Текст книги "Хрупкое убежище (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

47

Роудс

Я заморгала так быстро, что картинка перед глазами расплылась. И в этой размытости было что-то утешительное, потому что то, что я видела, не могло быть правдой.

Сайлас.

Тот самый мальчик, который всегда был веселым. Немного грубоватым, но вроде бы безобидным, как мне тогда казалось. Он был на год старше, но входил в нашу компанию, с тех пор как я переехала в Спэрроу-Фоллс. Но, как и со всеми, кроме Фэллон, после пожара наши пути разошлись.

Пожар.

Пожар, который убил мою семью. Почти убил меня. Пожар, который, как теперь считали Энсон и Трейс, был устроен намеренно. Мы думали, что это был Феликс. Но передо мной сейчас стоял не Феликс. И не он меня похитил. Не он убил помощника шерифа Ролстона.

У меня в горле застрял комок от воспоминания о Ролстоне, обмякшем за рулем, и всей той крови. И это сделал Сайлас. Тот самый Сайлас, что приносил мне котят, чтобы я о них заботилась. Который сидел за моим столом на пикнике, хваля мою еду. Который все эти годы находился где-то на периферии моей жизни.

Я сглотнула, пытаясь задавить тошноту.

– Что происходит, Сайлас?

Уголки его губ дернулись в улыбке:

– Не прикидывайся дурочкой, Ро. Это тебе не к лицу.

Сердце забилось чаще, как шарик для пинг-понга в барабане лотереи.

– Хорошо. Где мы?

– Уже лучше. – Он зашагал по развалинам дома. Двигался уверенно, не глядя под ноги, будто знал наизусть каждую прогнившую доску и шаткую стену. – Здесь я вырос.

Я нахмурилась. Я знала, что у Сайласа была мама и сестра – мать, которая изо всех сил пыталась прокормить семью, работая на одной из наших заправок. Они уехали во Флориду, когда ему было чуть за двадцать. Но я не помнила, чтобы слышала о каком-то пожаре в их доме.

– Когда был пожар?

Сайлас пожал плечами:

– Не знаю. Много лет назад. Со временем вообще трудно.

Я сделала шаг назад, нащупывая краем ноги проем. Мне нужно будет бежать. Рискнуть. Но впереди был обрыв – с порога вниз был довольно большой перепад. Бежать будет проще, если я не сверну себе шею.

– Я просто не помню, чтобы об этом говорили.

Он поднял одну из фотографий, развешанных по обугленным остаткам дома. На снимке была я на школьных танцах. Волосы уложены на макушке в нелепые кудри, платье переливается в свете зеркального шара.

– С чего бы? – усмехнулся он. – Кому есть дело до того, что сгорела полуразвалившаяся лачуга?

Я нащупала носком край обрыва, остановилась, пытаясь понять, нет ли там внизу развалин лестницы.

– Пожарные бы наверняка заметили.

Сайлас фыркнул:

– Люди бы решили, что кто-то просто жег мусор. Да и городу на нас было плевать. Мы для них были невидимками. – Его взгляд резко метнулся ко мне. – Но для тебя я невидимым не был, правда?

От его слов по венам побежал ледяной холод. Я понимала: мой ответ сейчас многое определит.

– Конечно, не был. Мы дружили. Мы…

– Мы были гораздо большим, чем друзья, Роудс. Ты видела меня. – Лицо Сайласа смягчилось. Но именно эта мягкость пугала меня куда сильнее его гнева. – Без тебя я бы завалил испанский. Может, вообще бросил бы школу. Но ты занималась со мной каждый день в библиотеке.

Я вспомнила тот седьмой класс. Он был старше на год, но застрял на курсе испанского. Я знала, что ему тяжело, что он легко раздражается. И помогала ему на переменах, сидя за книгами в библиотеке.

Мне тогда казалось – ничего особенного. Испанский всегда легко давался мне. Потратить немного времени, чтобы помочь – не проблема.

– Ты делилась со мной обедом, – продолжал он с мечтательной интонацией. – Заботилась обо мне.

Я вспомнила, как он всегда ел только чипсы и батончики из автомата. Тогда я попросила маму собирать ему обед тоже.

– Такая добрая. Такая нежная. Между нами была связь. Даже если все пытались встать между нами, мешая нам быть вместе.

Меня затошнило от этой метаморфозы. Мягкость исчезла. Остались ярость и нестабильность. Я старалась дышать ровно, не менять выражение лица, но не знала, что сказать, чтобы не разозлить его ещё сильнее.

– Кто мешал нам быть вместе?

Руки Сайласа то сжимались, то разжимались, будто он посылал какой-то странный сигнал короткими и длинными движениями:

– Ты знаешь.

Я покачала головой, боль вспыхнула в черепе:

– Не знаю. Всем, кого я знаю, ты нравился.

– А вот Феликс – ни хрена! – выплюнул он, срывая со стены школьную фотографию. Он потряс ее передо мной. – Он весь вечер слюни на тебя пускал. Говорил друзьям, что завтра пригласит тебя на свидание. Надо было тогда его прирезать. Я пытался его подставить, напугать, будто тебе грозит опасность, натравить его на твой дом. Думал, может, профайлер убьет его той ночью. Но он же ни на что не способен, да?

Сердце колотилось в висках, в шее, в руках. Он сказал профайлер так буднично.

– Откуда ты знаешь, что Энсон – профайлер?

Сайлас ухмыльнулся:

– Да брось, Ро. Маленький город – одна сплошная кухня сплетен. Человек шесть уже спрашивали меня об этом. Жаль парнишке не удалось пробиться.

Я прикусила щеку.

Он цокнул:

– Ну-ну. Твоя злость тебя выдает. Не притворяйся, что он тебе дорог. – В глазах Сайласа вспыхнула ярость. – Ты специально хотела вызвать у меня ревность, да?

Меня снова стошнило, но на этот раз уже не из-за удара по голове. Я не могла сказать Сайласу правду. Это вызвало бы только еще больше ярости и, возможно, насилие. Мне нужно было выиграть время. Найти момент, когда он отвлечется, и попытаться сбежать.

Я проглотила подступившую желчь и солгала:

– Да, – выдавила я почти шёпотом. – Прости.

Глаза Сайласа сузились:

– Должна извиниться. Добро – всегда ложь. Я все ищу женщину, которая не окажется лживой сукой, но они все одинаковые. Притворяются, делают вид, что любят, что добры. А потом затягивают в ловушку и ломают.

Его челюсть напряглась.

– Арден такая же. Я почти купился. Почти. Это фальшивое добродушие. Она притворялась, будто заботится о тех котятах, но ей просто нужно было заманить меня в ловушку. Может, после тебя я загляну к ней. Покажу, что бывает с лгуньями.

Паника пронзила меня, дыхание сбилось, грудь сжала. Арден. Моя сестра. Я видела, как он на нее смотрел. Думала – влюбленность. А это оказалось чем-то куда более страшным. Извращенный сценарий, захвативший его разум.

– Я не лгала, – прошептала я.

Сайлас рванулся ко мне:

– Лгала! Ты заставила меня думать, что любишь меня. А сама – нет. Ты просто использовала меня, чтобы почувствовать себя хорошей. Игры устраивала, – выплюнул он. – Заставляла меня поджигать, чтобы держать нас вместе.

У меня все закружилось в голове. Это не имело смысла. Поджигать, чтобы держать нас вместе?

– Я… я не понимаю.

Он фыркнул:

– Ты все время проводила с ними. Обращала внимание на них, а должна была – на меня. Мне пришлось их предупредить.

– Боже… – прошептала я.

Улыбка расплылась по его лицу:

– Ты ведь ничего не заметила, да? Все у тебя перед носом происходило, а ты была слишком эгоистична, чтобы увидеть. Ресторан семьи Феликса, когда он начал провожать тебя на обед. Рядом с шкафчиком Фэллон – тогда ты поехала с ее семьей к океану, вместо того чтобы пойти с нами к озеру. Тропа, когда ты оставила меня и пошла к реке с сестрой.

Глаза наполнились слезами, по щекам побежали соленые дорожки:

– Мой дом. Моя семья…

Сайлас резко бросился ко мне. Я не успела даже дернуться. Его рука сжала мне горло.

– Не смей плакать о них! Они не любили тебя. Родители позволили тебе пойти на ту вечеринку, где Феликс лапал тебя в шкафу. Они позволили тебе быть грязной шлюхой.

Слезы текли еще сильнее. Я не могла остановить их. Мама. Папа. Эмилия. Они погибли из-за того, что какой-то псих помешался на мне. Погибли из-за меня.

– И ты должна была заплатить. Быть наказана, – прорычал он. – Я думал, пламя заберет и тебя. Сожжет, освободит меня от твоей лжи. Но ты выжила.

Сайлас вытащил что-то из-за пояса, и холодный металл коснулся моих слез.

– Моя маленькая Феникс, восставшая из пепла. Тогда я понял – ты должна жить. Так лучше. Я видел, как ты страдаешь.

Он наклонился ближе, я задрожала:

– Я смотрел за тобой в больнице. Столько боли. Смотрел из дверного проема, как медсестры меняли тебе повязки. Видел, как ты плакала. – Кончик лезвия снова скользнул по моим слезам. – Такая красивая, когда плачешь.

Я пыталась остановить слезы, но не могла.

– Тогда я понял. Смотреть, как кто-то живет после – гораздо лучше. Как ты рыдала на поминках. Как не смогла вернуться в дом. Как больше не смогла полюбить. Моя Феникс слишком боялась.

Его рука сжала мне горло крепче, челюсть сжалась.

– Но потом все изменилось.

Я набралась смелости вернуться домой. Я встретила Энсона. Шла через боль, исцелялась. А Сайлас видел, как я становлюсь счастливой.

Он встряхнул меня, и перед глазами поплыли темные пятна:

– Тебе нужно было вспомнить. Вернуться к боли. Фото на твоей веранде на минуту вернуло тебя туда. Шеп сказал, у тебя была паническая атака. Но потом ты снова стала счастлива.

Сайлас выплюнул слова, как обвинение:

– Тогда я вернул огонь. Это было хорошо. Я видел тень в твоих глазах. Ты снова боялась оставаться одна. Наверняка вспоминала ту ночь. Наверняка тебя снова накрыла боль.

Так и было. Я вспомнила весь тот ужас, будто все случилось только вчера.

– Но потом ты снова меня предала, – прорычал он, резко отступая. – Ты позволила ему прикасаться к тебе. Я видел. Едва удержался, чтобы не убить вас обоих. Сбить твою машину – это было поспешно. Но иногда я не могу себя сдерживать. А ты меня злишь.

Дрожь сковала мои мышцы. Все это время – все было его рук делом.

– Я стараюсь держать себя в руках, но не всегда получается. Как с этим ублюдком Дэвисом. Он обидел тебя.

Я резко подняла глаза, не понимая. А за непониманием тут же пришел страх.

Его палец мягко скользнул по моему горлу, чуть ослабляя хватку:

– Я – единственный, кто может причинять тебе боль, маленькая Феникс. Твоя боль принадлежит только мне.

И с его словами вместе поднялась ярость. Намного приятнее, чем страх.

– Энсон найдет тебя, – прорычала я. – Он умнее тебя во сто крат.

Сайлас рассмеялся. От этого звука мутило:

– О, Ро. Я выигрывал у него больше раз, чем ты можешь себе представить. Каждая женщина, что напоминала мне тебя. Каждая сука, что лгала добрыми глазами. Я заставлял их кричать, прежде чем перерезать им глотку. Прекраснейшая музыка.

Каждая женщина, что напоминала мне тебя.

Эти слова эхом отдавались в голове, пока меня захлестывал настоящий ужас. Что говорил Энсон о Палаче? Он перерезал сонную артерию. Мысли метались, пытаясь сложиться в единую картину.

– А бедный Энсон всегда опаздывал. Он был близок со своей сестрой, но я игрался. Мне нравились ее крики слишком сильно.

У меня зазвенело в ушах, в горле поднялась новая волна тошноты.

– Нет.

Сайлас лишь шире ухмыльнулся, губы криво растянулись:

– Да. Какова вероятность, что все снова вернется туда, где началось? Поэтично, правда? Идеальное произведение искусства. Последняя подсказка в великой игре.

Он провел языком по нижней губе:

– Я мучил его годами. Его страдания были лучшими. Такие глубокие, первобытные. – Лицо Сайласа окаменело, хватка на горле снова усилилась. – Но ты пыталась забрать это у меня. Не выйдет.

– Т-ты… ты Палач, – прошептала я чужим, незнакомым голосом.

Он наклонился вплотную:

– Очень приятно познакомиться, Ро. – И слизнул мои слезы с щеки.

Мое колено само взлетело вверх и угодило ему между ног. Но этого было недостаточно. Его рука сжалась сильнее, полностью перекрывая дыхание.

– Слушай сюда, сучка. Я устал от твоих игр. Я – шахматный мастер. И пришло время полностью взять доску под контроль.

Он тяжело дышал, пытаясь совладать с собой:

– Жаль только, что для идеальной развязки ты должна умереть.

48

Энсон

– Я поручил помощнику шерифа перепроверить регистрацию собственности, – сказал Трейс, быстро возвращаясь в комнату. – Ничего. Только квартира в городе. И все.

Черт. Я хотел, чтобы Трейс нашел хоть что-то, любую зацепку, которая привела бы нас к Ро. Просто думать о ее имени – уже как нож в сердце. Перед глазами мелькали образы – ужасные «а что если», укоренившиеся в альтернативных реальностях. Этот мысленный показ слайдов только сильнее разрывал душу. Каждое изображение – вполне возможный исход. Даже вероятный.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки до металличекого привкуса крови. Эта боль удерживала меня в реальности.

– А LLC или компании на его имя? – спросил я. – Можно скрыть владение через них.

Трейс открыл ноутбук на столе в конференц-зале и начал печатать:

– Запускаю поиск в базе данных штата Орегон.

Я боролся с желанием встать и начать метаться по комнате. Но движения не сняли бы ту агонию, что бушевала внутри.

– Ничего. Ни черта, – прорычал Трейс.

Я взглянул на Шепа, который сидел напротив меня. Его лицо было абсолютно пустым. Он так глубоко запер свои эмоции, что ни одна из них не могла пробиться наружу.

– А куда он вообще часто ходил? – спросил я у Шепа. Он не повел бы Ро в новое место. Он выбрал бы то, которое знал. Где ему комфортно.

Шеп потер затылок:

– Не знаю. Он увлекался рыбалкой. Всегда брал отпуск ради этих поездок. – Его лицо впервые изменилось, но выглядело так, будто его сейчас стошнит. – Никакая это, блядь, не была рыбалка, да? Он использовал эти поездки для своих чертовых убийств?

У меня сжалось внутри. Не за себя – за друга. Мы с Хеленой уже проработали хронологию. Насколько мы могли определить, все последние жертвы были убиты в выходные. Все преступления случались в пределах девяти с половиной часов езды от Спэрроу-Фоллс. Достаточно близко, чтобы Сайлас мог уехать и вернуться к работе в понедельник.

– Мы не знаем. Пока, – ответил я, хотя нутром чувствовал, что это он. – Если у тебя есть список дат, команда из отдела анализа поведения может сопоставить их с убийствами.

Шеп кивнул медленно, с явной обреченностью в движении:

– Есть программа, в которой я все это веду. Я дам им доступ.

– Отлично. Но сейчас мне нужно, чтобы ты подумал. Здесь должны быть места, куда он часто ездил. Зоны комфорта.

– Не думаю, что он повел ее в чертов бар. А это единственное место, которое мне известно, – рявкнул Шеп.

Я сдержал раздражение. Шеп страдал. И что хуже – чувствовал себя виноватым.

– Расскажи о его детстве. Если сегодня такого места нет, может, оно осталось из прошлого.

– Да откуда мне, блядь, знать! – выплюнул Шеп, резко отодвигая стул и проводя рукой по волосам.

– Я знаю.

Голос был тихим, едва слышным, но заставил всё замереть.

Фэллон стояла в дверях конференц-зала, бледная, с крепко сцепленными руками.

– Фэллон? Что ты здесь делаешь? – спросил Трейс.

Она сглотнула:

– Шеп сказал, что вы ищете Сайласа.

Трейс метнул в Шепа гневный взгляд.

– Чем больше глаз – тем лучше, – парировал Шеп.

Я встал и подошел к Фэллон:

– Ты знала его в детстве?

Она кивнула медленно:

– Он был на год старше нас, но входил в нашу большую компанию. Не в близкий круг, но вместе тусовались.

– Понимаю. – Я кивнул. – Что ты знаешь о его семье?

Фэллон теребила пальцы, словно выжимая мокрое полотенце:

– Помню, его отец ушел, когда мы были маленькими. Третий или четвертый класс. Думаю, маме было тяжело одной тянуть семью.

– Почему ты так думаешь?

– Одежда у него всегда была поношенная, иногда на размер меньше, – тихо ответила она.

– Как он ладил с семьей? Знаешь?

Фэллон нервно облизала губы, обдумывая:

– У него была старшая сестра – он говорил, что она строга с ним. Мама его раздражала. Но разве не у всех подростков так?

Она права. Но такое раздражение могло быть тревожным сигналом.

– Где сейчас его мама и сестра? Можно их вызвать? – спросил я у Трейса.

Он покачал головой:

– Переехали во Флориду шесть лет назад.

У меня по коже пробежали мурашки:

– Ты это проверял?

Трейс нахмурился:

– В смысле?

– Кто-нибудь общался с ними после переезда?

– Не знаю. Связей особо не было. У Карины, сестры, была лучшая подруга, но она год назад переехала в Айдахо.

Я взглянул на Хелену. Она печатала на ноутбуке, но замерла, вслушиваясь в разговор:

– Проверьте их. Я хочу знать, есть ли подтверждение их переезда.

Хелена коротко кивнула:

– Уже делаю.

– О чем ты думаешь? – надавил Трейс.

– Шесть лет назад Сайласу было двадцать два, двадцать три. Как раз возраст, когда у психопатов начинается эскалация. Не удивлюсь, если они вообще никуда не переезжали.

Трейс сжал зубы:

– Ты думаешь, он их убил.

Фэллон резко втянула воздух, лицо побелело еще сильнее:

– Господи…

Шеп подошел к ней, обнял за плечи:

– Пошли, Фэллон. Я отвезу тебя домой. Тебе не стоит это слушать.

Она вырвалась:

– Звучишь как Кай! Я не слабая. Хватит так со мной обращаться.

Шеп отпрянул, будто получил пощечину:

– Я не считаю тебя слабой.

– Вот только вы все ведете себя так, будто считаете. – Фэллон повернулась ко мне: – Что тебе еще нужно знать?

Я постарался игнорировать семейную драму и сосредоточиться на главном. Каждая крупица информации – еще одна часть головоломки.

– Где жили его мама и сестра? Если у них была собственность, ее наверняка продавали – должен остаться след в документах.

– Они жили в том же доме, где вырос Сайлас. Говорили, что это была старая развалюха в горах, в стороне от города.

Я повернулся к Трейсу. Его пальцы уже летали по клавиатуре. Он нахмурился, уставившись в экран:

– Дом все еще числится на имя Люсинды Арнетт. Но налоги на него не платят уже… – он резко поднял глаза, – шесть лет.

Черт. Я был прав. Он убил их обеих. Это были его первые убийства своими руками. Не просто поджог, который уносил жизни в огне, а близкий контакт. Что-то тогда его сломало, довело до точки.

– Где? – выдохнул я.

Жжение по коже головы усилилось. Этот дом. Я чувствовал нутром – он привез туда Ро.

– У меня есть адрес, – сказал Трейс. – Сейчас вызову спецназ и попрошу прислать на телефоны план дома.

Я покачал головой:

– Нет времени ждать спецназ. У нас есть федералы и окружные. Едем сейчас.

Хелена вскочила, отодвигая стул:

– Ты больше не в службе, Энсон. И в этом деле у тебя конфликт интересов.

Я едва сдержался, чтобы не выпалить все, что крутилось на языке:

– Поеду один, если надо. Ты лучше всех знаешь, что каждая секунда на счету. И знаешь, что я себе этого никогда не прощу, если меня там не будет.

Хелена выругалась:

– Остаешься в стороне. Не вмешиваешься. Но можешь быть там, когда мы ее вытащим.

Я не спорил. Просто двинулся. Офицеры отдавали приказы, рации трещали, но я уже направлялся к арендованному автомобилю – знал, что он Хелены. Я забрался на переднее сиденье, Трейс – на заднее. Он пытался быть незаметным, но был полностью готов.

– Надень, – сказал он, протягивая мне бронежилет. – На всякий случай.

Я натянул его через голову и застегнул, пока Трейс делал то же самое.

Хелена мрачно покосилась на нас, забираясь за руль и заводя мотор:

– Еще хоть шаг вперед и наручники надену собственноручно.

Мы оба лишь хмыкнули в ответ.

– Мужчины… – проворчала она.

Кортеж из полицейских машин мчался по двухполосному шоссе без сирен. Единственный звук – обсуждение плана штурма. Собирались остановиться подальше и подойти пешком, надеясь на эффект внезапности. Но никто не знал, что ждет нас там внутри.

Мы с Трейсом изучали присланные чертежи. Двухэтажный дом с подвалом и чердаком. Множество укромных уголков. А это всегда плохо.

Хелена свернула на узкую гравийную дорогу. Каждый поворот заставлял мои внутренности скручиваться туже. Перед глазами снова и снова всплывал образ Ро: ее смеющиеся глаза, волосы, рассыпающиеся по лицу, когда она окунала руки в землю, ее губы, приоткрытые, когда я входил в нее.

Боль впивалась в грудь, за ней накатывала ярость – на себя, за то, что не защитил Ро и не сказал ей, что она для меня значит. На Сайласа – за все, что он сделал и что творит сейчас.

Хелена резко затормозила, ставя машину в парковку, к нам начали подтягиваться остальные машины. Команды отдавались шёпотом, связь по рации отключили.

Мы с Трейсом проверили оружие, двигаясь следом за Хеленой и ее напарником. Подъем к дому был крутым – мышцы ног быстро начали гореть. Я наслаждался этой болью. Она напоминала: я жив. И заставляла верить изо всех сил, что Ро тоже.

Хелена подняла руку, останавливая нас у кромки леса. Я застыл.

Перед нами не было дома. Только обугленная оболочка когда-то старого домика. Но было кое-что еще.

Ро.

И Сайлас, прижавший нож к ее горлу.

49

Роудс

Острие ножа впилось в кожу на шее, прорезая ее, и в ту же секунду вспыхнула жгучая боль. Слишком похожая на ожог. Слишком.

– Я пытался придумать другой способ, Ро. Правда пытался. Но ничто не ранит его сильнее, чем потеря тебя. Но на этот раз он должен увидеть это своими глазами. Это единственный способ все закончить, – сказал Сайлас с нотками отчаяния в голосе.

Когда его слова закрепились в моем сознании, меня осенило. Он даже не рассчитывал выбраться отсюда. Все, чего он хотел – причинить Энсону максимальную боль.

– Тебе не обязательно это делать, – взмолилась я.

Он рассмеялся, в этом смехе звенела истеричная фальшивая нотка:

– Еще как обязательно. – Его пальцы отпустили мою шею, и он провел рукой по моему лицу. – Мы найдем друг друга в следующей жизни. Наконец будем вместе, как всегда должны были быть. Только ты и я. Без лжи. Никто больше не сможет отнять тебя у меня.

Меня снова накрыла волна тошноты:

– Пожалуйста...

Послышался хруст ветки, и Сайлас рванулся с такой скоростью, что все перед глазами превратилось в размытое пятно. Он встал за моей спиной, нож все так же прижимался к горлу, а другой рукой он так сильно сжал мои волосы, что глаза защипало от слез.

– А ну выходи, где бы ты ни был! – пропел он в напевной манере.

Ни звука. Никакого движения.

Сайлас театрально вздохнул:

– Ну же. Мы оба знаем – ты здесь. И я здесь. Уверен, ты уже окружил меня своими людьми.

– Говорит управление шерифа округа Мерсер. Отпустите Ро, бросьте оружие и поднимите руки за голову.

Я не видела Бет, но узнала ее голос – твердый, официальный, в режиме заместителя шерифа.

Сайлас цокнул языком:

– Я не хочу говорить с тобой, Бетти. Где профайлер?

– Его здесь нет, – крикнула Бет. – Тебе придется иметь дело со мной.

Сайлас снова вздохнул, а затем так дернул меня за волосы, что я вскрикнула:

– Не. Ври. Мне. Я знаю, что этот ублюдок здесь. Он не смог бы не прийти.

Через секунду я увидела движение.

Меня пронзила паника:

– Нет! Энсон, он хочет навредить тебе!

Сайлас прижал лезвие сильнее, кровь потекла по шее, я не смогла сдержать стон боли:

– Ты заплатишь за предательство, – прорычал он. – Я мог бы сделать это быстро и без боли, но теперь ты будешь страдать.

Я знала: он бы в любом случае не дал мне уйти без мук. Ему слишком нравилось наслаждаться реакцией на свои пытки.

– Я здесь, – прорычал Энсон.

Глаза наполнились слезами:

– Не надо… – прошептала я. Слова, наверное, не долетели, но я видела по его лицу – он понял их по губам.

В его голубовато-серых глазах крутилась мука. Та, которую я никогда не хотела там видеть. Я хотела сказать ему миллион вещей, но понимала, что любое из этих слов может только усугубить ситуацию. Поэтому шептала их про себя, доверяя только ветру.

– Профайлер, – почти пропел Сайлас. – Наконец-то мы действительно встретились.

Энсон хорошо скрывал эмоции, но я знала его слишком хорошо и видела, как тяжело ему их удерживать:

– Думаю, ты никогда и не встречал никого по-настоящему, Сайлас. Потому что ты не можешь быть честен даже с самим собой.

Рука Сайласа сжала мои волосы сильнее:

– Я прекрасно знаю, кто я есть. Я убийца. Я обожаю чувствовать, как жизнь утекает из них ко мне. Это делает меня сильнее любого из вас.

Энсон приподнял бровь, вызывая его:

– Ты в этом уверен? Ты всегда выбирал только тех, кто слабее тебя. Это не делает тебя сильным. Это делает тебя жалким трусом.

Дыхание Сайласа участилось у меня в ухе:

– Это ты трус. Ты не смог сделать того, что было нужно, чтобы найти меня. Не смог заглянуть в себя, чтобы увидеть правду. Ты – слабак.

В глазах Энсона вспыхнуло, и Сайлас усмехнулся:

– Жаль, что я не записал крики твоей сестры, чтобы ты мог слышать, какие они были прекрасные. Зато ты послушаешь, как кричит Ро. Посмотришь, как кровь уходит из ее тела. Может, так всегда и должно было быть. Мы втроем. Ты будешь переживать эту боль снова и снова. Ты никогда от нее не избавишься.

– Это меня ты хочешь уничтожить, Сайлас. Позволь мне занять ее место, – в голосе Энсона прорезалась паника.

Сайлас снова цокнул:

– Ты знаешь, что так нельзя, профайлер. Ты должен жить с этой болью. Это – лучшая пытка.

Он сильнее прижал меня к себе, двинулся назад – шаг, второй. Я попыталась ударить его в ребра, но он дернул мои волосы, прижимаясь лицом к моему:

– Не заставляй меня заканчивать это раньше времени, Роудс.

Глаза мои встретились с глазами Энсона. Его рука легла на оружие, но он не поднял его. Выстрелить было невозможно. Ни у кого не было безопасного угла.

Но я знала: для Сайласа все равно все кончено. Он больше никому не навредит. Просто заберет меня с собой.

Слезы потекли по щекам, размывая лицо Энсона перед глазами:

– Я люблю тебя, – прохрипела я.

– Заткнись! – взвизгнул Сайлас и снова сильно дернул меня за волосы.

Боль пронзила голову, но я не замолкала:

– Ни секунды не жалею, что полюбила тебя. Это пугало меня до смерти, но именно ты вернул меня к жизни.

– Безрассудная, – захрипел Энсон.

– Я всегда буду тебя любить.

– Хватит! – завизжал Сайлас, дергая меня назад.

И тут раздался грохот – настолько мощный и долгий, что я сначала решила, что это выстрел. Приготовилась к боли. Но ее не было.

Пол под нашими ногами поддался, доски треснули.

Все замедлилось. Казалось, я вижу каждую миллисекунду отдельными кадрами. Как Энсон кричит мое имя. Как из леса выбегают полицейские.

А потом мы падали. Погружались во тьму. Я не видела, куда летим. Сначала все поглотила темнота. Потом – боль. А затем осталась только сладкая пустота.