444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кони Лисина » В темном уголке сердца (ЛП) » Текст книги (страница 22)
В темном уголке сердца (ЛП)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 08:30

Текст книги "В темном уголке сердца (ЛП)"


Автор книги: Кони Лисина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Я боялась разочаровать тебя, – всхлипывает она. – Твой брат так хорошо о тебе заботился. Он всегда это делал. Поэтому… поэтому я злилась на него, так глупо и несправедливо. У него все получалось легко, он дал тебе то, чего я никогда не могла, и… Господи. Это звучит ужасно.

Я сжимаю ее руку.

– Я здесь не для того, чтобы тебя судить. Я просто хочу понять.

Она моргает, ошеломленная.

– Правда?

– Да. – Я киваю, уверенная как никогда. – Раньше я злилась на тебя за то, что ты ушла, за то, что не была рядом, но… думаю, теперь я понимаю, откуда это взялось. Это не делает все правильным, но я не хочу больше жить прошлым.

Ее взгляд опускается на наши сцепленные руки.

– Вы с братом всегда были такими бескорыстными. Такими сильными, полными любви. Я вас не заслуживаю.

– Заслуживаешь, – твердо говорю я. – Пожалуйста, мам, перестань себя за это наказывать.

Она усмехается, но без радости.

– На это понадобится время.

– Оно у нас есть, – уверяю я. Когда она поднимает на меня неуверенный взгляд, я снова киваю. – Но я хочу, чтобы ты сама связалась с Сэмми и извинилась перед ним. Он любит тебя, мам. Очень сильно, и он этого не заслужил. Ты еще и невероятную внучку упускаешь.

– Я иногда вижу ее. – На этот раз ее улыбка искренняя. – Правда, с ней всегда приходит Грейс. Я всегда ее любила, знаешь? Она так хорошо относится к моим детям. Всегда относилась. Она замечательная мама для Лайлы, такая, какой я хотела бы быть для тебя. Но…

– Но ты хочешь вернуть сына, – заканчиваю я за нее.

Она кивает.

– Ты говорила с ним тогда… на похоронах?

Я все еще не привыкла к мысли, что мой отец умер. Его и раньше не было рядом, но теперь – совсем по-другому.

Кендра, мой новый психотерапевт, говорит, что нам еще предстоит долгий путь, прежде чем я научусь жить с тем, что он сделал и чего не сделал, и с тем, как я переживаю его смерть. Но мы движемся вперед. У меня все хорошо.

Мама качает головой.

– Я хотела его найти, но не смогла… Мне тогда не хватило смелости заговорить с ним.

– Ты еще можешь все исправить. Я знаю, это страшно, но поверь: твое отсутствие ранит его. Он хочет вернуть маму. И я тоже.

Она яростно трет глаза, потом вскакивает и оказывается рядом, обнимая меня так крепко, что меня мгновенно накрывают воспоминания детства.

– Спасибо, Мэдди. Спасибо, – шепчет она. – Я так тебя люблю. Я никогда не прощу себя за то, что причинила тебе боль, но обещаю с этого момента быть той матерью, которую ты всегда заслуживала. Если ты меня примешь.

Слезы катятся уже и по моим щекам, и я не пытаюсь их остановить.

Мне не стыдно плакать ради человека, который заслуживает сочувствия.

На восстановление этих отношений уйдет время, но это возможно, потому что я этого хочу.

– Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, мам, – говорю я, прижимая ее к себе. – Сэмми тоже. Мы любим тебя, и я тебя прощаю. Я хочу начать все сначала. А ты?

– Да. Очень. – Она отстраняется и вытирает мои слезы, как делала это, когда я была маленькой. – Я горжусь тем, какой бескорыстной, любящей, щедрой женщиной ты стала, и мне невероятно повезло быть твоей матерью. Никогда этого не забывай.

Не забуду. Пока живу – не забуду.

Моей маме в прошлом досталась не самая честная раздача, но теперь ее удача меняется. Меняется наше будущее. И я не могу быть счастливее от того, что решила остаться рядом и увидеть это своими глазами.

✽✽✽

Луна уже сияет над небоскребами Норкастла, когда возвращается Джеймс. Ранее он написал, что Грэм хочет выпить и посмотреть хоккей, и я настояла, чтобы он провел время с другом. Ему все еще неловко оставлять меня одну дома, но, если честно, я в своей стихии – готовлю на его кухне, пока Шэдоу и Мист следят, чтобы я не забыла ни об одном ингредиенте.

– Мэдди? – окликает он, закрывая за собой входную дверь. Через мгновение он появляется на кухне с самой красивой улыбкой. – Как же тут вкусно пахнет.

Я сияю.

– Ужин готов. Я просто держала его в духовке, чтобы не остыл.

– М-м. – Он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему. – Я скучал. Как прошел день с мамой?

Не размыкая объятий, я прижимаюсь к его груди и рассказываю о вторых шансах и прощении, а он тихо покачивает нас посреди кухни в такт какой-то неслышной мелодии.

Он заземляет меня, успокаивает, и теперь я без тени сомнений знаю: именно здесь мне и место. Он – тот, кого я всегда должна была найти, тот, с кем мне было суждено пройти этот путь исцеления.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – произношу я, и голос звучит одновременно уверенно и робко.

Его пальцы запутываются в моих волосах, массируя кожу головы так, что по мне бегут самые приятные мурашки.

– Слушаю.

Я чуть отстраняюсь, сглатывая волнение, но оставаясь в его объятиях.

– Кажется, я понимаю, чего хочу от жизни.

Он удивленно вскидывает брови, на губах появляется легкая улыбка.

– Правда?

– Это что-то очень долгосрочное, но я этим невероятно воодушевлена.

Он снова прижимается лбом к моему, и я не воображаю ту гордость в его голосе, когда он говорит:

– Расскажи мне о своей новой мечте, малыш.

И я рассказываю.

Говорю, что ни секунды не жалею обо всем, через что прошла, пытаясь попасть в балет Норкастла, потому что этот путь привел меня к нему и к новой версии себя.

Рассказываю, как комментарий Сюзанны Аллар помог мне осознать то, о чем я даже не подозревала в себе, и как мой собственный путь вдохновил меня быть опорой для других.

– Мне сейчас очень нравится преподавать в студии, но однажды я бы хотела открыть свою, – признаюсь я вслух впервые, и это звучит вовсе не глупо и не несбыточно.

Джеймс смотрит на меня так, будто я наконец нашла ответ, который он знал уже давно.

– Я хочу вдохновлять девочек, учить их беречь свое тело и принимать путь, куда бы он ни вел.

– Это прекрасная мечта, любовь моя.

Любовь моя.

Он называет меня так впервые, и сердце откликается мгновенно.

Господи, как же я его люблю.

– Все, чего я хочу, – это уберечь других танцовщиц от того, через что прошла я. И я говорю не о травме – я говорю об их мечтах. О том, что чем бы они ни захотели заниматься в мире танца – учить других, танцевать в труппе или просто танцевать для себя, – это будет важно. Этого будет достаточно, – говорю я. – Я не могу изменить свое прошлое, но, возможно, смогу изменить чье-то будущее.

– Это и есть главное, – говорит он и прижимает свои губы к моим. – Ты – дар этому миру, Мэдди. Мне чертовски повезло идти рядом с тобой на каждом шагу, держать тебя за руку. Я уверен, ты изменишь многое. Ты уже изменила меня.

Он улыбается – так мягко и так наполненно любовью, что мне почти не верится: этот невероятный мужчина – мой.

Я снова обнимаю его, прижимая к себе.

– Уф, – стону я, и он смеется. – Я и представить не могла, что смогу любить тебя еще сильнее.

Но я ошибалась.

Очень сильно ошибалась.

Эпилог

Мэдди

Жизнь умеет с иронией давать именно то, в чем нуждается твоя душа, даже если сначала сердце хотело совсем другого.

Десять лет назад я загнала себя до предела, пытаясь пройти прослушивание, которое, как мне казалось, вело к мечте, на самом деле чужой и неправильной.

Десять лет назад жизнь забрала у меня отца и подарила мне лучшую версию матери, которой у меня никогда не было.

И десять лет назад судьба доверила меня профессиональным рукам одного сексуального доктора по фамилии Симмонс, а я с тех пор добровольно терплю, и люблю, его вечную палку в заднице.

Мне важно помнить о нашей любви каждый день, особенно в такие моменты.

– Клянусь, я отвернулся всего на секунду. Максимум на две, – оправдывается виновник, подняв руки вверх. Вид этого почти двухметрового греческого бога, до смерти напуганного собственной прикованной к постели женой, позабавил бы меня, если бы мне не было так чертовски некомфортно.

Я бросаю на него взгляд из серии «я не верю ни единому слову» и перевожу глаза на маленького виновника происшествия.

– А ты что скажешь? – спрашиваю я, с трудом сдерживая улыбку. Он и правда зрелище еще то. – Тебе нечего добавить?

Наш трехлетний сын Дилан смотрит на испорченную футболку и надувает губы. Эти губки.

– Прости, мамочка. Миска выскользнула у меня из рук.

Мы с Джеймсом переглядываемся – он хочет смеяться не меньше моего, если не больше. Ни один из нас не в силах устоять перед этим надутым видом, а Дилан прекрасно знает, как пользоваться им себе на пользу.

Я протягиваю руку, и мой маленький мужчина тут же хватается за нее и обнимает мою руку.

– Ты на меня злишься, мамочка?

– Если честно, я злюсь больше на твоего папу, – говорю я и нарочито хмурюсь в сторону мужа, который снова поднимает руки.

– Я отвернулся всего на секунду, – настаивает он. – Шэдоу и Мист гонялись друг за другом, я следил, чтобы они ничего не сломали.

– М-м, – я запускаю руку в растрепанные каштановые кудри Дилана и целую его в макушку. – Ничего страшного. Просто скажи папе, чтобы он дал тебе еще яиц и муки, хорошо? И переодень футболку.

– Я просто делал торт по рецепту бабушки, – он снова надувает губы, и я таю. – Лайле в прошлый раз понравилось. А я все испортил.

Теперь уже я надуваю губы в сторону Джеймса. Он отвечает тем же.

Я не знаю, чем мы заслужили такого сладкого ангелочка, но мы бесконечно за это благодарны. Он пока не ест овощи, зато он смешной и бескорыстный – большего и не надо.

– Ты ничего не испортил, дружище, – уверяет его Джеймс. Он садится на пол спальни рядом с моей стороной кровати и гладит Дилана по спине. – У нас есть еще продукты и целый день впереди, чтобы испечь торт. Не переживай. Я помогу тебе столько раз, сколько понадобится.

Это его успокаивает.

– Лайла завтра точно придет?

– Конечно, – говорю я и легонько тыкаю его в нос. – Придут тетя Грейси и дядя Сэмми, а еще бабушка, бабуля и дедушка. Они ни за что не пропустят твой день рождения.

Сам день рождения был месяц назад, но вся семья смогла собраться только сейчас. Даже моя мама приедет, и, кажется, возьмет с собой Дейва. Потом уточню у нее детали.

Вместо ответа Дилан отпускает мою руку и прижимается щекой к моему округлившемуся животу – он делает так с тех пор, как мы сообщили ему, что он станет старшим братом. Можно сказать, к роли он относится со всей серьезностью.

– Она может спеть «С днем рождения» в животике? – спрашивает он с такой чистой любовью к своей еще не рожденной сестренке, что у меня глаза на мокром месте.

– Думаю, нет, – улыбаюсь я. – Зато в следующем году она будет орать для тебя во все горло, когда уже будет с нами.

Он расплывается в улыбке.

– Да! Я хочу увидеть ее лицо прямо сейчас. А ты хочешь увидеть ее лицо прямо сейчас, папа?

Лицо Джеймса смягчается при упоминании нашей дочери – так с ним происходит все чаще с тех пор, как мы узнали, что у нас будет девочка. Я уже не раз ловила его на разговорах с моим братом о том, каково это – растить девочек, и о том, как Сэмми пережил мои и отношения Лайлы, так что нас точно ждет тот еще аттракцион.

Если Джеймс и сейчас гиперопекает семью, боюсь представить, что будет, когда она родится.

Боже. Я люблю его до безумия.

– Я бы все отдал, чтобы увидеть ее лицо прямо сейчас, дружище, – говорит он с гордой улыбкой, глядя на нашего сына с откровенным обожанием. – Ладно. Пойдем приведем тебя в порядок, а потом вернемся к торту. Договорились?

Дилан радостно визжит, громко целует мой живот и, стягивая испачканную яйцами и мукой футболку, убегает в свою комнату, оглушительно пища на ходу.

Когда он исчезает, мы наконец сдаемся и начинаем смеяться.

– Черт, иногда так трудно сдерживаться, – шепчет Джеймс, качая головой с улыбкой, поднимаясь на ноги. – Он невероятно смешной.

– В мамочку, – поддразниваю я.

– Ага. Вы оба те еще занозы.

– Но ты нас любишь.

– Больше всего на свете, – говорит он и, как сын, прижимается щекой к моему животу, сжимая мою руку. – Как ты себя чувствуешь, любовь моя?

– Поясница просто отваливается, – признаюсь я со стоном. – Жду не дождусь, когда рожу и смогу вернуться в студию.

Джеймс понимающе улыбается. Мне было тяжело оставить моих девочек в балетной студии пару недель назад, но врач посоветовал как можно больше отдыхать до родов, и сейчас это мой приоритет.

Я обожаю свою студию и преподавание, но моя девочка важнее всего. Семья – прежде всего. Всегда.

– Ты прекрасно справляешься, – уверяет он, и удивительно, как его нежные слова в последнее время каждый раз доводят меня до слез. Чертовы гормоны. – Кстати, Лайла сегодня звонила. Спросила, можно ли прийти с парнем, познакомить нас, и я сказал «да».

– Господи, наконец-то, – простанываю я. – Я уже месяцами слышу про этого таинственного Оливера. Кажется, Сэмми уже пару раз ему угрожал. Не уверена, что он в восторге.

Он усмехается.

– А что думает Грейс?

– О, он ей нравится, – отмахиваюсь я. – Они познакомились в колледже, и, кажется, Грейс с Сэмми застукали их за держанием за руки или чем-то таким, когда приехали к ней с сюрпризом. У моего брата чуть удар не случился.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Лайла в панике звонила мне и, цитирую, говорила: «Самый унизительный момент за всю мою жизнь, Мэдси. Пожалуйста, убей меня».

– Не могу дождаться, когда буду подкалывать ее еще сильнее, – подытоживаю я.

– Ты злая, – мой муж целует мой живот и встает. Прошло пять лет, а я все еще не привыкла так его называть. – Пойду проверю Дилана. Тебе что-нибудь нужно?

– Чтобы в следующий раз ты предохранялся, – шучу я. Почти.

Зато он смеется.

– Не уверен, что с этим соглашусь.

– Джеймс! – шепотом возмущаюсь я и тянусь, чтобы шлепнуть его по руке, пока он смеется, как маленький засранец.

Когда я пытаюсь приподняться в постели, происходит что-то странное.

Из меня вырывается поток воды, и я точно знаю, что это не моча – у меня все еще есть хоть капля контроля над этим сумасшедшим беременным телом.

Глаза расширяются от осознания, и лицо Джеймса бледнеет, когда он тоже замечает, что у меня отошли воды. Прямо здесь. Прямо сейчас. Вот так просто.

– Ну, – мой голос звучит куда спокойнее, чем я ожидала в такой ситуации. – Это вообще-то в каком-то смысле твоя вина. Ты и Дилан сказали, что хотите увидеть ее лицо, и она, очевидно, тоже рвется познакомиться с папочкой и старшим братом.

Джеймс несколько раз открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, но ни слова не произносит.

– Я… – начинает он, моргая, словно прогоняя шок. – Она идет? Мы сегодня будем держать на руках нашу девочку?

В его голосе столько любви и преданности, что я улыбаюсь, несмотря на схватку, накрывающую живот и спину.

– Если нам повезет. Но, думаю, она хочет, чтобы папа взял ее на руки как можно скорее, потому что сейчас она буквально меня убивает.

– Так, да, – он встряхивается и мчится к другой стороне спальни, где стоит моя сумка в роддом. – Дилан!

– Да, папа? – откликается он из своей комнаты.

– Твоя сестренка идет! – в ответ раздается самый громкий визг, какой я когда-либо слышала. – Сегодня ты побудешь у дяди Грэма и тети Сары, хорошо? Только до тех пор, пока завтра не приедут дядя Сэмми и тетя Грейси.

Наш сын возникает в комнате, указывая на меня пальцем.

– Мамочка! Ты описалась!

К счастью, на нем уже чистая футболка, так что Джеймс подхватывает его на руки и другой рукой помогает мне встать с кровати.

– Мамочка не описалась, дружище. Эта вода означает, что твоя сестренка готова с тобой познакомиться. Мы едем в больницу, а дядя Грэм заберет тебя оттуда, хорошо?

Он визжит от восторга, будто я тут не умираю. Эх. Я люблю их всем сердцем.

А когда через шесть часов рождается наша драгоценная Элис и она спит на руках у отца, пока я отдыхаю, я точно знаю: это та жизнь, которая мне была предназначена.

Нет другого места, где я хотела бы быть, и нет мужчины, с которым я хотела бы строить семью.

Я не жалею о своем прошлом, о словах и поступках, потому что каждое важное и, казалось бы, незначительное решение привело меня к самой счастливой, самой полной версии себя.

Жизнь – это бесконечная череда выборов, и ты никогда не узнаешь, правильный ли сделал, пока не решишься шагнуть в неизвестность.

Это был мой шаг.

КОНЕЦ.

Перевод ТГ-канал – @Risha_Book


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю