Текст книги "Месть старухи (СИ)"
Автор книги: Константин Волошин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)
На гряде их окликнули.
– Стоять! Кто такие? Это ты, Чинчо? Кого привёл? Не знаешь, что это запрещено? Получишь за ослушание! А ну слазь с мулов! – на тропу вышли два негра с мушкетами в руках.
– Это хозяин долины, ребята! – оправдывался Чинчо. – Я ничего не мог сделать, ребята! Он мне угрожал, ранил в руку! – метис приподнял окровавленную руку для обозрения.
– Хватит болтать! Тут один хозяин! Пошли, голубчики! – один из негров бесцеремонно отобрал у них оружие и передал товарищу. – Топайте!
Хуан с Пахо пропылили по осыпи и скоро вышли к довольно пологой тропе. Впереди можно было видеть долину. В лучах склонённого солнца она отдавала золотом. Стада животных паслись вдали, а ближе зеленели и желтели квадраты обработанных участков земли.
Перед спуском их встретил ещё один негр с мушкетом. Он тихо переговорил с первым из негров и запалил небольшой дымный костёр.
Хуан успел заметить ряд больших домов с двускатной крышей под соломой, и дом из брёвен, похожий на замок с узкими бойницами и огороженный каменной стеной высотой футов восемь-девять.
Кивнул на посёлок, Пахо проговорил:
– Вида́ли, как наш Лало устроился? Молодец! Я предполагал, что нечто подобное он и устроит. Скоро он нам поведает о своих успехах!
– Скучно на душе, Пахо,– отозвался Хуан и последовал за проводником по довольно крутой дороге вниз.
Спуск продолжался с полчаса. У конца их поджидал малый на муле. Услышав имена гостей, он погнал животное назад, а четвёрка людей продолжила путь к посёлку.
Лало они увидели у того дома из брёвен, что был заметен ещё издали.
– Дон Хуан! – воскликнул Лало без особой радости. – Уж и не думал, что вы когда-нибудь появитесь! Проходите в дом. Пахо, это ты, заячья твоя душа? С прибытием, друзья.
Устроившись на скамье, Хуан оглядел комнату, довольно прилично обставленную мебелью и увешанную шторами и драпировками из ярких тканей.
– Ты тут, вижу, словно касик какой устроился, Лало, – сказал Хуан для начала. – Как тут дела у тебя?
– Вполне, дон Хуан. Скоро сами убедитесь, сеньор.
– Слыхал, ты тут воюешь с властями? С чего бы так?
– Пусть не лезут со своими законами и податями, сеньор! – в голосе Лало слышалось непримиримое упрямство.
– Ты ведь знаешь, что каждый должен платить налоги. Иначе ни одна держава не выживет. Тут не должно быть исключений.
– Я и не думаю платить, сеньор! Тут я сам по себе. И пусть не вмешиваются. Олин раз сунулись уже.
– Долго ты так не продержишься, Лало. Власти не потерпят твоего самоуправства. И за первой неудачей последует очередной удар. Ты сильно рискуешь и меня ставишь в щекотливое положение.
– Вы тут ни при чём, сеньор.
– Как это? Ведь долина моя. Ты только арендуешь её у меня. Я тоже несу ответственность за дела, здесь творящиеся. Ты принимаешь беглых, а это преступление. Испанцы не потерпят такого у себя под боком.
– Я готовлюсь к их встрече, сеньор. И вам не стоит беспокоиться. Им меня здесь не достать.
Хуан долго думал, взвешивал. Он сильно волновался, слушая позиции Лало.
Молоденькая девушка в красивом платье принесла вина и ужин с фруктами. Можно легко понять, что это или жена Лало, или его сожительница. Последнее вероятнее. Ещё Хуан подметил значительное почитание Лало среди жителей долины. Осталось определить, на чём зиждется такое чувство.
Они молча поели, причём Пахо чувствовал себя не в своей тарелке и вскоре ушёл устраиваться на ночлег.
Хуан поблагодарил за ужин, метнул любопытный взгляд на девушку, убиравшую со стола. Дождавшись её ухода, сказал:
– Знаешь, Лало. Я тут думал и решил, что мне надо избавиться от этой долины. Не хочу вляпаться по твоей прихоти в неприятности с властями. Это никак не может меня устроить.
– Это легко устроить, дон Хуан, – беззаботно ответил Лало. – За эти четыре года мне удалось накопить достаточно, и я могу рассчитывать сполна оплатить покупку.
– Это требует определённых формальностей у властей. А как это устроить? Надо ехать в город.
– Ничего этого мне не требуется, сеньор. Я дам расписку в купле, и этого будет достаточно.
– Для тебя, Лало. А я официально и формально буду числиться владельцем долины. Ты не подумал об этом?
– Меня это не интересует, сеньор. Вы можете это и сами сделать на любого по своему разумению. Я же всё равно буду защищать долину с оружием в руках. И сил у меня хватит. Тем более что каждую неделю сюда приходит хоть один беглый невольник. Правда с оружием не очень получается. Трудно его доставать, – Лало многозначительно посмотрел на Хуана, и тот понял, что в нём ищут сообщника. Это ещё больше обеспокоило его.
– Знаешь, Лало, в том, что ты предлагаешь у меня есть резон. Я согласен.
– Тогда говорите цену, и мы её обсудим.
Хуан подумал, что за эти четыре года Лало сильно изменился. Стал солиднее, грамотнее, увереннее. В то же время появились черты, которых ранее не замечалось. Властность, жёсткость, граничащая с жестокостью.
– Может, отложим это на завтра? Устал я, особенно пешком тащиться под дулами твоих молодцов. Кстати, поэтому ты так организовал посты и охрану, чтобы предупредить неожиданность появления испанских властей?
– Это была необходимость, сеньор. Как иначе защитить всех беглых? А их у меня скопилось уже больше пятисот человек. Сила! И в основном молодые и сильные негры и мулаты. И метисы сюда приходят искать лучшей жизни.
– Находят? – Хуан испытующе наблюдал за лицом Лало.
– А как же? Они довольны. Работают на себя, живут хорошо, не голодают, и о возвращении к хозяевам никто не думает. Такие не сдадутся просто так.
– Всё это хорошо, хотя не мне судить. Но я не вижу для тебя ничего хорошего, Лало. Ты не устоишь перед отборными солдатами испанцев. Тебя ждёт виселица. Я в этом уверен.
– Даже с таким будущим я готов продолжать начатое дело.
– А дальше что? Какова твоя цель?
– Показать, что мой народ, уничтоженный проклятыми испанцами, ещё может о себе говорить, сеньор!
– Какой народ, Лало? Индейцы? Они все истреблены. Кстати, жив ещё тот старик-индеец? Как его имя?
– Куамуру, – подсказал Лало. – Живой! Всё учит молодых старым обычаям. Да мало кто его слушает. Негры свои обычаи хотят выполнять, а их большинство. Но что-то и остаётся от старины, сеньор. И мне это нравится.
– Старину, конечно, надо беречь. Но на одной старине далеко не уйдёшь.
– Я это понимаю! Потому у меня имеются мушкеты, пистолеты и сабли с пиками. Всё, как у испанцев. Всего этого мало, но есть. Вы не могли бы нам помочь, дон Хуан? Я хорошо плачу за оружие.
Хуан промолчал, но показал видом, что окончательное решение за ним.
– Ладно, Лало. Я обо всём подумаю. Завтра продолжим разговор. Пора спать.
Следующие полдня Хуан бродил по долине, ездил на муле, знакомился с жизнью. Пахо с ним не ходил, предпочитая отлёживаться и отъедаться дармовыми харчами.
– Что выходили, сеньор? – повернулся негр к Хуану, когда тот зашёл под навес из стеблей кукурузы.
– Молодец Лало! Сумел хорошо наладить жизнь и производство всего необходимого. Одного скота голов за тысячу. И скот хорошо упитан. Он его перегоняет к асиенде своего бывшего хозяина дона Рохелио. У него с ним договорённость на сделки.
– А я узнал, что где-то тут имеется разработка золотого песка, сеньор. В каком месте, я не дознался, да это и боязно было, но золото есть.
– Ага! Вот, значит, откуда у Лало деньги! Это уже интересно. Спасибо тебе за эту ценную находку для меня. Можно поднимать цену за долину.
– Вы правильно решили, дон Хуан, что решили отделаться от этого Лало. Он опасный тип, и я бы с ним дел не имел.
– Сегодня поговорим о цене и поедем домой. Делать больше тут нам нечего.
– Радостная весть, сеньор! А то сеньорита Мира все уши мне прожужжала, чтобы вы не задерживались. Будто от меня это зависит.
Хуан улыбкой поощрил Пахо продолжать разговор, да негр больше предпочитал подремать на ветерке в тени.
После сиесты Лало пригласил Хуана в дом. Опять хорошее вино, закуски и симпатичная девочка в услужении.
– Всё осмотрели, дон Хуан? – без улыбки спросил Лало.
– Всего так много здесь стало, что я не успел и половины осмотреть. У тебя тут, как в казарме. Всё расписано и расставлено по своим местам. Порядок навёл строгий.
– Посчитал, что без этого ничего построить мне не удастся, сеньор. Народ приходит разный, и без порядка в миг всё превратится в банды бездельников и грабителей. Я всё рассчитал, сеньор. И получается.
– Я вижу, Лало. Дела идут хорошо. Ты меня поражаешь. Жаль, что продлится твоё дело не очень долго.
– Посмотрим, сеньор. Но что вы решили с продажей, дон Хуан? Согласны?
– Согласен. Да и Пахо настаивает. Он сильно побаивается всего, что тебе тут удалось проделать.
– Что Пахо? Он всегда был нерешительным. Кстати, что это вы так о нем говорите, будто он что-то значит для вас?
– Это на самом деле так. Пока я был в скитаниях, он заботился о Мире. И много сделал для неё. К тому же он свободный человек. Просто работает на меня. И не хочет уходить. У него недавно жену убили бандиты. Жаль его.
Лало улыбнулся скептически, промолчал, а потом сказал, словно вспомнил что-то важное:
– Продолжим наш разговор, сеньор?
– Можно. Я подумал, что благодаря твоим трудам долина стала процветающим и доходным предприятием. И цена, естественно, может быть высокой.
– Можно без лишних слов, сеньор? Говорите вашу цену.
– Тысяча эскудо тебе не покажется слишком высокой? – Хуан испытующе уставился в чёрные глаза метиса.
– Однако, сеньор! Вы своего упустить не хотите.
– Тут ещё одно есть, Лало. Золото.
– Золото? – Лало криво усмехнулся. – Оно к вам не имеет никакого отношения, сеньор. Мы его моем за пределами долины.
– И всё же, Лало. Как бы вы иначе нашли россыпи? Много намываете, если не секрет?
– Вам могу сказать, дон Хуан. Только всё же прошу не распространяться о нём. Знаю, что слова мне будет достаточно.
– Разумеется, Лало! Я никому не расскажу об этом месторождении.
– В среднем мои люди намывают около двух унций песка. Я спешу с этим. Оружие стоит дорого, сеньор, – он опять со значением посмотрел на Хуана. – Месторождение не столь богатое и скоро иссякнет. А деньги нужны постоянно. Вы меня понимаете, сеньор?
– Вполне, Лало. Но вернёмся к нашей сделке. Что ты скажешь?
– Меня ваша цена может вполне устроить, сеньор. Но мне необходимо оружие. За него я плачу отдельно. Если вы готовы мне помочь, то ваша цена не будет пересмотрена, дон Хуан.
Хуан вопросительно глянул в закаменевшее лицо метиса. Оно выражало непреклонность и решимость.
– Что значат твои слова? – спросил Хуан осторожно.
– Я буду с вами откровенен, сеньор. Мне ничего не стоит ничего вам не предлагать за долину. Она и так моя. Попробовать отнять её силой не удастся. Вы это сами видели. Но ваша помощь была бы очень полезной, дон Хуан.
Хуан с огорошенным, оглушённым видом сидел и думал. Лало предстал перед ним совершенно в ином свете. Это был жестокий пират, выстроивший для себя точное мировоззрение, отступать от которого не собирался. И шутить с ним у Хуана не было никакого желания. Слишком опасно. И он полностью в его руках. Вырваться отсюда он мог, только подчинившись его воле, выполняя её с точностью и беспрекословно.
– Откровенно говоря, Лало, ты здорово здесь окопался. Нечего сказать – я попал в крепкие руки. Ты знаешь, что мне нет выбора, что ты мне и показал.
– Выбор всегда имеется, сеньор, – ответил Лало мрачно.
– Смотря какой. Но я склоняюсь, что помочь тебе я смогу. Говори свои условия, а я погляжу, что можно предпринять.
– Условия просты, сеньор. Я плачу вам затребованную сумму, а вы поставляете мне не менее ста мушкетов и двадцати пистолетов. Сколько же сабель. Привозите всё сюда, получаете деньги и за долину и за оружие, и мы больше не встречаемся с вами. Расписку я вам приготовлю.
– Это потребует много времени. Месяца два, если всё сложится удачно. И доставка сюда дело довольно трудное. Думаю, что я могу оставить тюки у той семьи, что живёт у конца тропы. Вернее, там две семьи, весьма многочисленные. Ты основательно оградил себя от вторжения. Наверное, и на остальных подступах к долине подобные посты организовал?
– Конечно, сеньор! Это для меня стало обязательным делом. Так мы договорились окончательно, дон Хуан?
– Что мне остаётся делать, Лало? Ты оказался намного хитрее и опаснее.
– Однако я помню доброту, сеньор. Это с вашей лёгкой руки я сумел всё это организовать.
– Когда появилась мысль так работать, Лало?
– Довольно скоро, сеньор. Я приехал в долину, и ещё по дороге туда всё раздумывал над этим. Потом появились беглые и укрепили меня в этом.
Хуан ушёл с тяжёлым грузом на душе. Задание может оказаться не из лёгких. Достать оружие – дело трудное и опасное. Вспомнил, сколько Лало положил за каждый мушкет. «Во всяком случае, здесь можно неплохо заработать» – подумал он, но это оказалось малым утешением. Тем более, что он ещё не представлял, где и как добыть столько оружия.
Хуан не стал посвящать Пахо в их соглашение. Лишь заметил вскользь:
– Договорились мы с Лало. Но всех денег он отдать не может. Только задаток, не более ста эскудо. Что-то темнит этот Лало. Не может быть такого, чтобы у него не было денег.
– Да, здесь он недоговаривает, сеньор. Мы скоро едем?
– Завтра, Пахо. Пойди посмотри мулов. Проверь еду, воду и всё остальное.
Пахо ушёл, а Хуан погрузился в невесёлые мысли о сделке.
Глава 16
Прошло больше месяца, а Хуан ничего не добыл. Лишь узнал, где что лежит и дожидается своего часа. Крохотный форт городка Магуэса, что на юго-западном побережье острова.
– Сиро, поедешь со мной на западное побережье, – распорядился Хуан, уже начавший беспокоиться и волноваться не на шутку.
– Морем или верхами, сеньор?
– Ещё не знаю. Хорошо бы разузнать пути. Займись этим.
Два дня спустя два всадника на хороших конях скакали за солнцем, катившимся к горизонту. Уже три дня ни капли дождя, воздух раскалялся, заставляя путников чуть ли каждые полчаса пить из фляг разбавленное вино.
Довольно низменная местность кишела москитами. Редкие деревеньки и асиенды представлялись убогими и заброшенными. Всюду небольшие стада скота, поля с подрастающим сахарным тростником и лениво работающие невольники.
В селении Изабелла наконец искупались в довольно бурном море. Пролив Мона бушевал, хотя ветер вполне умеренный.
– Сеньор, дальше речка небольшая виднелась, – указал рукой Сиро. – Надо бы смыть морскую соль. Как бы ранки не загноились.
– Верно молвишь. Можно и окунуться в пресной. Мы это заслужили. За такой жаркий день столько отмахать! Лошади едва двигались под конец.
Ночь прошла в поминутных тревогах. Хуан боялся грабителей. Он вёз с собой порядочный вес золота. Эти два мешка лежали под головами Хуана и Сиро. Они-то и требовали бдения.
Магуэс встретил их штормовой погодой и моросящим дождём. Вымокшие, усталые, они с трудом нашли место для ночлега.
– Завтра ты останешься здесь, Сиро, а я посещу форт. У меня письмо к коменданту форта. Есть прибыльное дело. Глаз с мешков не спускай.
Сиро молча кивнул.
Капитан де Фабилья, мужчина в возрасте за пятьдесят, показался Хуану измученным болезнями и тоской по нормальной жизни.
Не ответив на приветствие и отпустив обтрёпанного солдата, капитан молча взял письмо, прочитал его. Посмотрел на Хуана, молча же сел на скамью и взял лист снова. Пробежав глазами некоторые места пространного письма, он наконец отложил письмо и задумался. Его седые волосы были уже поредевшими, усы вяло и вовсе неопрятно свисали вниз. Весь вид его говорил об усталости.
Хуан терпеливо ожидал окончания раздумий коменданта. Ему не предложили сесть, и Хуан серьёзно задумался о неудаче предпринятого дела.
– В письме нет указаний на количество мушкетов и прочего оружия, сеньор.
– Я бы согласился на сотню мушкетов, пятьдесят пистолетов и столько же сабель и шпаг, сеньор де Фабилья, – почтительно поклонился Хуан, уже довольный тем, что комендант согласился обсудить его предложение.
– Цена, сеньор? Какова цена за единицу?
Хуан назвал цену. Комендант долго думал, видимо что-то подсчитывал.
– Но всё остальное за ваш счёт, сеньор де Варес.
– А какие расходы предвидятся, комендант?
– Транспортировка, подкуп капрала, обеспечение моего алиби. Всё это стоит денег, дорогой мой сеньор.
– Чем рискуете лично вы, сеньор комендант? – Хуан с интересом наблюдал за капитаном.
– Я? Почти ничем, сеньор де Варес. Меня выгонят со службы, и я наконец-то смогу пожить обеспеченной жизнью на старости лет. То, что я получу, меня вполне удовлетворяет. В худшем случае я отсижу полгода-год в тюрьме. А здесь я разве не в тюрьме? Настоящая, только с заботами, нервами и всей остальной гадостью.
– Что ж, капитан, вам решать. Когда я смогу приступать к делу?
– Завтра я вам перешлю записку. Читать вы умеете? В ней я всё изложу.
– Чем вы гарантируете успех предприятия и моей безопасности?
– Только моим словом дворянина, сеньор де Варес.
– В таком случае, сеньор комендант, я вынужден рассчитаться с вами только по окончании дела. И об этом я тоже подумаю, сеньор комендант. Деньги достаточно большие, и я рискую большим, чем вы.
Капитан долго молчал.
– Принимаю ваше предложение. Вы правы. Я согласен. Задаток можно?
– Можно, но не сейчас. С собой, естественно, у меня ничего нет. После записки будет внесена ясность, и я обдумаю и это предложение.
– Вы осторожны, дон Хуан. Это я понимаю и уважаю. Ждите моего человека.
Они расстались довольно сухо, по-деловому.
До ночи Хуан размышлял, продумал пути отхода в случае провала дела.
– Сиро, завтра договорись нанять большую лодку. Я ещё не знаю, как мы её будем использовать, но человек с лодкой должен быть. Смотри, чтобы понадёжней оказался. Лучше с сыном или родственником. Нам понадобятся люди.
Что нравилось Хуану в Сиро, так это полное отсутствие вопросов, когда те были лишними. И сейчас Сиро ничего не спросил, молча кивнул и ушёл получать нужные сведения в порт.
На квартиру, где остановились Хуан и Сиро, пришёл придурковатого вида оборванец и канючил, выпрашивая подачки. Хозяина дома не оказалось, и Хуан вышел дать нищему пару мараведи.
Получив подачку, нищий незаметно сунул в руку Хуану клочок бумаги. Продолжая кланяться и благодарить, он пятился назад, боясь оказаться спиной к сеньору. Хуан усмехнулся, провожая его глазами.
Он несколько раз перечитал плохо разборчивые буквы.
Выходило, что комендант предлагал Хуану обстрелять казарму форта из мушкетов, захватить склад и вывезти оружие, связав находящихся в казарме солдат. Всё это необходимо проделать с помощью капрала Гавиланеса, который по словам капитана де Фабилья был так падок до денег, что вполне мог бы продать и родную мать.
Из письма Хуан понял, что с этим капралом необходимо встретиться в доме его возлюбленной доньи Исидоры, где он проводит бо́льшую часть времени. Адрес был указан подробно. Ещё сообщалось, что солдат в казарме будет не более двадцати и те в дребезги пьяные. О дне нападения будет сообщено позже.
Хуан вздохнул. Всё это ему не очень нравилось. Он же не раз вспоминал разговор с Лало, и тот давал понять, что тот легко сможет достать его самого или Миру. И Хуан знал, что это не шутка. Словом, Хуан влип в историю, выход из которой виделся только через преступление.
В тот же вечер Хуан посетил капрала Гавиланеса. Перед этим он постарался придать лицу иное выражение, как и походке и фигуре. Тут Сиро ему помогал с весёлым видом, что было вовсе не характерно для него.
– Горбик, сеньор. Горбик подложить под камзол не мешает. И каблучки повыше набить. Это я мигом устрою. Вот потеха-то!
Хуан со всем согласился и на свидание отправился в маскарадном виде.
Женщина с удивлением уставилась на Хуана, с трудом соображая, что нужно странному сильно сутулому сеньору.
– Кто там меня спрашивает? – появился в полумраке тесного помещения капрал. – Какого дьявола мне мешают? Что вам угодно, сударь?
– Хотелось бы поговорить с вами об очень важном деле, сеньор капрал, – заикаясь проговорил Хуан, продвинувшись несколько вперёд, – Это для вашей милости будет очень выгодно, сеньор капрал. Сотня... – Хуан оглянулся на женщину. Получил утвердительный кивок и продолжил: – вам отвалят за это сотню золотых, сеньор.
Капрал посмотрел на возлюбленную. Оба поняли друг друга, и женщина согласно кивнула.
– Сотня золотых? Кто их мне даст и за что? – уже шёпотом спросил капрал.
– Сотня, сеньор капрал. И дело-то всего на полчаса.
– Проходи, приятель, – посторонился он, давая дорогу Хуану. – Ну-ка сядь и растолкуй мне, что к чему. Я аж вспотел от волнения. Ну-ка налей мне, – двинул кружку ближе к настороженно стоящей женщине. – И гостю плесни!
Хуан с жадностью выпил вино, вытерся рукавом.
– Мой хозяин должен вывезти со склада форта немного старого оружия с порохом и пулями. Вы, сеньор капрал можете на этом заработать сотню. Как это провернуть, чтобы всё прошло без задоринки, и чтобы никто не пострадал? Подумайте и вы, господин, не останетесь в накладе.
– Гм! Трудное дело. Капитан меня ненавидит, и с ним трудно будет справиться. Если только использовать праздник. Он будет через три дня. В это время почти все солдаты будут в городе пить вино и тискать «старательниц». Хорошо бы поднять стрельбу. В праздник это примут за салют.
– Очень хороший план, сеньор капрал! Когда я могу с вами вновь встретиться и окончательно договориться? Вам понадобится время на подготовку.
– Завтра я поговорю с комендантом. Хотя не уверен, что он примет мои предложения относительно праздника. Буду уговаривать. Вечером приходи сюда. Надо постоянно сноситься, сеньор, друг с другом. Времени-то мало осталось. А когда монеты?
– Хозяин мне разрешил вручить в случае вашего согласия только три эскудо, сеньор капрал. Остальное только после успешного завершения дела.
– Печально! Но и три монетки – дело хорошее! Давай их!
Хуан вспомнил слова коменданта про своего капрала, и понял, что тот был совершенно прав. Этот Гавиланес согласился даже слишком быстро. Показалось даже, что это может быть ловушкой.
– Сиро, завтра праздник всех святых, и в городе будет шумно и весело. А у нас начнётся работа. Ты приготовил лодку? Народ верный?
– Вроде бы всё хорошо, сеньор. Что ещё?
– Уточним вечером. Мне ещё надо переговорить с нужным человеком. Потом всё расскажу тебе.
Капрал был навеселе, и настроение имел слишком бодрое и возбуждённое.
– Комендант без возражений согласился со мной! Это его старость так настроила. К лучшему! Так, слушай! Завтра часов в восемь вечера подходи к воротам казармы. Часовому скажешь, что ко мне. Он пропустит. Деньги не забудь прихватить, приятель. Я буду ждать с моими людьми. Трёх человек хватит?
– Думаю, что хватит. Ящики готовы к погрузке?
– Всё ждёт тебя! Телеги есть? Без них дело не сделать. Быстро грузим, и на прощание постреляем в воздух.
– А комендант? Что с ним делать?
– Комендант отправится в гости к коррехидору. Я это знаю точно. Его не будет в казарме часов до десяти вечера. Часовой к тому времени будет крепко спать на посту. Всё усёк, старик?
Они ещё поговорили немного, уточнили мелочи и Хуан удалился, раздумывая о завтрашнем трудном деле.
После сиесты толпа народа вышла на главную площадь, неся разукрашенные статуи святых. Пахло ладаном, свечами и по́том разогретых вином и солнцем людей. Масса цветов и шныряющая везде детвора.
Хуан в это время платил большие деньги, нанимая извозчиков для перевозки ящиков. Но ничего другого придумать не мог.
Он проверил лодку, раскинул мозгами, прикидывая грузоподъёмность судёнышка. Вроде бы подходило.
К восьми часам он с четырьмя подводами подъехал к воротам казармы. Часовой, изрядно выпивший, едва ворочал языком. Пропуск оказался легче ожидаемого, Вот и склад – приземистое, врытое в землю помещение. Капрал уже поджидал с тремя солдатами.
– Всё готово, сеньор! – прошипел капрал. – Можно грузить?
– Проверить надо, сеньор капрал, – воспротивился Хуан и показал вскрывать крышку ящика.
– Это же сколько времени понадобится?
– Проверяю! – решительно ответил Хуан и принялся ломиком отдирать крышку.
– Посветите фонарём. Ага! Мушкеты. Возьмём один и зарядим. Подайте все необходимое!' Я быстро. Запаливайте фитиль.
Капрал нервничал, волновался, но Хуан уже не обращал на него внимания, он продолжал возиться, потом поднял мушкет и выстрелил.
Звук выстрела никого не пробудил. К тому же из-за холмов надвигалась гроза, и гром уже тихонько ворчал временами. Молнии сверкали вдали.
Почти час потребовалось людям для погрузки всех ящиков.
– Трогаем! – прокричал Хуан и четыре телеги с трудом двинулись к воротам.
Часовой спал, казарма молчала и лишь два огонька на вышке тускло светили в ночной темноте. Гром громыхал уже значительно ближе.
Капрал оставил солдат в казарме и шагал рядом с Хуаном. Тот чувствовал его сомнение и подумывал, как сподручнее и незаметно бросить его на землю, не привлекая постороннего внимания. Издали доносились песни, музыка и вопли празднующих людей. В небо изредка взвивались ракеты, освещая тёмные переулки, отражаясь в стёклах окон.
Хуан отстал от телег, что должно было означать расчёт за помощь. Капрал готов был уже протянуть руку за кошелём, как рука Хуана скользнула в солнечное сплетение и его ладонь врезалась в живот. Капрала согнуло. Он ойкнул и гут же получил удар по шее, по почкам и в висок, что окончательно заглушило попытки вопить. Тело капрала зачернело на дороге.
Разгрузка и погрузка на лодку прошла быстрее. Все спешили получить окончательный расчёт. В полчаса всё было закончено.
Хуан стоял у борта лодки, наблюдая, как берег медленно растворялся в черноте ночи. Молнии сверкали уже совсем близко, а гром раскалывал небо, торопя людей побыстрее покинуть праздничные улицы.
– Шквалы могут случиться, – обернулся Хуан к старшему лодочнику, сидящему на корме и правившего румпелем. – Не мешало бы укрыться где-нибудь.
– Пройдём мили две и войдём в речку, что протекает чуть западнее, сеньор. Там и хижина есть. Можно согреться и обсохнуть.
– Торопись туда, амиго! Дождь скоро хлынет.
– Успеем! Тут близко. Лучито, подправь парус! Полощет, не видишь, что ли! И сядь на вёсла!
– Мы тоже можем погрести, – сказал Хуан и толкнул Сиро к банке. – Поработаем малость, а то закисли здесь совсем.
Лодка пошла быстрее, но и ветер быстро нарастал. Парус напрягся, затрепетал. Брызги посыпались в лодку каскадами. Лучито уже бросил вёсла и взялся за черпак. Волна быстро разгонялась.
– Хорошо! – кричал хозяин лодки. – Хорошо идём, говорю! Скоро на месте будем. Бросайте грести, а то как бы весло не сломать или руку не вывернуть на волне. Успеем!
Успели. Хуан ничего не видел, кроме светлых гребней волн, но в мгновенных вспышках молний хозяин как-то умудрялся правильно вести лодку.
Вошли в устье речки. Нагонная волна помогала ходу. Саженях в восьмидесяти лодка подошла к дощатому причалу и Лучито ловко выпрыгнул на помост и укрепил швартовый канат за бревно.
Здесь качка мало ощущалась. Но Хуан предпочёл перегрузить порох в кожаных мешках в хижину, чернеющую выше на берегу.
В хижине затеплился огонёк в очаге. Запахло подгорелыми лепёшками из касавы, на сковороду хозяин бросил четыре больших куска рыбы. Чад масла и аромат рыбы разбудил аппетит настолько, что все начали под шум дождя глотать слюну.
К полуночи гроза ещё не утихла. Но усталые контрабандисты уже спали сном праведников.
Утро оказалось лучезарным, промытым бурным дождём, сдобренное весёлыми криками птиц. Лодка одиноко стояла у причала, накрытая парусом, слегка покачиваясь. Быстро погрузились в лодку, готовясь к плаванию. Впереди был ещё один день под палящим солнцем.
– Сеньор, надо поспешить, – заметил хозяин лодки, указал кивком на заходящее солнце. – Трудно будет в темноте входить в бухту. Я тут всего раз был. И то давно, в молодости.
– Как раз наоборот. Мы не спеша пройдём город и войдём в речку саженей на двести. Лучше выше. Там и выгрузимся.
– Сумеем ли, сеньор? Темно будет.
– Я сумею, хозяин, это моё дело. Я уже обследовал речку. Кончится отлив, и мы спокойно войдём.
Редкие огни города медленно проплывали по правому борту. Вот и устье. Хуан сел на корму, остальные спустили парус и взялись за вёсла.
– Хватит! – Он встал, всматриваясь в темноту берега. – Пристаём.
Сын хозяина спрыгнул в воду и со швартовым канатом в руке вылез на берег. Лодку притянули ближе, привязали к стволу пальмы.
– Костёр палите, ребята, – распорядился Хуан. – Вы ужинайте, а я пойду в город. Растра приведу мулов, погрузим всё на них. Сиро, смотри не обнаружь груз перед любопытными. Гони всех!
Хуан по отыскавшейся тропинке пошагал к окраине города. Через мост прошёл в сам город и поднялся к своему дому.
В окнах огней не было, и Хуан осторожно открыл дверь, зная, как это делается. Ступая без сапог, пробрался в свою каморку и тут же улёгся спать. Он с удовольствием вдыхал знакомый запах своей подушки, улыбаясь завтрашнему удивлению и радости домашних, когда он выйдет к ним на завтрак.
Очень хотелось побывать в комнате Миры. Но она спала вместе с Томасой, а это всё меняло. Он так и заснул, с улыбкой на лице. Усталость брала своё.
– Боже! Это же Хуан! – вскочила Томаса, тут же покраснев от удивления и возбуждения. – Откуда вы взялись?
Мира медленно поднялась из-за стола и потом прыжком бросилась к тому на шею, впившись губами в его небритую щёку.
– Ты что, спал у себя? А мы ничего и не слышали! Почему не разбудил?
– Зачем? Вы спали, я устал. Поспешил отойти ко сну. Ничего не произошло?
– Произошло, сеньор! – стоял Пахо в ожидании внимания. – Дом наполовину готов! Осталось достроить второй этаж и крышу. Остальное – мелочи! У вас всё получилось?
– Пока получается, Пахо. Посмотрим, что дальше будет. Ладно, я голодный! А потом у меня много дел. Сегодня же необходимо их завершить.
– Опять дела, Хуанито? – Мира просительно смотрела своими большими глазами. Хуану захотелось отменить все свои задумки на сегодня, но не решился.
– Надо, Мира! Надо. Иначе у нас могут возникнуть много неприятностей. Ты ведь не хочешь этого?
– Ты ничего не говорил о неприятностях! – насторожилась девушка. – Можешь рассказать о них? Или опять это не моё дело?
– Не твоё, моя ненаглядная девчонка! Тебя не должно это касаться. А мне необходимо зарабатывать деньги, – он посмотрел на Томасу, жадно слушающую их разговор.
Улыбнувшись, Хуан подумал: «Эта девочка так и впитывает всё, что касается денег. Интересно, что она может надумать своими затуманенными мозгами?» А вслух сказал:
– Как бы нам пристроить эту любительницу бродяжничать? Уже давно кто-то ждёт её в свои чертоги, а! – И он лукаво посмотрел на немного смутившееся лицо и вдруг позеленевшие глаза. Это означало, что она взволнована, как уже заметил Хуан.
– Вы хотите от меня избавиться, дон Хуан? – с наигранной надменностью спросила Томаса, но доля правды в её словах явно слышалась.
