Текст книги "Дыши (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)
Она ответила пожатием.
Затем он отпустил Фэй и потянулся к телефону.
После звонка Чейза в участок с подтверждением своих приказов, он нарушил все ограничения скорости по пути в больницу.
Глава 13
Милашка
– Милашка.
Голос Дека прозвучал так тихо, что Чейз едва мог его расслышать из-за хрустящего под ногами снега.
Чейз не вдумался в это слово, потому что его разум поглощали другие мысли.
О том, что они уже десять минут шли через темный лес у подножия восточных холмов, окружавших город. Последние пять из которых неуклонно поднимались в гору.
С тех пор, как они покинули Су-стрит, самую восточную улицу, граничащую с городом, они не видели ничего, кроме деревьев, камней, снега и лютого холода.
Совсем не весело даже для него – здорового мужчины немного за тридцать. Мысль о том, что Малахия проходил этот путь, чтобы достать то, что ему может понадобиться в городе, наполняла его беспокойством. Или еще большим беспокойством, чем он уже испытывал. Он знал, что паренек скрывался, но пребывание в заснеженной, холодной глуши, где бродили дикие животные, некоторые из которых представляли опасность, подняло ситуацию на другой уровень.
Разум Чейза также поглощала мысль о том, кто остался в больнице.
По прибытии туда, Чейзу, Фэй и Сайласу не разрешили увидеться с Малахией, так как тому срочно оказывали помощь.
Чейз предъявил свой значок и попросил ввести его в курс дела, спустя пять минут после полученной информации к ним вышла медсестра скорой. Она пришла за данными о Малахии, например, есть ли у него аллергия на какие-то лекарства и почему он в таком состоянии. К сожалению, они ничего не могли рассказать ей об аллергии на лекарства, но, по крайней мере, смогли заполнить некоторые пробелы касательно его состояния.
Перед уходом она сообщила, что крайнюю обеспокоенность состояния мальчика вызывает истощение, обезвоживание и инфекция, но не в таком порядке. Повезло, что им удалось найти вену и ввести через капельницу физраствор и антибиотики, отогреть его и продезинфицировать раны, чтобы оценить степень повреждений.
К тому времени, когда Чейз с Деком ушли, чтобы встретиться с офицерами в сарае и лично осмотреть его и окрестности, прибыла Сондра, и к ним вышел доктор с новой информацией.
У Малахии обнаружили перелом плечевой кости. Она уже начала срастаться, так что пришлось ее заново ломать и вставлять на место. Также повезло, что неопытный глаз Дека не видел ничего, кроме внешних повреждений. Малахия, очевидно, промыл раны, как смог, тем, что, судя по запаху от его свитера, было шампунем, купленным ему Фэй. На самые тяжелые раны он нанес мазь с антибиотиком – Неоспорин от Фэй. Хорошо, что он промыл раны и использовал мазь, но лечение задержалось, инфекция все еще вызывала опасения, поэтому доктор настаивал на сильных антибиотиках внутривенно.
Малахия находился в отделении интенсивной терапии, потому что по-прежнему существовали некоторые опасения, что инфекция распространится, и мальчик может потерять гребаную ногу и гребаные кисти рук.
Согласно политике больницы, только члены семьи могли посещать пациентов в критическом состоянии, поэтому сперва им отказали в посещении. Чейз объяснил обстоятельства, в том числе тот факт, что ребенок был бездомным, а Фэй была ему самой близкой семьей и единственным известным им человеком, кто за несколько недель выходил с ним на связь. Доктор немедленно смягчился, понимая, что даже если забота исходила от едва знакомого человека, забота была заботой.
Чейза и Фэй впустили к Малахии, и при первом взгляде на его маленькое тело с воткнутыми в него трубками, перевязанными руками, синяками на все еще опухшем лице, рукой в гипсе, перевязанной ногой на возвышении, Чейз подумал, что Фэй не выдержит. Многие, будь то мужчина или женщина, не выдержали бы. Черт, даже Чейзу пришлось втянуть воздух, чтобы сдержаться.
Но Фэй выстояла. Подошла прямо к нему, слегка провела пальцами по его волосам и наклонилась к его уху.
– Это Фэй. Мы с Чейзом здесь, Малахия. Мы с тобой. Мы нашли тебя. Теперь ты в безопасности, – прошептала она. – Ты в безопасности, милый. Теперь только поправляйся. Мы рядом, и тебе больше ничего не угрожает.
Чейз нашел стул и пододвинул его к койке, после чего коснулся ее поясницы. Она все еще склонялась над Малахией, водя пальцами по его волосам, но почувствовав прикосновение, оглянулась и поймала его взгляд.
– Садись, детка, – прошептал он.
Она кивнула и села, пододвинула стул поближе и обхватила пальцами его предплечье.
Чейз дал ей немного времени, затем убрал волосы с ее плеча и наклонился ближе.
– Пора заняться делом.
Фэй повернула голову, снова встретилась с ним взглядом и сразу же, не задавая вопросов, кивнула.
Но прошептала:
– Возвращайся скорее.
– Обязательно, – пообещал он. – Я пришлю твою маму.
Она снова кивнула и повернулась к Малахии.
– Чейз должен уйти, Малахия. Но он вернется, – прошептала она.
– Подвинься немного, дорогая, – пробормотал Чейз, Фэй запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, потом откинулась на стуле, и Чейз нагнулся к Малахии.
Он обхватил пальцами костлявое плечико и наклонился к его уху.
– Будь сильным, приятель. Ты в порядке. Теперь за тобой присматривают.
Осторожно сжав плечо, Чейз отстранился и посмотрел на Фэй, теперь в ее глазах стояли слезы.
Он хотел ее утешить, но чувствовал, что если сделает это, ее сдержанность ослабнет.
Поэтому поцеловал ее в носик, отстранился на полдюйма, посмотрел ей в глаза и прошептал:
– Скоро вернусь.
– Хорошо, Чейз.
Он отодвинулся, обхватил ее челюсть ладонью, провел подушечкой большого пальца по ее розовым губкам, отпустил и ушел.
Дав краткий отчет Деку, Сайласу и Сондре, Чейз отправил Сондру в палату и пояснил Сайласу, чем они с Деком планируют заняться. Они обменялись номерами телефонов. Затем Чейз последовал за Деком на Су-стрит и в лес.
Спустя долгие мгновения после того, как Дек впервые пробормотал то слово, Чейз спросил:
– Что?
– Твоя женщина, – ответил Дек. – Она милашка.
Он был не в том настроении, чтобы его дразнили из-за Фэй.
– Дек… – начал он предупреждающим тоном.
– Без шуток, Чейз. Я серьезно. Она милая. Красивая. С классными волосами. Классной задницей. В классных гребаных сапогах. Охрененно отстойно, что паренек в таком состоянии, и, добравшись до того сарая, брат, ты ничего хорошего там не увидишь. Там настолько хреново, что слов нет. Так что теперь подумай о той, кого оставил в больнице. Потому что, серьезно, чувак, когда мы поднимемся наверх, тебе понадобятся приятные образы, вроде твоей девушки.
Чейз уже готовился к тому, что его ждет в сарае.
Теперь он понимал, что там еще хуже.
Бл*ть.
Дек еще не закончил.
– Выстрой передо мной двести женщин и прикажи выбрать для тебя одну, я бы выбрал ту, что осталась в больнице. Готовясь к тому, что снова увижу, я буду держаться за мысль, что год назад мой друг серьезно увяз с одной гребаной сукой, которая спала на его кровати, а он спал в гостевой комнате. Теперь, когда с этим дерьмом покончено, сегодня ночью, завтра, пока он не поступит с умом и не сделает это законным, а затем, до конца его жизни, эта милашка будет лежать на его кровати. Не психуй, я знаю, что между вами пока все ново. И я также знаю, что ты не тупой. Ты женишься на такой милашке. А раз у меня нет своей милашки, которая ждет меня дома, я буду держаться за тот факт, что мой брат, который всегда этого заслуживал, наконец-то, счастлив.
Старшеклассниками, Дек и Чейз поклялись в братской любви над украденным пивом отца Дека, впервые напившись в хлам в подвале Дека.
С тех пор, сквозь много хороших и плохих времен, их братская любовь росла.
Слова Дека были редкостью, но и такими же настоящими, как и чувства, стоящие за ними. Дек ненавидел Мисти, черт возьми, ненавидел отца Чейза, и не только в последнее время, он знал всю историю. Так что, сказанное им, не удивило Чейза.
А также честно предупредило о том, что ему предстоит увидеть.
Друзья шли молча еще несколько минут, а потом послышались мужские голоса и замерцали лучи мощных фонарей, вроде тех, которыми Дек и Чейз освещали себе дорогу.
– Китон и Декер, – сообщил Чейз о своем приближении.
В ответ раздалось «Йоу» и «Эй» от двух из четырех офицеров в форме, Дэйва и Терри. Оба были новобранцами. Дэйв, ветеран с трехлетним стажем, переехал в Карнэл из Айдахо, чтобы быть ближе к семье своей почти жены в Гно-Бон, поскольку она была беременна и у нее было три сестры, и если добавить к ним их маму, пара обеспечила себя сразу четырьмя няньками. А Терри, выпускник Академии, был родом из Форт-Коллинза.
Дек и Чейз встретились с ним у полуразрушенного сарая размером с большую ванную комнату. Сбившись в кучу, мужчины с фонариками в руках направляли их вверх, а не в лица друг друга, чтобы поговорить при свете.
– Мы не взяли прожекторы, Чейз, потому что тащить их сюда было бы головной болью, а еще потому, что могли бы замести следы, – сообщил Дэйв, и Чейз кивнул.
– Однако мы хорошенько осмотрелись, – добавил Терри. – Действовали как можно аккуратнее, чтобы ничего не потревожить. Не то, чтобы здесь было что тревожить.
А вот это плохо.
Чейз все же кивнул.
Пока избегая сарая, он спросил:
– Что удалось найти?
– Капкан нашли легко, – снова вступил в разговор Дэйв, – к нему вел четкий кровавый след. – Он кивнул в сторону сарая.
– Полагаю, ярдов двести отсюда, – тихо поделился Терри, осторожничая с этим фактом и тем, что он означал, и Чейз напрягся, чтобы не вздрогнуть.
Двести ярдов. Два гребаных футбольных поля. Долгий путь со сломанной рукой, обмороженными кистями и раненой ногой.
Очень долгий путь.
Господи Иисусе.
– Первые пятьдесят ярдов сумел пройти. – Голос Дейва тоже звучал тихо, но он почти шептал, когда закончил: – Остаток пути ему пришлось ползти.
Чейз закрыл глаза и опустил голову.
Он не должен был так запускать ситуацию. Он должен был выследить паренька или раньше отправить за ним Дека. Он не должен был сдаваться и медлить. Он должен был поднажать.
Он этого не сделал.
Господи Иисусе.
– Капкан старый, – продолжил Терри. Чейз открыл глаза и посмотрел на него. – Вероятно, его установили много лет назад и забыли. Он весь проржавел. Его занесло снегом. Мальчик не смог бы его увидеть, даже если бы передвигался днем. Угодить туда – чистое невезение.
Малахии, похоже, очень не везло.
Но часть этой неудачи была на Чейзе.
– Он большой любитель оставаться невидимым, Чейз, – вставил Дэйв. – Много следов найти не удалось, и если освещение будет лучше или вернуться днем, узнаем больше, но, похоже, он их заметал. Мы обошли изрядно большой периметр, но обнаружили лишь следы животных, а единственные его следы – это несколько, ведущих к капкану, с которыми он, вероятно, был не в состоянии возиться, и следы, ведущие от капкана к сараю. Вокруг капкана много разворошенного снега.
– Обнаружил несколько капель, похожих на кровь, – вставил Терри, – на пути с северо-восточного холма к капкану.
– Его избили еще до того, как он попал в капкан, – пробормотал Дек.
– Да? – спросил Дэйв.
– Раненая нога из-за капкана, но у него сломана рука и лицо в синяках. Такое капкану не под силу, – объяснил Дек.
Офицеры кивнули.
Но Чейз думал об избитом ребенке со сломанной рукой, у которого все еще хватило присутствия духа, чтобы заметать свои следы на снегу.
Кто, черт возьми, его избивал, от кого он прятался и почему?
Эти вопросы были до странности исключительными и в то же время всеобъемлющими. Каким-то образом, тот, кто это делал, получил для этого возможность.
Но об этом месте они не знали. Мальчик держал его в секрете.
Так как же его продолжали избивать?
Терри посмотрел на Чейза.
– Хочешь, чтобы доставили прожекторы?
Чейз посмотрел на часы, затем его взгляд переместился на Терри.
– Не ночью. Завтра утром мы вернемся, лучше осмотримся при дневном освещении, пройдемся по следу тех кровавых капель, проверим, сможем ли что-нибудь выяснить.
Дэйв и Терри кивнули.
Чейз неохотно повернулся к сараю.
– Там кошмар, чувак, – пробормотал Дэйв. – Терри потерял свою невинность полицейского, увидев это.
Потрясающе.
– Сегодня мне не уснуть, – пробормотал Терри, взглянув на сарай, а затем снова на Чейза. – Сколько лет ему было?
– Не было, а есть. Девять, может, десять, – ответил Чейз.
– Да, есть, конечно, – снова пробормотал Терри, на этот раз быстро, а затем спросил: – Он в порядке?
– Нет, – ответил Чейз.
– Это понятно, – пробормотал Терри.
Чейз некоторое время изучал Терри и решил не говорить ему, что это его не последняя бессонная ночь. Из-за этих воспоминаний и того, что ему только предстоит увидеть. Дорожные аварии. Бытовые ссоры. Жестокое обращение с детьми. Самоубийства. Передозировки. Маленький городок не означал мелкое преступление. Даже при чистых на руку полицейских. Если он останется на этом пути, сделает это своей карьерой, ему хватит воспоминаний, чтобы те преследовали его во снах до конца его жизни.
Если только он не найдет хорошую женщину, которая будет спать рядом с ним.
С этой мыслью Чейз повернулся к сараю, готовый создать нового призрака, который будет преследовать его, призрака, которого могла одолеть только Фэй Гуднайт.
Он почувствовал, как Дек идет рядом с ним, и вместе они направили лучи фонарей на дверь. Покосившуюся, с покоробленными досками. С большими зазорами, как и весь сарай. Ветер, снег – все это прорывалось внутрь и оседало там.
Жалкое убежище, но для отчаявшегося ребенка это было лучше, чем ничего.
Дверь пьяно болталась на петлях, держась благодаря чуду. Сарай построили не в этом десятилетии и не в прошлом. Им, как и капканом, не пользовались и о них давно забыли. Летом это могло быть отличным укрытием. Зимой же сюда могло загнать лишь отчаяние.
Чейз осторожно распахнул дверь, вошел внутрь и сильно напряг все реакции своего тела, размахивая фонариком и стараясь не дышать.
– Помни, парень пролежал здесь какое-то время, чувак, – прошептал Дек позади него.
Запах красноречиво свидетельствовал об этом. Как и состояние спального мешка. Малахия был не в состоянии пошевелиться, так что недельное пребывание обездвиженного тела было ясно видно и смердело в маленьком пространстве. Спальный мешок был расстегнут и широко распахнут, чтобы вытащить из него мальчика, так что внутри все было изрядно перепачкано немалым количеством экскрементов, мочи и обильным количеством запекшейся крови.
Чейз водил фонариком вокруг, следуя взглядом за лучом. С одной стороны сарая Малахия оборудовал себе спальную зону. Под спальным мешком были подстелены какие-то тонкие, рваные куски ткани. Они выглядели грязными, их точно выбросили. Скорее всего чей-то мусор. Поскольку они были постелены под спальным мешком, это означало, что, пока Чейз и Фэй не дали ему этот мешок, он спал на них. Чейз даже не мог разобрать, одеяла это или тряпки. Но они определенно не могли защитить его от холода.
Поверх этого беспорядка лежала маленькая круглая подушечка, определенно кем-то выброшенная, – набивка торчала из дыр грязного материала.
Его подушка.
У подушки лежал разорванный пакет с хлебом, словно это делали неловкими руками, на упаковке и разбросанных белых кусочках засохла кровь. Восемь пустых бутылок воды. Шесть пустых банок энергетика. Бутылка с шампунем валялась на боку, на ней кровь, крышка открыта, шампунь вытекает. Тюбик Неоспорина, без крышки, выжат насухо. Два яблочных огрызка. Пустой пакет из-под мини-морковки с мазками крови. Четыре кожуры от бананов, теперь коричневые, не ровно очищенные, а разорванные, на внутренней стороне видны следы зубов. Мякоть он выгрызал. Закрытый флакончик ибупрофена с кровавыми отпечатками опрокинут на бок. По всей видимости, сломанная рука и отмороженные пальцы мешали ему снять крышечку, но боль была достаточно сильной, чтобы попытаться. Ёмкость с молоком открыта и тоже лежала на боку, жидкость там все еще оставалась, и кислый запах смешивался со смрадом. Фонарик, который Фэй купила Малихии, валялся среди этого бардака, лампа указывала на спальное место, но теперь уже не горела.
Чейз провел лучом фонаря по задней стене и почувствовал в животе спазм.
Шесть пластиковых ящиков из-под молока, вероятно, украденных с задворок бакалейной лавки. Три перевернуты на полу сарая, чтобы создать мало чем помогающую защиту от земли и снега. Три поставлены сверху, удерживая драгоценную поклажу подальше от грязи и влаги. В одном лежали тщательно упакованные остатки еды и питья, которые посылали ему Чейз и Фэй. В другом – скудная одежда, аккуратно сложенная. В третьем – другие мелочи: стопки бумажных тарелок и мисок, походные столовые приборы, пузырек с витаминами, зубная паста, зубная щетка, батареи, которые Чейз купил ему для фонарика.
Последним, ближайшим к спальной зоне, был столик, который, судя по его состоянию, Малахия собрал из найденных в мусоре обломков.
Его тумбочка.
А сверху – книги и комиксы. Они были тщательно разложены, почти благоговейно, и Чейз знал, если он подойдет и внимательно присмотрится, они будут методично организованы.
Когда Малахия лежал в спальном мешке и читал, его ценные вещи всегда были у него под рукой.
И эти ценные вещи были под рукой только потому, что они ценились.
Чейз втянул воздух, чтобы подавить всплеск чувства, замораживающих его внутренности, и переместил луч дальше. Больше ничего, никакой мебели, только снежные сугробы, наметенные сквозь дыры в потолке и зазоры в стенах.
А вот в углу напротив спальной зоны, усиливая мерзкую вонь, зияла вырытая яма. Поскольку Чейз стоял близко к двери, нужно было сделать всего шаг, чтобы заглянуть в глубокую яму и увидеть там экскременты. Рядом высилась большая куча земли. Он насыпал ее сверху, вероятно, чтобы избавиться от запаха.
Он не следовал зову природы на природе.
Он делал это здесь.
Потому что не хотел, чтобы кто-то нашел это в другом месте.
Его страх обнаружить себя был настолько велик, что он жил среди собственного дерьма.
Он жил среди собственного, мать его, дерьма.
Чейз провел лучом фонаря по земле вдоль стены.
Там обнаружилось еще три небольших холмика рыхлой земли.
Вашу мать, он жил здесь давно.
Вашу мать, он жил здесь давно.
– Господи Иисусе, – прошептал Чейз.
– Брат, теперь он в безопасности, милашка сидит рядом с его больничной койкой, – тихо сказал Дек возле него.
– Господи Иисусе, – повторил Чейз.
– Я облажался с тем бездомным и должен это отпустить, и, Чейз, чувак, ты тоже должен преодолеть это и отпустить, – продолжил Дек.
Чейз уставился в яму.
Дек молчал, давая ему время.
Потом прервал молчание.
– Не позволяй полиции забрать этого ребенка, – прошептал Дек.
Чейз кивнул, не сводя глаз с чертовой ямы.
– Что бы ни довело его до такого отчаяния, не подставляй его задницу системе, – продолжил Дек, и Чейз повернулся, пронзив друга яростным взглядом.
– Он не попадет в систему.
Дек выдержал его взгляд.
Затем кивнул.
У Чейза зазвонил телефон, и он вытащил его, направляясь мимо Дека к черту из этого сарая.
Как только он снова вдохнул чистый воздух, ответил на звонок и приложил телефон к уху.
– Китон.
– Чейз, это Сайлас. Послушай, сынок, часы посещения подошли к концу, и Сондру и Фэй заставили покинуть палату. Сондра посадила Фэй в ее «Чероки», мы уговорили ее уехать. Она ничего не может сделать, сидя в приемном покое, а все, что она может сделать завтра, у нее получится лучше, если немного отдохнуть. Мы везем ее домой.
– Ясно, – пробормотал Чейз.
Сайлас молчал.
– Сайлас, я все еще у сарая, – сказал Чейз, когда тишина затянулась.
– Хорошо, сынок, но ты не ответил на мой вопрос, – заявил Сайлас.
Чейз моргнул.
Вопрос?
– Извините, я не услышал вопроса.
– Мы везем Фэй домой.
– Это я понял.
– Сынок, мне нужно знать, в чей дом ее везти.
Иисусе.
Спрашивал ли церковный дьякон, отец девушки, которую Чейз лишил девственности, на чьей кровати Чейз хочет спать с его дочерью этой ночью?
– В твой или ее? – уточнил Сайлас.
Охренеть, он реально спрашивал об этом.
Чейз быстро обдумал вопрос и решил, что Фэй захочется быть в знакомой обстановке.
– В ее, – ответил он Сайласу.
– Хорошо. Ты еще долго?
– Уезжаю минут через пять, дорога до Су-стрит займет около десяти минут или чуть больше, потом мне потребуется еще пара минут.
– Ясно. Мы готовы выезжать прямо сейчас. Вероятно, прибудем к Фэй примерно в одно время с тобой. До встречи. Если мы уйдем раньше, увидимся завтра.
Завтра?
Он не спросил, просто сказал:
– Хорошо, Сайлас.
– Если меня не будет, когда ты приедешь, – мягко продолжил Сайлас. – Присмотри за моей девочкой. Фэй во многих отношениях похожа на свою маму, а не только в прическе и характере. Она может стойко пережить кучу дерьма, сынок. Держаться такой сильной, что ты даже и не узнаешь, что внутри она страдает. Но она страдает. И сейчас один из таких моментов. Ты меня понял?
Вот оно. Причина, по которой Сайлас Гуднайт не возражал против того, чтобы Чейз спал рядом с его дочерью.
– Я понял вас, Сайлас, – тихо ответил Чейз.
– Думаю, да, – пробормотал он, – до скорого, Чейз.
– Увидимся, Сайлас.
Чейз отключился.
Дек, Терри и Дэйв подошли ближе, но заговорил Дэйв.
– Что ты хочешь сделать с тем, что внутри?
– Ты сделал фотографии? – спросил Чейз.
– Да, около сотни, – ответил Терри.
– Хорошо, – сказал Чейз, кивнув. – Ящики из-под молока со всем содержимым и книги привезите в участок. С книгами аккуратнее. Оставьте их в том виде, в каком они есть, во что бы то ни стало. Я заеду за ними, когда их позволят пронести в больницу, и я хочу, чтобы он получил их в том виде, в каком оставил. Понятно?
Дэйв кивнул и сказал:
– Да.
Чейз посмотрел на Дека.
– Я должен ехать к Фэй. Они покинули больницу.
– Хорошо, Чейз. Я помогу парням с вещами мальчика.
Чейз кивнул Деку, затем Дэйву и Терри, после чего повернул назад, откуда они с Деком пришли.
Он шел темной, тихой ночью, луна серебрила снег, на который деревья отбрасывали свои тени, и единственным звуком, раздававшимся вокруг, был хруст подошв его ботинок по ледяному насту, покрывавшему землю.
Но единственное, что он видел перед собой, – внутренности того сарая.
И он все еще ощущал вонь.
Ему нужна была Фэй.
Дек был прав и ошибался. Мысль о ней не помогла бы ему забыть увиденное.
Ему нужна была Фэй.
А Малахии, кем бы он, черт возьми, ни был, нужно было все.
* * * * *
Чейз моргнул, и первое, что увидел, – мягкие светло-голубые простыни на кровати Фэй.
Другими словами, он видел простыни, потому что Фэй не было с ним в постели.
Он сел и уже собирался встать с постели, но замер, увидев ее на диване. На ней был его свитер, и она натянула его на прижатые к груди колени. На ее ногах были массивные, толстые носки. Голова повернута в сторону, подбородок покоится на руке, лежащей на спинке дивана, глаза устремлены в окно, освещенное первым поцелуем рассвета.
Она выглядела как обычно мило, но в ее профиле Чейз также увидел что-то такое, что уже однажды видел на ее лице. Что он видел много лет назад. О чем забыл, пока не увидел снова.
Это произошло в один из тех редких случаев, когда они оказывались в одном и том же месте в одно и то же время, и она на несколько секунд ловила его взгляд, прежде чем быстро отвести свой и уйти.
Это произошло сразу после его женитьбы на Мисти.
Он увидел печаль.
Теперь он знал, что означало то воспоминание, и когда Фэй повернулась к нему, и ее взгляд остановился на нем, в тот момент этот взгляд пронзил его лезвием.
Она наклонила голову, прижалась щекой к колену, но выдержала его взгляд.
– Я люблю этот город, – прошептала она.
– Возвращайся в постель, – прошептал он в ответ.
– Прожила здесь большую часть жизни, уезжала учиться, но вернулась так быстро, как только смогла.
– Дорогая, вернись в постель.
– Мне бы хотелось отправиться в путешествия, многое повидать, заняться чем-то интересным, но я бы всегда возвращалась сюда.
– Милая, иди в постель.
– Ты спас этот город, – продолжила она шептать, и он почувствовал, как все его тело напряглось.
– Фэй, детка, вернись в постель.
– Не знаю, какие у тебя секреты, но какими бы они ни были, я всегда буду верить, что ты спас мой город.
– Ложись в постель, Фэй, или я приду и заберу тебя.
– Ты должен спасти его, Чейз, – она все еще шептала, ее щеки раскраснелись, и не от смущения, а потому что она боролась с эмоциями.
С Чейза было довольно.
Откинув одеяло, он подошел к ней, поднял с дивана и отнес обратно в постель. Уложил ее на кровать, присоединился к ней, натянул на них одеяло и обнял.
Фэй уткнулась лицом ему в грудь, одну руку просунула под его тело, так чтобы крепко обнимать его обеими руками.
– Если он потеряет руки… – ее голос звучал приглушенно и хрипло, еле различимо.
– Перестань, – хрипло приказал он.
Она втянула воздух, и Чейз притянул ее ближе.
Прошлой ночью Сондра и Сайлас все еще были у Фэй, когда он приехал, потому что они прибыли за несколько минут до него. За выпивкой они тихо поговорили в гостиной Фэй, прежде чем ее родители почувствовали себя спокойно, оставляя Чейза заботиться об их девочке.
Перед уходом они обменялись с Фэй крепкими долгими объятиями. Чейз получил более короткое, но сердечное объятие от Сондры и крепкое рукопожатие с парой хлопков по плечу от Сайласа.
После того, как они ушли, Чейз налил Фэй еще бокал вина и открыл себе еще пива, и она устроила ему допрос о том, что он нашел в лесу и где это было.
Чейз ответил: «ничего», но она все не отступала, и тогда он сказал, что ей этого не нужно знать.
Когда она сдалась, то посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
– Я и так знаю, раз ты мне не говоришь.
Она даже и представить себе не могла, поэтому Чейз обрадовался ее капитуляции.
Он принес ей еще выпить. Чтобы расслабить и попытаться взбодрить, он сказал, что посмотрит сериал, который она умоляла его посмотреть.
Это сработало. Она слегка улыбнулась и даже выглядела немного взволнованной, пока возилась с телевизором. И заснула в середине серии.
Чейз, однако, бодрствовал. К счастью, Фэй заснула до того, как он признался, что сериал был неплохим, хотя в нем и было что-то гиковское: два брата взяли на себя самопровозглашенную миссию по спасению мира от кучи фантомов, демонов и монстров, их лучшими друзьями были ангел в плаще и какой-то деревенщина, не снимавший потрепанной бейсболки.
Фэй ненадолго проснулась, когда он стал укладываться спать. В полудреме сделав свои приготовления на ночь, она присоединилась к Чейзу, а затем снова погрузилась в сон, свернувшись калачиком.
Чейз не следил за ней долгое время.
И сейчас Чейз держал Фэй в объятиях, пока она боролась со слезами.
Он опустил подбородок ей на макушку и сказал:
– Дорогая, выпусти это из себя. В слезах нет ничего плохого.
– Не хочу, чтобы он видел мои красные глаза и лицо в пятнах, если он очнется, – ответила она все тем же хриплым голосом, а значит, в ее горле все еще стоял комок.
– Когда он очнется, Фэй, все, что он увидит, – это красоту. Поверь мне, он парень, я парень, это все, что мы видим.
Она покачала головой, как могла, так как утыкалась лицом ему в грудь, затем откинула голову назад и поймала его взгляд своими ясными глазами.
– Перестань быть милым, – прошептала она.
«Никогда», – подумал он, заглянув в ее кристально-голубые глаза.
Он приподнял ее, чтобы они оказались лицом к лицу.
И предложил ей выход.
– Хочешь подумать о чем-то другом, а не о той огромной куче дерьма, которой является вся эта ситуация?
– Пожалуйста, – мягко ответила она.
– Я не знаю его истории. Не знаю, кто его близкие. Как он оказался в таком положении. На все это мне плевать. Мы должны думать о том, как все устроим, как избавим его от этого, как дадим что-то хорошее. Возможно, приемных опекунов, потому что в этом может быть «возможно». Но сейчас я имею в виду действительно что-то хорошее. Безусловно, если органы опеки не смогут устроить его в приемную семью, он ни за что на свете не попадет в гребаный приют для мальчиков.
Все ее лицо просветлело, и она тут же заявила:
– Я позабочусь о нем.
Чейз знал, что так и будет.
Поэтому осторожно и мягко сказал ей:
– Этого не произойдет.
– Чейз…
– Фэй, – оборвал он ее, – я коп местной полиции, которая только недавно подверглась чистке. Я могу ловко обойти систему, но должен делать это открыто, чтобы не возникало вопросов, и этот ребенок получил бы то, что ему нужно. И, детка, я знаю, ты бы дала ему то, что нужно, но сейчас у тебя нет возможности сделать это, потому что ты живешь в однокомнатной квартире над цветочным магазином.
Ее носик сморщился, потому что это было правдой, но ей это не нравилось.
И все же она согласилась.
– Ты прав.
– У меня большой дом, но я холостяк, у которого есть девушка, и она остается у меня на ночь, и, повторюсь, ловкость обхода системы должна быть честной, поэтому я не могу просто взять ребенка под свое крыло, не совершив определенных действий. И при этом никто не должен судить мою девушку, которая остается у меня на ночь.
– Мама и папа, – сразу предложила она.
– Да, – ответил он. – Или Кристал и Бабба, или Тейт и Лори.
– Или Бойд и Лиза, – добавила она.
– Верно, или Солнышко и Шамблс, – продолжил он.
– Нам нужно позвонить, – прошептала она.
– Нам нужно позвонить.
– Кому в первую очередь?
– Твоим родителям.
Она ухмыльнулась, печаль полностью исчезла с ее лица.
– Они согласятся.
Это Чейз уже знал.
– Ага, – пробормотал он.
Ее ухмылка превратилась в улыбку.
– Они подойдут для него идеально, и мы все время можем с ним видеться.
Это он тоже знал.
– Ага, – повторил он.
– Звоню им немедленно.
Он посмотрел на будильник, потом на нее.
– Сейчас шесть тридцать.
– Они проснутся.
– Готовы ли они обсуждать вопрос о ребенке, когда не так давно дом был только в их полном распоряжении?
– Готовы, – тут же ответила она.
Чейз и здесь решил, что она права.
– Поцелуй меня, а потом бери трубку.
Она улыбнулась еще шире, так что он почувствовал эту улыбку на своих губах, когда она его поцеловала.
Закончив поцелуй, она быстро чмокнула его в губы, выкатилась из его объятий и потянулась за телефоном.
Чейз слез с кровати и направился в ванную.
К тому времени, как он вышел, Фэй уже завершила телефонный разговор и сидела на кровати, ее пляшущие весельем глаза устремились прямо на него, а губы прошептали:
– Они согласились.
Затем она широко улыбнулась.
Чейз улыбнулся в ответ.
Затем он пошел на кухню и приготовил своей девушке завтрак.
* * * * *
– Чейз, я тебя понимаю, но у меня еще не было времени полностью оценить ситуацию. То, что я уже знаю… – начала Карина Пападакис.
Она работала инспектором службы защиты прав ребенка и стояла с Чейзом возле отделения интенсивной терапии.
– Он дьякон в церкви, – прервал ее Чейз. – Она разрабатывает программы воскресных служб. Он косит церковный газон. Серьезно, Карина, Сондра Гуднайт даже не позволяет своей двадцатидевятилетней дочери произносить «фрак», выдуманное ругательство из научно-фантастического телесериала. Жизнь с ними пойдет этому мальчику на пользу.
