444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Кампос » Последняя луна (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Последняя луна (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 21:33

Текст книги "Последняя луна (ЛП)"


Автор книги: Лаура Кампос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Мы втягиваемся в то, что в докатастрофную эпоху могло быть густым лесом. От исполинских деревьев не уцелело и следа. Растительность, сумевшая адаптироваться к вечной мерзлоте, стелется по земле. Тёмные, узловатые, неестественно толстые и гибкие плети расползаются по ледяному панцирю, напоминая щупальца гигантского спрута, пытающегося оплести наши ноги. Их кожистые листья покрыты плотным восковым слоем, отталкивающим намерзающий иней. Место больше похоже на чудовищное кладбище, чем на живой бор. В памяти всплывают прочитанные в юности книги: герои старых историй всегда холодели от ужаса, если чаща внезапно погружалась в мёртвую тишину. Здесь же тишина абсолютна. В этом аду смертельной тревогой отзовётся любой шорох, даже самый ничтожный.

Картина давит на психику. Мы видели архивные снимки, проходили виртуальные рейды в голографических кубах, но мозг всегда помнил: это симуляция. Сейчас всё иначе. Не будь за плечами годов звериной армейской муштры, я чувствовал бы себя раздавленным и беспомощным насекомым.

– Охренеть можно… – раздаётся в гарнитуре голос Мии.

– Жутко до дрожи. Жутко и красиво, – откликаюсь я, не отрывая взгляда от ледяного безмолвия вокруг.

– Отставить восторги, внимание на периметр. В лесных массивах рыщут арктические палачи, – глухо осаживает нас Орионсе.

Прижимаю ладонь к груди. Мамин кулон висит поверх защитной куртки: я специально выправил цепочку наружу, закрепив на звеньях кольцо-камеру Алверона. Теперь каждый мой шаг пишется в память носителя – хочет того верхушка Совета или нет.

Орионсе ведёт колонну; мы перестраиваемся в тактический треугольник, выдерживая дистанцию. Теорию мы знаем на зубок, но на практике никогда не совались в этот сектор, а полярный наст не прощает ошибок. Ни следов беглянки, ни малейших признаков жизни вокруг пока нет – впрочем, глядя на этот мёртвый ландшафт, удивляться не приходится.

Наручные компьютеры на наших запястьях синхронно вспыхивают, и в шлемах взвизгивает зуммер вызова, пробиваясь сквозь треск помех. Связь в глубинах Полярной пустыни хромает на обе ноги по сравнению с городом.

– Команда «Центаври», – голос командующего звеном пробивается сквозь шорох эфира с явными искажениями.

– «Центаври» на связи, – отвечает Орионсе.

– Потерян контакт с командой «Кассиопея».

Тяжёлое, удушливое молчание гранитной плитой падает на наше звено; никто не решается сделать даже вздох. Первая вспыхнувшая мысль: нас бросают на поисково-спасательную операцию – задачу, под которую нас не учили и которую категорически запрещает Устав.

– Принято, сэр. Однако Устав…

– Я прекрасно знаю, что предписывает Устав, добытчик, – отрезает лейтенант Стравик. – «Кассиопея» шла по горячему следу беглянки вплоть до обрыва телеметрии. Вы – ближайший борт к их последнему квадрату. Приказываю занять их эшелон.

– Так точно, сэр.

– Сбрасываю сетку координат. Примите маркер на ТПУ.

– Координаты приняты, лейтенант. Выдвигаемся в указанный квадрат.

– Удачи, «Центаври». Под последней луной – идите вперёд.

Канал мгновенно захлёбывается тишиной. Спустя пару секунд браслеты отзываются короткой вибрацией, разворачивая над руками объёмные тактические проекции. На сетке рельефа мерцает контрольная точка, куда нас ведёт навигатор.

Держу строй; мы продолжаем движение в связке, оставляя зловещие заросли за спиной. Что стряслось с ребятами из «Кассиопеи»? Непрерывно сканирую мглу по сторонам, готовый в любую долю секунды выхватить оружие и встретить тварей, схемы которых мы зубрили в учебных классах.

– Думаете, нарвёмся на монстров? – нарушает радиомолчание Кораль.

– Лучше бы нам с ними разминуться, – роняет идущий за моей спиной Лориен, наш санинструктор.

– А я бы не отказалась вживую глянуть на кристального падальщика, – бросает Мия, как обычно набивая себе цену.

– Отличный план, если горит сдохнуть молодыми, – огрызаюсь я.

Она уже задирает подбородок, собираясь выдать ядовитую отповедь, но Орионсе жестом обрывает перепалку. Он резко тормозит, и мы замираем вслед за ним как вкопанные. Дисциплину в нас вбили намертво.

Контрольный маркер буквально в паре десятков метров, но встали мы не из-за координат. От «Кассиопеи» не осталось и намёка, зато вокруг творится неладное. Плотный, аномальный туман, которого здесь быть не должно, смыкается вокруг наших фигур; ботинки вязнут в плотном насте. Словно наше вторжение разбудило древнюю скверну: я отчётливо чувствую на себе чужие голодные взгляды.

Нет. Не просто взгляды. Экран радара захлёбывается красными импульсами: датчики фиксируют стремительное сближение по всему фронту. Перехватываю лунный пистолет в одну руку, выдёргивая саблю второй.

– Боевое построение. Пальцы с курков убрать, стрелять только наверняка, – вполголоса командует Орионсе.

Мы сбиваемся в плотное кольцо, прижимаясь спинами почти вплотную. Вглядываюсь в окружающий мрак, затянутый молочной пеленой тумана.

Я едва успеваю набрать в лёгкие воздух, когда первая тварь с разгона вылетает из белесой мути. Тело реагирует быстрее мысли: взмахом лунной сабли вскрываю тушу на лету; сердце от дикого выброса адреналина колотится где-то в глотке. Сипло выдыхаю, разворачиваюсь на пятках – и лезвие с лязгом встречает второго зверя.

Теперь, в лучах нашлемных фонарей, я вижу его во всех жутких деталях. Тварь смыкает клыки вокруг клинка, уходя от секущего удара. Иглы зубов – острые, полупрозрачные, блестящие сколами льда. Морда без глаз, слепые щели вместо ушей и мускулистый торс, покрытый свалявшейся грязно-серой шерстью. Массивные лапы с когтями с металлическим скрежетом вспарывают наст, когда я с силой опрокидываю чудовище на спину, пытаясь разорвать захват.

Оно тут же пружинит обратно, бросаясь мне на грудь; мы оба срываемся по ледяному склону, выкатываясь за пределы строя. Главное – не подставить плоть под челюсти. Укус пожирателя тишины – самая страшная смерть во всей Полярной пустыне.

Отбиваюсь из последних сил, выкручиваю шею, уводя лицо от смертоносного дыхания, и, скользнув лопатками по ледяной корке, вырываюсь из-под туши. Вскакиваю на ноги, вскидываю ствол и жму спуск. Лунная пуля прошивает разделяющие нас метры и разносит башку твари в ошмётки. Глухое утробное рычание за спиной предупреждает о новой атаке: второй зверь уже летит на меня в затяжном прыжке. Чудовищная масса вот-вот сомнёт меня, когда тушу прямо в воздухе пробивает крупнокалиберный заряд – зверя буквально выворачивает наизнанку. Тварь коротко хрипит и валится набок мёртвым грузом. Не тратя доли секунды на то, чтобы разглядеть стрелка, закручиваю корпус, выискивая следующие цели. Рядом чисто, но из тумана доносится какофония яростного рёва, выстрелов и надрывных приказов.

Делаю шаг к парню, спасшему мою шкуру, когда из темноты бесшумным росчерком вылетает ещё один пожиратель и с размаху вонзает клыки в бедро бойца, чей силуэт только что выхватил мой фонарь. Узнаю его с леденящим ужасом: Орионсе.

Мой выстрел сносит последнюю тварь, но, когда наши взгляды с напарником пересекаются, мы оба понимаем: всё кончено.

Хрен там! Я не позволю! Бросаюсь к нему, с яростью отшвыриваю дёргающуюся тушу зверя; следом подлетают остальные ребята. Орионсе заходится в истошном, нечеловеческом крике.

Нужно действовать немедленно. Слюна пожирателя тишины провоцирует мгновенное глубокое обморожение: если не купировать очаг, чёрная гангрена сожрёт тело за считаные минуты. И каждый из нас слишком хорошо знает единственный способ его спасти.

Командование молча перехватывает Лориен, бросая короткий властный жест мне и Мие. Ни секунды промедления: сбиваем Орионсе на снег. Кораль вместе с Кадетом мёртвой хваткой вцепляются в плечи нашего командира; тот бьётся в истерике и яростно мотает головой:

– Нет! Нет, нет, сука! Не трогайте! Не надо!

– Держите его, – бросает медик сквозь зубы.

Это единственное, что роняет Лориен, прежде чем выхватить серебристую рукоять лазерного скальпеля. Он намертво фиксирует поражённую конечность и, несмотря на то что до сегодняшнего дня резал только учебные манекены на тренажёрах, не колеблется ни доли секунды. Вжимаю плечо Орионсе в наст; слышу тяжёлое, хриплое дыхание Мии рядом со своей щекой. Оно намертво сливается с бешеной дробью моего пульса, с надрывным воем друга и… со страшным, хрустящим звуком рассекаемой кости под хирургическим лучом.

А затем наваливается тишина.

Орионсе отключается от болевого шока.

Из моего горла рвётся сиплый хрип, который я сам не узнаю.

Лориен прижигает и сшивает сосуды, а я не могу оторвать остекленевших глаз от обрубка. Отрезанная нога лежит на снегу в полуметре от меня – сквозь распоротую ткань комбинезона видна плоть, сочащаяся густой, почти чёрной от мгновенной коагуляции кровью.

Кораль захлёбывается слезами, а Кадета выворачивает прямо на наст, и от звука его рвотных позывов мой желудок скручивает тугой судорогой. Кроме хладнокровно работающего Лориена, самообладание сохраняет только Мия: она молча сжимает безжизненную ладонь Орионсе.

Крови почти нет – мороз спекает рану мгновенно, и от этого картина выглядит ещё более жуткой и противоестественной. Наш медик работает с пугающей скоростью: завершает шов и герметизирует повреждённый контур костюма на культе.

Мы без сил оседаем на лед вокруг раненого, пытаясь просто вернуть способность дышать. Я сам только сейчас осознаю, что всё это время не дышал вовсе – лёгкие разрывает от острой нехватки кислорода.

Вглядываюсь в непроглядную даль горизонта, хотя визор выхватывает лишь далёкие, равнодушные звёзды. Или это чьи-то немигающие глаза следят за нами из темноты?

Эта пустыня не знает пощады. Мы отбились от стаи пожирателей тишины, но через какую ещё мясорубку нам предстоит пройти, прежде чем мы выйдем на след беглянки… если она вообще до сих пор жива?

Глава 13

Изз

Без контролируемой мутации подопытные субъекты переходят в фазу неконтролируемого чудовищного роста. Они полностью утрачивают личность, а их облик приобретает гротескные формы. Лекарства нет, как нет и точки возврата. Единственное возможное решение – полная ликвидация.

Секретный отчёт проекта «Селена» 754312L

В ушах до сих пор стоит эхо их предсмертных криков. Поисковое звено добытчиков настигло бы меня, не появись тот исполинский монстр: бойцам пришлось переключить всё внимание на него. Ещё одна тварь, которой нет ни в одном руководстве. Солдаты грамотно развернули строй, и на долю секунды мне показалось, что я в безопасности – будто они способны взять ситуацию под контроль. Пока не началась кровавая бойня. Я ничем не могла им помочь – лишь боролась за собственную жизнь, и сама уцелела чудом. Не знаю, выжил ли хоть кто-то из них, но отчаянно надеюсь на это. Пускай они шли по моему следу и слепо подчинялись приказам Арно, они не заслуживали участи быть разорванными заживо в пасти этой бестии.

Сверяюсь с навигатором, одновременно нажимая кнопку на шлеме: прямо к губам поднимается тонкая трубка поилки. Несмотря на устаревшую модификацию, комбинезон сконструирован на совесть. Отдалённо напоминая классический скафандр астронавта, он имеет принципиальные конструктивные отличия. Мембрана безупречно облегает контуры тела благодаря адаптивной ткани, которая словно срастается с кожей и сама регулирует термобаланс. Материал кажется обманчиво тонким, но задачу выполняет превосходно: держит свирепый внешний холод и одновременно дарит абсолютную свободу движений. По цвету он сероватый, в отличие от угольно-тёмной брони современных добытчиков.

В систему интегрирован внутренний резервуар для воды. Я набила его снегом и терпеливо дождалась, пока тот растает и нагреется до приемлемой температуры. Делаю всего два коротких глотка. Воду необходимо жесточайше экономить: рассыпчатый чистый снег, пригодный для плавки, попадается далеко не на каждом шагу.

Поскольку тварь, сторожащая вход в Полярную лабораторию, сорвала мой первоочередной план – проникнуть внутрь объекта, – я перехожу ко второму пункту, параллельно просчитывая варианты: как нейтрализовать стража периметра или обойти его защиту.

Беру азимут на северо-запад, к треугольному маркеру другого лунного осколка с литерой MT: это означает, что фрагмент принадлежал морфологии лунного Моря Спокойствия и содержит одно из базовых веществ, на основе которых Арно синтезирует свою сыворотку. Шагаю сквозь окружающий полумрак. Свинцовые тучи рассеялись, и звёздная россыпь вкупе с парящим обломком Луны дают достаточно света, чтобы видеть, куда ставить ногу. Нашлемный фонарь тоже помогает контролировать секторы по сторонам. Поверхность под подошвами тёмная – в серых и антрацитовых прожилках, словно минеральная пыль и древний пепел навеки впаялись в слои вечной мерзлоты. В благоговейном оцепенении опускаюсь на колено. Стягиваю левую перчатку и касаюсь пальцами монолита. Полированный камень отсвечивает тем же пепельным оттенком, что и моя кожа. Порода ледяная, но от прикосновения разливается странное… почти приятное тепло. Поднимаюсь, с любопытством оглядывая горизонт. Время от времени гладь равнины разрывают тёмные базальтовые столбы – словно наст прорастал вертикально вверх. По мере продвижения вглубь не покидает гнетущее чувство: кажется, эта чёрная бездна вот-вот разверзнется под ногами и поглотит меня без следа. Заставляю себя не смотреть вниз.

«Всё под контролем», – твержу себе, пытаясь выскрести хоть каплю уверенности.

«Отличная мантра для безумицы, которая вломилась в Полярную пустыню без грамма подготовки и внятного плана».

Глубокий вдох. Что сделано – сделано. Назад дороги нет, и мне придётся разгребать последствия, как бы ни парализовал страх. Я обязана идти вперёд.

Открываю журналы Арно с отчётами об экспериментах над самим собой:

«…Испытание SXPS 144 признано успешным. После введения лунной сыворотки, стабилизированной микродозами вольтраксита и тералюка (полученных из осколков Моря Спокойствия и южных кратеров соответственно), подтверждаю: субъект SXPS 144 проявляет локальные сверхчеловеческие характеристики. Первый страж моей армии Селены».

Смахиваю проекцию дальше, добираясь до записи, виденной в его кабинете:

«Сегодня применю лунную сыворотку на себе. Предыдущие тесты доказали: повышая концентрацию вольтраксита и тералюка, я способен создать сверхчеловека с исключительными адаптивными показателями – особь, не имеющую равных в этом перерождённом мире.

Сегодня я лично войду в проект «Селена» и приму статус субъекта SXPS 253».

Стискиваю зубы и гашу проекцию ТПУ, фокусируясь на тропе и опасностях, скрытых во тьме. Осколок, к которому я пробиваюсь, богат вольтракситом – ключевой фракцией сыворотки. Он жизненно необходим и мне, чтобы обратить вспять мутационные каскады проекта «Селена». За время перехода в Полярную пустыню я досконально изучила биохимическую структуру препарата: опираясь на свои знания и лабораторные протоколы Арно, мне удалось вывести формулу потенциального антидота. Однако для формулы нейтрализации мне требуется не тералюк – его залежи отмечены у другого фрагмента в неделях тяжелейшего марша отсюда, – а нексенол, редкое соединение из пород массива горы Гюйгенса. Этот факт косвенно подтверждает и сам верховный комиссар, фиксируя сбои в ряде отбракованных серий.

Я лично нанесла на карту осколок с фракцией нексенола – теперь он станет моей следующей целью.

Мёртвый покой вокруг пробирает до костей. Напрягаю слух: пока тишину нарушает лишь глухой скрип собственных подошв по насту. Мембрана подошв скафандра спроектирована против скольжения, но на ледяных наплывах всё равно приходится держать равновесие с ювелирной осторожностью. Со временем технологию наверняка довели до ума, и современная экипировка добытчиков ведёт себя стабильнее.

Двигаюсь беззвучно, готовая ко всему. Я помню бестиарий Полярной пустыни и уязвимые зоны каждой твари, но даже так нет никакой уверенности, что я выстою в прямом столкновении.

«Ты ведь и сама далека от нормы», – шепчет внутренний голос.

И всё же я спасовала перед тварью у лабораторного шлюза. Мне удалось уйти лишь благодаря двойникам.

Если на страже объекта стоит ТАКОЕ… то какие ещё кошмары похоронены в этих льдах? Снова волна озноба. Сколько ещё мутантов Арно упрятал от чужих глаз? Скрывая правду даже от собственных поисковых корпусов? В памяти всплывают крики бойцов перехватившего меня звена: они орали в ужасе, не понимая, с чем столкнулись.

Трясу головой, выбивая сомнения. Какой бы ни оказалась правда, прямо сейчас она ничего не меняет.

За три дня перехода мне феноменально везло: ни одного свирепого хищника, лишь пара травоядных мутантов. Наблюдая за их рационом, мне удалось понять, что здесь вообще съедобно. Благодаря им я набила карманы волокнистыми кореньями: на вкус они сырыми отдают невыносимой горечью, но калорий хватает, чтобы переставлять ноги. Приходится делить скудный запас на строгие пайки на случай, если дальше земля окажется абсолютно голой. Я никогда в жизни не испытывала такого звериного голода.

Спустя долгий отрезок времени – я уже не отличаю минуты от часов – снова разворачиваю голографическую сетку. Звёздные ориентиры помогли выдержать курс с предельной точностью. Осколок рядом. Сворачиваю проектор и замираю. Впереди тлеет едва уловимое свечение: это он. Ноги подмывает сорваться на бег, чтобы покончить с переходом, но я подавляю импульс. Осторожность превыше всего. Вырубаю нашлемный фонарь и крадусь на свет. Глаза привыкают к полумраку, и пейзаж вокруг проступает во всём своём подавляющем величии: бесконечная ледяная пустыня и белые плато, отливающие для моего зрения серым свинцом. Снег. Вдали мерцают неподвижные светящиеся точки, некоторые зависли высоко над землёй – судя по всему, такие же парящие лунные фрагменты.

Выйдя к цели, улавливаю тяжёлый шаркающий звук. В поле зрения пусто. Бесшумно огибаю лунный валун и заглядываю за гребень. Вот он. Кристальный падальщик. Фигура твари просматривается отчётливо благодаря костяным пластинам на спине: броня защищает хребет и фосфоресцирует тусклым, потусторонним светом. Задерживаю дыхание, боясь выдать себя хоть звуком. Падальщики не агрессивны к живым, их рацион – промёрзшая падаль, но они яростно защищают свою кормовую территорию. Посчитай он меня чужаком – атакует без колебаний.

Сглатываю ком в горле. Плевать на скрытые способности: если эта махина пойдёт на таран, мне конец.

Зверь медленно уходит прочь. Только когда его силуэт растворяется во тьме, я позволяю себе выдохнуть. Сканирую сектор вокруг: пусто. Ни мутантов, ни добытчиков. Идеально.

Врубаю фонарь и подхожу к лунному осколку. Глыба парит передо мной, удерживаемая в воздухе неестественной, невозможной лёгкостью. Её блёклый, но пульсирующий свет скользит по стеклу визора, притягивая к себе как магнит. Этот спектр мне знаком: я изучала его в лабораторных изоляторах. Но здесь… здесь минерал словно дышит. Каждая трещина испускает мягкий импульс, откликающийся на моё приближение – будто порода распознаёт во мне что-то родственное. С трудом сглатываю, наблюдая за игрой всполохов, перетекающих на ткань моих перчаток; дыхание перехватывает. Ни один параграф теории не передавал этого чувства.

Вот она. В лучах фонаря вольтраксит отзывается нежным переливом – между серебром и тусклым розовым. Достаточно соскоблить слой в виде мелкодисперсной пыли, а дома, в лаборатории, отсеять посторонние фракции.

Когда контейнер для проб оказывается заполнен почти до краёв, вдоль позвоночника внезапно прокатывается ледяная волна, сковывая пальцы судорогой. Волоски на шее встают дыбом; я успеваю лишь судорожно втянуть ртом воздух, услышав сзади хруст наста, и сунуть образец в карман.

Драгоценные секунды на побег упущены, но этот минерал – единственный ключ к уничтожению Арно.

Стискиваю губы, резко разворачиваясь к приближающемуся добытчику.

Боль пробивает тело от затылка до пят. Мышцы ног отказывают – я мешком валюсь на наст, пока мир вокруг кренится и проваливается в черноту.

Я хочу закричать, сгруппироваться, развернуться и вцепиться в нападавшего, но парализующий импульс выключает нервную систему: высоковольтный шокер гасит любые внутренние резервы. Уцелевший боец из охотничьего звена грубо сминает меня, и холодная сталь ионных наручников впивается в запястья до кости.

Остаётся лишь ждать и уповать на то, что подкрепление задержится. Или что этот охотник решит доставить меня к Арно живой.

Глава 14

Нил

В случае если член группы оказывается небоеспособен, ставя под угрозу выполнение задачи, надлежит инициировать протокол оперативного оставления. Пострадавшему бойцу, если позволяют тактические условия, доводятся основания решения с обязательной фиксацией координат оставления.

Миссия продолжается. Оставшийся личный состав не имеет права отклоняться от вектора либо ставить задачу под удар попытками эвакуации. Потеря боевой единицы, сколь бы прискорбной она ни была, является частью добровольно принятого риска лунного добытчика.

Фрагмент из Руководства лунного добытчика

От команды «Кассиопея» не осталось и следа – будто они никогда сюда не заходили. По крайней мере, на первых порах мы ничего не замечаем, но по мере того, как группа втягивается в погребённые подо льдом руины, внутри всё сильнее свербит: здесь творится какая-то дичь. Тени полуразрушенных зданий нависают над нами, ложась на наст очертаниями чудовищ, готовых сожрать нас живьём.

– Как думаешь, как тут раньше жили люди? – Орионсе тормозит перевести дух; его прерывистое, рваное дыхание бьёт прямо в динамик закрытого канала.

– Камень, покатые крыши… Никаких тебе бездушных композитов и вылизанных линий, как у нас сейчас.

Он издаёт звук – не то смешок, не то стон боли:

– Выглядит куда уютнее нашей стерильности.

– Живее, – признаю я. – Хоть и разбито всё к чертям собачьим.

Боковой порыв ветра хлещет по броне. Продолжаю шагать вперёд, не сводя глаз с узких проулков, ни капли не похожих на улицы, что мы отгрохали в кольцах.

Осколки Луны, всё ещё зависшие в ночном небе, дают достаточно света, так что нашлемные фонари служат лишь подспорьем – подсветить туда, куда лучи спутника, не добивают. Мы забираемся всё глубже в то, что когда-то могло быть шумным, полным жизни городком, но нынче вымерло до основания. Стараюсь не коситься в оконные провалы. Бывалые ветераны травили байки, будто в некоторых домах до сих пор сидят ледяные мумии. Брехня это или нет, проверять на своей шкуре охоты ноль. Мне с головой хватает самого зрелища этих мёртвых улиц поселения, от которого не осталось даже названия в памяти.

Ребята держатся в паре шагов впереди, меряя расстояние до контрольной точки. Орионсе приваливается ко мне почти вплотную, и сквозь плотную броню комбинезона я чувствую, с каким титаническим трудом ему даётся каждый метр.

– Брось меня, Нил, – звучит в приватном канале.

Он зудит об этом всю дорогу. Я лишь хмуро зыркаю на него через визор, хотя вряд ли сквозь тёмный светофильтр он способен разобрать моё выражение лица.

– Стоять, – командует Мия, перехватившая роль ведущего.

Замираю на месте, сканируя взглядом распахнувшуюся перед нами широкую площадь. Глаз сразу цепляется за россыпь странных белесых валунов – они явно чужеродны здешней кладке. С опозданием на секунду до меня доходит леденящая правда: это место бойни. Здесь полегла вся «Кассиопея». Но тревогу во мне поднимает другое. Тактический голографический радар фиксирует лунный осколок метрах в шестистах от нас, и прямо у его основания пульсирует одиночный маяк.

– Думаете, беглянка их положила? – шепчу я в эфир.

Другого объяснения в голову не приходит. Если звена нет, а сигнал маячит на сетке… Пальцами незаметно проверяю, чтобы объектив кольца-камеры смотрел строго по курсу.

– Похоже на то. Только отметка не двигается.

А вот это уже подозрительно. Она неслась без оглядки с самого вокзала. Что, если то, что разорвало ребят… Обрываю эту мысль на корню.

Нога цепляет невидимый под снегом булыжник. Орионсе оступается и валится на лед с глухим стоном, раздирающим перепонки в шлемах. Падаю на колени рядом с ним, хватая за плечи, но Мия вклинивается между нами, оттирая меня в сторону:

– Мы идём к маркеру, Нил.

– А кто тебя старшей назначил, Мия? – огрызаюсь я куда резче, чем следовало.

Прямо вижу её перекошенную от скуки мину, но мне плевать. Её командирские замашки стоят у меня поперёк горла.

– Да брось ты. Ты знаешь Устав не хуже меня.

Она говорит вовсе не о своём внезапном лидерстве. Воздух между нами мгновенно густеет, напряжение сковывает всех.

– Чем быстрее вы его примените, тем лучше для всех, – глухо роняет Орионсе.

– Заткнись, – рычу я.

– Не заткнусь! Вы забыли, что до этого выхода командиром группы был я?

– Не «был». Ты командир и есть!

– Нил… – в голосе друга нет злобы. Только бесконечная усталость. И надлом.

Сжимаю кулаки. Мия бесцеремонно хватает меня за предплечье, пытаясь оттащить от Орионсе. С брезгливой яростью сбрасываю её руку.

– Мы обязаны оставить его здесь, – цедит она сквозь зубы.

– Хрен вам!

В Уставе чёрным по белому прописано: спасательных протоколов нет. Но Орионсе может идти, если я буду его тащить! Ему не нужна спасательная операция. Мы оставим его в безопасном укрытии, как только спеленаем беглянку, это всего лишь…

– Она права, Нил.

– Вы что, все тут разом с катушек слетели?! – срываюсь я на крик.

– Эмоции не должны ставить под удар главное, – гнёт своё Мия с таким видом, будто речь идёт не о жизни нашего товарища, а о списании сломанного датчика.

– Вы реально так думаете?! Вы хотите бросить Орионсе подыхать во льдах?! Мы оттяпали ему ногу! Остановили обморожение и…

– И сделали из него калеку, – встревает Лориен.

И хотя голос медика звучит примирительно, в нём сквозит неприкрытое чувство вины – словно спасение жизни обернулось преступлением.

– А калека не способен держать темп группы, – ставит точку Орионсе.

– Мы можем дотащить его до укрытия! Надо просто…

Нервный смешок Мии окончательно срывает мне планку: делаю шаг вперёд и намертво вцепляюсь ей в плечо, открыто идя на таран:

– Тебе, может, и в масть выслужиться перед начальством, но…

Удар в грудь застаёт меня врасплох: меня толкает не Мия. Это мой лучший друг, выскребший откуда-то остатки сил, поднимается на одной ноге, чтобы встать между нами. Он опирается на Мию с доверием, которое полосует меня по живому.

– Ты не можешь всерьёз считать, что…

– Нет, Нил, это ты не смей считать, будто ради кого-то из нас стоит срывать боевую задачу. Нас учили совсем не этому!

– Да плевать мне, чему нас учили, мать твою! – глубоко втягиваю воздух, силясь сбить бешеный пульс. – Ты реально читаешь мне уставные нотации за то, что я спасаю твою шкуру?!

– Я согласен с Нилом, – подаёт голос Лориен.

– Да хорош уже! – огрызается Кадет. – Мы тут не на выборах.

– Но это решение, за которое отвечаем мы сами! – наступаю я, воодушевлённый поддержкой врача.

– Нет, Нил. Единственное решение, которое тебе предстоит принять, – остаёшься ли ты подыхать рядом с ним или идёшь выполнять приказ, – отрезает Мия, делая шаг ко мне.

Оборачиваюсь к Кораль в поисках поддержки, но та отводит глаза, молча вставая за спину Мии.

В голове не укладывается. Мы реально на полном серьёзе обсуждаем, как бросить своего на верную смерть? В каких бездушных тварей мы успели превратиться?..

– Капрал Пайде, – голос лейтенанта Стравика разрезает эфир, сбивая накал спора.

– Лейтенант Стравик, сэр, – отзывается Орионсе. – У нас нештатная ситуация.

Мой напарник сухо, без утайки выкладывает обстановку. Стравик молчит настолько долго, что мне начинает казаться, будто канал связи накрылся помехами.

– Устав даёт на этот счёт предельно ясные инструкции, – твёрдость офицерского тона режет слух сквозь статический треск мембран, – однако не забывайте: вы – единая группа.

И что это, чёрт возьми, значит? Я ошарашенно перевариваю его интонацию. Двойное дно его слов. Наш командир только что… дал нам добро нарушить Устав? Или?.. Встречаюсь взглядом с напарником: в глазах Орионсе застыл ровно тот же немой вопрос.

– Лейтенант… – слабо начинает Орионсе.

– Капрал, вы остаётесь старшим до завершения всей операции. Выполните приказ и возвращайтесь в Эсперию.

– Так точно, сэр.

– Я сбросил на ваши ТПУ координаты одного из бойцов «Кассиопеи». Он совсем рядом, но траектория хаотичная. Трудно поддаётся анализу.

– Думаете, это цель?

«Цель». Не мятежница. Даже не гражданская. Просто «цель». Слово полосует раскалённым железом по нервам, несмотря на сковавший нас ледяной мороз.

– Не могу знать, но держите сектор под контролем. – Секундная пауза в эфире. – И ещё кое-что, «Центаври»… Будьте предельно осторожны.

Связь резко обрывается, не оставляя времени понять: мне действительно почудилась глухая тревога в его голосе или я сам выдаю желаемое за действительное?

Сверяюсь со своим наручным компьютером: на тактической сетке пульсирует метка. Как и предупреждал Стравик, маркер мечется совершенно не по-человечески. Подбираюсь; Орионсе подаёт знак держать тишину. Замереть. Точка снова срывается с места – на этот раз куда быстрее.

Приказы излишни – каждый знает свой манёвр. Рассыпаемся цепью по руинам. Бросаю последний взгляд на Орионсе: тот привалился к белесому валуну, координируя наши перемещения, пока мы перестраиваемся в боевой треугольник, смыкая кольцо вокруг объекта. Вырубив нашлемные фонари, мы шаг за шагом вжимаемся в позиции.

Что бы там ни рыскало, деваться ему некуда.

Щурюсь в темноту; сердце молотит в рёбра на пределе, пока мы режем дистанцию. Если наручный компьютер не врёт, маркер находится прямо за выступом стены, где я залёг.

Ледяной пот заливает виски. Выглядываю из-за угла – и взгляд сразу упирается в до боли знакомый комбинезон. Эмблема лунных добытчиков. Запёкшаяся чёрная кровь. И костяная морда падальщика, вгрызшаяся в длинную кость – скорее всего, берцовую. Маячок слежения, вшитый в форму каждого из нас, мерцает на рваном лоскуте ткани, болтаясь на куске промёрзшего мяса.

Земля под ногами начинает мелко вибрировать. Падальщик роняет утробный хрип и срывается с места, улепётывая прочь.

И вот тут внутри взвывает сигнал смертельной тревоги: падальщики яростно защищают свою добычу, он обязан был броситься на нас. Какого хрена происходит?!

Моё тело с размаху взмывает в воздух – и только в этот миг до меня с леденящим ужасом доходит: серые глыбы вокруг были вовсе не каменными обломками руин.

Они были частью кошмарной твари.

Глава 15

Изз

Каменные мутации мы классифицируем как «ледяные колоссы». Их тела подвержены гипертрофированному диспропорциональному росту; костная структура сверхплотная, конечности удлинённые и массивные. Передвигаются они медленно, однако демонстрируют запредельную живучесть и агрессию. Реагируют на запах человеческой крови.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю