Текст книги "Гендерное общество"
Автор книги: Киммел Майкл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)
гневу и ненависти к существующим общественным порядкам. {Поэтому белые видят в
эмоциональности черных мужчин особенность черной куль-^уры, тогда как на самом деле она
является адаптивной стратегией в ситуации произвола, несправедливости расизма и
экономического неравенства.) «Для черных мужчин в этом обществе, – пишет журналист
Мартин Симмонз, – мир – враждебные, опасные джунгли». Дружба – это стратегия
выживания: «Я ион —против всего мира»22.
Принадлежность к социальному классу также формирует эмоциональный опыт черного мужчины.
Дружба черных мужчин из рабочего класса нередко является взаимно откровенной
327
и очень тесной, частично из-за общей политической идеологии. У черных мужчин, делающих
профессиональную карьеру, друзей меньше и отношения с ними менее близки по сравнению с
дружбой среди представителей рабочего класса, отчасти из-за принятия традиционных
определений мужественности. Такой выбор может быть полезной риторической стратегией для
сопротивления расизму, но одновременно иметь отрицательные последствия как для их
отношений с женщинами, так и для самих мужчин. Шенет Харрис полагает, что сами стратегии,
используемые афроамериканскими мужчинами «для увеличения социальных возможностей и
выживания», могут приводить и к неадаптивным типам поведения, как участие в банде, и к
снижению экономических возможностей в сравнении с теми, кто следует традиционным
стратегиям мужского поведения. Она предлагает пересмотреть определение мужественности,
чтобы «исключить темы доминирования и превосходства»23.
Возраст и семейное положение также влияют на модели дружбы. Например, неженатый мужчина
скорее всего будет поддерживать близкие дружеские отношения и с женщинами, и с мужчинами, в
отличие от женатого мужчины. Асами дружеские отношения со временем теряют тендерные
различия. Например, с ростом длительности и близости дружеских отношений женщины
перестают демонстрировать свой стиль «лицом к лицу», а мужчины – свой, «бок обок». С
давними близкими друзьями и мужчины, и женщины ведут себя практически одинаково —
открыто и лицом к лицу24.
Просеивая противоречивые данные, мы видим, что некоторые тендерные различия в дружбе все
же остаются. И большинство из них касается сексуальности – друзья одного пола ее стараются не
замечать, и с ней сталкиваются друзья разных полов. Сексуальное влечение почти всегда
усложняет дружеские отношения между мужчиной и женщиной. «Мужчины не могут дружить с
женщинами, – говорит Гарри Салли в фильме «Когда Гарри встретил Салли», – всегда
примешивается пол». Гарри отчасти прав. Половые различия действительно проявляются в
дружбе между гетеросексуальными женщиной и мужчиной. Почти неизбежно. Но мужчина и
женщина все же могут быть друзьями. Просто требуется больше усилий. Фактически все мужчины
и женщины в интервью Лилиан Рубин говорили о сексуальном напряжении в дружбе с лицом
противоположного пола, которое делает стабильность и доверие в отношениях более хрупкими.
«Как только отношения переходят в сексуальные, я им слишком сильно отдаюсь», – объясняла
328
одна женщина, почему она не хочет смешивать секс и дружбу. Другая женщина рассказала о
противоречии, преследующем ее:
«Я бы хотела дружить с мужчиной, но, кажется, у меня ничего не получится. Если начинаются
сексуальные отношения, это разрушает всякую дружбу, а если их нет, то продолжается игра. В мо-
ей жизни это – все равно проблема, делаешь ты это или нет.
Как-то я дружила с парнем, который никогда не выказывал ко мне сексуального интереса, и это
мне тоже не нравилось. У меня создавалось чувство, что я непривлекательна и нежеланна. Речь не
о том, что я хотела с ним переспать, но я хотела, чтобы этого хотел он»25.
Когда мы говорим, что кто-то – «просто друг», мы обычно понижаем человека в нашей иерархии
значимости. Но одновременно мы считаем дружбу более чистой и продолжительной, чем
сексуальные отношения. В нашем мире любимые приходят и уходят, а друзья остаются навсегда.
Именно поэтому мы часто говорим, что не хотим «разрушить» дружбу сексуальными
отношениями. Это противоречие – ставим любовь выше дружбы в утверждении «просто друг», а
с другой стороны, ставим дружбу выше любви, не желая «разрушить» дружбу, – также
гендеризуется, хотя и прямо противоположно тому, что мы обычно ожидаем от поведения мужчин
и женщин. В конце концов, обычно женщины, а не мужчины, стараются отделять любовь друга от
сексуальной привлекательности любимого, и именно мужчины стремятся сексуализировать
дружбу.
Так как эмоциональная открытость приравнивается к уязвимости и зависимости, и эти чувства
сопровождают сексуальные отношения с женщинами, большинство респондентов-мужчин
говорили, что им более неловко открывать свои сокровенные чувства близкому другу-мут.чине,
чем другу-женщине. Эмоциональная открытость и уязвимость в отношениях с другим мужчиной
обнаруживает еще одно существенное тендерное различие в дружбе – гомофобию. Гомофобия —
один из центральных принципов формирования дружеских отношений между мужчинами,
которого нет у женш%н. Гомофобия – больше чем просто безрассудный страх и ненависть к
геям; здесь присутствует и опасение, как бы другие не подумали, что вы – гей. Вспомните все,
что вы делаете для того, чтобы ни у кого не возникло о вас «неверное представление», начиная с
вашей походки, манеры говорить, одеваться и заканчивая тем, как вы обращаетесь со своими
друзьями.
Мужчинам сама дружба может представляться проблемой, требующей объяснения. Потребность в
ком-то, забота, эмо-
329
циональная уязвимость и открытость другому мужчине – все это действия, не
соответствующие традиционным представлениям о мужественности. Вот что пишет один
социолог:
«Наиболее фундаментальное допущение, которое друзья должны принять друг о друге,
заключается в том, что каждый в презентации себя выходит за рамки общепринятых
представлений, соответствующих „предписаниям общества". Неизбежно это превращает
дружбу в своего рода отклонение, ибо попытка обнаружить свои чувства приведет к
нарушению общепринятых правил»26.
Таким образом, в самой постановке вопроса о мужской дружбе витает «призрак»
гомосексуализма. На первых страницах книги о мужской дружбе Стюарт Миллер пишет, что
первый, кого ему удалось проинтервьюировать, профессор философии, спросил: «О мужской
дружбе... Вы собираетесь писать о гомосексуализме?» Следующий интервьюируемый, на сей
раз профессор-естественник, поднял туже самую проблему: «Вы должны быть осторожны.
Знаете, люди наверняка подумают, что вы пишете о гомосексуализме». «И везде, – пишет
Миллер, – я сталкивался с непониманием. Поначалу было странно объяснять, что моя книга
– не о гомосексуализме». Лилиан Рубин тоже нашла, что «ассоциация дружбы с гомо-
сексуализмом обычна среди мужчин»27.
Гомофобия мешает мужчинам и женщинам выражать близость физически. В одном известном
эксперименте начала 1970-х гг. девочки средней школы вели себя так, как вели себя близкие
подруги в XIX столетии. Они брали друг друга за руки, обнимались, а при прощании чмокали
друг дружку в щеки. При этом их учили не создавать впечатления сексуальности их пове-
дения. И все же, несмотря на это, сверстники интерпретировали их поведение как признак
лесбийских отношений, а друзья перестали сними общаться. Точно также гомофобия препят-
ствует выражениям близости между мужчинами. Один мужчина объяснил, почему он будет
чувствовать себя неестественно, если обнимет своего лучшего друга:
«Ребята ведь немного грубоваты, а обнять другого мужчину выглядело бы совсем не грубо.
Это не по-мужски, где бы то ни было, но знаете, в этом нет ничего немужского. Но кому-то
это может показаться не по-мужски, и не хочется, чтобы кто-то думал, что ты – не мужчина
или... в общем, изгоем быть не хочется. Думаю, никто не хочет быть изгоем»28.
Несколько моих студентов недавно признались, что когда они идут в кинотеатр вместе с другом-
мужчиной, то всегда
330
стараются сесть так, чтобы между ними оставалось незанятое место, «чтобы не подумали,
будто мы, ну, знаете, „вместе"», – сказал один из них.
Для мужчин и женщин, которые «ну, знаете, „вместе"», т.е. для геев и лесбиянок, дружба с
человеком того же пола и противоположного пола имеет стилевые различия. Вопросе 1994г.
Питер Нарди иДрури Шеррод обнаружили существенное сходство в моделях дружбы геев и
лесбиянок с людьми того же пола. И те, и другие ценят близость и доверительность отно-
шений, одинаково определяют интимные отношения и одинаково ведут себя с друзьями.
Исследователи выделили два различия: поведение в конфликте и отношение к сексуальности
между друзьями. Геи, например, более склонны ксексуализа-ции дружбы с человеком того же
пола, чем лесбиянки. «Как и их гетеросексуальные сестры, лесбиянки могут иметь близкие и
доставляющие удовлетворение отношения с подругой без сексуальных отношений», – пишет
Лилиан Рубин. Возможно, Рубин преувеличивает редкость асексуальной дружбы между
геями, однако найденные тендерные различия между лесбиянками и геями подчеркивают, что
именно тендер, а не сексуальная ориентация, является часто ключевым фактором,
определяющим характер близких отношений. Может, для геев пол менее важен, чем дружба29.
Кроме того, геи в интервью говорят о большем количестве друзей иного пола, чем лесбиянки,
у которых гораздо меньше друзей среди мужчин. Однако лесбиянки чаще дружат с гете-
росексуальными женщинами, чем геи – с гетеросексуальными мужчинами. Лесбиянки, как
правило, дружат с гетеросексуальными женщинами и геями. Геи, в отличие от лесбиянок,
находят друзей среди гетеросексуальных женщин и других геев. «Похоже, лесбиянки
чувствуют, что у i-их больше общего с гетеросексуальными женщинами, чем с геями и
гетеросексуальными мужчинами», – пишет один автор30.
Конечно, так и есть. Тендер – одна из ключевых детерминант их социальной жизни. И все же
у геев и лесбиянок имеется одно важное сходство в том, как они строят дружбу. Если
гетеросек-суалы проводят четкое разграничение между друзьями и семьей, то многие геи и
лесбиянки их смешивают, как по необходимости (иногда гомосексуалов изгоняют из семей,
когда они объявляют о своей идентичности), так и по собственному выбору. «У человека так
много близких друзей, – говорит гей в пьесе «Хроники Хайди» Венди Вассерстайн,
получившей Пулитцеровекую премию. – А у нас друзья – это и есть наша семья»
331
31
Историческое «генерирование» интимной жизни
Три главных различия – разное переживание сексуального напряжения в дружбе с человеком
другого пола, влияние гомофобии и тендерные различия в моделях дружбы у геев и лесбиянок
– требуют некоторого объяснения. Лайонел Тайгер, например, находил объяснение, как ему
казалось, большей прочности мужской дружбы в ее эволюционной полезности для охоты и
войны в доисторические времена. В современных исследованиях нет недостатка в
объяснениях, почему женская дружба теснее и крепче, чем мужская. Многие из этих объясне-
ний, впрочем, оказываются тавтологическими построениями, в которых тендер получается
одновременно зависимой и независимой переменной: женские и мужские модели дружбы раз-
личаются потому, что, э-э-э, женщины и мужчины различны. Мужчины больше
ориентированы на достижение цели и выполнение задач, а женщинам свойственны
эмоциональность и способность к сопереживанию. В том же ключе описываются и модели их
дружбы. Такие объяснения мало помогают.
Некоторые авторы предлагают психоаналитические объяснения. Например, Лилиан Рубин и
Нэнси Чодороу (обе – специалистки в социологии и психологии) считают, как пишет Рубин,
что «традиционная структура воспитания включает задачи по развитию детей и нормативные
требования культуры к мужественности и женственности, предназначенные для форми-
рования различий в структуре психологии женщин и мужчин». Наше понимание дружбы,
любви и близости является результатом различия в задачах, которые решают юноши и
девушки в борьбе за самосознание и свою идентичность. Юноша должен отделиться от
матери – источника -любви, заботы и привязанности – и утвердить свою независимость. Он
научается преуменьшать важность этих переживаний, потому что думает, что они лишают его
мужественности. Таким образом, эмоциональная близость часто отрицает или снижает
сексуальное возбуждение мужчины. А для девушек длительная привязанность к матери
обеспечивает неразрывную эмоциональную связь, любовь и заботу, и это становится
основанием для понимания женщинами сексуальной близости, а не ее отрицания. В резуль-
тате отделение и индивидуализация женщин проходят труднее, а мужчин тяготят
привязанность и близость. Эти обстоятельства позволяют женщине «лучше удовлетворять
потребности в зависимости и привязанности, чем мужчине»32. (Более подробно об этом см.
главу 4.)
332
Хотя такие объяснения кажутся верными, они мало что проясняют в многообразии тендерного
развития и стилях дружбы в других культурах. В некоторых обществах, например, мальчики
должны пройти суровый ритуал отделения от своих матерей; при этом именно им, а не
женщинам, приписывается ббльшая глубина внутренней эмоциональной жизни и способность
к тесной дружбе и ее выражению. Например, антрополог Роберт Брэйн документально
зафиксировал, что в нескольких обществах Африки, Южной Америки и Океании у мужчин
формируются самые тесные дружеские связи с ритуальными клятвами «быть друзьями на всю
жизнь», кровными братьями и даже символическими «супругами»33.
Психоаналитики кое-что, конечно, объясняют, но их объяснения нужно рассматривать в более
широком контексте исторических трансформаций, частью которых они сами являются. Идея о
том, что мальчиков и девочек нужно по-разному воспитывать, сама является продуктом
социального, экономического и культурного преобразования европейских и американского
обществ на рубеже XIX—XX вв. Это преобразование включало несколько компонентов,
трансформировавших смысл дружбы, любви и сексуальности. И Рубин, и Чодороу это
признают. «Общество и индивид живут в непрерывных взаимоотношениях, – пишет Рубин.
– Попытки изменить личность, не прилагая усилий, чтобы изменить институты, в которых
мы живем и взрослеем, возымеют лишь ограниченный эффект»34.
Стремительная индустриализация разъединила дом и работу. Сейчас мужчины ушли работать
на заводы и в сфисы, в места, где выражения слабости или открытости могут дать
потенциальному конкуренту экономическое преимущество. Мужчины «научились» быть
практичными, строя свои отношения с другими мужчинами; в дружбе они стали «искать не
близость, а компанию, не искренность, а взаимность обязательств». Мужская романтичная
дружба, воспетая в мифах и легендах, для Америки была историческим артефактом35.
Это разделение сфер оставило женщинам домашнюю сферу. Женщины становились все более
открытыми в выражении чувств, а мужчины, наоборот, уходили от экспрессии. Разделение
сфер значило больше, чем простое пространственное деление на дом и работу; духовный и
социальный миры разделились на две взаимодополняющих половины. Мужчины
демонстрировали качества и чувства, необходимые на работе, – соревновательность,
индивидуальные достижения, практическую хватку,
333
а женщины культивировали в себе более мягкие домашние добродетели любви, заботы и
сострадания.
Отождествление в культуре женственности с эмоциональной близостью привело к
увеличению тендерных различий в дружбе, любви и сексуальности. Эти различия стали
результатом широкомасштабных социально-экономических изменений, а не их причиной;
именно исключение женщин из сферы общественного труда стало важнейшей причиной
разного отношения к миру. Снова мы видим, что тендерное неравенство сначало произвело
различия, которые потом стали легитимировать неравенство. Идеологически достижение
самостоятельности как высшей цели индивидуального развития, наряду с появившимся
идеалом брака-дружбы – брака, основанного на свободном выборе двух людей,
эмоционально посвятивших себя исключительно друг другу, – закрепило растущий тен-
дерный разрыв в уровнях эмоциональной выразительности. Когда стали заключать браки по
любви, смешали сексуальную страсть с искренней дружбой – впервые в истории. (Вспомним,
что греки строго разделяли супружество, секс и любовь.)
Наконец, рождение современного гомосексуала оказало огромное влияние на формирование
генд ер изо ванных различий в любви. Французский философ Мишель Фуко утверждал, что
«исчезновение дружбы как социального института и объявление гомосексуальности в
качестве социальной/политической/ медицинской проблемы являются одним процессом». До
XX в. слово «гомосексуальный» означало поведение, а не идентичность. Но как только оно из
прилагательного превратилось в существительное, гомофобия стала занимать все более
важное место в жизни мужчин. Гомофобия увеличивает тендерные различия между
женщинами и мужчинами, поскольку «возможность вменения гомосексуального интереса
любым отношениям между мужчинами подтверждала, что мужчины должны всегда помнить
и подчеркивать свое отличие и от женщин, и от гомосексуалов», – пишет социолог Линн
Сегал36.
Индустриализация, культурные идеалы брака-дружбы и разграничение сфер, появление
современного гомосексуала – все это вместе породило пространство нашего переживания и
понимания близких отношений и эмоциональной жизни. Разделение этого пространства на
две взаимодополняющие гендеризованные области – это лишь часть истории нашего
гендеризованного общества.
334
Любовь и гендер
Разграничение сфер имело глубокое влияние и на наше понимание любви. Любовь, как и
дружба, имеет свою историю: ее значения и способы выражения стечением времени
меняются. «Страстная привязанность между молодыми людьми может существовать и
существует в любом обществе, – пишет историк Лоренс Стоун, – но социальная
приемлемость чувства чрезвычайно сильно варьируется в зависимости от времени, класса и
пространства, определяемых прежде всего культурными нормами и отношениями
собственности». Как и в случае с дружбой, в женщинах стали видеть экспертов в любви
(заметьте, что почти все рубрики с советами насчет любви и многих отношений пишутся
женщинами и для женщин), а попытки мужчин выражать любовь стали оценивать
«женскими» критериями. «Отчасти считается, что мужчины любят меньше, чем женщины,
потому что поведение мужчин измеряется по женской мерке», – считает социолог Франческа
Канчиан. Это привело к обесцениванию одного типа любви и его замене другим типом. «Его»
выражения любви включали сексуальную страсть, практические аспекты обеспечения и
защиты, гарантии материального выживания и взаимопомощи. «Её» способ любить включал
совместность переживаний, взаимную эмоциональную зависимость, заботу, выражаемую в
разговорах37.
Так было не всегда. Средневековые трубадуры XI—XIII вв. воспевали неувядающую страсть
как свойство любви и женщин, и мужчин. Но их романтическая любовь, кроме того, опи-
сывалась как социально опасная, таящая угрозу власти церкви, государству и семье. Поэтому
вплоть до XVI—XVII вв. «всякая наставительная книга, всякий медицинский трактат, всякая
молитва и проповедь... решительно отвергали и романтичную страсть, и сексуальное влечение
в качестве основания брака». К XVIII в. отношения смягчились, и людям советовали выбирать
супруга по любви, если, конечно, брак одобряли обе семьи, асами вступающие в брак были
равны по социальному
48
и экономическому статусу .
И уже к XIX в. любовь стала обычным делом при заключении брака, так что считалось
«нормальным и достойным всяческой похвалы, чтобы молодые мужчины и женщины страст-
но влюблялись, и, должно быть, что-то не так с теми, кому не доводится пережить этот
удивительный опыт в пору поздней юности или вначале взрослости». Но в руководствах XIX
в. по заключению браков любовь почти никогда не называется
335
в качестве причины для брака. Фактически она «представляется скорее продуктом брака,
нежели его предпосылкой». К концу столетия, однако, «любовь победила по всем статьям в
высших слоях среднего класса. С тех пор ее расценивают как важнейшую предпосылку
брака»39.
Любовь в нашем понимании, как основа брака, сексуальных отношений и семьи, —
относительно недавнее культурное явление. Но она не во всем мире служит основой брака
и/или сексуальности. В качестве основы для сексуальной деятельности любовь оказывается
относительно редким явлением. Любовь и секс, как оказалось, теснее связаны в тех культурах,
где сильнее неравенство между мужчинами и женщинами и где женщины материально
зависят от мужчин. Там, где женщины и мужчины взаимно зависят друг от друга и
относительно равны, между любовью и сексом, как правило, не ставится знак равенства. Даже
в нашем обществе любовь не всегда связана с сексуальными отношениями и семейной
жизнью. В статье социолога Уильяма Дж. Гуда, ставшей уже классической, отмечается, что
далеко не очевидно, будто в идею романтической любви одинаково глубоко верят во всех
слоях населения Америки40.
Гендеризованность любви по-американски
Согласно историческим данным, с середины XIX в. под любовью стали понимать нежность,
беспомощность и выражение чувств. Любовь все более становилась делом женщины, адом ее
пространством. Мужское рабочее место было местом грубого соперничества, «огромной
дикой территорией» и требовало от мужчин подавлять свои чувства; дом должен был быть
местом, где мужчина найдет «убежище от неприятностей и треволнений работы, чарующее
отдохновение от напряжения сил, освобождение от забот во взаимной любви», – объяснял
проповеднике Новой Англии в 1827 г. Женщины, как было сказано, обладающие «всеми
нежнейшими добродетелями человечества», стали служить любви. (Это выделение
эмоциональной сферы не считалось преимуществом женщины. На самом деле женская
эмоциональность – женщины, дескать, «приучены обращаться к чувству чаще, чем к
разуму», как говорил священник унитарианской церкви – была главным оправданием для их
исключения из сфер работы, высшего образования и для лишения их избирательных прав41.)
336
Разделение сфер «феминизировало» любовь; сегодня любовь, как и дружба, подразумевает
«упор на разговоры и чувства, мистификацию материального основания привязанности,
склонность игнорировать физическую любовь и практические аспекты заботы и
взаимопомощи». Мужской способ любить, сосредоточенный «на практической помощи,
реальной совместной деятельности, общем времяпровождении и сексе», был «понижен в
статусе» относительно женского. Эта разница в способах любить есть результат
крупномасштабных преобразований, которые породили современную систему тендерных
отношений, и она является как причиной тендерного неравенства, так и результатом ранее
существовавших тендерных различий. Она – результат тендерного неравенства, поскольку,
как пишет психолог Кэрол Таврис, возникла «потому, что от женщин ожидались, им
позволялись и у них поощрялись определенные эмоции, а от мужчин ожидали и требовали,
чтобы те их отрицали и подавляли». Она стала источником того сильного непонимания между
женщинами и мужчинами, которое часто рождает ощущение, будто мы произошли с разных
планет42.
Возьмем, например, классический спор о том, кто кого любит по-настоящему. Вот что один
женатый мужчина сказал Лилиан Рубин в интервью:
«Чего ей надо? Доказательств? У нее они есть, разве нет? Стал бы я из кожи лезть ради нее —
например, делать все в этом доме – если бы я не любил ее? Зачем еще мужчина будет все это
делать, если он не любит жену и детей? Клянусь, я не понимаю, чего ей надо».
Его жена говорит совсем другое: «Мало нас содержать и заботиться. Я все это ценю, но я
хочу, чтобы ок 'делился со мной. Я хочу, чтобы он рассказывал о том, что чуьствует». Эти два
утверждения точно показывают различия между «его» и «её» способами любить43.
Или все не так? Эмпирические исследования тендерных особенностей любви
свидетельствуют, что различий меньше и они менее значимы, чем можно было ожидать.
Недавний обзор литературы, например, показал, что между поведением и установками
женщин и мужчин нет статистически значимых различий по 49 из 60 параметров любви. А
обнаруженные различия, как оказалось, совершенно противоречат нашим обычным
ожиданиям. Возьмем, например, расхожее представление о романтичности женщин и
рациональности, практичности мужчин. В конце концов, женщины – домашние эксперты по
337
эмоциям и главные потребители любовных романов, газетных и журнальных рубрик,
посвященных любви, дурацких телевизионных ток-шоу. Некоторые исследования
подтверждают эти стереотипы. А вот водном исследовании обнаружилось, что мужчины,
когда влюбляются, больше обращают внимание на такие эфемерные качества, как внешний
вид, и легче поддаются влечению к особам противоположного пола. Большинство
исследований показали, что именно мужчины больше верят в романтическую любовь, чем
женщины. (В тоже самое время мужчины более цинично относятся к любви44.) Они,
оказывается, больше верят в миф о любви с первого взгляда, чаще вступают в отношения в
поисках любви, но и быстрее охладевают. Романтическая любовь им представляется
иррациональным, стихийным и непреодолимым чувством, которое требует действия. Только
мужчина мог сказать то, что сказал Казакова: «Мы точно знаем, когда наше желание угасает,
– зачем желать ту, которая тебе уже принадлежит»45.
Влюбленная женщина переживает состояние влюбленности гораздо интенсивнее, чем
мужчина. В одном эксперименте обнаружилось, что после четырех свиданий мужчины почти
в два раза чаше, чем женщины, определяли свои отношения как любовь (27% к 15%). Однако
к двадцать первому свиданию уже 43% женщин против 30% мужчин говорили, что влюблены.
Исследователи пишут:
«Если под „более романтичным" мы имеем в виду скорость увлечения и привязанность, то
мужчина, кажется, больше заслуживает этот ярлык. Если же мы подразумеваем эмоцио-
нальность переживаний романтической любви, тогда поведение женщин более соответствует
определению „романтичности", как более цельное и целесообразное. Женщина выбирает и
привязывается медленнее, чем мужчина, но, влюбившись, она более пылко отдается
эйфорическим и идеалистическим измерениям любви»46.
Несмотря на то что, согласно отчетам мужчин, они быстрее перестают любить, именно
женщины чаще инициируют разрыв. И женщина, как кажется, легче принимает своих преж-
них романтических партнеров в качестве друзей, чем мужчина. После разрыва мужчины —
якобы менее эмоциональный ген-дер —тяжелее переживают одиночество, чаще впадают в
депрессию и бессонницу, чем женщины. То же относится и к разводу: женатые мужчины
живут дольше и эмоционально здоровее, чем разведенные и холостяки; незамужняя женщина
живет дольше и счастливее, чем замужняя
338
47
Хотя некоторые тендерные различия, как кажется, одновременно и подтверждают
традиционные тендерные стереотипы, и противоречат им, некоторые данные
свидетельствуют, что эти различия значительно уменьшились за последние несколько
десятилетий. В конце 1960-х гг. Уильям Кефарт задал вопрос более чем тысяче студентов
колледжа: «Если у парня (у девушки) есть все качества, о которых ты мечтаешь, ты бы
вступил(а) в брак с ним (с ней), если бы не любил(а) его (ее)?» Тогда Кефарт обнаружил
сильные различия между мужчинами, которые не допускали мысли о браке без любви, и
женщинами, которые чаще говорили, что отсутствие любви не обязательно препятствует
браку. (Кефарт приписал это экономической зависимости женщин, из-за которой мужчины
могли себе позволить «роскошь» жениться по любви48.)
С тех пор социологи не переставали задавать этот вопрос, и каждый год становилось все
меньше женщин и мужчин, которые утверждали, что готовы вступить в брак без любви.
Ксередине 1980-х гг. 85% и женщин и мужчин считали такой брак невозможным; к 1991 г.
86% мужчин и 91% женщин решительно ответили «нет». Более резкое изменение показателей
среди женщин указывает, насколько женское движение преобразовало женскую жизнь:
женская экономическая независимость теперь предоставляет женщинам такую же роскошь
брака по любви.
Однако такие исследования обнаружили значительные различия между разными странами, и
это предполагает, что наши определения любви конституированы культурными различиями в
большей степени, чем тендером. Когда студентам в Японии и России задавали тот же самый
вопрос в 1992 г., их ответы резко отличались от ответов американцев: больше российских
женщин (41%) и мужчин (30%) ответили «да», в отличие от японцев (19% женщин и 20%
мужчин) и американцев (9% женщин и 13% мужчин). Если американские и японские
женщины давали утвердительный ответ чуть реже мужчин, то российские
49
женщины – наоборот, гораздо чаще .
Возможно, есть какие-то другие факторы, которые влияют на то, как женщины и мужчины
любят. Вспомните приведенный выше пример, как супруги говорили, чего они хотят друг
друга, – что может ярче подтвердить значительные тендерные различия? Но их утверждения,
тем не менее, могут сказать нам больше о преобразовании любви в браке, чем об
укоренившихся личностных различиях между женщинами и мужчинами. Некоторые
интересные результаты были получены в исследовании,
339
проведенном социологом Кэти Гринблат. Она задавала женщинам и мужчинам два вопроса
непосредственно перед их вступлением в брак: «Откуда вы знаете, что любите этого
человека?» и «Откуда вы знаете, что этот человек вас любит?»50
Перед браком ответы показали существенные тендерные различия, которые симметрично
дополняли друг друга. Мужчина «знал», что любит будущую жену, потому что готов многое
сделать для нее, пожертвовать всем, сбегать за цветами или продемонстрировать свою любовь
иным зримым образом, например, бросить все и среди ночи помчаться к ней на машине сквозь
снежный буран только потому, что она чем-то огорчена. К счастью, их будущие жены «знали»
о том, что их любят, именно потому, что их мужчины были способны на подобные
проявления любви. Женщины «знали», что любят своих будущих мужей, потому что хотели о
них заботиться, ухаживать и оказывать поддержку, выражать им свои чувства и нежность. И к
счастью, мужчины «знали», что их любят, потому что женщины заботятся о них, готовят еду и
эмоционально поддерживают.
Пока все хорошо – все абсолютно симметрично. Грин-блат затем опросила 25 супружеских
пар, состоявших в браке не менее десяти лет. Она добавила новые вопросы о том, ощущали ли
они когда-нибудь сомнения в собственной любви или в любви к себе со стороны супруга(и). В
целом, женщины не сомневались, что они любят своих мужей, но серьезно сомневались,
продолжают ли их любить мужья. В отличие от жен, мужья не сомневались, что жены их
