должно быть на максимуме всегда.

– В моей академии, – он поворачивается ко мне с ядовитым нажимом, – меня учили ещё и тому, что существуют квадраты особой опасности. И прямо сейчас мы заходим ровно в один из них. – Он указывает взглядом на фосфоресцирующее полотно, давшее имя морю Люмины: циклопический подлёдный океан, чей неземной свет рождён радиацией лунных осколков, запертых под толщей льда. – Здешний избыточный свет играет на руку хищникам: они бьют из глухой тьмы по освещённой мишени. И прямо сейчас мы с тобой – идеальная добыча.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю