Текст книги "Гендерное общество"

Автор книги: Киммел Майкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

своим положением, чем дети с одним родителем, и считают, что, раз у них есть два дома, они

обладают преимуществом90.

Мы также знаем, что совместная опека благотворно сказывается и на мужчинах, которые,

поддерживая связь со своими детьми на законных основаниях, с большей вероятностью будут

продолжать нести финансовые обязательства по отношению к ним. К тому же совместная

опека может уменьшить глубокое чувство потери, разлуки и депрессии, переживаемое

мужчинами при расставании с семьей. Правда, совместное воспитание может не быть столь

же замечательным решением для женщины. Теоретик в области прав женщин Марта Файнман

утверждает, что такое решение может казаться гендерно нейтральным, однако элемент

тендерной «нейтральности» внутри всеобъемлющей системы тендерного неравенства может

усиливать тендерную дискриминацию; точно также отказ от действия в пользу

дискриминируемых выглядит расозо или гендерно нейтральным, но на самом деле

благоприятствует белым мужчинам по сравнению со всеми остальными, поскольку означает

отказ от вызова исторически сложившейся дискриминации. Файнман пишет:

«Когда, ставя во главу угла потребность ребенка в заботе, отдавали систематическое

предпочтение женщинам только потому, что именно они обычно занимались

удовлетворением самых элементарных нужд ребенка, оказалось, что это привело к

обесцениванию содержания и необходимости первичной заботы, что, в свою очередь, привело

к повышению шансов мужчин, выражающих соответствующее желание, получить право на

воспитание детей после развода, потому что оба биологических родителя рассматриваются

как равно способные

231

любить и заботиться. Факторы, не связанные с кормлением, приобрели такое значение, что

предпочтение стали отдавать мужчинам»^'.

Пожалуй, наиболее разумный подход к вопросу об опекунстве может основываться на

признании разницы «вкладов» отцов и матерей в дело воспитания детей – потраченного на

заботу о них времени, участия в их воспитании и развитии – и установлении презумпции, что

оба родителя способны и хотят (если факты не говорят об обратном) выполнять свои обя-

занности по отношению к детям. Возросшее участие мужчин в воспитании детей до развода

должно учитываться при принятии решения об опекунстве, так же как и то, что большая часть

заботы по-прежнему ложится на плечи женщины, которая помимо этого еще и работает.

«Права» отца после развода будут признаваться более охотно, если отец будет признавать

свои обязанности, пока состоит в браке.

«Проблема» семей геев и лесбиянок

Недавно возникла еще одна проблема – с семьями геев и лесбиянок. Мне кажется

нелогичным, что политические комментаторы, которые твердят об упадке семьи в обществе,

выступают против того, чтобы геи и лесбиянки создавали семьи. Но проблема

гомосексуальной семьи – брака, воспитания детей – на самом деле касается не столько

семьи, сколько юридического статуса гомосексуалов. Например, как только в 1997 г.

Верховный суд штата Гавайи объявил о возможном признании гомосексуальных браков,

несколько штатов сразу же аннулировали свою приверженность формулировке американской

Конституции о «полном доверии и уважении», требующей, чтобы принятые одним штатом

официальные акты (например, акты о бракосочетании, результаты голосования, дипломы об

образовании, водительские права и т.п.) признавались всеми другими штатами*. Вскоре после

этого и американский Конгресс принял Закон о защите брака, словно этот институт подвергся

нападению со стороны тех, кто

Эта формулировка приводится в статье IV, разделе 1 Конституции США: «Полное доверие и уважение должны

оказываться в каждом штате официальным актам, документам и материалам судопроизводства любого другого

штата. Конгресс может путем принятия общих законов предписывать способ удостоверения подлинности таковых

актов, документов и материалов судопроизводства, а также установления юридической силы оных». – Прим. ред.

232

стремился в него вступить. Геи и лесбиянки имеют законное право на усыновление ребенка

только в десяти штатах (Аляска, Калифорния, Миннесота, Орегон, Вашингтон, Массачусетс,

Нью-Джерси, Нью-Йорк, Пенсильвания и Вермонт) и округе Колумбия92.

Одним из мотивов, по которым многие пары геев и лесбиянок стремятся вступить в брак,

является получение целого комплекса прав, которые гетеросексуальные пары получают как

само собой разумеющиеся. Сюда входят право наследования супругу или супруге при

отсутствии завещания, право на консультации с врачами и принятие важных медицинских

решений при утрате правоспособности партнера; право на воссоединение ссупругом(ой),

подданным(ой) другого государства; право на включение супруга(и) в медицинскую

страховку; право на посещение супруга(и) в государственном учреждении, например в

тюрьме или больнице; наконец, право не свидетельствовать против супруга(и) в суде93.

Верно, что отношения между геями более хрупкие, чем гетеросексуальные отношения, и что

геи менее «разборчивы», чем гетеросексуалы, однако это не относится к лесбиянкам.

Некоторые причины таких отличий можно обнаружить в мужской тендерной социализации,

которая не поощряет мужчин к тому, чтобы ставить частную сферу на первый план; в ис-

ключении возможности для гомосексуалов вступать в законный брак, который цементирует

гетеросексуальные отношения и укрепляет совместную жизнь, несмотря на разногласия; в от-

сутствии детей, которые нередко служат для гетеросексуальных пар поводом продолжать

попытки наладить отношения; наконец, в социальном неодобрении и гомофобии институтов,

которые могут разрушить любую гомосексуальную пару. «Парадоксально, но большинство

американцев считают, что геи и лесбиянки неспособны на длительные отношения, и в то же

самое время отказывают им в институте, который стабилизирует отношения», – писал Крэйг

Дин, руководитель Фонда

94

семейного права .

Брак – это нечто большее, чем юридическое право, большее, чем отношения. Это —

институт, на основе которого выстроен наш идеал семьи. Лишение права на брак законода-

тельно устанавливает, что гомосексуальные отношения менее ценны, менее важны, чем

гетеросексуальные. Такое обесценивание ведет к той самой беспорядочности в связях,

которой прежде всего обосновывают отказ в праве на семью.

233

Многие геи и лесбиянки живут семейными парами. С одной стороны, эти пары «с меньшей

вероятностью будут демонстрировать неравенство», характерное для гетеросексуальных

браков. Принадлежность пары к одному тендеру нейтрализует тендерное неравенство ввиду

отсутствия тендерных различий. По сравнению с гетеросексуальными парами гомо-сексуалы

гораздо чаще совместно делают работу по дому, а лесбийские пары – самые эгалитарные из

всех95. Выходит, гомосексуальные пары часто становятся превосходными родителями. В

конце 1960-х гг. одна женщина оплакивала свое положение – она не была лесбиянкой,

просто не могла родить

ребенка:

«Самым большим разочарованием моей матери было то, что у нее не будет внуков. Я очень

люблю обоих моих родителей и сделала бы все для их счастья, а внуков подарить им не могу.

Помню, я была страшно огорчена, когда... узнала, что у меня никогда не будет детей. А я

хотела бы детей для себя»9б.

Подобно тому как гетеросексуальным женщинам приходится однажды делать выбор между

карьерой и семьей, так и многие геи и лесбиянки вынуждены выбирать между признанием

своей сексуальности и возможностью иметь семью. И как женщины сегодня не желают делать

выбор и стремятся «иметь все», так и гомосексуалы считают, что их сексуальность не лишает

их способности стать хорошими родителями. В 1976 г. в США родителями были от 300 до 500

тыс. гомосексуальных пар; сегодня от 1,5 до 5 млн лесбиянок и от 1 до 3 млн геев

воспитывают детей. В настоящее время от 6 до 14 млн детей (приблизительно 5%) имеют по

крайней мере одного гомосексуального родителя97.

Ни одно из «грозных» последствий воспитания ребенка гомосексуальной парой не наступило.

Нет никаких свидетельств, что отец-гей или мать-лесбиянка оказывают какое-то

специфическое отрицательное влияние на детское развитие или что они сексуально

преследуют своих детей. На самом деле специальные исследования показали, что «результаты

воспитания детей в этих семьях выше средних показателей». Например, когда отец занимается

ребенком, это благотворно влияет на жизнь семьи, подчеркивает и усиливает обязательства

отца перед ребенком. Исследование среди матерей-лесбиянок показывает, что их дети – и

мальчики и девочки – проходят периоды развития тендерной идентичности, как и дети гете-

росексуальных родителей, в сопоставимом возрасте и не обнаруживают никаких различий в

интеллекте. «Качество материн-

234

ской заботы», а не сексуальная ориентация – вот что важно для развития ребенка98, или, как

сказала пятнадцатилетняя дочь матери-лесбиянки: «Думаю, у меня было бы больше пред-

рассудков, если бы я росла в гетеросексуальной семье. Иногда дети в школе устраивают по

этому поводу слишком много шума. Говорят, что это глупо и все такое. На самом деле они не

знают, потому что близко не сталкивались. Я им ничего не говорю, но знаю, что они неправы.

Но все это меня бесит, потому что они не знают того, о чем говорят».

Недавно такие же слова прозвучали и в решении суда штата Нью-Джерси, который пришел к

выводу, что дети в семьях геев и лесбиянок «лучше готовы к поиску собственных пред-

ставлений, что правильно, что неправильно, легче замечают, что большинство не всегда право

в моральных суждениях, лучше готовы к пониманию того, как важно подчинять собственные

мнения требованиям рассудка и достоверного знания, а не изменчивым чувствам большинства

и предрассудкам».

Такие качества, пишет специалист по социологии семьи Джудит Стейси, могли бы отлично

«послужить идеалом вос-

99

питания для демократии» .

На самом деле многие специалисты по вопросам психического здоровья полагают, что тайна и

позор, окружающие гомосексуальность родителя, наносят больший вред самоощущению

ребенка, чем сама гомосексуальность. Психолог Дон Кларк писал по этому поводу: «Для гея

важно не скрывать свою идентичность от своих детей, потому что они слишком близкие

люди, чтобы позволить себе держать их в неведении. Скрывать – значит внушать себе, что

тебе стыдно и что для стыда есть какая-то причина. Скрывать – значит внушать то же самое

своим детям. Но плохо иметь родителем то:о, кому стыдно». Когда тайной окружается

лесбийство матери, могут возникать серьезные проблемы общения: матери видят, что дети

грустны, угнетены и замыкаются в себе; то же самое говорят о себе и сами дети. Матери не

понимают, что сокрытие и пи замалчивание их лесбийской ориентации приводит к

психологическим проб-

" 100

лемам у их дочерей .

Некоторая оппозиция гомосексуальному браку существует и в среде самих лесбиянок и геев,

поскольку раздаются голоса, заявляющие, что стремление к браку означает отказ от

радикализма освобождения геев, однако идея гомосексуальных браков набирает поддержку

как внутри гомосексуального сообщества, так и вне его.

235

Реальная проблема насилия в семье

Очень многим американцам – и детям и родителям – семья лишь напоминает о

ностальгическом мифе об «убежище в бессердечном мире». Она вовсе не защищает своих

членов от холода и насилия мира, который находится за дверью; семья сама стала миром

холода и насилия. Насилие рвет саму ткань семейных отношений. Некоторые формы

семейного насилия, в частности в отношениях между мужчинами и женщинами, я буду

рассматривать в главе 11. Здесь мы поговорим о насилии в отношениях между родителями и

детьми, а также между детьми. Насилие в семье исключительно гендеризовано, оно

воспроизводит и укрепляет тендерное неравенство. Главным образом насилие в семье

совершают мужчины: мужья бьют жен, отцы бьют детей, сыновья бьют родителей, мальчики

– своих братьев и сестер. «Открытое или скрытое физическое принуждение является одним

из факторов, на котором держится господство мужчины в семье», – утверждает социолог

Мюррей Строе101.

Насилие родителей над детьми является самым обсуждаемым видом семейного насилия.

Несмотря на широкую поддержку физического воздействия – три четверти американцев

полагают, что родительские тычки и подзатыльники в порядке вещей, – систематические и

крайние телесные наказания не одобряются. Хотя большинство американцев физически нака-

зывают своих детей и большинство детей терпят физические наказания, мы не терпим, когда

видим в вечерних новостях сюжеты о насилии родителей над ребенком. Наиболее распро-

страненной формой родительского насилия над детьми является шлепэние; при этом каждый

пятый родитель бьет своего ребенка различными предметами, около 10% пинают, кусают и

даже бьют ребенка кулаком, и почти в каждой двадцатой семье родители избивают ребенка.

Хотя матери тоже совершают насилие над детьми, они делают это не в такой степени, как

мужчины. Бергман с коллегами обнаружили, что мужчины более чем в десять раз чаще

наносят серьезные повреждения детям, и в выборке опрошенных виновными в смерти детей

были только отцы и отчимы102.

Самое очевидное последствие родительского насилия над детьми проявляется в поведении

последних. Дети видят, что насилие узаконено как способ разрешения споров, и активно им

овладевают. Насилие над родными братьями и сестрами характерно для американских семей.

Строе пишет: «Насилие над родными братьями и сестрами часто отражает то, что

236

дети наблюдают в отношениях родителей между собой и что сам ребенок испытывает в

качестве дисциплинарной меры. Дети родителей, среди воспитательных методов которых не

было насилия, склонны использовать ненасильственные методы в отношениях со своими

братьями и позже со своими супругами и детьми. Насилие, как и милосердие, начинается

дома*, поэтому и отказ от насилия тоже должен начинаться дома»103.

(Родители, которые задают вопрос, как воспрепятствовать насилию среди своих детей,

должны сначала одолеть собственное искушение бить их и постараться улаживать проблемы,

не прибегая к насилию.)

Долгосрочные последствия родительского насилия над детьми очевидны. Чем больше ребенок

подвергается телесным наказаниям, тем вероятнее, что, повзрослев, он будет бить супругу или

супруга. Кроме того, велика вероятность того, что побои, достающиеся детям, в будущем

вернутся родителям. Насилие детей над родителями тоже является серьезной проблемой:

около 9% родителей с детьми в возрасте от десяти до семнадцати лет оказываются жертвами

насилия со стороны последних. Матери чаще становятся жертвами и гораздо чаще получают

серьезные травмы и увечья.

Причина насилия ребенка над собственными родителями, и особенно над матерью, кроется в

насилии, которое испытал ребенок, а также в супружеском насилии, которое он наблюдал.

Ребенок видит, как отец избивает мать, и «узнает, что мать – подходящая мишень для

насилия в семье», пишет социолог Ричард Джеллз. Нигде тендерное неравенство в семье не

проявляется более явно, чем в избиении матери сыном104.

Семья будущего

Пожалуй, из всей литературы по вопросам развода, воспитания детей и сексуальной

ориентации можно вынести, что форма семьи – полная семья, разведенная семья, матери-

одиночки, семья лесбиянок или геев – гораздо меньше значит для детей, чем содержание

семейных отношений. Дом, где царит атмосфера любви и поддержки, где родители проводят

много времени с детьми и друг с другом, является главнейшим

Имеется в виду английская пословица «Charity begins at home» – "Милосердие начинается дома». – Прим. ред.

237

фактором будущего физического, эмоционального и психологического здоровья и детей, и их

родителей. По мнению социолога семьи Арлин Сколник, самые надежные исследования

«показывают, что структура семьи – число родителей в доме и факт развода – не влияет

сама по себе на благополучие детей. И в традиционной полной семье, и в других типах семей

детям больше всего нужны теплота и участие хотя бы одного родителя»105.

В одном лонгитюдном исследовании опросили, например, 116 студентов-мужчин Гарварда

спустя 35 лет. 25% тех, кто называл своих родителей любящими и заботливыми, имели

серьезные заболевания; из тех, кто считал, что родители не слишком заботились о них в

детстве, 87% имели как минимум одно серьезное заболевание. (Исследователи принимали во

внимание и другие потенциальные причины, например, историю семейных болезней, смерть

родителей и развод, привычку к курению и отношения в браке.) Выходит, что мужчины,

которые невысоко оценивают родительскую заботу и любовь в детстве, подвергаются гораздо

большему риску заболеть в зрелые годы106.

Кризис семьи является скорее не кризисом формы, а целым рядом внутренних проблем.

Верно, что и брачное счастье, и детское благополучие снизились за последние два

десятилетия. Но верно и то, как пишет Дэвид Демо, что «отрицательные последствия,

приписываемые разводу, неполным семьям и безработице матерей, сильно преувеличены».

Как гендеризованный институт, семья зиждется на тендерном различии и реальности

тендерного неравенства как на межличностном, так и на структурном уровнях. На

структурном уровне тендерное неравенство поддерживается правительственным

безразличием к проблемам работающих семей – от недостатка присмотра за детьми до отказа

помочь тем типам семей, в которых дети вырастают с мыслью, что их жизнь менее ценна и

интересна, чем жизни

" 107

других детей .

Дружественная по отношению к семье политика работодателей поощрила бы семьи искать лучшее

сочетание работы и семейных обязанностей. В США немногим более трети работников в

компаниях, имеющих более 100 служащих, получают неоплаченный декретный отпуск. При этом

83% работающих мужчин говорят, что чувствуют потребность разделять обязанности по

воспитанию детей с женой, однако только в 18% таких фирм предусмотрено предоставление

мужчинам родительского отпуска, и лишь 9% компаний его фактически предоставля-

238

ют. Сравните ситуацию с Швецией или Норвегией, где всем женщинам предлагают десять

месяцев оплаченного декретного отпуска с сохранением 90% от заработной платы, а мужчи-

нам гарантирован дополнительный двухмесячный отпуск с сохранением 100% заработной

платы. Норвегия и Швеция даже установили «дни папы», когда отец может взять

родительский выходной после выхода матери из декретного отпуска на работу; тем самым

гарантируется, что у отца есть специальное время для детей. В этих странах даже бабушки и

дедушки имеют возможность проводить время со своими внуками в рабочее время с

сохранением заработка! Такая политика свидетельствует, что нация любит и лелеет своих

детей достаточно, чтобы тратить свои ресурсы на укрепление семейных отношений. Вот что

Ш8

такое «семейные ценности» для меня .

Политика же американского правительства, несмотря на все заявления о необходимости

заботиться о будущих поколениях, фактически затрудняет выполнение родительских

обязанностей как в богатых, так и в бедных семьях. Неадекватное финансирование

образования, здравоохранения для детей и взрослых, неадекватная корпоративная политика в

отношении декретных отпусков и «недружественный для семьи» режим труда (жесткий

почасовой график, отсутствие возможности присматривать за ребенком, находясь на работе)

– все это ложится тяжелым бременем на хрупкие брачные узы и отношения между детьми и

родителями. «Мы пробуем сделать то, чего от нас хотят женщины и дети, но не желаем

переделывать рабочее место», —

пишет один антрополог, изучающий жизнь мужчин в несколько ких различных культурах .

Семья как гендеризованный институт также зависит от межличностных отношений между

членами семьи, от тендерного разделения домашнего труда, которое воспроизводит домини-

рование мужчин в обществе. Тендерное неравенство выражается в разнице объемов работы по

дому и ухода за детьми, различиях в траекториях мужчин и женщин после развода. Это

неравенство таит реальную или скрытую угрозу насилия.

По моему мнению, тендерному равенству в семье не нужны ни «изрядные дозы

гермафродитизма», ни чтобы «мужчина стал похож на женщину», как пишет социолог Эндрю

Грили. Женщина вполне может выйти на работу, не становясь похожей на мужчину, а

мужчина после долгой ссылки может вновь заниматься домашними делами, не становясь

«женственным». При нынешних тенденциях кажется неизбежным, что мужчине придется

выполнять все больше так называемой «женской работы»

239

по дому, а женщина будет больше занята вне дома так называемой «мужской работой»110.

Идеологию разделения сфер изобрели и навязали в XIX в., «заточив» женщин дома и

«выслав» из него мужчин. Во второй половине XX столетия структурные основания этой

идеологии подверглись эрозии и продолжают быть мишенью яростных идеологических атак.

Я предсказываю, что в XXI в. состоится «реинтеграция сфер»: дом и работа будут сближаться

все сильнее*, мужчины и женщины будут активнее участвовать в обеих сферах. Нам следует

«настойчиво стремиться к тесной интеграции между профессиональной и домашней жизнью

людей, – пишет социальный критик Кристофер Лэш. – [Мы] должны постараться привести

рабочее место в соответствие с потребностями семьи». Одновременно увеличивается число

людей, использующих для работы телекоммуникационные сети; они переходят из спальни в

офис внутри собственной квартиры, используют компьютеры, факсы, модемы и телефон для

выполнения работы по найму, а в перерывах готовят еду для детей и убирают в доме'".

Самым впечатляющим изменением в жизни семьи в XXI в. будет изменение ролей мужчин,

подобно тому как в XX в. появление женщин на рынке труда совершенно преобразило состав

рабочей силы. Специалист по социологии семьи Скотт Колтрейн предсказывает, что рабочий

день жен станет длиннее, они будут сильнее идентифицироваться с работой, них вклад в

доход семьи будет расти, а мужья будут больше выполнять работы по дому. Кроме того,

пишет он, «отцы больше будут заниматься детьми, возьмут на себя больше обязанностей

каждодневного ухода, и довольно многочисленное меньшинство мужчин будут не просто

помощниками по

112

хозяйству»' .

Когда мужчины и женщины будут вместе выполнять работу по дому и воспитывать детей,

тендерное неравенство в семье постепенно уменьшится, и тендерные стереотипы и тендерные

различия, которые, как предполагалось, были источником этого неравенства, также

постепенно начнут исчезать. В конце концов, как нам известно из антропологии, мужчины

играют большую роль в воспитании детей в тех обществах, где женщины обладают самым

высоким статусом. Более того, в обществе,

Кажется, еще раньше это предсказал О.Тоффлер в книге «Четвертая волна», но без тендерной интерпретации; он

отметил тенденцию увеличения надомного труда. – Прим. ред.

240

где женщины и мужчины поровну делят обязанности по воспитанию детей, они также будут

одинаково активны и на рынке труда. Изменение в частной сфере вызовет резкие изменения в

общественной сфере.

Роберт Фрост однажды написал:

Дом – значит место, где нас принимают, Когда приходим мы*.

Наша семья – это место, где мы связаны определенными обязанностями и где нас в то же

время любят, уважают и почитают. Любовь, как мы видим, встречается и в традиционных

семьях, и в неполных семьях, и в семьях геев и лесбиянок. Заботятся о детях и в стабильных

семьях, и в распавшихся. Важно содержание семейных отношений, а не форма. Любовь может

помогать, питать и поддерживать – в любом месте и в любой форме.

См.: Смерть батрака / Пер. М.Зенкевича // Фрост Р. Из девяти книг. М.: Художественная литература, 1963. С. 30.

Глава 7

Гендеризованная классная комната

Высшее образование для женщин, этот настойчивый призыв к свободе, к праву против силы, звучит во всем

мире. Это крик угнетенной рабыни. Это утверждение абсолютного равенства.

Генри Фоул Дюран, президент Уэлсли-колледжа

Весной 1990г. попечительский совет Миллз-кол-леджа, небольшого частного женского

колледжа свободных искусств в Окленде, штат Калифорния, принимая во внимание

соображения финансовой стабильности, проголосовал за то, чтобы допустить обучение

юношей в его стенах. Оскорбленные студентки и выпускницы выступили с протестами.

Фотографии плачущих студенток на первых полосах газет показали их отношение к

перспективе совместного обучения. Феминистки приветствовали решение попечительского

совета вернуться к прежним принципам.

Той же весной Отдел гражданских прав Министерства юстиции подал иск против Военного

института штата Виргиния (VMI), государственного учебного заведения в Лексингтоне.

Обвинение заключалось в том, что политика приема на учебу только мужчин нарушает

Четырнадцатую поправку Конституции США, и отдел потребовал допустить к учебе женщин.

Три года спустя молодая женщина по имени Шеннон Фолкнер бросила вызов принципу

исключения женщин из «Цитадели», государственного мужского военного колледжа в

Южной Каролине. Ввиду того, что оба дела имели сходный характер и слушались в одном и

том же окружном апелляционном суде, их объединили водно.

В 1996г. после длительного разбирательства Верховный суд США наконец вынес определение,

что политика приема слушателей Военным институтом нарушает Конституцию США и что

предложенная им параллельная программа для женского колледжа не прошла конституционную

проверку. Военному колледжу предписывалось или открыть двери женщинам, или стать частным

учебным заведением. Женские организации по

242

всей стране приветствовали эту новость. Дискриминация женщин, препятствующая

использованию возможностей, которые имеют мужчины, была объявлена незаконной. Рухнул

еще один барьер на пути к равенству женщин1.

В первом случае феминистки выступили за раздельное образование, во втором – против.

Демонстрирует ли этот случай лицемерие феминисток, поступающих по принципу «что

дозволено гусыне, не дозволено гусю»? Или есть какое-то различие между заведениями

только для женщин и только для мужчин? (Может, разница в том, что Миллз – это частный

колледж, а Военный институт и «Цитадель» – государственные учебные заведения, т.е. в

юридических основаниях, и нет здесь никакого идеологического или политического

подтекста?) Мы вернемся к этим случаям позже, потому что они поднимают существенные

вопросы о роли образования в процессе тендерного формирования личности и общества.

Межпланетная теория тендерных различий утверждает, что мы происходим с разных планет и

говорим на разных «гендерлектах», применяем разные моральные стандарты и по-разному

знаем о разном. С другой стороны, мы сидим водном учебном классе, читаем одни и те же

книги, слушаем одних и тех же преподавателей и, по идее, получаем оценки по одним и тем

же критериям.

Но разве мы одинаково переживаем происходящее в учебном классе? Не совсем. Наш опыт

гендеризации начинается даже раньше, чем мы оказываемся в школе. Когда мы впервые вхо-

дим в класс, мы начинаем изучать не просто азбуку, правописание, математику, физику и

литературу. Мы учимся и учим друг друга, что значит быть мужчиной и женщиной. И мы

видим это во всем, что окружает нас в школе, в том, кто нас учит, чему нас учат, как нас учат,

и в том, как организована школа как социальный институт. Школы устроены наподобие

старых фабрик, и производят они гендеризованных индивидоь. Наш тендер формируется и

официально принятым учебным планом, и параллельным «скрытым учебным планом» наших

межличностных взаимодействий с учителями и другими учениками. Процесс гендеризации

усиливается еще и «учебным планом» средств массовой информации. И содержание, и форма

образования учат тому, что женщины и мужчины – разные и неравны между собой, что

неравенство вытекает из различия, а потому оправдано. Но посмотрим с другой стороны:

может быть, различия, которые мы наблюдаем, суть результат, а не причина тендерного

неравенства? Профессор права Дебора Роуд пишет, что «школьное образование обучает

неравенству и закрепляет его на всю жизнь»2.

243

Традиционное образование для мужчин

Начиная с XVIII столетия образование в Америке было привилегией мальчиков и мужчин из

высшего класса. Ранее мы видели, как противники равенства женщин использовали

биологические аргументы в пользу тендерного исключения. Например, они доказывали, что

высшее образование для женщин приведет к «чудовищным последствиям для их умственных

способностей, к уменьшению внутренних органов», к «разброду в мыслях и запорам».

Профессор Гарвардского университета Эдвард Кларк описывал «бледных, слабых,

истеричных, страдающих невралгией, диспепсией» образованных женщин с

«менорагическими проявлениями, нарушениями менструального цикла и недоразвитой

репродуктивной системой»3.

Многие противники женского образования в викторианском духе утверждали, что женщины

не смогут и не захотят подвергнуть себя суровым требованиям высшей школы. Другие

полагали, что совместное обучение женщин и мужчин приведет к катастрофическим

последствиям для обоих полов. Так как «склад ума мужчин и женщин радикально

различается», писала в одной из редакционных статей «Дейли калифорниан» в 1890-е гг., их

надо обучать раздельно. Когда в Мичиганском университете в 1858 г. впервые встал вопрос о

совместном обучении, его президент выступил против, посчитав, «что от успехов женщин в

проигрыше окажутся мужчины, мы получим общество дефеминизированных женщин и

демаску-линизированных мужчин». Местная газета приветствовала решение попечительского

совета университета, утверждая, что обучение женщин «лишит женщину женственности, а

мужчину мужественности»4.

Некоторые выражали беспокойство, что совместное обучение «выхолостит» учебный план,

поскольку придется включить необязательные для мужчин предметы, замедлить скорость

прохождения материала и всячески снизить стандарты, чтобы женщины могли успевать. В

пользовавшемся большим влиянием трактате о юношестве* великий психолог Стенли Холл

предостерегал против совместного обучения, потому что оно, по его мнению, «вредит

девочкам, уподобляя их поведение

Имеется в виду книга «Юность» (Hall G.S. Adolescence: Us Psychology and Its Relations to Physiology, Anthropology, Sociology, Sex, Crime, Religion and Education, 1904).

244

поведению мальчиков и отнимая у них ощущение собственной женственности», и вредит

мальчикам, так как «феминизирует их, поскольку им приходится освобождаться от

свойственного им грубого животного элемента». Он предостерегал, что, нивелируя различия

между мальчиками и девочками, совместное обучение «растворит» таинственную

привлекательность противоположного пола, иными словами, что совместное обучение

приведет к гомосексуализму. (Конечно, Холл не мог предвидеть исследования Альфреда