Текст книги "Гендерное общество"

Автор книги: Киммел Майкл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

середине. Они держали меня, в то время как акушерка начала срезать мою тоть без анесте-

зирующих средств. Я кричала, пока не потеряла голос. Акушерка говорила мне: „Хочешь,

чтобы меня забрали в полицейское отделение?" После того, как все было сделано, я три дня не

могла есть, пить или даже писать. Я помню, как мой дядя узнал про то, что они со мной

сделали, и уфожал подать в суд на своих сестер. Они боялись его и решили снова отвести

меня к акушерке. Она самым строгим голосом приказала мне, чтобы я села на корточки и

мочилась. Это было самое сложное в моей жизни тогда, но я это сделала. Я мочилась долго и

дрожала от боли.

4 Тендерное общество

97

Потребовалось очень много времени, [прежде чем] я вернулась к нормальному состоянию. Я

понимаю мотивы моей матери. Она хотела, чтобы я была чистой, но как же сильно я от этого

пострадала»24.

Интересно, что в культурах, практикующих обрезание мужчин, и в культурах, практикующих

обрезание женщин, мужской статус оказывается наиболее высоким. Цель ритуала выявляет

значение различия. Для мужчин ритуал обрезания – это некий знак, одновременно дающий

понять, что все мужчины биологически и культурно одинаковы и что они отличаются от

женщин. Таким образом, этот ритуал можно рассматривать как укрепление мужского

господства. Исторически приводились данные о том, что мужское обрезание с медицинской

точки зрения было полезным, поскольку уменьшало возможность инфицирования полового

члена благодаря удалению крайней плоти, места, где могли собраться бактерии. Сейчас так

уже не считают, поскольку показатели уровней инфекции мужского полового члена или рака

мочеиспускательных путей демонстрируют небольшое различие между теми, кто был или не

был обрезан. Среди развитых индустриальных обществ только в Соединенных Штатах

большинство мужчин проходят обрезание, хотя их количество снизилось от 95% в 1960-х гг.

до приблизительно двух третей сегодня. Австралия имеет второй наиболее высокий

показатель – приблизительно 10% от числа всех мужчин.

Для женщин обрезание никогда не оправдывалось медицинскими причинами. Оно

непосредственно препятствует нормальному сексуальному функционированию и предназна-

чено для уменьшения сексуального удовольствия. Женское обрезание почти всегда

проводится по достижении женщиной половой зрелости, т.е. когда она становится способной

получать сексуальное удовольствие, и, по всей видимости, связано с мужским контролем над

женской сексуальностью. В настоящее время проводятся политические кампании за

запрещение ритуалов, калечащих женские половые органы, так как это является нарушением

прав человека. Однако многие защитники данного ритуала утверждают, что такие кампании

мотивируются западными ценностями. Они настаивают, что только женщины, прошедшие

данный ритуал, вознаграждаются почтением и уважением как члены своей культуры. (Нет

никаких широко распространенных политических кампаний против мужского обрезания, хотя

некоторые недавно начали заново пересматривать данный ритуал как форму генитально-

98

го увечья. Некоторые мужчины даже проходят хирургическую процедуру, призванную

восстановить утраченную крайнюю плоть25.)

Одну из наиболее интересных теорий о распространенности этих репродуктивных и

сексуальных ритуалов предложили Джеффри и Карен Пейдж в своей книге «Политика

репродуктивного ритуала». Ученые предлагают материалистическую интерпретацию

ритуалов, рассматривая происхождение мужского обрезания, кувады* и ношения женщиной

чадры во взаимодействии культуры с ее непосредственной материальной окружающей

средой. Возьмем, например, куваду. Мужчины совершают этот ритуал в период, когда их

жены рожают. Обычно они соблюдают те же самые пищевые табу, что и их жены, огра-

ничивают себя в повседневных видах деятельности и даже уединяются во время родов жены и

в послеродовой период. Какова причина возникновения этого ритуала? С антропологической

точки зрения это очень «мило», поскольку нередко мужчины даже изображают симптомы

беременности, проявляя явное сочувствие к женам. Но Джеффри и Карен Пейдж смотрят на

это иначе. Они утверждают, что кувада имеет смысл в культурах, не имеющих юридических

механизмов для легитимации брака и отцовства. Кувада становится для мужчины

возможностью заявить о своем отцовстве и знать, что данный ребенок зачат от него. Это

также средство, с помощью которого мужчины могут контролировать женскую

сексуальность, присваивая себе контроль над отцовством26.

Пейджи также исследуют политику чадры, то есть требование ислама к женщинам ходить

полностью закрытыми одеянием. Якобы это должно защитить женское целомудрие и

мужскую честь – женщины должны быть полностью 1акрыты, поскольку они «настолько

сексуальны, настолько соблазнительны, настолько не способны управлять своими эмоциями и

сексуальностью, как говорят мужчины, что представляют опасность для социального

порядка». Закрывая лица женщин, они как бы обуздывают женскую сексуальность. Но такое

объяснение – лишь половина истории. Все это также предполагает, что мужчины настолько

восприимчивы к искушению, настолько неспособны ему сопротивляться, что они – такая

легкая добыча, что, веро-

* Кувада – обычай, обязывающий мужчину, чья жена готовится стать матерью, лежать в постели и даже

соблюдать диету, благоприятствующую последующей лактации. Отмечались даже случаи кормления мужчинами

младенцев грудью. – Прим. ред.

99

ятно, готовы поддаться искушению женщиной в любой момент своей жизни. Чтобы защитить

женщин от мужской сексуальной жадности, мужчины должны контролировать женщин и

скрывать источник искушения27.

Сколько же существует тендеров?

Мы исследовали отношения между уровнями тендерного различия и уровнями неравенства.

Но в некоторых культурах тендер как будто и не имеет столь важного значения, и уж во

всяком случае не является центральным принципом организации социальной жизни. Можно

сказать, что он вообще почти не имеет значения. В чем же тогда причина различия? Обсуж-

дение тендерного различия часто исходит из того, что различия как таковые базируются на

некоторых биологических фактах, благодаря которым люди, как физические существа,

распределены по соответствующим видовым категориям. Таким образом, мы предполагаем,

что, так как есть два биологических пола (мужской и женский), должны быть только два

тендера (мужчины и женщины). Но некоторые исследования бросают вызов таким

биполярным гипотезам. Некоторые общества признают больше, чем два тендера, иногда три

или четыре. В этом отношении исследования культур коренных американцев являются

особенно интересными и провокативными. Племя навахо, например, имеет три тендера —

один для маскулинных мужчин, один для фемининных женщин и еще один, под названием

«нэдл» (nadle), для тех, пол которых при рождении не поддается однозначному определению.

Нэдл можно родиться, но можно и стать по собственному желанию. Так или иначе, нэдл

исполняют задачи, предназначенные как для женщин, так и для и мужчин, и надевают одежду

того тендера, задачи которого они на данный момент выполняют, хотя обычно их рас-

сматривают как женщин и обращаются к ним, как к родственницам-женщинам. Но давайте не

торопиться с заключениями: быть «женщиной» в племени значит продвижение, а не пони-

жение в статусе, поскольку в этом племени женщины исторически имеют более высокий

статус, чем мужчины, и обладают специальными правами и привилегиями, включая

сексуальную свободу, контроль над собственностью и полномочия решения спорных

вопросов. Принадлежащие к нэдл люди могут, не теряя своего статуса, выбрать себе в

качестве брачного партнера

28

как женщину, так и мужчину .

100

Другой обычай среди некоторых культур коренных жителей Америки – это «бердаче»

(berdache), которых также можно встретить и в Юго-Восточной Азии, и в Южной Океании.

Бердаче – представители одного биологического пола, принимающие тендерную

идентичность другого пола, хотя такая практика намного более характерна для мужчин, чем

для женщин. В своем новаторском исследовании «Дух и плоть» антрополог Уолтер Уильяме

подробно исследовал мир бердаче. Это мужчины, которые одевались, работали и вообще вели

себя как женщины, но при этом все знали, что биологически они мужчины. В племени кроу в

Северной Америке бердаче были просто мужчинами, которые не хотели становиться

воинами29.

Как мы относимся к мужчинам, которые одеваются и ведут себя подобно женщинам? Мы

считаем их либо чудаками и девиантами, либо предполагаем, что они, скорее всего,

гомосексуалы. Они – изгои. Быть бердаче в нашей культуре не рекомендуется, если вам

дороги ваша жизнь и здоровье. Среди коренных американских культур Великих Равнин, тем

не менее, бердаче приписывается обладание особой силой, они имеют высокий социально-

экономический статус и часто управляют ритуальной жизнью племени. Логика здесь прямая:

будучи мужчинами, живущими по-женски, бердаче сексуально безразличны по отношению к

женщинам, на что не способны обычные мужчины. Конечно, они должны быть одарены

какой-то сверхъестественной силой, чтобы сопротивляться обаянию женщин! Только от

бердаче можно ожидать справедливого управления, поскольку он не будет решать спорные

вопросы в интересах очаровавших его женщин.

Известен один случай того, что можно было бы назвать же ищи ной-бердаче. В коренной

американской культуре наха-не супруги могли принять решение, что у них слишком много

дочерей и слишком мало сыновей, чтобы охотиться для старых родителей. Они выбирали

одну из своих дочерей, чтобы она жила по-мужски. Когда ей исполнялось приблизительно

пять лет, к ее поясу привязывались высушенные яички медведя. С этого момента девочку

воспринимали только как мальчика. Будучи взрослой, она обычно становилась лесбиянкой30.

Мохавки имеют четыре тендера и разрешают и женщинам, и мужчинам переходить из тендера

в тендер с тщательно разграниченными ролями. Мальчик, который выказал предпочтение

женской одежде или игрушкам, подвергнется при наступлении половой зрелости другой

инициации и станет «алиха» (alyha). Он принимает женское имя, красит лицо как

101

женщина, исполняет женские роли и выходит замуж за мужчину. После свадьбы он

ежемесячно делает надрез на верхней части бедра, чтобы обозначить «свой» менструальный

период. Его также обучают, как симулировать беременность и роды. Мартин и Вурхис

предлагают свою версию происходящего:

«„Алиха" пьет вызывающий запор препарат, чтобы вызвать боли как при схватках, и они

достигают высшей точки в рождении фиктивного мертворожденного ребенка. У мохавков

обычно мать занимается захоронением мертворожденного младенца, так что то, что „алиха"

возвращается в свой дом без младенца, имеет культурно удовлетворительное объяснение»31.

Если женщина племени мохавков хотела поменять пол, она проходила церемонию инициации

и становилась хваме (hwame). Хваме жили мужской жизнью – занимались охотой, сельским

хозяйством и т.п. и выполняли роль отца по отношению к детям, хотя они и не допускались на

ведущие политические позиции. Ни «хваме», ни «алиха» не считались девиантами.

На Ближнем Востоке в Омане существуют группы мужчин, которых называют «ханит»

(xanith). Биологически они – мужчины, но их социальная идентичность является женской.

Они работают квалифицированной прислугой, ходят в мужских туниках (но пастельных

цветов, ассоциирующихся с женскими одеждами). Они торгуют собой, предлагая пассивную

роль в гомосексуальных отношениях. Им разрешают говорить с женщинами на улице (другим

мужчинам это запрещено). Во время публичных мероприятий, когда мужчины и женщины

разделены, очи сидят вместе с женщинами. Однако они могут и передумать – и изменить

свой тендерный опыт. Если они хотят, чтобы их воспринимали как мужчин, им это

разрешают, и тогда они могут вступать в гетеросексуальные отношения. Другие просто

становятся старше и в конце концов оставляют гомосексуальную проституцию, тогда им

разрешают стать «мужчинами в социальном смысле». Некоторые же «становятся»

женщинами и даже иногда выходят замуж. А кто-то из них на протяжении жизни

неоднократно меняет свою гендерную роль, что предполагает текучесть тендерной

идентичности, невероятную для тех, кто верит в биологический детерминизм.

Половое разнообразие

Исследования текучего характера тендера дополняются исследованиями разнообразия

сексуального поведения. Вместе

102

все это обеспечивает мощную аргументацию в пользу культурного формирования и гендера, и

сексуальности. Антропологи исследовали разнообразие сексуального поведения и

предположили, что так называемые биологические доводы о естественности некоторых

действий и практик, возможно, являются сильно преувеличенными. Например,

гомосексуальность специалисты в области эволюционной биологии предложили

рассматривать как биологическое «отклонение», потому что гомосексуальность не

репродуктивна, а целью всей сексуальной деятельности является передача генетического кода

следующим поколениям. Мало того, что гомосексуальное поведение повсеместно встречается

в животном мире, оно настолько распространено в человеческих культурах, что его, скорее,

следовало бы воспринимать как «естественное явление». Вариации между разными

культурами связаны не с наличием или отсутствием гомосексуальности (это как раз скорее

постоянная величина), а в том, как к гомосексу-алам относятся в разных культурах. Мы

убедились уже, что во многих культурах чтят и уважают тех, кто нарушает свое тендерное

определение и принимает тендер другого пола. Некоторых из них можно назвать и

«гомосексуалами», если ваше определение гомосексуала основано на такой категории, как

биологический пол вашего сексуального партнера.

Даже опираясь на это определение, мы находим удивительное разнообразие в оценках

гомосексуализма. В 1948 г, антрополог Клайд Клакхон исследовал племена

североамериканских индейцев и обнаружил, что гомосексуальность принимается в 120

североамериканских индейских племенах и отвергается в 54-х. Некоторые культуры (ланго в

Восточной Африке, кони-аги в Аляске итанала на Мадагаскаре) позволяют гомосексуальные

браки между мужчинами. Некоторое культуры четко определили гомосексуальные роли и

соответствующие культурные ожидания для мужчин и женщин32.

В замечательном этнографическом труде Гилберт Хердт описал сексуальные ритуалы горного

племени с^мбиа, живущего в Папуа—Новой Гвинее. Их практика ритуализировала гомосек-

суальность как способ приобщения мальчиков к полноценной взрослой мужественности.

Согласно ритуалу, мальчики регулярно занимаются фелляцией с юношами и мужчинами, так

чтобы младшие могли получить жидкость жизни (сперму) от старших и таким образом стать

мужчинами сами. «Мальчика необходимо осеменить через рот, иначе девочка, с ним

обрученная, бросит его и убежит к другому мужчине, – объяснил один из старейшин

племени самбиа. – Если мальчик не ест сперму, он

103

остается маленьким и слабым». Когда мальчики достигают половой зрелости, они подвергают

фелляции подрастающих вслед за ними. Во время этой инициации мальчики тщательно

избегают девочек и не получают никакого знания о гетеросексуальности, пока не женятся.

При этом ни мальчики, ни старшие мужчины не думают о себе как о гомосексуалах. Старшие

мужчины потом женятся, и то же самое планируют сделать младшие. У взрослых мужчин

племени самбиа нет никаких гомосексуальных практик. Но мальчики должны стать, как

выразился Хердт, «воинами поневоле». Как же еще дать им жизненную силу, которая позво-

лит им превратиться в настоящих мужчин и воинов?33

Поблизости, также в Меланезии, живет племя кераки, в котором распространены сходные

практики. Его старшие мужчины подвергают мальчиков содомии, потому что верят, что

мальчики не вырастут и не станут мужчинами без спермы более старших мужчин. Эта

ритуальная практика осуществляется до достижения мальчиками половой зрелости, пока не

появляются вторичные половые признаки (щетина на лице, изменение голоса), и тогда

считается, что ритуал совершен. Когда антрополог спрашивал мужчин племени кераки,

подвергались ли они содомии, многие отвечали: «Ну да! Как же иначе я бы вырос?» В других

культурах отмечались другие ритуализированные гомосексуальные практики34. Интересно,

что такие ритуальные практики, как у самбиа и кераки, более распространены в культурах с

высоким уровнем сегрегации по половому признаку и с низким статусом женщин. Это

соответствует другому этнографическому свидетельству, предполагающему, что сложные

ритуалы, объединяющие мужчин, приводят к исключению женщин из ритуальной жизни, и с

этим связан их более низкий статус. Сегрегация по половому признаку почти всегда связана с

низким статусом женщин, будь то в племени самбиа или среди кадетов в американском

военном колледже «Цитадель»35.

Если для вас все это звучит уж очень экзотически, имейте в виду, что в каждом крупном

городе США существуют молодые люди, занимающиеся сексом с мужчинами за деньги, при

этом многие из них женаты и практически все считают себя гетеросексуалами. Эти хастлеры*

совершают только некото-

* Хастлер {от амер. жаргонизма – hustlers): проститутка (мужского или женского пола), ведущая себя

вызывающе и навязчиво. Обычно этот термин используется специфически в отношении юношей-проституток, которые настойчиво навязываются своим возможным гомосексуальным клиентам. – Прим. ред.

104

рые гомосексуальные действия (анальное проникновение) или позволяют некоторые действия

(например, разрешают своим клиентам заниматься фелляцией, но сами этим заниматься не

будут). Играя «активную» роль в гомосексуальных действиях, они считают себя не

гомосексуалами, а именно мужчинами, Мужчины овладевают, будь то женщинами или

другими мужчинами, поэтому, занимая активную позицию в половом акте, они полагают, что

их маскулинность не подвергается сомнению. Вы можете сказать, что «объективно» они

вовлечены в гомосексуальный секс. Но по их собственному определению, гомосексуальность

равняется пассивности в сексуальном контакте, и быть гомосексуалом означает заниматься

сексом как женщина. И согласно этому определению, они не занимаются гомосексуальным

сексом. Как там ни крути, внезапно племя самбиа перестает выглядеть таким уж нам чуждым;

они больше походят на наших дальних кузенов.

Некоторые культуры проявляют очень высокий уровень толерантности по отношению к

гомосексуальности. Среди племен аранда в Австралии, сиванс в Северной Африке и кераки в

Новой Гвинее каждый мужчина гомосексуален в юности и бисексуален после заключения

брака. Цель этого состоит в том, чтобы отвлечь юношей от девушек и предотвратить

подростковую беременность, уменьшая таким образом уровень рождаемости в культурах с

очень ограниченными ресурсами. Хорошо изученное племя яномамо имеет

институциализированную форму мужской гомосексуальности и практикует инфактицид

девочек. Эта культура воинов боялась демографического взрыва и истощения ресурсов за счет

женщин36.

Племена этеро и маринд-аним, живущие в Новой Гвинее, предпочитают гомосексуальность

гетеросексуальности, хотя и поддерживают гетеросексуальные бракк. Как же, спросите вы,

они решают проблему воспроизводства? Люди этеро табу-ируют гетеросексуальный секс в

течение большей части года, но запрещают гомосексуальные сношения при полной луне,

когда все женщины могут забеременеть. Для племени маринд-аним даже такой уровень

сексуальных контактов с противоположным полом нежелателен. Коэффициент рождаемости у

них настолько низок, что эта культура воинов ежегодно делает набеги и похищает младенцев

из других культур. Они воспитывают этих детей, чтобы те стали счастливыми, здоровыми и,

конечно, гомосексуальными членами племени37.

Для меланезийской культуры, названной в этнографическом исследовании Уильяма

Давенпорта «Ист-Бэй», характерна

105

полноценная взрослая бисексуальность. Почти каждый мужчина имеет активные

гомосексуальные контакты в течение всей своей жизни. При этом почти все мужчины

гетеросексуальны и женаты на женщинах. (Никто из них не является исключительно

гомосексуальным, только немногие – исключительно гетеросексуальны.) Замечено, что

женщины и мужчины в этой культуре относительно равны с точки зрения сексуальной

инициативы, и нет никаких табу относительно контактов с женщинами38.

Сексуальные обычаи и тендерное разнообразие

Сексуальные обычаи демонстрируют головокружительное множество практик,

подразумевающих, что сексуальное поведение вовсе не завязано исключительно на

репродукции потомства. Где, когда, как и с кем мы имеем сексуальные отношения,

чрезвычайно изменчиво от культуры к культуре. Эрне-стина Фридль, например, наблюдала

значительные различия в сексуальных обычаях между двумя соседними племенами в Новой

Гвинее. Одно из них, горное племя, полагает, что половой акт ослабляет мужчин и что

женщины от природы склонны к соблазнению мужчин, угрожая им своей сексуальной

властью. Они также с ужасом относятся к менструальному кровотечению. Такие сексуальные

идеологии противопоставляют женщин мужчинам, и многие из них предпочитают остаться

холостяками, лишь бы не рисковать контактом с женщиной. В результате прирост населения

остается низким, что важно для этой культуры, потому что племя не имеет земли и других

ресурсов, которые могло бы разрабатывать. Рядом, однако, существует другая культура. Здесь

и мужчины, и женщины наслаждаются половой жизнью. Мужчины волнуются лишь о том,

насколько они удовлетворяют своих женщин, и жизнь у них налажена неплохо. Они имеют

более высокий коэффициент рождаемости, что для них приемлемо, потому что они живут в

относительно плодородной и еще мало освоенной местности, так что могут использовать все

рабочие руки для того, чтобы обрабатывать свои поля и защищаться от врагов39.

Ученые исследовали поразительное культурное разнообразие сексуального поведения и подвергли

критике этноцентризм аргументов, основанных на неизбежности и естественности нашего

собственного поведения. Возьмите типичных среднестатистических американских супругов. Они

белые, средних лет, жена-

106

ты и занимаются сексом два раза в неделю, ночью, в спальне, в уединении, в темноте, в

«позиции миссионера» – женщина на спине, мужчина наверху. Весь ритуал, начиная с «Ты

хочешь?» идо «Спокойной ночи, дорогая», включая поцелуи, прелюдию и половой акт (всегда

именно в этом порядке), длится приблизительно пятнадцать минут. Теперь обратимся к

другим культурам. В некоторых не занимаются сексом на открытом воздухе. Другие

полагают, что секс в закрытом помещении загрязнил бы продовольствие (хранящееся в той же

самой хижине). А как же обстоит дело с частотой половых актов? В племени занде зани-

маются сексом два или три раза за ночь и затем еще раз после пробуждения. Мужчины

племени чага могут испытывать десять оргазмов за ночь, а мужчины тонга стремятся

заниматься сексом с тремя или четырьмя из своих жен каждую ночь. Но немногие могут

побить рекорд обитателей Маркизских островов: для них не редкость тридцать и более

оргазмов за ночь, а нормой считается десять. Правда, старшие женатые мужчины могут уже

так не усердствовать – они имеют только приблизительно три или четыре оргазма за ночь.

Наоборот, люди япесе занимаются сексом только один раз в месяц или около того. Во время

полового акта мужчина сидит спиной к стене хижины, вытянув ноги. Женщина садится

сверху, он лишь немного вводит член в ее влагалище и затем продолжает стимулировать ее в

течение нескольких часов, а женщина все это время испытывает мно-

40

жественныи оргазм .

В то время как для нас поцелуй является фактически универсальном началом полового

контакта, другие культуры находят акт поцелуя отвратительным из-за возможности обмена

слюной. «Соединять ваши губы.? – сказал бы человек племени тонга или сирионо. – Но

ведь это – то место, куда вы помещаете еду!» Некоторые культуры вообще не практикуют

почти никакой прелюдии, но переходят непосредственно к половому акту; другие

предписывают несколько часов прикосновений и ласк, причем половой акт является

необходимым, но грустным концом всего этого процесса. Некоторые культуры включают в

свои любовные ласки оральный секс; другие никогда и не думали об оральном сексе. В 1948 г.

Альфред Кинси опубликовал данные о том, что 70% американских мужчин занимались

сексом только в «позиции миссионера» и что 85% испытывали оргазм через две минуты после

проникновения в женское влагалище. В своем обзоре 131 культуры коренных американцев

Клайд Клакхон обнаружил, что лишь в 17 из них предпочитают «позицию миссионера»

107

41

В нашей культуре предполагается, что сексуальная инициатива принадлежит мужчинам, а

женщины должны ей сопротивляться. Мы все слышали истории о мужчинах, дающих

женщинам возбуждающие средства, чтобы сделать их более сексуально раскрепощенными.

Последнее достижение – это рогипнол (Rohypnol), «препарат для превращения свидания в

изнасилование», который мужчина может добавить в напиток ничего не подозревающей

женщины, чтобы сделать ее более «уступчивой» или, по крайней мере, отключить ее сознание

(что для такого рода мужчин почти одно и то же). Насколько же отличаются в этом

отношении люди с островов Тробри-ан, чьи женщины считаются сексуально ненасытными и

берут инициативу на себя! Или же племя кубео в Бразилии. У них женщины – сексуальные

агрессоры и могут даже избегать беременности или прерывать ее, потому что это означало бы

воздержание от секса. Именно женщины совершают прелюбодеяние, а не мужчины, но они

оправдываются тем, что это был «только секс». Мужчины кубео тайно дают своим женщинам

успокаивающие половое возбуждение средства, чтобы хоть как-то охладить их сексуальный

жар42.

Я привел всего лишь несколько примеров. И если спросить этих людей, почему они так себя

ведут, они ответят точно так же, как и мы, – «потому что это нормально». В племени бам-

бара, например, полагают, что секс в дневное время произвел бы детей-альбиносов, масаи

вообще считают, что секс днем кончится смертью. Так что бамбара и масаи занимаются

сексом только ночью, и, очевидно, нет у них никаких новорожденных альбиносов и никаких

несчастий во время полового акта. Ченчу, наоборот, полагают, что секс ночью кончится

рождением слепых младенцев. Так что они занимаются сексом только в течение дня и таким

образом избегают рождения слепых детей. Племя юрок считает, что куннилинг препятствует

нересту лосося. Никакого орального секса, и улов лосося будет богатым. Такое сексуальное

разнообразие заставляет предположить, что биологический императив воспроизводства может

иметь много форм, но каждая из них не более «естественна», чем любая другая.

Антропология как история

Антропологические исследования помогли подвергнуть критике неверную логику тех, кто

утверждает, что универсальность тендерного различия или мужского доминирования так

108

или иначе естественна и неизбежна. Показав разнообразие культурных определений

мужественности и женственности и обнаружив культурное разнообразие в степени

тендерного неравенства, сравнительные исследования культур помогли нам преодолеть

ограниченность очевидных биологических императивов. В другом смысле антропологические

исследования жизни наших предков привели также к историческим возражениям против

биологической неизбежности. Возьмите, например, уже известные нам аргументы о том, что

мужское доминирование было естественным направлением развития обществ, занимающихся

охотой и собирательством. Напоминаю: благодаря превосходящей физической силе мужчины

естественно занялись охотой, в то время как более слабые женщины вынуждены были

оставаться дома и заниматься огородничеством и воспитанием детей. Четко и ясно – но, как

выясняется, исторически неверно.

Такое прочтение прошлого ищет историческое происхождение моделей, которые мы видим

сегодня. Но вот одно недавнее исследование предполагает, что мясо составляло довольно

малую часть человеческой диеты на заре времен, а следовательно, пресловутая охота не имела

особого значения. Мужчины изобрели оружие, и это было великое техническое достижение,

но оно ли позволило культуре развиваться (мужскими усилиями)? Оказывается, вероятнее

всего.» большим технологическим «прыжком» было изобретение перевязей, которые

придумали женщины с младенцами, что позволило им нести и ребенка, и продовольствие.

Может даже быть так, что вертикачьное положение людей зависело не от охоты, а от

изменений в процессе сбора продовольствия него хранения. Защитники «маскулинного»

развития человечества продолжают отстаивать роль охоты в формировании потребности

сообщества асоциальном (мужском) союзе для выживания сообщества, но ведь на самом деле

это выживание в буквальном и материальном смысле зависит, скорее, от связи матери и

младенца. Более точная антропологическая картина требует нашего признания, что женщины

были не просто пассивными и зависимыми производительницами детей, но активными

участниками технологического и экономического развития общества43.

Посмотреть на это по-другому предложила Элен Фишер. Она обратила внимание на

потрясающее сходство между современной американской культурой и ранними человечески-

ми культурами. Мы унаследовали как биологически естественную нуклеарную модель семьи,

то есть брак с одним

109

партнером в течение всей жизни, разделение дома и рабочего места – все это, по всей

видимости, является относительно недавними культурными изобретениями, характерными

для оседлых земледельческих обществ. С другой стороны, развод и повторный брак,

институционализированная забота о детях, женщины и мужчины, работающие одинаково и

дома, и вне его, – все это более типично для предшествующих им обществ охотников и

собирателей, существовавших в течение миллионов лет. Возможно, предположила Фишер,

после того как прекратился краткий эволюционный отдых, связанный с периодом

существования оседлых земледельческих цивилизаций, в течение которого доминировали

мужчины, войны и единобожие, мы возвращаемся к нашему «истинному» человеческому эво-

люционному пути. «Поскольку мы движемся назад к будущему, – пишет она, – есть много

причин полагать, что наступит равенство полов, которое присуще нам по праву рождения»44.

Если это звучит слишком сказочно, то существует школа феминистской антропологии,

которая идет еще дальше. Большинство антропологов согласны с заключением Мишель

Розальдо, что «человеческие культурные и социальные формы всегда находились под

мужским доминированием», или с Бон-ни Нарди, которая не находит «никаких свидетельств

действительно эгалитарных обществ. Нет ни одного общества, в котором женщины участвуют