Текст книги "Месть старухи (СИ)"
Автор книги: Константин Волошин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)
– Луиса, ты видела когда-нибудь море? – вскричал Хуан, повернувшись к девочке и указывая на север.
– Нет, сеньор! Никогда! Даже не слышала такого слова. Что это?
– Это очень, очень много воды и вся она солёная с горечью. Смотри.
– Я ничего не вижу, сеньор! Где оно, море?
– Перед тобой, Луиса! То, что синеет вдали – это и есть море! Скоро ты искупаешься в нём!
– Оно же горькое и солёное, сеньор! А как же пьют воду из него?
– Эту воду никто не пьёт, Луиса. Но купаться хорошо. А волны какие бывают! Жуть! Поспешим, ребята!
Они перешли два ручья и через час были на берегу. Далеко на востоке можно было видеть несколько хижин. То, по-видимому, было поселение рыбаков.
– Полагаю, что мы несколько восточнее Аресибо, – предположил Хуан. – Завтра пустимся домой.
Шум прибоя привлекал Луису. Она постоянно посматривала на набегающие волны, с грохотом обрушивающиеся на песчаный берег, усеянный большими камнями и обломками скал. В двадцати шагах стеной стоял лес и кокосовые пальмы так и стремились заглянуть в бурные волны.
Животные уже паслись. Ручей вливался в море шагах в двухстах западнее.
– Подальше от ручья расположимся, – предложил Пахо. – Комарья меньше будет. А воды всегда можно принести.
С ним согласились.
– Костёр палить лучше в чаще. Не стоит привлекать к себе внимание посторонних, – распорядился Хуан. – Пахо, расчистить бы землю для навеса. Что-то мне сдаётся, что может быть дождь.
Ещё до наступления темноты они построили навес, покрытый тростником и листьями пальмы, росшей поблизости.
Луиса ловко взобралась на пальму и сбросила десяток коксовых орехов различной спелости. Питьё и еда из них были приятными. Но только, как дополнение к основной пище.
Опять дежурили всю ночь, но теперь Сиро потребовал первую вахту отстоять, упирая на боль в ноге, которая всё равно не даст заснуть.
Весь следующий день они гнали животных по берегу, пока не выехали на широкую пойму реки и не ухватили глазами знакомые очертания холмов. Перед ними была река, на берегу которой раскинулся Аресибо.
– Здесь где-то должна проходить береговая дорога, – говорил Пахо. – Как мы не вышли к ней? Наверное, оползень её уничтожил, и не успели восстановить.
– Что-то в этом роде я заметил, – отозвался Сиро. – Да вы были заняты по другим делам.
– Да, мы все не подумали об этом, – согласился Хуан. – Но всё же и так мы дома. Вон мост, через который и сходит та дорога. Поспешим!
Животные прибавили шаг, прогрохотали копытами по доскам моста. Путешественники, провожаемые любопытными обывателями пригорода, поднялись по узкой улочке к дому, где их ожидали девушки.
Было ещё светло и солнце лишь приблизилось к зубчатой полосе мыса, а Мира уже радостно встречала прибывших. Томаса с крыльца спокойно наблюдала за этой сценой. Её мысли витали совсем в другом направлении.
Весь вечер домашние провели в разговорах. Мира постоянно требовала подробности их приключений, в то время как Томаса раза три всё порывалась спросить о финансовой стороне поездки.
– Да что ты всё про деньги да про деньги, Томаса! – возмутилась наконец Мира и осуждающе смотрела в глаза подруги. – Слушай! Как интересно у них всё происходило! Просто дух захватывает!
– Ничего особенного! – отвернулась Томаса. – Я лучше пойду спать.
Тут только Хуан вспомнил про Луису. Он оглянулся по сторонам и в углу заметил тёмный комок. То спала метиска, свернувшись калачиком на циновке.
– Мы забыли про девчонку! А она уже спит, бедняга. На полу!
– Будто впервой так спать! – фыркнула Томаса и отвернулась. – Дикарка!
– Томаса, я запрещаю тебе так относиться к этой несчастной, и вообще к людям! – Хуан всё больше раздражался от выходок Томасы. – Сама ли давно была не просто дикаркой, а совершенно ничтожной девкой? Уличной девкой! И теперь ты считаешь себя вправе презирать эту метиску только потому, что у неё нет денег, нет родителей и нет того воспитания, которое могло бы тебя устроить! И, главное, она не белая! Это в этом доме недопустимо!
Хуан остановился в сильном волнении. Возмущение душило его. Он поглядел на Миру. Та сидела с опущенной головой и угрюмо молчала.
– Выходит, ты и Миру презираешь, негодница? Ту, которая приютила тебя и дала то, на что ты никак не могла претендовать! Ещё раз услышу нечто подобное – и ты больше не будешь здесь жить! Живи на улице, в трущобах и свалках!
Он встал. Не попрощавшись, ушёл к себе в каморку. За столом повисла гнетущая тишина.
Наконец Мира тихим нервным голосом проговорила:
– Идём спать. Спокойной ночи, Пахо.
Она не смотрела в лица, ей было гадко, тревожно и очень грустно.
Утром Хуан с Пахо отправились на строительство дома.
– Пахо, необходимо устроить в подвале тайник для хранения денег. Иначе в один ужасный день кто-то ограбит нас. Может и жизни лишат.
– Обязательно, сеньор. Я уже об этом думал. Ждал вашего распоряжения.
– Кстати. Не забывай, что этот дом собственность Эсмеральды. Строится на её деньги. И все бумаги будут оформлены на её имя. – Он помолчал. Что-то беспокоило его, и Пахо ждал, когда это выплеснется наружу. – И эта несносная девка! Срочно надо выдать её замуж и избавиться от неё. Ты нагружай её работой что есть сил. Пусть не лодырничает! Меньше глупостей витать в голове станет.
– Сладу с ней нет, сеньор. Не слушается.
– Не кормить! Пусть сначала заработает на еду! Безобразие устроила!
А дом уже возвышался. Стропила решёткой рябили глаза. Работники торопились закончить к сроку, и даже раньше, надеясь на вознаграждение.
– Вроде бы недели через две всё будет готово, – высказал предположение Хуан. – Определи пять эскудо золотом награды за ускорение работ. Надоело в клетушке ютиться.
– Что собираетесь с Луисой делать, сеньор? – осторожно спросил Пахо.
– Пусть живёт у нас. Она хорошая девочка. Я уже думал об этом. Хочу удочерить. Пусть растёт со всеми правами. К тому же она достаточно нам помогла в нашем путешествии, чтобы отказывать в этой мелочи.
– Это верно, сеньор. Что бы мы были без её помощи и предупреждений? Она заслуживает многого. И она мне очень нравится.
– Посмотришь, какая она будет, когда отмоется, приоденется и поправится. Вспомни Миру. А сейчас какая красавица получилась! Загляденье!
Пахо добродушно улыбался, видя, как Хуан заблестел глазами, говоря о сеньорите. Очень хотелось расспросить о его будущем, но не решался. А Хуан, словно угадав его помыслы, сказал с некоторой грустью:
– Думаю, Пахо, жениться. Что скажешь на это?
– Только одобряю, сеньор. Пора уже. Вам двадцать пять?
– Господи! Как года летят! – согласно кивнул он. – Значит, ты не против?
– Как можно, сеньор! Кто я такой, чтобы судить вас?
– Как кто? Мой лучший друг и товарищ! Вот сделаю тебя управлявшим нашим с Мирой хозяйством, и будешь сам сеньором.
– Пустое это, дон Хуан! – И Пахо смущённо улыбнулся.
– Не одно, так другое, Пахо! Будет тебе! Пошли домой. Здесь мы всё посмотрели, и делать нечего. Надо заняться Луисой и Сиро. Мы им больше нужны.
Луиса встретила мужчин сияющим личиком. Она не могла удержать рвущиеся наружу чувства. Она уже была тщательно вымыта, одета в цветастое плотице, наспех сшитое Мирой. Ноги, правда, были босыми, но чистыми. Мира с довольным видом наблюдала за впечатлением, произведённым её трудами.
– Ну как? Гадкий утёнок превратился в прекрасного лебедя, господа? – голос Миры говорил о довольстве своей работой.
– До лебедя ещё далековато, моя рыбка, но вполне впечатляет! Луиса, иди ко мне! Дай я тебя поцелую. Ты такая симпатяга!
Луиса бросилась в объятия Хуана и прильнула щекой к его лицу. Она пахла хорошим мылом и даже немного духами. Глаза блестели восторгом.
– Тебе нравится у нас, Луиса?
– Очень, сеньор! Никак не могу привыкнуть ко всему этому! – она обвела рукой вокруг. – А город какой большой! Никогда не думала, что такое можно увидеть! И сеньорита Мира такая добрая! Это она заставила меня вымыться. Я не хотела. Было страшно и неловко.
– Глупышка! Зато теперь от тебя не несёт разной вонью. Так и хочется поцеловать! Так ты не знаешь, кто твои родители?
– Нет, сеньор, – в голосе звучала грусть.
– Не беспокойся! Теперь у тебя есть родители! Это я и Мира, – Хуан поднял голову к девушке. – Согласна стать её мамой, Мира?
Мира смутилась, не ответила, но глаза говорили, что она не против.
– Вот и хорошо, Луиса! Можешь называть её мамой, а меня папой. Тебе нравится так?
– А можно, сеньор? Это мне очень нравится! – её глаза засияли ещё живее.
– Так что теперь никаких сеньоров и сеньорит! Только мама и папа! Слушаться будешь нас, своих родителей? – улыбнулся Хуан.
– А как же можно не слушаться, па... папа! – Луиса опять приникла к животу Хуана, так как выше не доросла. Вообще-то она была небольшого роста. Даже для своих десяти лет.
– Мира, я хочу удочерить её. Ты не против? И нужно узнать день её рождения. Луиса, когда ты родилась?
Она удивлённо пожала плечами. Было ясно, что она об этом и понятия не имела. И Хуан в растерянности скривил щёку.
– Раз она не знает, то можно самим определить эту дату, – предложила Мира немного смущённо. – Какую?
– Попробуй сема определить, моя ненаглядная плутовка.
– Луиса, пойди поищи Томасу, – сказала Мира. – Пора обедать.
– Она мне так не нравится, сень... мама! Я её боюсь! Она злая!
В голосе и понуром виде чувствовалась просьба. Мира слегка улыбнулась.
– Ты ведь обещала слушаться своих маму и папу, Луиса. Пойди!
Луиса коротко вздохнула и побежала искать Томасу.
Томаса с недовольным видом появилась из сада. Сзади шла Луиса, словно провинившаяся.
– Что так долго, Луиса? – спросила Мира, с интересом наблюдая за Томасой.
– Сеньорита никак не хотела идти, се... – она осеклась, не решаясь при Томасе назвать Миру мамой.
Хуан, вытирая грудь полотенцем после обливания водой из бочки, заметил:
– Луиса, Томаса для тебя не сеньорита. Это ты для неё теперь сеньорита. Ты поняла меня?
Девочка опустила голову. Сна боролась со страхом, ей очень хотелось не перечить Хуану, однако язык не поворачивался произнести просто имя без не– обходимого «сеньорита».
Хуан, предупреждая возражения Томасы, заметил, как нечто обыкновенное и привычное:
– Томаса, должен тебе заявить, что мы удочеряем Луису. Поэтому она стала для тебя сеньоритой. И не вздумай брыкаться. Я тебя уже предупреждал. Уяснила?
Томаса не ответила. Она гордо вскинула белокурую голову и быстро удалилась с видом оскорблённой графини по меньшей мере.
Пахо злорадно ухмылялся, проследив её манёвр.
– А ты не стесняйся, моя Луисита, – обнял Хуан девочку. – Не поддавайся! Мы тебя всегда поддержим. Особенно ищи защиты у Пахо. Где Сиро?
– Я его видела в саду. Лежит под деревом и дремлет. Позвать?
– Сбегай! Спроси, будет обедать. Если да, то поторопи его.
Стол оказался немного тесноватым. Правда, Томасы с ними не было. Обида её ещё не прошла, и никто не вспомнил о ней. Зато Мира была очень оживлена. Только и делала, что подкладывала лучшие кусочки Хуану и Луисе. А последняя не оставляла Сиро без своего внимания.
– Скоро мы оставим этот курятник, – заявил Хуан. – Обещали через две недели закончить с домом. Мира, пора позаботиться о мебели. Тут ты всё бери в свои руки. Я надеюсь, что Лало меня не подведёт и пришлёт обещанные деньги. У нас намечаются большие траты.
Наконец день вселения настал. На телегах подвозили мебель, постели, утварь и всякую мелочь для украшения комнат.
Все суетились в большом возбуждении. Женская половина особенно волновалась. А Мира, как хозяйка, распоряжалась всем вполне грамотно.
Работники расставляли привезённую мебель, поглядывали на очаровательную молоденькую хозяйку, и у многих в головах мелькали греховные мыслишки.
Луиса всё это воспринимала со страхом. Она всё ещё не могла свыкнуться с ногой жизнью, с новыми условиями и обычаями. Она была растеряна и только мешала, выполняя незначительные поручения Миры.
Томаса с ленивой медлительностью прохаживалась по комнатам, делала замечания работникам и больше ничем не интересовалась.
Хуан сам определил ей крохотную комнатку под лестницей. Томаса приняла это как оскорбление и всем видом показывала это.
Луисе предложили жить вместе с новой мамой, но та, многозначительно посмотрев на Хуана, заметила со смущением:
– Я думаю, что девочка достаточно взрослая и должна жить в отдельной комнате, Хуанито. Или ты не согласен?
Хуан понимающе улыбнулся и согласился с доводами Миры.
Но больше всего Томасу возмутила комната Пахо. Она была довольно большая и Томасе так не терпелось высказать своё отношение, что она заявила с ехидной усмешкой:
– С каких заслуг этому... Пахо досталась самая лучшая комната?
– Все по заслугам, Томаса, – улыбнулся Хуан. – Он спасал Миру, охранял столько лет, очень много сделал для нас всех, и должен жить соответственно заслугам и пользе для всех нас. А что ты сделала? Ровным счётом ничего!
– А что сде... – она не закончила, осеклась, но все поняли, что и кого она имела в виду. И Хуан строго глянул на девушку, заметив: – Иди в свою комнату и устрой её сама.
Хуан переглянулся с Мирой, поддержки не получил, но и осуждения не последовало. И Хуану показалось, что сейчас Мира впервые показала своё равнодушие к своей подружке.
Глава 17
Прошло несколько месяцев. Хуан неторопливо вёл небольшие дела. Дорогу, ведущую на свой участок, он завершил. Доход оказался намного скромнее ожидаемого. Зато он всё же получил обещанную тысячу от Лало. С опозданием, но три посланца нашли его и вручили деньги. Даже принесли от имени Лало извинения за задержку.
– Гляди, Пахо! Лало оказался благороднее, чем я ожидал! За задержку добавил пятьдесят песо. Это твои. Держи и сохрани. Ты должен скоро жениться и они тебе пригодятся.
– Да зачем они мне, сеньор? Я ведь и так живу на всём готовом.
– Бери и не разговаривай! Как только женишься – я тебя выгоню из дома. Отдам тебе старый дом, и будете жить с женой самостоятельно.
– Сумею ли я так жить? Да и с женой ещё не решено.
– Я уже подыскал тебе отличную мулатку. Она не против. А когда узнала, что ты не невольник, то с радостью согласилась. Приятная на вид. Скоро ты к ней в гости пойдёшь.
– Как? Один? У меня храбрости не достанет.
– Мы с Мирой тебе компанию составим. Мира очень рьяно взялась за сватовство, Пахо. Она ведь давно тебе обещала.
– Когда сами-то свадьбу сыграете? Сколько можно сеньориту завтраками и обещаниями кормить? Пора уже.
– Мне предстоит одна поездка в Санто-Доминго, Пахо. После неё и обвенчаемся. Ты будешь главным посаженным отцом. Ведь родственников у нас нет.
– Ох, дон Хуан, накликаете вы на свою голову беды! Я бы не стал так рисковать.
– Пошли они к чёрту, да простит меня Господь! Будет так, как я сказал. А церковь выберу попроще. И раздувать свадьбу мы не намерены.
– Вам бы сбыть Томасу куда-нибудь.
– Ох уж мне эта Томаса! Возьму её в Санто-Доминго. Может, там пристрою её за какого-нибудь купчика или бедного асьендадо. Или чиновника средней руки. Здесь её слишком хорошо знают, и пойматься на удочку никто не пожелает. А там город большой и будет полегче с этим. Лишь бы она сама не выкинула какой конёк. С неё станется.
– Намучаетесь вы с нею, чует моё сердце!
– Ну не выгонять же её теперь! Попробую, а там видно будет.
Две недели спустя Пахо обручился со смазливой мулаткой. Переезжать в свой дом он отказался, заявив решительно:
– Вы скоро уезжаете, дон Хуан. Кто присмотрит за домом и Луисой? Один Сиро не управится. Мы поживём тут. Как раз свадьбу сыграем и за хозяйством присмотрим.
– Луиса отлично справится, Пахо, – неуверенно ответил Хуан.
– И не говорите! Девчонке это будет не под силу. Куда ей? Мала ещё.
– Ну хорошо. Пусть будет по-твоему. Но за своим домиком ты всё же тоже приглядывай. Там сад, огород. Дел будет много.
– Обязательно. Куда я денусь? И вы не извольте беспокоиться.
– Обещают через недельку судно из Сан-Хуана до Санто-Доминго. Вот на нём мы и попробуем отправиться. Тут недалеко и недели за три мы управимся, К твоей свадьбе вернёмся.
– Хорошо бы! Только не вздумайте повторить прошлый вояж и обещания.
– Не каркай, дуралей! Этого ещё мне не хватает! Всемилостивейший Боже! Не подведи меня с моими женщинами! Прошу тебя! – Хуан воздел глаза к потолку. Он был не на шутку обеспокоен словами Пахо.
Мира и Томаса, узнав о скором отъезде, тут же бросились готовить корзины, набивая их одеждой и прочей женской необходимостью.
Особенно волновалась Томаса. Она немного знала о том, что её ждёт в том большом городе. В мечтах рисовала себе картины успеха и благополучия.
С некоторых пор отношение с Мирой испортились окончательно. А эта поездка давала ей возможность изменить жизнь. И она постоянно уговаривала себя смирить гордыню и не искать журавля в небе, довольствуясь синицей в руке.
Большой четырёхмачтовый корабль величественно вошёл в небольшую бухту Аресибо и отдал громадные якоря. Почти весь городок высыпал на пристань поглазеть на редкое явление.
Молоденькие сеньориты жадно взирали на корабль, мечтая заполучить прекрасного лейтенанта, который смог бы увезти их в далёкие прекрасные замки, в общество благородных идальго и аристократических сеньор.
Всё семейство Хуана тоже собралось на причалах. Луиса никак не могла поверить, что могут быть такие большие корабли.
– Папа, как бы я хотела побывать на нём, – и девочка указала на судно.
– Скоро ты осуществишь своё желание, дочка. Мы завтра же посетим его.
Томаса с ненавистью глянула на метиску. Одно слово «дочка» приводила её в дурное настроение, граничащее со злобой. И преодолеть это чувство у Томасы сил не было. Оно всё сильнее охватывало всё нутро, билось в голове навязчивыми мыслями. Часто она сама боялась этих мыслей.
Капитан судна недолго упирался. Блеск хорошего золота сломил его, и он согласился предоставить каюту для троих пассажиров.
– Только ради ваших прелестных сеньорит, дон Хуан, – улыбнулся капитан в сильно поседевшие усы. – Надеюсь, пираты нас пощадят. Да у нас на борту достаточно пушек, – он протянул руку в сторону верхней палубы, где чернели восемь больших пушек на толстых канатах.
– Поскольку судно отходит завтра на рассвете, сеньор капитан, я прощаюсь до вечера. Обещаю преподнести вам бочонок отличного вина. До вечера, сеньор капитан!
Мира с Томасой улыбнулись капитану и поспешили к трапу, где их ждала небольшая местная лодка.
– Будем надеяться, что Господь не отвернётся от нас и поможет без приключений совершить нашу поездку!
– Господь сопутствовал нам, мои красавицы! – радостно воскликнул Хуан.
Они вышли утром на верхнюю палубу. В лёгкой дымке виднелся тёмный берег и большой город вдали. Судно шло с зарифленными парусами по бухте среди большого количества лодок и судёнышек, рыскающих в поисках заработка или с рыбной ловли.
– Это Санто-Доминго, Хуанито? – спросила Мира, восторженно глядя на приближающийся город с высокими колокольнями соборов и церквей.
– Он самый, Мира! Красивый и людный город! Мы тут пробудем больше недели. У меня намечается несколько дел со здешними купцами.
– А где мы будем жить? – спросила Томаса.
– Посмотрим. Или в гостинице, или снимем две комнаты в хорошем месте. Посмотрю, что дешевле.
Он намеренно так ответил. Томаса недовольно тихонько вздохнула.
– А нам позволят попасть на какой-нибудь приём или бал? – продолжала спрашивать Томаса.
– Могу с определённой уверенностью сказать, что этого не произойдёт, – с усмешкой заметил Хуан. – Я не хотел бы краснеть за твою речь, Томаса. Да и манеры твои желают быть лучше. Ты многого достигла, но так же много проскакивает у тебя таких выражений, что уши вянут!
– Думаешь, я не смогу говорить хорошо? – с обидой спросила Томаса.
– Ничего я не думаю! Просто уверен. Мира и та ещё полностью не избавилась от уличных словечек. Но она легко контролирует свою речь. А ты...
Это окончательно расстроило Томасу. Она больше не разговаривала, больше стреляла глазами в сторону молодых офицеров, готовившихся к окончанию плавания. В некоторой мере это ей удалось. Один из лейтенантов уже ухаживал за Томасой. но он был для неё слишком стар. Тридцать с лишним лет ей казалось чересчур. И всё же она не отталкивала его и частенько позволяла ему приближаться к себе, и они некоторое время разговаривали у фальшборта.
– Томаса делает попытки... – проговорила Мира, указывая глазами на подругу. – Мне хотелось бы её подбодрить.
– С удовольствием поддержу тебя, моя рыбка! Не хотелось бы видеть её на нашей свадьбе.
Девушка быстро вскинула глаза. В них светилась надежда. Она улыбнулась.
– Ты это серьёзно, Хуанито?
– Более, чем серьёзно, Эсмеральда! Единственное, чего я прошу у тебя, так это очень скромной свадьбы. У нас с тобой нет родных, друзей тоже мало. А к тому же ещё многие думают, что ты моя племянница. Это же ты всем говорила обо мне, как о своём дяде, – Хуан добродушно улыбался.
– А что мне было делать? Как объяснить своё одиночество?
– Не расстраивайся, Мира! Это я просто так! Дай в городе устроить свои дела – и можно готовиться к свадьбе.
Мира благодарно потянулась губами к нему, вовремя спохватилась, покраснела и опустила голову.
Хуан притянул её руку к губам и нежно поцеловал. Заглянул в глаза. В них суетилось волнение и нечто большее, что не ускользнуло от внимательных глаз достаточно опытного мужчины.
– Как раз отметим твои шестнадцать лет – и тут же поженимся, – обнадёжил Хуан Миру. – Это всего через месяц.
– Это так долго, Хуанито! – призналась в смущении девушка. – Столько ждать!
Хуан приобнял её за плечи, успокаивая.
Они поселились в домике недалеко от церкви святой Марты. Отстояли мессу, помолились, испросили помощи у Господа, а потом Мира исповедалась. Хуан и Томаса отказались от этого ритуала. Их головы были заняты совсем другим, более важным для каждого из них.
– Девочки, я найму вам солидную женщину, и вы сможете в моё отсутствие гулять с нею, – Хуан многозначительно посматривал на Томасу. – Как твой лейтенант, Томаса? Встречаетесь?
– Когда же? Только вчера поселились, Хуан! – но по глазам можно догадаться, что о свидании уже договорено.
– Только без глупостей, Томаса, – хитро улыбнулся Хуан.
Томаса пренебрежительно фыркнула, хотела сдерзить, передумала и отвернулась, показав свою независимость и уверенность в себе.
Хуан редко бывал дома. Донья Агнес теперь постоянно сопровождала сеньорит в их прогулках по городу и лавкам с их разнообразием товаров.
Томаса блаженствовала, мужчины поворачивали головы, провожая красивых молодых сеньорит. Это вселяло в её голову большие надежды. Тем более, что с лейтенантом всего-то и произошло, что он, сделав попытку овладеть девушкой, получил яростный отпор и больше не проявлял желания к свиданиям.
– Это грязная морская скотина осмелилась грязно обо мне подумать! – жаловалась Томаса подруге. – Пусть поищет таких в кабаках!
– Успокойся, Томаса. Ещё встретишь достойного человека.
– Что-то не получается! Я привлекаю лишь разного рода негодяев с грязными помыслами! Подонки!
Томаса ругалась, а Мира посмеивалась внутренне, полагая, что иного и нельзя ожидать в общении с нею. Но высказать свои мысли вслух она не решилась.
На исходе недели Хуан вдруг заявил, что намерен повезти девушек в гости к одному богатому коммерсанту. Тот устраивает нечто вроде приёма для своих шестерых детей, из которых пятеро ещё не обзавелись семьями.
– Там же будут одни дети! – недовольно сморщилась Томаса.
– У сеньора только один детского возраста сын. И тому лет тринадцать. Остальные старше, а второй сын и вовсе старик.
– Какой старик, Хуан? – поинтересовалась Томаса.
– Примерно моего возраста, – ответил Хуан игриво.
– Какой же это старик? Молодой сеньор.
– Всё это так, Томаса. Но без должного оформления тебе ничего не светит приличного в этом городе, – серьёзно сказал Хуан.
– Что это значит? – испугалась Томаса.
– У тебя есть фамилия? Нет, – ответил сам себе Хуан. – Родные имеются? Никаких родных! Кто станет связывать свою судьбу с такой девушкой? Никто!
– Что же делать, Хуан? Я ведь не виновата во всех своих бедах!
– Это не оправдание, Томаса. И лучше будет, если мы придумаем тебе фамилию и некую родословную.
– Что такое родословная? – удивилась девушка.
– Твои родичи и предки. Без этого трудно рассчитывать на успех. Разве что стать любовницей богатенького пожилого мужчины. Если тебя такое устраивает, то это легко устроить.
– Ещё чего! И не говори больше мне об этом, Хуан! Это не для меня!
– Тогда думаем, что за история будет у тебя. Прежде всего – фамилия. И желательно поприличнее. Например... – Хуан подумал немного. – Например Томаса де Мендора. Звучит?
– А не слишком ли будет, Хуан? – возразила Мира. – Дворянство и... она...
– Что такого? – Томаса чуть не взвилась от возмущения. – Мне нравится!
– Не ссорьтесь! – прикрикнул Хуан. – Дальше. Где твои родственники?
– Лучше подальше, – предложила Томаса. – Можно так, что мы плыли сюда из Испании? и наше судно потерпело крушение. Мне тогда было, например, лет семь. Ну? чтобы я могла помнить своих родителей. Как, подойдёт?
– Вполне, – согласился Хуан. – Кто может заподозрить обман? Такие истории здесь обычны. Так, договорились. Все мы должны говорить одно и то же. Томаса живёт у нас, дальних родственников. Попала к нам после долгого мытарства.
– Томаса де Мендора! – проговорила Томаса, спеша покрепче запомнить.
– Всё остальное ты можешь и не знать, – поучал Хуан. – Что может помнить и знать семилетняя девочка, пережившая кораблекрушение? Договорились?
Девушки заулыбались, согласно кивая.
Большой дом богатого купца Гаспара Гарсеса светился освещёнными окнами. Десятка полтора колясок и лёгких открытых карет стояли у парадных дверей, ожидая своих господ.
Господа же со своими почти взрослыми чадами прохаживались по обширному залу, любезно говорили друг другу любезности, расхваливали детей, друзей, показывая своих в самых лучших нарядах. Многие потратились изрядно, рассчитывая найти приличную партию для дочери или сына.
Гаспар Гарсес встретил Хуана с девушками весьма любезно.
– Сеньоры, прошу принять нашего нового коллегу дона Хуана де Вареса с невестой и племянницей. Проходите сеньор, сеньориты. Знакомьтесь сами с моими детьми и гостями. Вина?
– Погодите, дон Гаспар! Сразу такое внимание к нашим скромным персонам. Мы смущены, – и он повернулся к девушкам, что тоже робко смотрели на гостей.
Стали подходить гости, в основном молодые. Яркий контраст девушек их в высшей степени заинтриговал. Молодые кавалеры наперебой представлялись, особенно к Томасе. Её белокурые волосы и не обычный для этих мест вид привлекал не только юношей, но и солидных мужчин. Тем более хозяин объявил Миру невестой Хуана.
Заиграла музыка. Образовались пары, шеренги выстроившихся любителей танцев уже задвигались, старательно выделывая замысловатые па.
Томасу и Миру тоже пригласили, на что Хуан не возражал. Он с любопытством наблюдал за Мирой. Удивлялся, как быстро она, да и Томаса, освоили сложный рисунок танца. Здесь, как успел заметить Хуан, всецело подражали высшему обществу столицы, хотя без того блеска и чопорности, свойственных настоящим идальго и их дамам.
Раскрасневшиеся от возбуждения и радости общения, девушки с упоением перестраивались, менялись местами, приседали и кланялись, робко вели разговор. Когда музыка смолкла, девушки вернулись к Хуану, опираясь на пальцы кавалеров.
– Как здорово! – прошептала Мира, наклонив голову к Хуану! – Я в восторге, мой милый Хуанито! Томаса, тебе нравится?
Та повернула голову к Мире и её глаза сами ответили на этот вопрос. Она была даже больше ошеломлена, чем Мира. Это замечалось по всему её виду. И лишь быстрые завистливые взгляды на богатые украшения Миры говорили о некотором неудобстве и недовольстве.
Зато Хуан с удовлетворением заметил, что Мира нисколько не уступает в этом другим сеньоритам. А её взволнованный вид в смеси с откровенной наивностью, возбуждали у молодёжи плотоядные завистливые взгляды. Это забавляло Хуана.
Он тоже два раза танцевал с Мирой, но быстро отказался, поняв, что это не для него. Мира просительно смотрела на возлюбленного и Хуан благосклонно заметил:
– Милая Мира! Ты танцуй! Тебе это нравится, а я чувствую себя не в своей тарелке. Только расстраиваю тебя. Я лучше поговорю с хозяином о деле.
Мира благодарно улыбнулась и протянула руку ожидающему кавалеру.
Ближе к полуночи гости разошлись, и наши усталые молодые люди поехали домой, переполненные впечатлениями.
– Хуанито! Ты прелесть! – Томаса прильнула к нему в благодарном порыве. – Никогда не думала, что это так прекрасно! Говорили мне, что во дворце губернатора бывает во много раз интереснее и шикарнее! Вот бы попасть туда!
– Тома, ты не успела переварить сегодняшнее, а уже думаешь о губернаторе! – Хуан усмехался, сжимая потную руку Миры. Хотелось так же сжать её колено, но смелости не доставало. Он до сих пор стеснялся проявлять слишком откровенно своё желание обладать этой девушкой.
– Что тут такого, Хуан? – возмутилась Томаса, выведя того из охватившего его волнения. – Я посмотрела на здешних сеньорит и поняла, что мы с Мирой ничуть не хуже, а даже наоборот! Верно ведь? – и она наклонилась, чтобы лучше видеть в темноте лицо подруги.
– Я могу это подтвердить, и с большой охотой, – за Миру ответил Хуан. – Вы не имели конкуренток на этом вечере. Особенно Мира!
Он намеренно так сказал. Хотелось немного охладить ретивость Томасы. И это ему удалось. Томаса больше не пыталась говорить, а Хуан осторожно продвигал руку всё выше, пока его вспотевшая ладонь не коснулась упругой небольшой груди Миры.
Почувствовал, как девушка слегка вздрогнула, ничего не сказала, лишь непроизвольно подалась ближе. Но рука Хуана замерла, так и не ощутив прелесть трепещущей плоти. И на этот раз смелости у него не хватило.
Мира дышала учащённо, её горячее тело всё сильнее прижималось к его телу. Он понимал, что поступает глупо, возможно даже обидел девушку, разрушил её нетерпеливое ожидание, но ничего не мог с собой поделать.
Коляска поравнялась с домом, и Хуан с облегчением вздохнул, поняв, что избавлен от объяснений, хотя Мира ничего такого потребовать не должна была.
Он чувствовал смущение, злость на себя и боялся взглянуть Мире в глаза. Она же нежно поцеловала его в губы, тихо проворковав:
– Спокойной ночи, милый Хуанито! Было необыкновенно хорошо, весело, и я ни за что не забуду этой ночи! – она ещё раз чмокнула его в щёку и ушла за Томасой в комнату.
– Он так ничего и не сделал? – любопытным шёпотом спросила Томаса, как только Мира вошла и прикрыла дверь.
Мира покачала головой. Противоречивые чувства бушевали в её теле и голове. Разобраться в них сейчас она не в состоянии, только сказала тихо и с некоторой гордостью:
– Он всё ещё стесняется! Никак не может преодолеть чувство нерешительности. Он бережёт меня, Томаса! И я горжусь им!
