Текст книги "Гендерное общество"

Автор книги: Киммел Майкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

семей. Именно они ловили рыбу, а от рыбной ловли зависела вся культура, именно им

«принадлежали реальные позиции власти в этом обществе». Не нося ни единого украшения,

они действовали эффективно

84

и деловито, управляя торговлей и дипломатией племени. Они же выступали инициаторами

сексуальных отношений. Мид обращает внимание на то, что чамбули – единственная

культура, которую она когда-либо видела, «где девочки десяти-одиннадцати лет более

интеллектуальны и инициативны, чем мальчики в этом возрасте». По ее словам, «то, что

женщины подумают, что женщины скажут, что женщины сделают, непосредственно

отражается всезнании каждого мужчины племени, в то время как он занят налаживанием

неопределенных и необязательных отношений с другими мужчинами». И наоборот —

«женщины являются сплоченной группой – не склонной к соперничеству, оживленной,

заботливой и жизнерадостной»5.

Мид обнаружила, что в двух культурах женщин и мужчин воспринимали как сходных между

собой людей, а в третьей культуре они решительным образом отличались друг от друга, но

играли роли, противоположные тем, которые приняты в привычной нам модели. Каждая

культура, конечно, считала, что мужчины и женщины были именно такими, какими их

определил биологический пол. Ни одна из них не видела в своих мужчинах и женщинах

«продукт» экономического дефицита, военного успеха или культурной модели.

Мид убеждала своих читателей «признать, что как мужчин, так и женщин можно

формировать как по единой, так и по разным моделям»6. Она продемонстрировала, что

женщины и мужчины способны обладать как одинаковыми, так и различными типами

темперамента, но не смогла адекватно объяснить, почему женщины и мужчины оказываются

или различными, или одинаковыми. Каковы детерминанты женского и мужского опытов? Не

смогла она также объяснить и того, почему мужское доминирование остается почти

универсальным, несмотря на эти три исключения. Этими вопросами задались другие ант-

ропологи.

Центральная роль гендерного разделения труда

Почти в каждом обществе рабочая сила разделена по тендерному принципу (как и по

возрастному). Некоторые задачи отданы женщинам, другие – мужчинам. Чем же объяснить

такое тендерное разделение рабочей силы, если не какими-то биологическими императивами?

Одна школа мысли – функционализм – утверждает, что разделение рабочей силы по

половому признаку было необхо-

85

димо для сохранения общества. С постепенным усложнением общества возникла потребность

в двух видах рабочей силы: для охоты и для собирательства. Функционалисты расходятся в

том, имело ли это разделение рабочей силы моральный компонент, то есть более высокую

ценность труда одного пола в сравнении с трудом противоположного. Но при этом все

согласны, что разделение рабочей силы по половому признаку являлось функционально

необходимым для этих обществ. Данная модель предполагает, что, так как разделение рабочей

силы по половому признаку однажды возникло в ответ на определенные социальные

потребности, сохранение такого разделения становится эволюционным императивом или, по

крайней мере, социальным установлением, к которому не стоит относиться с пренебрежением

и просто так отбрасывать.

С другой стороны, поскольку разделение рабочей силы по половому признаку сложилось

исторически, этот процесс не является биологической неизбежностью – общества подвер-

гались изменениям и продолжают изменяться. «Вероятно, половое разделение труда в том

виде, в каком оно нам сегодня известно, сложилось в истории человеческой цивилизации

совсем недавно», – пишет антрополог Эдриен Зильман7. Более того, это разделение

демонстрирует намного больше вариаций, чем мы можем предположить. В некоторых

культурах женщины строят дома; в других они занимаются кулинарией. В большинстве

культур женщины несут ответственность за воспитание детей. Но не все и не всегда. В

некоторых культурах разделение труда и рабочей силы является абсолютно асимметричным и

жестко закрепленным за обоими полами; в других оно более гибкое и подвижное. Сегодня

разделение рабочей силы по половому признаку является функциональным анахронизмом,

поскольку биологические обоснования приписывания определенных видов деятельности

только мужчинам или только женщинам во многом размыты. Однако за этими обоснованиями

стоят столетия социальных обычаев и традиций, которые все еще продолжают влиять на наши

тендерные идеологии в смысле того, что положено делать одному полу и не положено друго-

му. Разделение труда по половому признаку стало частью нашей культуры, но не физиологии

человека.

Фактически физиология человека сейчас в меньшей мере обусловливает распределение видов

деятельности и выбор профессиональной карьеры. Но похоже на то, что чем меньше значения

имеют реальные физические различия, тем больше на них возлагается идеологической

нагрузки. Например, муж-

86

чинам уже совсем не надо быть физически сильными, чтобы обеспечить власть и

доминирование. Наиболее мускулистые мужчины реально появляются на выступлениях

культуристов и соревнованиях по боди-билдингу, но они производят не больше физической

работы, чем обычный мужчина в семье среднего класса из пригорода, занятый стрижкой

газона или расчисткой его от снега. Что касается женщин, то технологии планирования семьи

и сексуальная автономия – контрацептивные технологии, право на аборт и система

институтов по уходу за ребенком – освободили их от сосредоточения исключительно на

материнских обязанностях и позволили им войти в публичную сферу.

Добившись своего освобождения, женщины стали присутствовать в публичной сфере

повсеместно. Столетие назад женщины проводили кампанию за право войти в классную

комнату колледжа, за право на профессию, за право голосовать, за право работать. Позже

даже армия и военные школы открыли свои двери женщинам (последние – по решению

суда). Сегодня существует очень немного занятий, в которых по своим биологическим

признакам необходимы только женщины или только мужчины. Какие занятия, которые

биологически способны выполнять только женщины или только мужчины, вы сможете

назвать? Я пока могу придумать только три: для женщин – кормилица и суррогатная мать;

для мужчин – профессиональный донор спермы. Нельзя сказать, чтобы эти варианты выбора

карьеры были очень распространенными. Если разделение рабочей силы по половому

признаку пережило и свою социальную полезность, и физиологические императивы, оно

должно сохраняться за счет кое-чего другого: власти одного пола над другим. Откуда

возникла эта власть? Как онз развивалась? Как изменяется от культуры к культуре? Какие

ф?кторы способствуют ее укреплению, какие ослабляют? На все эти вопросы антропологи

тоже пытались найти ответы.

Теории гендерной дифференциации и мужского доминирования

Некоторые теоретики пробовали объяснить разделение рабочей силы по половому признаку и

тендерное неравенство воздействием мощных структурных сил, преобразующих орга-

низационные принципы общества. Например, в конце XIX в. Фридрих Энгельс использовал

идеи, разработанные совместно с Карлом Марксом, для анализа центральной роли частной

87

собственности в формировании разделения труда по полу. В «Происхождении семьи, частной

собственности и государства» Энгельс предположил, что все три главных института

современного западного общества – капиталистическая экономика, национальное

государство и нуклеарная семья – появились практически в один исторический момент в

результате развития частной собственности. До этого, утверждал он, семьи были

организованы по общинному принципу, подразумевавшему групповой брак, равенство полов

и половое разделение труда безо всяких моральных или политических вознаграждений

мужчинам или женщинам. Рождение капиталистической экономики создавало богатство,

мобильное и передаваемое, в отличие от земли, которая всегда остается на том же самом

месте. Капитализм означал частную собственность, которая требовала учреждения

определенных и четких линий наследования. Это требование вело, в свою очередь, к новым

проблемам половой верности. Если мужчина хотел передать свою собственность сыну, он

должен был убедиться, что сын рожден действительно от него. Как он мог знать это при

общинном групповом браке докапиталистической семьи?

Благодаря потребности передать наследство через поколения от мужчины к мужчине

появилась нуклеарная семья, с моногамным браком и половым контролем мужчин над

женщинами. А чтобы наследование осуществлялось на стабильной основе, новые патриархи

должны были выработать четко сформулированные и обязательные, строго предписанные к

выполнению законы, позволяющие им передавать наследство сыновьям без постороннего

вмешательства. Потребовался централизованный политический аппарат (национальное

государство) для осуществления нового суверенитета над местными и региональными

властями, способный бросить им вызов8.

Современные антропологи продолжили работу в русле этой традиции. Например, Элеонор

Ликок утверждает, что до возникновения частной собственности и социальных классов к жен-

щинам и мужчинам относились как к автономным индивидам, которые занимали разные

позиции, но требовали равного уважения. «Если взглянуть на диапазон решений,

принимавшихся женщинами, – пишет Ликок, – то очевидно видна их автономная и

общественная роль в публичной сфере. Их статус не был в буквальном смысле „равен"

мужскому., но они были тем, кем были: личностями со своими собственными правами и обя-

занностями, которые дополняли мужские, но ни в коем случае не были по отношению к ним

вторичными». В своей этногра-

фической работе о культурах полуострова Лабрадор Ликок показывает резкое изменение

прежнего состояния независимости женщин после начала торговли мехами. Введение

торговой экономики превратило влиятельных женщин в домашних жен. Это еще один пример

того, как гендерное неравенство, возникшее в результате экономических изменений, приводит

к увеличению различий в значениях мужественности и женственности9.

Карен Сакс исследовала четыре африканских культуры и обнаружила, что введение рыночной

экономики сдвинуло достаточно эгалитарные роли мужчин и женщин в сторону мужского

господства. Пока культура занималась производством товаров для собственного пользования,

мужчины и женщины были относительно равны. Но чем более племя вовлекалось в

экономику рыночного обмена, тем выше становился уровень тендерного неравенства и ниже

– положение женщин. Наоборот, когда женщинам и мужчинам был обеспечен равный доступ

к общественному производству и его разным сферам, результатом стал более высокий

уровень полового эгалитаризма10.

Другая школа антропологической мысли возводит происхождение мужского доминирования к

императивам войны в примитивном обществе. Как культура создает воинов, жестоких и

сильных? Антрополог Марвин Харрис предложил два объяснения. Законы войны

обеспечивают набор наград для воинов, исходя из проявленных ими ловкости и навыков. Но

это ограничило бы принцип солидарности на поле боя и посеяло семена разногласий и

вражды среди солдат. Более эффективным было бы вознаградить всех мужчин, за

исключением только самых неадекватных или трусливых, услугами женщин. В таких

обществах, отмечает Харрис, наблюдаются тенденции к инфан-тициду девочек, в результате

женщин становится значительно меньше, чем мужчин, и таким образом создаегся

конкуренция среди мужчин за женщин. Военизированные общества также имеют тенденцию

исключать женщин из воинских подразделений, поскольку их присутствие привело бы к

снижению мотивации солдат и нарушило половую иерархию. Таким образом, война ведет и к

подчинению женщин, и к патрилинейности, так как для выполнения военных задач такая

культура нуждается в «ядре» отец—сын. Мужчины начинают контролировать ресурсы

общества, и в качестве оправдания этой ситуации развивается патриархальная религия и

идеология, узаконивающие их доминирование над женщинами11.

Две другие группы ученых используют другие переменные для объяснения различий между

женщинами и мужчинами.

89

Теоретики «происхождения», подобно Лайонелу Тайгеру и Робину Фоксу, подчеркивают

неизменный характер отношений «мать—дитя». Мужчина по определению испытывает

недостаток в связи, существующей между матерью и ее детьми. Как же он способен

достигнуть такой связи со следующим поколением, связи с историей и обществом? Такая

связь формируется с другими мужчинами в группах охотников. Вот почему, утверждают

Тайгер и Фокс, женщин необходимо исключить из охоты. Во всех обществах мужчины

должны так или иначе обеспечить социальные связи со следующим поколением, поскольку у

них не существует с ним сложной биологической связи. Мужская солидарность и моногамия

– прямой результат мужских потребностей в связи с социальной жизнью12. Приверженцы

теории альянса, как, например, Клод Леви-Стросс, уделяют внимание не столько

потребностям мужчин в связи со следующим поколением, сколько тому, как отношения

между мужчинами организуют социальную жизнь. Леви-Стросс утверждает, что мужчины

превращают женщин в сексуальные объекты, обмен которыми (в качестве жен) укрепляет

союз мужчин. Оба направления – «происхождения» и «альянса» – рассматривают

отношения полов как неизменяемые и естественные, а не как результат исторических

отношений, подверженных значительным изменениям внутри культуры по мере ее развития, а

также различающихся между разными культурами'3.

Детерминанты статуса женщины

Практически каждое известное нам общество демонстрирует определенную дифференциацию

между женщинами и мужчинами, и фактически каждое общество является образцом тендер-

ного неравенства и мужского доминирования. Но разнообразие в пределах этих универсалий

является, тем не менее, поразительным, и тендерные различия и неравенство могут носить как

более выраженный, так и неявный характер. Дело не только втом, что чем выше степень

тендерной дифференциации, тем глубже тендерное неравенство, хотя обычно бывает именно

так. Можно вообразить четыре таких возможности – высокий или низкий уровень тендерной

дифференциации в сочетании с высокой или низкой степенью тендерного неравенства.

Каковы же тогда возможные факторы, определяющие статус женщины в обществе? При каких

условиях ее статус улуч-

90

шается, а при каких сводится до минимума? Экономические, политические и социальные

взаимодействия – это те переменные величины, которые создают различные культурные

формации. Например, одно крупномасштабное исследование различных культур показало, что

при большей потребности общества в физической силе и высокоразвитых двигательных

навыках больше будет различий между мужской и женской социализацией. Также вероятно,

что чем больше размер семьи, тем больше различий между женщиной и мужчиной. Отчасти

это связано с тем, что изолированное положение нуклеарной семьи означает, что мужчина и

женщина периодически вынуждены брать на себя роли друг друга, поэтому в ней редко

бывает строгое разделение ролей14.

Одним из ключевых факторов, определяющих статус жен-щин, является разделение труда в

сфере ухода за детьми. Репродуктивная роль женщины исторически ограничивает ее участие в

социально-экономической сфере. Но, хотя ни одно общество полностью не передает

мужчинам функции ухода за детьми, чем больше мужчины участвуют в воспитании детей и

чем больше женщины освобождаются от этих обязанностей, тем выше бывает статус

женщины. Есть много способов освободить женщин от их «исключительных» обязательств. В

обществах, не принадлежащих к числу западных, это позволяют делать разные обычаи, как,

например, няни, берущие на себя заботу сразу о нескольких детях, участие в уходе за детьми

мужей или соседей или поручение этой роли пожилым членам племени, поскольку их

экономическая деятельность ограничена возрастом15.

В качестве одного из объяснений женского статуса рассматриваются также отношения между

детьми и родителями. Социолог Скотт Колтрейн обнаружил, что чем ближе отношения между

отцом и сыном, тем выше в такой семье статус женщины. Колтрейн обнаружил также, что в

культурах, где отец относительно не вовлечен в воспитание детей, мальчики идентифицируют

себя через противопоставление своей матери и другим женщинам, поэтому они склонны к

проявлению черт гипермаскулинности и проявляют свою мужественность через

отрицательное отношение к женщинам. Чем большее участие принимает отец в воспитании

детей, тем меньше такой мужчина умаляет роль и значимость женщин. Маргарет Мид также

подчеркивала центральную роль отцовства в семье. Большинство культур воспринимают роль

женщины в воспитании детей как данность, тогда как мужчине необходимо научиться стать

91

воспитателем. Здесь, конечно, есть, чем рисковать, но в этом нет ничего фатального: «Каждое

известное нам человеческое общество построено на обучении мужчинами своих детей»16.

Если мужчине нужно научиться воспитывать детей, то здесь возникает вопрос о

мужественности вообще. Само представление о том, что значит «быть мужчиной»,

чрезвычайно меняется от одной культуры к другой, и оно во многом зависит от того, сколько

времени и энергии отец тратит на своих детей. Это оказывается немаловажным и для женщин,

поскольку чем больше времени мужчина проводит со своими детьми, тем меньше в такой

культуре тендерное неравенство. Верно и обратное: чем более свободны женщины от ухода за

детьми – чем более забота о детях делится с кем-то еще и чем выше контроль женщин над

собственной фертильностью – тем выше их статус. Колтрейн также обнаружил, что статус

женщины зависит от ее контроля над своей собственностью, особенно после заключения

брака. Когда женщина сохраняет контроль над своей собственностью в браке, это неизменно

повышает ее статус в обществе.

Интересно, что недавнее исследование о мужском братстве, столь необходимом для теорий,

которые делают акцент на войне или закреплении роли мужчин в социальном порядке, служит

тому еще одним подтверждением. Социолог и географ Дафна Спайн утверждает, что те

культуры, в которых мужчины разрабатывали самые сложные разделенные по полу ритуалы,

оказывались культурами с наиболее низким женским статусом. Спайн описала

пространственную организацию некоторых культур и обнаружила, что чем дальше от центра

деревни находилась мужская хижина, чем больше времени мужчины тратили на свои

ритуалы, находясь в этой хижине, и чем более важную роль в культуре играли эти мужские

ритуалы, тем ниже был статус женщин. «В обществах с „мужскими домами" женщины имеют

наименьшую власть, – пишет исследовательница. – Если мужчина проводит свое время

далеко от семейной хижины, в мужской хижине с– другими мужчинами, то у него остается так

мало драгоценного времени и еще меньше склонности к тому, чтобы посвятить его семье и

воспитанию детей»17.

Точно также антрополог Томас Грегор обнаружил, что все формы пространственной

сегрегации между мужчинами и женщинами связаны с тендерным неравенством. Племя

меинаку в Центральной Бразилии, например, имеет очень хорошо институционализированные

мужские хижины, в которых хранятся племенные тайны и ритуальные инструменты, и там же

на них играют. Женщинам в эти хижины запрещено заходить. Мужчи-

92

на племени сказал Грегору: «Это место – только для мужчин. Женщинам нельзя видеть

ничего из того, что здесь находится. Если женщина входит в хижину, мужчины забирают ее в

лес и насилуют»18.

Этидвесоциальныепеременные —вовлеченность отца в воспитание детей (часто измеряемое с

помощью пространственной сегрегации) и контроль женщины над своей собственностью

после заключения брака – входят в число центральных детерминант статуса женщины и

тендерного неравенства. Неудивительно, что они также определяют уровень насилия над жен-

щинами, поскольку чем ниже женский статус в обществе, тем выше вероятность сексуального

и прочего насилия по отношению к женщинам. В одном из наиболее всесторонних срав-

нительных исследований женского статуса Пэгги Ривз Санди выявила несколько важных его

коррелятов. Одним из них является контакт с мужчинами. Сегрегация по половому признаку

тесно взаимосвязана с низким статусом женщины в обществе, словно разделение полов было

«необходимо для развития неравенства полов и мужского господства». (И наоборот,

исследование общества с эгалитарными отношениями между полами не обнаружило никакой

идеологии, формирующей желательность сегрегации по половому признаку.) Конечно,

экономическая власть женщин, как критическая детерминанта, является «результатом такого

полового разделения труда, при котором женщины достигают самостоятельности и создают

независимую сферу контроля». Кроме того, в культурах, для которых характерна забота об

окружающей среде, женский статус значительно выше. Культуры, которые рассматривают

окружающую среду как враждебный мир, имеют тенденцию к развитию моделей мужского

доминирования19.

Наконец, Санди обнаружила, что самый высокий уровень равенства женщин с мужчинами и,

соответственно, наиболее низкая статистика изнасилований встречается там, где оба пола в

равной степени выполняют обязанности по обеспечению своих семей продовольствием. В

таких случаях мужчины принимали большее участие в воспитании детей. Как ни странно,

когда вклад женщин был более значительным, их статус тоже был низким. Таким образом,

статус женщин обычно был ниже в тех случаях, когда их вклад был или очень значительным,

или очень малым, и более равным мужскому там, где их вклад был примерно таким же, как

мужской.

Теперь, следуя Таврис иУэйд, мы можем суммировать результаты кросс-культурных

исследований о женском статусе

93

и мужском господстве. Во-первых, мужское господство уменьшается, когда мужчины и

женщины работают вместе, с незначительным разделением рабочей силы по половому

признаку. Сегрегация работы по половому признаку – эта та переменная, от которой сильнее

всего зависит женский статус. Во-вторых, мужское господство проявляется более явно, когда

мужчины контролируют политические и идеологические ресурсы, необходимые для

достижения целей данной культуры, а также когда мужчины управляют всей собственностью.

В-третьих, мужское господство «усиливается в условиях колонизации», и проникновение

капитализма в деревню и индустриализация в целом понизили женский статус. Мужское

господство также связано с демографическим дисбалансом между полами: чем выше процент

достигших брачного возраста мужчин по отношению к достигшим брачного возраста

женщинам, тем ниже статус женщины в таком обществе. И, наконец, экологические проблемы

способствуют усилению мужского доминирования20.

Кросс-культурные объяснения сексуального насилия

Процитированный Грегором мужчина из племени меинаку, также как работы Пэгги Ривз

Санди и других исследователей, говорят о том, что насилие – это не выработанная в процессе

эволюции репродуктивная стратегия менее успешных мужчин, а скорее явление культуры,

которое способствует укреплению отношений между мужчинами. Изнасилование может быть

стратегией, направленной на поддержку мужского доминирования, или, как пишут

этнографы, средством, благодаря которому мужчины надеются скрыть зависимость от матери,

но уж никак не альтернативным способом ухаживания. В своем этнографическом

исследовании группового изнасилования в Университете Пенсильвании Пэгги Санди

предположила, что такая форма насилия имеет своим происхождением и тендерное

неравенство, позволяющее мужчинам видеть в женщинах всего лишь кусок плоти, и

потребность мужчин демонстрировать друг перед другом свою маскулинность. Групповое

насилие сплачивает мужчин. Более того, групповое насилие позволяет некото-рый

гомоэротичный контакт между мужчинами. Один участник рассказывал исследовательнице об

удовольствии, испытанном при ощущении спермы его друзей в женщине, которую он

насиловал, и Санди почувствовала выраженный эротический компонент в этом признании.

Женщина была сосудом, переда-

94

точным звеном, через которое эти мужчины могли иметь секс друг с другом и при этом

считаться гетеросексуалами. Только в культуре, которая принижает и обесценивает женщин,

возможны такие формы поведения. Изнасилование, таким образом, вряд ли является

эволюционной стратегией, выбранной менее успешными мужчинами для своей репродукции.

Это – акт, имеющий место только в тех обществах, где есть тендерное неравенство и где есть

мужчины, которые могут быть «весьма успешны» в других формах половых отношений, но

при этом верят в свое право насилия над женщинами. Здесь речь уже о тендере, а не о поле, и

это один из путей, с помощью которого тендерное неравенство продуцирует тендерные

различия21.

Ритуалы тендера

Антропологи исследуют культурное конструирование ген-дера также и через изучение

специфических тендерных ритуалов. Их работа предполагает, что происхождение этих

ритуалов не носит биологический характер. Поскольку биологическое воспроизводство и

воспитание детей кажутся очень серьезными факторами формирования тендерного

неравенства, становится понятно, почему многие из этих ритуалов связаны именно с

воспроизводством. И поскольку пространственная сегрегация представляется тесно связанной

с тендерным различием и неравенством, ритуальная сегрегация – как в пространстве, так и во

времени – также может быть в центре внимания. Например, большой интерес представляет

собой инициация молодых мужчин, в том числе из-за относительного исчезновения таких

формальных культурных ритуалов в современных Соединенных Штатах. Этот ритуал

обеспечивает участвующему в инициации мужчине ощущение идентичности и членства в

группе. Многие культуры, особенно в оседлых земледельческих и пастушеских обществах,

включают в себя обрезание, удаление крайней плоти члена мальчика, и через этот ритуал

мужчина становится членом общества. Возраст мальчика, участвующего в этой церемонии,

может быть разным. Обзор данных по двадцати одной культуре показал, что четыре из них

практикуют обрезание мальчика в младенчестве, десять – когда мальчику исполняется

приблизительно десять лет (до наступления половой зрелости), шесть проводят обрезание

крайней плоти юноши в период наступления половой зрелости, и в одной культуре ритуал

проводится уже после полового созревания.

95

Почему столь многие культуры считают, что принадлежность к миру взрослых мужчин

требует генитальных увечий? В действительности, обрезание – самая обычная медицинская

процедура и в Соединенных Штатах. На этот счет, конечно, имеется большое количество

теорий. В Библии, например, обрезание – видимый знак взаимной связи между Богом и муж-

чиной, символ повиновения мужчины закону Бога. (В Быт. 17: 10-11,14 Бог приказывает,

чтобы Авраам провел обрезание Исаака в знак завета, заключенного с Богом.) Но обрезанная

плоть выступала и в качестве трофея. Победившие воины, отрезая крайнюю плоть своих

поверженных противников, уродовали и оскорбляли тела побежденных в знак своей победы.

(В 1 Кн. Царств 18: 25 царь Саул требует, чтобы Давид убил сто врагов и принес их крайнюю

плоть как выкуп за невесту. Давид, слегка перестаравшись, принес двести.)

В других культурах, как предполагают этнографы, обрезание создает видимый шрам, который

связывает мужчин друг с другом и служит обрядом перехода во взрослую мужественность.

Уай-тинг, Клакхон и Энтони утверждают, что в ритуале присутствует и символика разрыва

эмоциональных связей мальчика с матерью, необходимая для подтверждения его

маскулинной идентификации. Другие авторы указывают, что культуры, в которых обрезание

молодых мужчин является очень важным ритуалом, склонны к большей степени тендерной

дифференциации и ген-дерного неравенства. Обрезание, которое всегда является общест-

венной церемонией, одновременно укрепляет связи между отцом (и его поколением) и сыном

(и его поколением). Оно связывает мужчин и исключает женщин – явно и демонстративно.

Обрезание, как правило, связано с мужским доминированием, так же как и другие формы

увечья мужских гениталий22. В очень немногих культурах, например, позволяется ритуальное

кровотечение из члена при обрезании. Такие культуры все еще верят в кровотечение как

лечение от болезни, и в этом случае «лечится» болезнь, вызванная половым контактом с

женщинами, которые, как полагают, являются нечистыми и заразными. Мы знаем о четырех

культурах с практиками полукастрации, то есть удаления одного яичка. В одной из этих

культур люди считают, что это предотвращает рождение близнецов23.

Женское «обрезание» также практикуется в некоторых культурах, хотя гораздо реже, чем

мужское. Оно представляет собой либо клиторотомию, при которой удаляется клитор, либо

инфибуляцию, когда сшиваются наружные половые губы и оставляется лишь маленькое

отверстие для мочеиспуска-

96

ния. Любопытно, что женское обрезание часто выполняется взрослыми женщинами. Есть

культуры, в которых этот ритуал выполняется братом отца девочки. Клиторотомия широко

распространена в Африке, но не только, и всегда имеет место только в обществах,

практикующих мужское обрезание. Инфибуляция наиболее широко распространена в

Восточной Африке и Сомали, и цель этого ритуала состоит в том, чтобы предотвратить

половые сношения, в то время как клиторотомия совершается с целью предотвращения

сексуального удовольствия и, следовательно, сексуального разнообразия. Я приведу здесь

описание этой практики, сделанное женщиной из Судана, подвергшейся клиторотомии.

Теперь она работает преподавательницей в ближневосточной стране:

«Я никогда не забуду день моего обрезания сорок лет назад. Мне было шесть лет. Однажды

утром, во время школьных летних каникул, мать сказала мне, что я должна идти с нею в дом

ее сестер и затем посетить больного родственника в Хальфайат-Эль-Мулук [в северной части

Хартума, Судан]. Мы действительно пришли в дом моей тети, и оттуда мы все направились

прямо в красный кирпичный дом [я раньше там никогда не была].

Пока моя мать стучала в дверь, я пробовала прочитать имя, написанное на двери. Скоро я

поняла, что это был дом Хай-джи Аламин. Она была акушеркой, которая [делала обрезание]

девочкам, живущим в округе. Я окаменела и пыталась убежать. Но мать и две мои тети меня

схватили. Они стали говорить мне, что акушерка должна провести обряд моего очищения.

Акушерка была самым жестоким человеком в моей жизни... [Она] приказала молоденькой

помощнице пойти и купить бритвы у соседнего бакалейщика-йеменца. Я все еще помню, как

она возвратилась с бритвами, завернутыми в фиолетовые обертки с нарисованным

крокодилом.

Женщины приказали мне лечь на кровать [сделанную из веревок] с небольшим отверстием в