Текст книги "Дыши (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)
Когда они добрались до него, Дек продолжил движение через лес.
Чейз и Фэй последовали за ними, и Чейз увидел следы. Услышав быстрый «ох» Фэй, он понял, что она их тоже увидела.
Пять минут сменились десятью, а потом Дек резко остановился, вскинув руку.
Чейз и Фэй остановились позади него. Чейз осторожно приблизился к Деку и замер, одной рукой отвел Фэй себе за спину и потянулся к пистолету на поясе.
Впереди что-то двигалось.
– Свет, – пробормотал Чейз и выключил фонарик, через полсекунды за ним погасли фонарики Дека и Фэй.
Они прислушались к приближающимся звукам, Чейз устремил взгляд в темноту в ту сторону, откуда они исходили. Судя по звукам, он не мог понять, с кем они имеют дело: с ребенком, взрослым или и ими обоими. Разговоров не было слышно, ничего, кроме шума шагов по снегу, грязи и шелеста ветвей.
Потом показались они. Чейз понял, что Фэй увидела их в ту же секунду, что и он, потому что снова громко охнула.
В темноте Малахия, в своих новых джинсах и свитере, держал за руку маленькую девочку, лет пяти-шести, в тонкой, рваной ночной рубашке, она шла босая, всклокоченные волосы торчали из-под шапки Малахии, его куртка висела на ней, лицо было чумазым и чертовски худым.
Дети не замечали их, пока не оказались на расстоянии в четыре фута. Затем резко остановились, вскинули головы, и девочка испуганно всхлипнула, нырнув за Малахия.
Чейз приготовился бежать за ними, если они сорвутся с места, но этого не потребовалось.
Пораженный Чейз наблюдал, как Малахия, не сводя с него глаз, прошаркал вперед на два фута и остановился.
Затем его лицо расплылось в широкой улыбке, и он прошептал хриплым голосом:
– Наконец-то я ее забрал. Это Ребекка. Моя сестра.
Его сестра. Его гребаная сестра.
Чейз не ошибся. У Малахии была родственница. Все, что он делал, было ради нее.
Фэй всем телом прислонилась к его спине и прошептала:
– Моя сестра.
Затем он почувствовал, как ее тело дернулось, и понял, что она борется со слезами.
Чейзу оставалось надеяться, что она сможет сдержаться, поэтому немного откинулся назад, давая ей опору, и низко нагнулся.
– Ребекка босиком, Малахия. Погода холодная, кругом снег и грязь. Могу я отнести ее домой? – спросил он.
Малахия посмотрел на Чейза, потом перевел взгляд на сестру, а затем обратно на Чейза и кивнул.
Чейз осторожно протянул руку к Ребекке, она сжалась позади Малахия и захныкала.
– Все в порядке, Бекки, – послышался хриплый голос Малахии.
– Никачу, – пробормотала она.
– Он купил мне спальный мешок, – снова тихо прохрипел Малахия.
– Никачу.
– Он хороший.
– Никачу!
– Бекки, милая, посмотри на меня.
Это исходило от Фэй, которая переместилась из-за спины Чейза, и присела рядом.
Когда Бекки испуганно выглянула из-за Малахии, она снова заговорила.
– Я – Фэй. Это – Чейз.
Она указала на Чейза, а затем подняла взгляд на Дека, так что оба ребенка задрали головы, чтобы посмотреть на Дека.
– Этот нежный великан – Джейкоб Декер. Холодно, милая, и твоему животику нужна еда.
При упоминании о еде глаза Бекки метнулись к Фэй, и от этого у Чейза скрутило внутренности.
– Ты, конечно, можешь идти сама, но мы намного быстрее согреем тебя и накормим, если ты позволишь Чейзу нести тебя.
Сначала тишина, затем тихонько:
– Нежный великан?
– Да, он большой, но милый, – сказала ей Фэй.
– А он? – спросила Бекки, прижавшись к Малахии, но кивнув в сторону Чейза.
– Он белый рыцарь на огненном коне, за исключением того, что его конь выглядит как внедорожник, и он не огненный, а бордовый.
Бекки продолжала прижиматься к брату, а потом прошептала:
– Он купил Майе спальный мешок?
Майе?
Фэй благоразумно не стала уточнять по поводу имени. Она просто ответила:
– Да, милая, он купил ему спальный мешок, походные столовые приборы, шоколадные батончики, энергетические напитки и много чего еще. Так делают белые рыцари. Они спасают девиц из беды, но также заботятся о детях, у которых дела идут не очень хорошо.
Глаза Бекки в лунном свете скользнули по Чейзу.
Затем она медленно вышла из-за спины Малахии, сделала к нему два шага и протянула Чейзу руку. Осторожно Чейз потянулся к ней.
Ее маленькие бледные пальчики переплелись с его.
Он спокойно двинулся вперед и медленно поднял ее на руки.
Затем прошептал:
– Давайте доставим их домой, – и быстро пошел через лес.
– Возьми меня за руку, милый, – услышал он позади себя Фэй и знал, что она позаботится о Малахии, поэтому Чейз не замедлил шаг.
Но когда маленькое, дрожащее тельце девочки привлекло его внимание, он остановился, осторожно опустил ее, скинул с себя пальто, обернул вокруг нее, пытаясь прикрыть ноги и ступни, и снова поднял на руки.
Во время этого он услышал, как Дек спросил Малахию:
– Хочешь на закорки?
А это означало, что если Дек будет нести Малахию, они смогут не отставать.
– Да, – ответил хриплый голос с оттенком волнения.
Чейз пробирался через лес, слыша, как они идут за ним.
Через пять минут он услышал голос Дека:
– Нежный великан?
Затем он услышал голос Фэй:
– Замолчи.
Он не улыбнулся. В руках у него была замерзшая, грязная, недокормленная девочка, чей брат только что спас ее от какой-то неизвестной, которая присутствовала на городском собрании.
Еще через пять минут он услышал слова Дека:
– Белый рыцарь на огненном коне?
Затем раздался ответ Фэй:
– Дек… замолкни.
Потом он услышал смех Малахии.
И только тогда улыбнулся.
Но лишь слегка.
* * * * *
По дороге в больницу Чейз заставил себя ехать медленнее разрешенной скорости. Он сделал это, чтобы дать себе время совладать со своей яростью.
Он только что покинул полицейский участок. Энид Эглунд было предъявлено обвинение в убийстве и похищении людей, а ее сестра Мэри пробивалась к Кэпу в приемной.
Пока она это делала, Тейт, Тай, Дик, Бабба, Вуд, Макс и Дек, а также половина полицейских Карнэла смотрели на нее с разной степенью отвращения. Чейз был в ярости, с трудом ее контролируя, но все же знал, что эти мужчины были здесь, а не дома со своими женщинами, потому что беспокоились, что им придется помогать ему сдерживать себя.
В конце концов, он ушел, когда Тай прервал истеричные вопли Мэри, женщины с явно небольшой властью, которая считала, что ее у нее гораздо больше, и что Бог на ее стороне, и Тай сделал это со словами:
– Брось это, сучка. Твою е*антуую сестру не поджарят на электрическом стуле, хотя и должны бы, но она заплатит. И твоя тошнотворная болтовня, которой ты до смерти всем надоела, не остановит этого.
Мэри уставилась на него, явно борясь с желанием наброситься, но благоразумно не делая этого, учитывая, что это не произведет никакого эффекта, не говоря уже о том, что Тай был локомотивом ростом шесть футов семь дюймов, и очень немногие осмелились спорить с ним, и среди них было еще меньше женщин. Лекси была одной из немногих знакомых ему женщин, кто противостоял Таю, и делала это регулярно. Это и ее внешность, по мнению Чейза, являлись причинами того, что она согревала постель Тая и вынашивала его ребенка.
Однако в этот момент Чейз решил, что с него достаточно, и буркнул Фрэнку, что уходит.
Затем свалил оттуда.
Выведя детей из леса, они сначала отвезли Ребекку в больницу. Пока ее обследовали, а Дек и Сайлас оставались в приемной (Фэй была с Бекки), он поговорил с Малахией, или, как они выяснили, с Джеремайей, и услышал историю, которую Джеремайя рассказал сбивчивым скрипучим голосом.
Джеремайю с сестрой держала в подвале женщина по имени Энид. Они редко видели дневной свет и только тогда, когда она заставляла их работать в своем саду. Кормила она их мало. Часто и подолгу читала лекции о Боге, Библии и том, что оба они были язычниками по причинам, которые Чейз не понял, потому что Джеремайя был слишком юн, чтобы самому понять это и объяснить. Тем не менее, какими бы ни были эти причины, они делали детей нечестивыми. И она говорила им, что за это их нужно наказывать.
Но Джеремайя был изгнан несколько месяцев назад после того, как Энид, не понятно почему, объявила его еще более нечестивым, чем он уже был, и, следовательно, он не мог находиться рядом с сестрой.
Его изгнали, но он вернулся, чтобы попытаться освободить сестру. Во время каждого возвращения его ловили, избивали, иногда связывали, а затем снова избивали и изгоняли.
Он продолжал возвращаться.
За сестрой.
В последний раз, когда он был полон решимости заполучить ее, потому что знал, что Чейз и Фэй позаботятся о ней так же, как и о нем, все обернулось наихудшим образом – Энид сломала ему руку, а возвращаясь обратно в сарай, он угодил в капкан.
Когда Малахия увидел Энид на городском собрании, а Энид, как предположил Чейз, и была тем человеком, который, как думала Мэри, поддержит ее козни против библиотеки, он увидел в этом возможность освободить сестру и воспользовался этим.
Попутно он объяснил причину своей неадекватной реакции на телевизор, радио и телефоны: не потому что он никогда их не видел раньше, а потому что Энид регулярно читала лекции о том, что эти вещи – дело рук дьявола. Энид неоднократно говорила детям, что эти вещи использовали для распространения сплетен и проповеди греха, не разрешала к ним доступ и страшила детей, что они попадут в ад, если когда-либо воспользуются ими.
Он также поделился тем, что Энид неоднократно повторяла им, что во взрослых мужчинах таится зло. Они были злыми, существовали только для того, чтобы совращать женщин и детей, и их всегда следует избегать. Вот почему он поначалу боялся и шарахался от мужчин.
Кроме того, он сказал им, что Энид назвала его Малахией и отказывалась обращаться к нему по имени Джеремайя. Джеремайя этого не понимал и не мог объяснить, почему Энид дала ему другое имя, и, учитывая нелегкую историю, которой он делился, Чейз не стал настаивать.
Однако Бекки действительно звали Ребекка, но Энид не позволяла ему называть ее по прозвищу, и он делал это только наедине с сестрой. Бекки была слишком маленькой, чтобы понять смену имени брата, и никогда не называла его иначе, как по прозвищу «Майя», из-за чего попадала в неприятности, но, насколько Чейз мог понять из сбивчивого объяснения Джеремайи, за это приходилось расплачиваться мальчику.
Наконец, Джеремайя признался, что ему не девять лет, а одиннадцать. Его рост, вероятно, замедлился из-за недоедания или, возможно, родители у них были невысокого роста. Тем не менее, он солгал не для того, чтобы сбить их с пути. Его сбивчивый рассказ создавал впечатление, что он сказал неправду, чтобы скрыть свое смущение из-за отсутствия образования, о котором он ожидал, что взрослые догадаются, но учитывая его действительный возраст, они и понятия не имели, насколько все плохо.
Другими словами, эта сука была не просто чокнутой. Она была е*нутой на всю голову чокнутой.
Больше рассказывать от него никто не требовал. Джеремайя беспокоился о своей сестре, и той информации, что он им уже предоставил, на данный момент было достаточно.
Чейз доложил, что выяснил, в полицию и не потребовалось много времени, чтобы связать «Энид» с Энид Эглунд, жившей в этом районе, примерно в пяти минутах езды от дома Тейта Джексона.
К тому времени, как подразделения добрались до ее дома, она обнаружила, что Бекки нет, запаниковала, поняла, что ее время на исходе и сбежала. Ее объявили в розыск, и один из парней Мика Шонесси из Гно Бон задержал ее и вернул в Карнэл.
Обследование Бекки показало, что девочка недоедала до такой степени, что ее хрупкое тельце означало, что Чейз недооценил ее возраст. Ей было не пять или шесть, а восемь лет. Ее ноги были в царапинах, но в остальном она была в порядке. Несмотря на это, ее оставили в больнице до завтра для наблюдения и психологической оценки.
Оставив Фэй с отцом и матерью в больнице, Чейз отправился в участок и смотрел из комнаты наблюдения, полной мужчин, как Фрэнк допрашивал Энид Эглунд. Это заняло некоторое время, но полученная от нее информация заставила офицеров покинуть комнату для допросов, чтобы усесться за компьютеры.
Все сошлось. Три года назад Энид Эглунд поехала в Вайоминг на религиозную сходку. Будучи е*нутой на всю голову, она увидела молодую женщину с двумя маленькими детьми и без мужчины. Очевидно, что-то в этом заставило женщину, живущую на грани сумасшествия, сорваться. Она вынесла свои предположения, проследила за женщиной до ее дома, убила ее во сне, похитила двоих ее детей, вернулась с ними в Карнэл и удерживала в плену.
Она была затворницей, в город приезжала только за продуктами и на церковные службы, жила в доме, унаследованном от родителей, и имела скудный доход, продавая дома по телефону. На самом деле, никто ее не знал, кроме родной сестры, и, судя по речам Мэри Эглунд, даже эта старая дева не очень хорошо знала свою сестру-затворницу, потому что в течение трех лет понятия не имела, что Энид прячет у себя двоих детей. Она также не знала и не признавалась себе в степени безумия своей сестры.
Совершая многочисленные преступления не только против законов штата Колорадо, но и против Слова Божьего, Энид была убеждена, что выполняет волю Божью по спасению детей от падшей женщины и наказания их за предполагаемые грехи их матери.
Убийство и двойное похищение в Вайоминге, очевидно, не были раскрыты. Дело успело запылиться, но такие дела никогда не забывались, если оставался тот, кто любил пропавших без вести, а пропавшие, если не были найдены, не удалялись из баз данных. Поэтому Чейз не понимал, почему стажеры не наткнулись в своих поисках на пропавших детей, но завтра обязательно это выяснит.
Однако, связавшись с властями Вайоминга, было обнаружено, что мать Джеремайи и Ребекки не была незамужней матерью-одиночкой, полной греха, как предполагала Энид, а была вдовой, чей муж погиб в автокатастрофе за два месяца до того, как Энид Эглунд ее убила. У нее и ее мужа остались родители, которые все еще надеялись, что их внуки живы.
Скоро они получат охренительно хорошие новости.
Теперь же Чейзу, сворачивающему на больничную парковку, предстояло сообщить очень плохие новости. О том, что случилось с Джеремайей, и о том, что вскоре Джеремайю с сестрой заберут у них и вернут к родным бабушке и дедушке.
Он глубоко вздохнул, припарковался и распахнул дверцу.
Фэй раньше сообщила ему, что персонал больницы согласился, чтобы Джеремайя находился с Бекки. Значит, Фэй и ее родители все еще были там.
Он прошел через больницу к палате, номер которой сообщила ему Фэй, но остановился в дверном проеме.
Сайлас спал в кресле. Сондра читала в другом кресле. Бекки спала, выглядя совсем крошечной на огромной больничной койке, а рядом стояла еще одна койка, на которой, свернувшись калачиком, спала Фэй, прижимая к себе Джеремайю.
Чейз застыл, уставившись на свою женщину с ее мальчиком, так что слегка вздрогнул, когда Сондра накрыла ладонью его руку.
Он повернул к ней голову.
– Выйдем, – прошептала она, он кивнул и вышел за дверь, которую она плотно закрыла за собой.
Она подняла к нему голову, чтобы поймать его взгляд.
– Насколько все плохо? – тихо спросила она.
– Стоит приготовиться, – мягко прошептал он, и она закрыла глаза.
Когда она их открыла, он все ей рассказал. Даже, несмотря на то, что у нее выступили слезы, а губы дрожали, он не остановился, потому что знал, что она может выдержать. Она воспитала Фэй, она не сломается.
Чейз не ошибся. Она не сломалась.
Когда он закончил, она просто тихо сказала:
– Бабушки и дедушки.
– Ее оформят, позвонят местным властям Вайоминга, и те ребята либо отправятся с новостями сегодня вечером, либо подождут до утра. Прошли годы, Энид Эглунд – больная женщина, чья история бессвязна и трудна для понимания, поэтому, вероятно, детям сделают анализ ДНК, чтобы убедиться, что Джеремайя и Ребекка – те, кем они себя считают, а для проведения тестов потребуется пара дней. Тем не менее, у нас есть фотографии, и хотя спустя годы они выросли, нельзя отрицать, что это те же дети. Думаю, любые бабушки и дедушки, чьи дети умерли, а внуки пропадали без вести в течение многих лет, скоро будут здесь.
Она кивнула. Она была бабушкой. Она знала. Но в ее глазах стояла печаль не только из-за пережитого Джеремайей и Бекки и того, что они потеряли, но и из-за того, что она теряла своего мальчика.
– Что мне сделать? – спросил Чейз, и она снова сосредоточилась на нем.
– Не забирай ее у них, – ответила она, точно поняв его вопрос.
Настала очередь Чейза кивнуть.
Она повернулась к палате, и Чейз последовал за ней.
Затем, несмотря на то, что на койке едва хватало места, он снял пальто, бросил его в изножье, и осторожно устроился за спиной Фэй, обняв ее и Джеремайю.
Она пошевелилась, повернула голову, и ее сонные глаза обратились к нему.
– Спи, детка, – прошептал он.
– Но…
– Спи.
Ее глаза блуждали по его лицу. Потом она кивнула и улеглась обратно.
Было чертовски неудобно, он лежал на самом краю, но не собирался двигаться.
Он почувствовал, как Фэй снова погрузилась в сон, и понял, что вряд ли последует за ней.
Он ощутил на себе взгляд и перевел глаза к Сондре.
Когда их взгляды встретились, она прошептала через всю комнату одно слово, говорившее о многом и согревшее его душу.
– Идеально.
Чейз понял ее и масштабность этого слова.
Но не ответил.
Он кивнул ей, снова устроился поудобнее, закрыл глаза, прижал к себе свою девушку и ее мальчика и через несколько мгновений заснул.
Глава 19
Он послал ангела
– Сынок.
Чейз отвернулся от наблюдения за тем, как Фэй играет на полу гостиной Гуднайтов в «Страну конфет» с Лекси, Крис, Твайлой, Бекки и Майей, и посмотрел на стоящего рядом с ним Сайласа.
На самом деле, Лекси на полу не было. Ее большой живот не позволял лежать на полу. Она развалилась на диване, а Майя помогал ей, когда подходила ее очередь играть.
– Ты не мог нормально выспаться на той койке, – продолжил Сайлас. – Отвези мою девочку домой, дай ей присмотреть за тобой и хорошенько выспись.
Был только полдень следующего дня. Бекки выписали. Фэй закрыла библиотеку, бормоча:
– К черту Мэри Эглунд и ее сумасшедшую сестру. Если хотят, пусть уволят меня за то, что я беру больше отгулов.
Когда они приехали к Гуднайтам, на их подъездной дорожке стояли машины Лекси, Крис и Твайлы, привезшие сумки, полные одежды и обуви для Бекки.
Бекки приняла душ и надела новую одежду. Как и Майя, она, казалось, привыкала. Майя привык потому, что знал, что Гуднайты – семья Фэй. Бекки привыкала потому, что с ней был ее брат, а также еда, одежда и душ.
Это не означало, что она не была пугливой, настороженной и часто переводила взгляд на брата, иногда по вполне понятным причинам, вроде того, что кто-то вошел в комнату или раздался громкий шум, а иногда, казалось бы, без всякой причины.
Психолог побеседовала с детьми и проинформировала о результатах Чейза, Фэй и Гуднайтов.
Травма, пережитая Майей, его изгнание и полное сосредоточение на том, чтобы выждать время для спасения своей сестры, явились причиной того, что он решил не говорить. Судя по поведению детей и по рассказу Майи, все эти годы он присматривал за сестрой и защищал ее, как мог, от безумия Энид Эглунд. Как выживший, он принимал добро, которое послала ему жизнь в лице Гуднайтов. Как ребенок, он принимал заботу, которую ему уделяли Фэй и Чейз, и позволял ей укрепить свое доверие. Но его мысли все же были обращены на то, чтобы освободить сестру, он считал это своим долгом и не собирался ни с кем его делить. Поэтому, стремясь вообще ничем не делиться, он контролировал свое общение.
Психолог также сообщила, что обоим детям потребуется углубленная психологическая помощь, а их воссоединение с бабушками и дедушками должно проходить под наблюдением профессионала. Чейз и Фэй должны были присутствовать при этом, как два единственных человека в этом мире, которым Джеремайя действительно доверял, раз он отправил Чейзу ту записку и позволил ему позаботиться о своей сестре.
Услышав эту новость, полицейские Вайоминга не стали ждать, чтобы поделиться с четырьмя местными жителями о весьма возможной вероятности, что их внуки живы и находятся в Колорадо. Они направились к ним и разбудили, чтобы рассказать новости. Поэтому, как и ожидалось, все четверо находились в пути и должны были прибыть в полицейский участок Карнэла в ближайшее время.
Чейза одолевали противоречия. Он хотел быть в участке, чтобы встретиться с бабушками и дедушками, но не хотел находиться вдали от Фэй и детей или забирать ее у них. Он рассказал ей, что произошло, и ее реакция очень походила на реакцию ее матери, только была сильнее. От случившегося с детьми ее сердце разрывалось, а также от осознания того, что Майя переедет в другой штат, хоть это и хорошо, что дети будут со своей кровной семьей.
Так что, она оставалась рядом с ними.
Чейз хотел дать это ей, но не хотел оставлять.
– Я выживу, Сайлас, – пробормотал Чейз.
Глаза Сайласа скользнули по лицу Чейза, затем метнулись в гостиную и, наконец, снова посмотрели на Чейза.
– Хорошо, – прошептал он громче, – я еду в город. Родственники детей скоро будут здесь, и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы заверить их, что их внуки в хороших руках, и, по крайней мере, за одним из них какое-то время присматривали. Сондра разговаривает по телефону с Бетти, чтобы снять им номера в отеле «Карнэл». Мы хотели, чтобы они остановились у нас на время проведения тестов, но психолог считает, что пока это слишком рано. Майя чувствует себя здесь в безопасности, а Бекки чувствует себя в безопасности с Майей. Ситуация шаткая, и мы должны позаботиться об этом. Но Лиза готовит пару лазаний. Вечером, возможно, придет психолог, чтобы как можно быстрее провести воссоединение. С семьей и едой, а моя Лиза делает великолепную лазанью, все должно пройти хорошо. Но Лиза привезет их и уедет. Будем только ты и Фэй, Сондра и я, бабушки и дедушки, психолог и дети. Сондра прихватила пару бутылочек с газировкой, из которых пили дети, и я возьму их с собой для анализа ДНК.
– Все это хорошо. Спасибо, Сайлас, – ответил Чейз.
Он увидел, как изменилось выражение лица Сайласа, и мгновенно прочитал его.
– Я буду скучать по нему, – пробормотал Сайлас, его глаза переместились на Майю. – Он хороший ребенок. Приятно снова иметь в доме маленького постреленка.
Его взгляд вернулся к Чейзу, и когда он снова заговорил, в его голосе звучала печаль, но уверенность.
– Но они должны быть с семьей.
– Они должны быть с семьей, – согласился Чейз.
Сайлас кивнул.
– Тогда я поехал, – пробормотал он и ушел.
Чейз смотрел ему вслед, затем его глаза вернулись к гостиной, когда из нее прозвучал смех. Он исходил от всех женщин и Майи, но также послышалось и тихое хихиканье Бекки, робко смотревшей на Фэй.
Фэй рассмешила ее.
Это была его девушка. Она могла пробиться к чему угодно. Устранить даже настолько огромную проблему. Чейз понял это, когда она сделала это с ним.
Он почувствовал, как уголки его губ приподнимаются, но тут зазвонил телефон, и взгляды Фэй и Майи устремились на него, а Бекки подскочила, ее черты наполнились ужасом, а глаза метнулись к брату.
Чейз машинально послал им обнадеживающую улыбку, вытащил телефон и, ради Бекки, оставался спокойным и вел себя так, будто его действия нормальные и естественные.
Посмотрев на экран, он догадался, что знает причину звонка.
Нажав «ответить», Чейз поднес телефон к уху.
– Фрэнк, они в участке?
– Прибыли двадцать минут назад, – подтвердил Фрэнк. – Мы угостили их кофе из «Ла-Ла Ленда» и пирожными Шамблса. Коротко проинформировали о происшедшем с детьми. Взяли образцы ДНК. Лаборатория готова ускорить процедуру. Но, Чейз, э-э… – он замялся, – я звоню не по этому поводу.
Чейз почувствовал, как его брови нахмурились.
– Тогда по какому?
– Ты один? – спросил Фрэнк.
Вашу ж мать.
– Нет, – ответил Чейз.
– Уединись, – тихо сказал Фрэнк.
Не глядя на гостиную, Чейз поднялся по лестнице и вошел в гостиную на верхнем этаже.
– Я один, – сказал он Фрэнку.
– Ладно, ну, брат… пи*дец, – начал Фрэнк, но остановился.
– Фрэнк, – нетерпеливо подсказал Чейз.
По его настойчивому тону Фрэнк поспешно продолжил:
– Ладно, чувак. Мы задержали байкера из другого города, ничего особенного, остановили его за безрассудную езду, у него уже было несколько таких задержаний, ничего такого, он просто баловался. Но проверив его права, обнаружили, что на него есть судебный ордер, штрафы, которых он не видел в Си-Спрингс. И большую часть ночи он провел в соседней камере с Энид, и та, по-видимому, что-то болтала. Кое-какое дерьмо, показавшееся парню более хреновым, чем ее обычные е*анутые речи. После завтрака он сообщил об этом Джону. Джон сказал мне. Мы привели ее в комнату для допросов и снова допросили. Это заняло время, брат, но мы кое-что из нее вытянули.
Когда он не стал продолжать, Чейз спросил:
– Что вы узнали?
– Причину, по которой она выгнала Джеремайю.
– И в чем же эта причина? – надавил Чейз, когда Фрэнк снова замолчал.
– Ладно, Чейз, дерьмо, ладно…
– Фрэнк, – отрезал Чейз, когда тот замолчал.
Когда Фрэнк продолжил, он снова сделал это быстро.
– Очевидно, Джеремайя сбежал. Он часто безуспешно пытался это сделать. Он попал в лес. Брат, насколько мы можем сказать, он был в Харкерс Вуд. То, что он там увидел, повергло его в шок. Так что, черт возьми, он вернулся к единственному, что знал. Он вернулся к ней.
Чейз замер, как статуя, и его губы странно произнесли слова:
– Что он увидел?
– Судя по тому, что нам удалось вытянуть из этой чокнутой, мальчик увидел, как какая-то блондинка делала мужчине минет.
Ох, бл*ть, нет.
Умоляю, Боже, нет.
Чейз закрыл глаза и опустил голову.
– Думаю, это была Мисти, брат, – прошептал Фрэнк. – Энид этого не видела, ее там не было. Она просто выбила это из паренька, и после того, как он ей рассказал об увиденном, она потеряла последнюю крупицу разума и выгнала его, решив, что он выдумывает это дерьмо или что он сын Сатаны или что-то в этом роде. Но я полагаю, и временная шкала совпадает, мальчик видел Мисти и человека, который ее убил. Пребывая в шоке, он вернулся к Энид, потому что это было единственное знакомое ему место, единственное укрытие, которое у него имелось.
Чейз понимал, что это пи*дец. Джеремайя был в ужасе оттого, что остался один. Он боялся Энид, зная, что его сестра все еще в плену, но, вдобавок ко всему, мог увидеть нечто большее. Он видел, как над Мисти совершали насильственные действия, возможно, почувствовал ее ужас, возможно, видел пистолет и, возможно, видел, как ее убили.
Бл*ть, он видел все это дерьмо.
Бл*ть, этот страх все еще был с ним.
Бл*ть!
– Он может быть ключом к разгадке убийства Мисти, – тихо сказал Фрэнк, а затем закончил: – И Ньюкомба.
Чейз открыл глаза и поднял голову.
– Кто об этом знает? – выпалил он.
– Э-э, я, Джон, байкер и видеокамера, которая засняла мой допрос.
– Скажи Кэпу. И вели Джону держать язык за зубами, и убедись, чтобы Джон понял твою просьбу. Если он начнет болтать, я приду в бешенство, и тогда ему не сдобровать. Убедись, чтобы байкер считал Энид обычной чокнутой, и не делись ни с кем этим дерьмом.
Фрэнк помолчал, затем сказал:
– Если узнают, что был свидетель…
– Тогда Майе пи*дец, – закончил за него Чейз.
– Дерьмово, брат, – пробормотал Фрэнк, – но в нашем департаменте чисто.
– Информация утечет, как только Джон распустит язык. Это дойдет не до тех ушей, и паренек, только что переживший гребаный кошмар, будет убегать в страхе до конца своей гребаной жизни.
– Я понял, – прошептал Фрэнк.
– Я позвоню его психологу. Потом приеду в участок.
– Я понял, – повторил Фрэнк.
– У тебя куча дел, – сказал ему Чейз.
– Да, – сказал Фрэнк и отключился.
Чейз вздохнул. Потом еще раз.
Затем спустился вниз, чтобы сказать Фэй, что собирается заскочить в участок и вернется с угощениями из «Ла-Ла Лэнда» для женщин и детей.
* * * * *
– Вы, должно быть, шутите, – сказал Фрэнк доктору Каррутерс, психологу Майи, стоявшей рядом с ним, Чейзом и Кэпом в кабинете Кэпа.
– Ни сколько, – немедленно ответила доктор Каррутерс.
– Возможно, он – единственный свидетель нераскрытого убийства, совершенного человеком, который, весьма вероятно, убил двоих в нашей округе, – парировал Фрэнк.
– Пока результаты тестов ДНК не готовы, эти дети находятся под опекой государства, поэтому государство принимает решения об их благополучии, и для принятия этих решений обязательна консультация с кем-то вроде меня. И я настоятельно призываю не позволять полиции, пусть даже осторожно, допрашивать мальчика, отец которого погиб в автокатастрофе, а мать была убита, а самого его похитили, держали в плену, подвергали моральному и физическому насилию, и он, возможно, видел убийство, но, определенно, половой акт, в том возрасте, когда не может переварить увиденное. Этот половой акт был явно не по согласию, и, наконец, он жил один на улице и в лесу, заботясь о себе, в постоянном беспокойстве за состояние своей сестры. Так что давайте не будем терять время, звоня в отдел опеки только для того, чтобы они спросили моего мнения и действовали в соответствии с моей рекомендацией. Просто поверьте мне на слово, что вы не будете говорить с этим мальчиком о том, что он стал свидетелем изнасилования и возможного убийства, – возразила доктор Каррутерс.
– Вы можете присутствовать, – предложил Фрэнк.
– И на будущее, если вам потребуется его допросить, мне лучше присутствовать, – возразила она.
– Это не будет допросом, – отрезал Фрэнк.
– Это не будет ничем, – прорычал Чейз, и все взгляды обратились на него, но он смотрел на Фрэнка. – Ни за что, черт возьми, ты не будешь разговаривать с Майей. Не сейчас. Не, мать его, завтра. Не на следующей гребаной неделе. Нет, пока доктор Каррутерс не даст на это добро, а возможно, и никогда. Сегодня вечером он будет есть лазанью с людьми, которые присматривали за ним, а также с бабушками и дедушками, которых он не видел уже три гребаных года, и он сделает это, чувствуя себя в безопасности и под присмотром. Без воспоминаний о женщине, которую насиловали в рот. Позвонишь в опеку и попытаешься получить разрешение, тебе, Фрэнк, придется пройти через меня, чтобы добраться до парня.
– Но это же Мисти, – сказал Фрэнк то, что Чейз и так уже знал.
– Да, это Мисти. И да, я хочу знать, кто с ней это сделал. Но я не хочу жертвовать остатками душевного спокойствия, которые нам удалось подарить Майе, ради того, чтобы заполучить этого ублюдка. Может, он добрался до Мисти и Даррена, но не до Майи. Ни хрена. Мы найдем другой способ, – отрезал Чейз.
Лицо Фрэнка наполнилось недоверием, прежде чем он напомнил Чейзу:
– Ты жил и дышал ее делом несколько месяцев.
– И дальше буду жить и дышать им, не зная, кто ее убил, но со спокойной душой, потому что мое незнание означает, что Майя может оставить это чертовски серьезное дерьмо позади и жить дальше, – ответил Чейз. – Ей-богу, Фрэнк, не уверен, хочу ли, чтобы ты когда-нибудь говорил с ним об этом дерьме. Его родные спросят меня, и я скажу им не подвергать его допросу. Мы найдем этого парня другим способом. Но будь он моим ребенком и пройдя через такое дерьмо, я не стал бы заставлять его делать это. Даже и, особенно, если это будет означать охрану полиции. Даже и, особенно, потому, что это может означать программу защиты свидетелей, если этот парень станет частью более крупной операции. У него отняли три года жизни. Ты не можешь стоять здесь и говорить мне, что Мисти и Даррен стоят того, чтобы уничтожить остальные.
