Текст книги "Лунная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 6

На следующее утро я проснулась в 08:00, встала, сходила в туалет, почистила зубы и приняла Амбиен, потому что мне нужно было работать в этот вечер. Мне не нравилось принимать лекарства, чтобы нарушить свой режим сна, но это было лучше, чем все время пролежать в постели, пытаясь заснуть, но так и не заснуть. В постели было тепло, Минни лежала рядом, а в холодильнике уже были продукты на ужин и поздний ужин.

Был канун Рождества, хотя по моему дому этого не скажешь. Не то чтобы я не отмечала праздники – хотя, когда работаешь почти все праздничные дни, сложно настроиться на торжество, – просто я была очень занята последнее время. Наверху в шкафу стояла небольшая искусственная ёлка, которую можно было достать… но я упустила момент сразу после Дня благодарения, а с тех пор каждый день был расписан – в основном я просто пыталась выжить.

Я лежала и чувствовала, как сон, от которого я только что проснулась, снова наваливается на меня. Казалось, будто Амбиен открыл ворота для овец – они и шли, и шли. Тут зазвонил телефон. Я нащупала его в темноте.

– Алло?

– Эди!

Только моя мама могла так радоваться разговору со мной.

– Привет, мам.

– У нас изменились планы.

– Ммм? – я уткнулась головой обратно в подушку.

– Я знаю, у тебя недавно были непростые времена, так что вместо того, чтобы тебе ехать к нам на Рождество, мы с Питом сами приедем к тебе.

Я моргнула, глядя на матрас, и прикусила изнутри губу, чтобы взбодриться.

– Что?

– Мы будем праздновать Рождество в городе. Так будет намного проще для тебя.

– Нет, не будет. Я работаю сегодня ночью, мам. Я собиралась приехать к вам после смены…

– Но так тебе нужно будет только приехать домой…

– И готовить, и… – я перевернулась в кровати, изо всех сил стараясь не отключиться. – Мам, у меня даже стола нет.

– Джейк мне об этом рассказал. Сказал, что стекло разбилось на столе.

– Вот как? – спросила я язвительно. На самом деле мой брат-наркоман заложил его за дозу, чтобы словить кайф, но даже в слегка одурманенном состоянии я догадалась оставить это при себе.

– Так что мы привезём раскладной стол. Нас всего четверо. Мы привезём всё, что нужно. Тебе не придётся ни о чём беспокоиться.

За исключением того, что ко мне в дом приедут мама, отчим и брат-героинщик, а в доме у меня – одержимый призраком CD-проигрыватель и он служит перевалочным пунктом для заезжих вампиров.

– Мам, правда, так будет проще…

– Скажи ей, что будем в одиннадцать, – услышала я мужской голос на заднем плане.

– Мы будем в одиннадцать. Думаю, так мы избежим пробок, – передала мама.

– Мам, я даже не вспомню этот разговор, когда проснусь.

– Тогда запиши, дорогая. Люблю тебя! – сказала она и повесила трубку, прежде чем я успела возразить.

Я ещё секунд тридцать оставалась в сознании, с разочарованием осознавая своё положение. А потом снова погрузилась в сон.

***

Когда мой будильник зазвонил в 5 вечера, я несколько секунд пребывала в замешательстве. Обычно я ставлю будильник на шесть или семь. В какое время я легла спать прошлой ночью? Смутно вспомнилось, что приходила Анна, а на комоде, словно сундук с пиратскими сокровищами, стояла тёмная шкатулка с ножом.

Но было ещё что-то. Что-то срочное.

– О нет…

Рождество.

Мне было всё равно, насколько незначительным мама пыталась выставить это событие. Ни за что я не отделаюсь так легко.

Я рывком села в кровати и ногой столкнула Минни с края.

– Раз уж я встала, то и ты вставай, кошка.

Я ещё не успела испачкаться после вчерашнего душа. Сегодня вечером мне на работу, но перед этим предстояло заняться другими делами.

Первым делом я убралась в ванной. Обычно я не особо захламляю пространство, но давно не убиралась так, будто мне это небезразлично. Затем – спальня. В неё было отлично видно из гостиной, и тут я явно запустила дела. Одежда валялась по всему полу, а в корзине для белья лежали только те вещи, которые отчаянно нуждались в стирке. Например, моё пальто, заляпанное кровью оборотня со вчерашнего дня. Чёрт.

Я вытащила мешок для одежды из корзины, запихнула в него всё, что валялось на полу, схватила мусорный пакет с пальто и приготовилась к серьёзным тратам на стирку, таща всё это в прачечную в конце коридора.

Вернувшись, я первым делом заглянула на кухню. Делать там было особо нечего: в холодильнике можно было навести порядок примерно с одним пакетом ломтиков индейки и банкой виноградного желе. Я поставила чайник – буду готовить холодный чай, чтобы хотя бы предложить гостям что-то выпить, и вымыла изнутри старый кувшин.

И последнее, но не менее важное – гостиная. Когда-то у меня был обеденный гарнитур, и это было неплохо. Но теперь его не было, а на месте, где он должен был стоять – пусто.

Я осмотрела запачканную кровью сторону дивана – сувенир со времён, когда здесь гостила Анна. Я пыталась оттереть пятна перекисью водорода, но это безжалостно испортило орнаментальный цветочный узор. Тогда я перевернула подушки, но на части боковой стороны всё равно осталось пятно, да ещё и выбеленное место в придачу. Сами по себе пятна были не слишком заметными, но моя мама умела видеть то, что скрыто – кроме моего брата Джейка. Я знала, что на ходу не придумаю достаточно убедительной лжи.

А значит… нужно купить чехол на диван. На последние сорок долларов из этой зарплаты. В канун Рождества.

Удручённая, я отправилась в магазин «Таргет».

ГЛАВА 7

Выходя за дверь, я остановилась и схватила нож Анны. Мой брат всю жизнь имел привычку рыться в моих вещах. Новые чехлы на диван ещё можно было как-то объяснить, а вот изысканные столовые приборы – уже нет. Я решила спрятать их на пару ночей в своём шкафчике на работе. Там они будут в три раза надёжнее, чем что-либо в моём доме в Рождество.

Я оставила красивую шкатулку на комоде, а нож убрала на дно сумки, завернув в полотенце, и на секунду задумалась, как именно я буду это объяснять, если меня остановят по дороге на работу.

Впрочем, в канун Рождества никому не выписывают штрафы. Все – и под «всеми» я подразумевала буквально каждого – были в «Таргете», отчаянно скупая подарки.

«Забито до отказа» – это даже близко не описывало ситуацию. Я припарковала свой «Шеврале» на отдалённой стоянке и пешком направилась к магазину.

Толпы покупателей сновали туда-сюда, и никто из них не выглядел счастливее меня. Мне, пожалуй, повезло – я не шла в отдел игрушек. Я пробралась к разделу «Товары для дома» и остановилась перед стендом с чехлами на диваны, в царстве самодельного домашнего декора.

Чтобы привести всю мою квартиру в приличный вид, потребовалось бы куда больше сорока долларов. Но я не могла брать дополнительные смены бесконечно и при этом хоть как-то жить – то есть, хотя бы иногда покидать больницу настолько надолго, чтобы увидеть небо.

По привычке я ставила диагнозы окружающим. Плоская эмоциональность и сгорбленные плечи? Сезонное аффективное расстройство. Красные глаза и чиханье? Грипп. Интересно, какой диагноз люди могли бы поставить мне, если бы у них был шанса.

– Здравствуй, Эдит.

Никто не называл меня Эдит с тех пор, как умерла бабушка. Никто, кроме… У меня засосало под ложечкой, когда я обернулась.

Передо мной стоял высокий мужчина – стоп, вампир, которого я знала.

– Дрен. – Живодер, служащий Трону Роз. Последний раз я видела его в конце моего суда, когда он пытался меня убить. После нашей драки у него не хватало руки – я подмешала в свою кровь святую воду, и часть её попала на него.

– Чего ты хочешь? – спросила я. Другие покупатели оглянулись, когда я заговорила, но никто из них не смотрел на него. Он включил свой вампирский «не замечай меня» режим – ничье сознание не могло ухватить факт его присутствия.

Он уставился на меня своими травянисто-зелёными глазами.

– Полагаю, ты мне должна.

– За что?

– За мою руку и мою Гончую.

Его правая рука лежала на кобуре с серпом, левая была засунута в карман пальто, который при этом оставался плоским.

Если бы он не пытался меня убить, с ним всё было бы в порядке. И я даже не убивала его тварь-Гончую – это сделали Тени. Мы находились на виду у всех. Да, у меня в сумке был старинный нож, но я сомневалась, что сумею им воспользоваться, даже если выпадет шанс его достать.

– Давай уточним: если бы я позволила тебе меня убить, то технически ты был бы мне должен?

– Если бы это произошло, ты была бы не в том состоянии, чтобы требовать возмещения, – произнёс он поверх головы невысокой блондинки.

– То есть моё преступление не в том, что ты потерял руку, а в том, что я не довела дело до конца?

– Можно и так сказать.

Все проходящие мимо покупатели отклонялись влево, ближе ко мне и подальше от Дрена. Никто из них его не видел, но и подходить к нему никто не хотел. Зато меня они видели и слышали. Может, они и не могли поставить мне диагноз, но понимали, что со мной что-то не так. Я начала ловить на себе косые взгляды, но в канун Рождества нужно было устроить настоящее безумие, чтобы сбить людей с толку.

Чехлы на диван, в которых я так отчаянно нуждалась, были у меня за спиной. Я оглядела проход вдоль и поперёк. Я не могла рассчитывать на помощь этих людей – все они думали, что я разговариваю сама с собой. А даже если бы и могла… я всё равно не стала бы. Я не могла подвергать кого-то опасности.

– Чего ты хочешь, Дрен? – спросила я, позволяя усталости всего мира прозвучать в голосе. – Я – некомбатант. Ты не можешь меня тронуть.

– Мне не положено причинять тебе вред, но это не значит, что я не могу.

И внезапно я представила все способы, которыми Дрен мог бы мне навредить. Я увижу их завтра. Ужас, должно быть, отразился на моём лице.

– Так что, ты понимаешь, – сказал он.

Я прокашлялась, чтобы голос не дрогнул:

– Как я могу всё уладить?

– Моя рука незаменима.

– Я не знала… – Это была его вина, что он напал на меня. Я не собиралась его калечить.

– Моя Гончая, – продолжил он, будто я ничего не говорила, – требует особой жертвы.

– Я не убивала твою Гончую, Дрен. Это сделали Тени.

– У меня нет доступа к Теням. А у тебя есть.

У меня не было ни малейшего желания снова наведываться в жилище Теней, глубоко под землёй под больницей, тем более делать что-то ещё, что ещё больше меня перед ними обяжет. У нас был договор: они следили, чтобы мой брат не употреблял, а я работала за гроши в Y4. У меня больше ничего не осталось для обмена, разве что парные органы.

– Мы не особо ладим.

Покупатели буквально обходили нас с Дреном дугами – широкими эллипсами, которые сделали бы честь сталкивающимся протонам. Наверняка это был лишь вопрос времени, прежде чем подойдёт охрана и… что, выставит меня? Чтобы мы с Дреном продолжили этот разговор возле моей машины, прямо на улице? Я сжала руки в бессильных кулаках.

– Всё равно. Ты мне должна. Мне нужно, чтобы ты выполнила одно задание, – сказал он. Я моргнула, уверенная, что не хочу слышать, о чём он попросит дальше.

– У меня есть подозрения, которые нужно подтвердить с помощью крови, – продолжил он.

– Эй, красотка. Вам помочь с покупками?

От ответа меня спас незнакомец. Я обернулась, ожидая увидеть кого-то в униформе, может, с белым халатом в руках. Но передо мной стоял жизнерадостный пожилой мужчина, живот которого натягивала ткань красной толстовки с вышитой рождественской ёлкой, со светодиодными огоньками и всем прочим.

Я бросила взгляд на Дрена и безмолвно умоляла его взглядом: «никаких гражданских».

– Со мной всё в порядке, спасибо за заботу.

– С вами всё в порядке, но вы не выглядите в порядке, если понимаете, о чём я.

– Мне это часто говорят, – ответила я, поджимая губы. Он подошёл ближе, и я увидела, как его глаза вспыхнули – из тёмно-карих стали водянисто-серыми. Изменилась переносица, сместилось положение бровей.

– Ашер? – с надеждой произнесла я.

Он по-дружески обнял меня за плечи и повернулся к Дрену.

– Не думаю, что мы знакомы, – сказал он, протягивая руку. Я наблюдала, как его кожа переливается оттенками – и вампир тоже это заметил.

Дрен отступил на шаг.

– Я не желаю иметь с тобой дела, оборотень.

– Тогда тебе лучше уйти, – ответил Ашер, убирая руку.

– Это ещё не конец, медсестра, – Дрен развернулся и зашагал прочь.

– Знаю, – бросила я ему вслед. Но чего мне это будет стоить?

***

Я предположила, что вместе – мы с Ашером, разговаривающие с одним и тем же пустым местом, – выглядели так, будто исполняем перформанс. Но поток людей, ищущих последние предпраздничные скидки, были неумолимы, и вскоре покупатели, охотящиеся за распродажами, забыли о нас. Тележки и посетители обходили Дрена, даже не задумываясь об этом, пока он не исчез в темноте за пределами магазина.

Я повернулась к своему псевдо-Санте:

– Как ты заставил его уйти?

– Меня не с рождения зовут Ашер. Это прозвище. Вампиры воспринимают моё имя как глагол.

– А… – Ашер однажды уже спасал мне жизнь. Мы также спали вместе – до того, как я узнала, что он оборотень, и до того, как он узнал, что я знаю, что это значит.

– Ну, спасибо. И спасибо за тот раз тоже. И за цветы в больнице.

– Не за что, – он ухмыльнулся мне. Я никогда раньше не видела его в таком облике. Интересно, кому он принадлежал изначально? Раньше я никогда не видела его в чём-то, кроме безупречно подобранной одежды.

– Этот свитер отвратительный. – Может, она досталась вместе с лицом первоначального владельца.

– Она праздничная, – возразил он. – И ты выглядишь так же нарядно.

– Я сегодня иду на смену. – На мне были длинные кальсон и белая водолазка под зелёным больничным костюмом, плюс пальто. Я решила убедить себя, что пятна на нём – это старые загрязнения, а не засохшая кровь оборотня.

– Правда? Это печально.

Я покачала головой:

– Праздничная оплата. После этого – засуха до дня Мартина Лютера Кинга (Прим. ред. официальный праздник в США, который отмечается ежегодно в третий понедельник января).

– Ты забыла про канун Нового года.

– Вовсе нет. – Да, но, похоже, в ту ночь я буду занята.

– Целуешься с незнакомцами под омелой?

– Вряд ли. – Я повернулась обратно к магазину, чтобы обдумать выбор чехлов на диван.

– Тебя не беспокоит психованный и взбешённый вампир, которому ты нанесла травму на всю его бессмертную жизнь?

– Думаю, сегодня я в безопасности. Больше я боюсь завтрашнего общения с семьёй.

– Я сняла чехол с дивана. Он был достаточно большим, чтобы накрыть мой диван, но в полоску. Я не хотела соглашаться на полоски. К тому же он стоил пятьдесят долларов.

– Постой, ты работаешь, а они всё равно придут? Ты же не будешь готовить, правда?

– Нет. – Я вообще не готовила, если не считать сэндвичей с индейкой и бутербродов с арахисовым маслом и желе. – Мама приедет ко мне. Мне придётся иметь дело с семьёй в самый стрессовый день года после всего двух часов сна.

– Звучит не очень весело.

– Так и будет. – Я встала на цыпочки и потянулась к задней полке. Там был чёрный чехол на диван. Он не сочетался с моим декором, каким бы скромным он ни был, но стоил дешевле – тридцать долларов. Я взглянула на Ашера, наблюдавшего за мной: – Что ты делаешь на Рождество? Вообще, какого чёрта ты здесь?

– Поверишь, что меня послал Санта? – Он коснулся места на плече, и на его свитере замигали зелёные и красные светодиодные огоньки.

Я закатила глаза:

– Нет.

Он пожал плечами:

– Я хожу туда, куда идут люди. Туда, где толпы. Чем больше людей я касаюсь, тем больше у меня возможностей, – сказал он, шевеля пальцами в мою сторону. Я отпрянула назад, и он рассмеялся.

– Не волнуйся, у тебя где-то при себе бейджик, – сказал он.

Он был прав. Значок, который давал мне доступ в Y4, также доказывал, что я некомбатант – для существ, уважающих подобные вещи. Вспомнив про его руку у меня на талии, я возмутилась:

– Ты ко мне прикасался!

– Конечно. Но на тебе пальто. – Он огляделся. – В это время года сложнее найти открытую кожу. Поэтому я хожу в ночные клубы.

Именно там мы и познакомились. Никто не танцует в термобелье, даже в ледяном Порт-Кавелле.

Я направилась к кассе, он последовал за мной.

– Почему это не сводит тебя с ума? – Единственный другой оборотень, с которым я близко контактировала, был пациентом в Y4. Он сошел с ума после того, как прикоснулся к слишком многим вампирам. Это перегрузило то, что внутри него делало его им самим… и то, что осталось после, было не слишком приятно.

– Я сохраняю самодовольное чувство превосходства, в какой бы форме я ни находился. Это помогает. – Он предложил мне локоть.

– Хочешь, провожу тебя до машины?

Я спала с ним дважды, когда он был горячим, с оливковой кожей и с намёком на британский акцент – а теперь он выглядел как чей-то папа, может, даже Дедушка. Он был полной противоположностью сексуальности – рыхлый, и этот свитер… о, этот свитер. Я не была уверена, от чего труднее отказаться: от сексуального Ашера – порочного и соблазнительного или от этого Ашера, который, скорее всего, разочаруется во мне, если я не приму его предложение, – и это может быть хуже.

– Конечно.

– Давай, я заплачу? – настаивал он, протягивая руку к чехлу на диван и одновременно доставая кошелёк.

– Нет.

– Уверена? – спросил он, глядя на меня сверху вниз. Его глаза казались его собственными, какими бы не были остальные черты. Он явно помнил дешёвый жилой комплекс, где я жила.

У меня дома ещё оставалась полная банка арахисового масла и желе, полбуханки хлеба и моя гордость.

– Да, я уверена. Спасибо.

***

Ашер проводил меня до машины и никаких разъярённых вампиров поблизости мы не встретили. Я смотрела на свои ботинки, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на ледяных участках, и прикидывала свои шансы на выживание. Только почти подойдя к машине, я поняла, насколько напряжён Ашер – в основном потому, что он не отпускал своих обычных острот.

– Ты правда думаешь, что мне грозит опасность, да? – спросила я его.

Выражение на его нынешнем лице сказало всё без слов.

– Если ты так не думаешь, то относишься ко всему недостаточно серьёзно, Эди.

– Нет, я серьезно. Просто на этот раз помалкиваю. – Мои замёрзшие пальцы неуклюже перебирали ключи.

– И где же твой зомби-парень, когда он так нужен?

Я опустила взгляд вниз и нахмурилась.

– Он сказал, что должен уехать.

– Провести праздники со своей зомби-семьёй? – сказал Ашер, и в его голосе безошибочно звучал сарказм. – Он скоро вернётся? Тебе не стоит оставаться одной…

– Не знаю. Он не сказал. – Не поднимая на него глаз, я наконец нашла ключ от машины и открыла дверь.

– Что? Эди…

– Он сказал, что должен покинуть город, ясно? Он не давал никаких обещаний насчёт того, когда вернётся. Или вернётся ли вообще. Совсем ничего, – я покачала головой, вспоминая ночь, когда он меня оставил – это до сих пор причиняло боль. – Слишком многие видели, как он меня спас. Поэтому ему пришлось уехать.

Голос Ашера стал мягким:

– Это неправильно, Эди. Ты не из тех девушек…

– Как мне заставить Дрена от меня отстать? – перебила я его. Мне не хотелось сейчас сдирать ещё какие-то корочки с заживающих ран.

Эта версия Ашера скорчила разочарованное лицо из-за моего затруднительного положения, а затем ответила:

– Тебе придётся найти что-то, чего Дрен действительно хочет, и отдать ему это.

«Например, мою жизнь или чью-то ещё».

– Проще нет никакого способа.

– Ты могла бы снова привлечь Теней…

Я покачала головой:

– Терпеть не могу этих тварей.

Ашер пожал плечами:

– Ладно. Я бы предложил тебе защиту моего народа, но, думаю, я уже знаю, что ты об этом думаешь. Разве ты не можешь просто попросить свою вампиршу-подружку разобраться с ним? – Он опустил руку, показывая, какого роста была Анна.

– Наверное, могу. Может быть. Эй, ты когда-нибудь слышал о фразе «Посол Солнца»?

– Это какая-то отстойная метал-группа?

Я фыркнула:

– Нет. У моей подруги-вампира скоро состоится вампирский дебютный бал. Она хотела бы, чтобы я заняла какую-то должность при её дворе. Я не собиралась относиться к этому серьёзно, но…

– Но если это заставит Дрена от тебя отстать, – закончил Ашер мою мысль, пока я ныряла в машину. – Я никогда не слышал об этом раньше, но разузнаю и дам тебе знать.

– Спасибо, Ашер.

Он изобразил поклон с взмахом руки:

– Каким же Гринчем я был бы, если бы не провожал прекрасных дам в целости до их машин?

Я слабо ему улыбнулась и закрыла дверь.

ГЛАВА 8

Большинство дорог были пусты, так что, надеюсь, в больнице будет спокойно. Ещё до перевода в Y4 я замечала, что в праздники нагрузка на нас снижается. Даже по-настоящему больные люди предпочитают оставаться дома, а не здесь.

Я припарковалась на гостевой стоянке и вошла в Окружную. В вестибюле уныло стояла наша ёлка в стиле Чарли Брауна, но под ней лежали какие-то подарочные наборы, а кто-то заботливо добавил к дешёвым украшениям и мишуре ароматизатор с запахом сосны. Я прошла мимо и направилась вниз, в Y4.

***

На моем шкафчике лежала записка от старшей медсестры:

«Вы не завершили посещение обязательного инструктажа по технике безопасности. Ваше новое занятие назначено на 10 января». Дата была подчёркнута красным. Я буквально ощущала разочарование в её почерке с завитушками.

– Я всего лишь помогала спасти жизнь какому-то парню, а потом была вся в оборотневой крови. Ну и ну, – сказала я в пустоту, снимая записку со шкафчика и засовывая её в сумку. Может, нас с Чарльзом перенесут на одно и то же время. Было бы неплохо.

Я достала нож и положила его на верхнюю полку шкафчика – как раз в тот момент, когда в комнату вошла Джина. Она улыбнулась, едва меня увидев.

– С Рождеством! – Она порылась в большой красной подарочной сумке и вытащила маленькую коробочку, чтобы вручить мне. На карточке было написано: «Эди, медсестра».

Я на секунду расплылась в улыбке, забирая подарок, а потом осознала, что даже не подумала о том, чтобы купить подарки коллегам. А надо было. Я всё это время отрицала сам факт наступления праздничного сезона, и теперь чувствовала себя последней свиньёй.

– Джина, я не могу принять…

– Там ничего особенного, – её голос приглушил шкафчик, в котором она рылась. Она начала напевать «Up on the Rooftop»⁹.

Я заглянула в сумку. Завёрнутое в плёнку печенье – овсяное с кусочками шоколада.

– А-а-ах, Джина…

– Видишь? Не за что, – ответила она.

Я приподняла край плёнки, и из сумки донёсся аромат домашнего печенья.

– Ты потрясающая, Джина.

– Я знаю, – она стянула с себя грязные больничные халаты и начала надевать новые. – Увидимся на этаже! – пропела она мне вслед, когда я выходила из раздевалки.

Я нырнула в туалет, чтобы перед зеркалом собрать волосы в хвост. Сердце слегка наполнилось праздничным настроением.

***

Y4 не украсили к Рождеству, но кто-то нашёл небольшой бумбокс, и из него звучали рождественские гимны.

Голова Мясник поднялась, когда я вошла в дверь.

– Эди! Счастливых праздников! – Моя старшая медсестра была массивным человеком с андрогинным лицом и неопределённым полом. По мне, это не имело значения – она уже дважды спасла мне жизнь, и я была рада её видеть.

– И тебе весёлого Рождества, – улыбнулась я и бочком подобралась поближе, чтобы взглянуть на лист назначений. – Первая палата? Я же не ветеринар…

– Он два к одному. Ты будешь ассистировать Джине. Уинтер чертовски силён – и он важен. Консорциум будет следить за этим случаем.

Консорциум – это страховая группа, которая курировала нас, своего рода СМО¹⁰ для сверхъестественного. Я никогда не видела никого из их представителей, но полагала, что это потому, что я работаю в ночную смену. Я оглянулась на медицинские карты за спиной Мясник. В графе «Первая палата» по-прежнему значилось «Нет данных».

– Мы теперь знаем его имя?

– Неофициально. Он уже был здесь раньше. Я его узнала. – Голос Мясник звучал невесело из-за этого факта. – Джина уже получает отчёт. Скажи ей, что его зовут Карл Уинтер, – но нам пока нельзя сообщать это никому другому.

– По крайней мере, его фамилия подходит к сезону¹¹, – заметила я и

Мясник фыркнула:

– Иди работать.

***

Я стояла у двери первой палаты. Джина получала отчёт от ветеринара-медсестры из предыдущей смены, а их ассистент находился внутри палаты с транквилизаторным ружьём в руках. Я уже понимала, какая работа ждёт меня до конца ночи.

– Псс, Линн… – прошептала я, и медсестра с ружьём обернулась ко мне. Её плечи опустились от облегчения.

– Слава богу, и как раз вовремя. – Она вышла из палаты, а я тем временем порылась в тележке с изоляционным оборудованием у двери и надела всю экипировку: тонкий пластиковый халат, сетку для волос, перчатки и маску. В палате было душно, и я начала потеть. Впереди меня ждала долгая ночь.

Я взяла у неё ружьё. Она потянулась, и её спина дважды хрустнула. Я слегка махнула стволом в сторону палаты:

– Это действительно необходимо?

– Хочешь проверить? – Она сняла с себя халат и бросила его в тележку для грязного белья. – Домитор замедляет превращение, но он не идеален. И каждая минута приближает нас к полнолунию.

– Верно.

Она поймала мой взгляд – я смотрела на неё, а не на пациента.

– Смотри на цель, Спенс, – сказала она, указав сначала на свои глаза, а затем двумя пальцами в сторону палаты. – Всегда держи его в поле зрения.

Я быстро кивнула и сделала, что мне велели.

***

С моей позиции у двери – ружьё на плече, но ствол опущен – я могла расслышать конец отчёта Джины. В каком-то смысле я даже испытала облегчение, что держу ружьё: несмотря на мои скромные успехи в стрельбе в Y4 и на полигоне, это было проще, чем управлять восемью капельницами одновременно.

Мы поддерживали пациента всеми возможными способами: держали давление в норме, но не слишком высоким, каждый час отслеживали уровень сахара, вводили антибиотики, названий которых я даже не узнавала. Похоже, у Уинтера был не просто травматический шок – проблем было куда больше.

И в конце я услышала слова «ЛКА». Я моргнула и внимательнее посмотрела на Уинтер. Точно: под простынёй его левая голень отсутствовала – ампутирована ниже колена. Авария превратила Уинтера в трёхногую собаку. Звучало так, будто это должна быть кульминация какой-то шутки, но я сомневалась, что Уинтер найдёт это смешным, когда (и если) очнётся.

Позади меня зашуршали бумаги и заскрипели листы истории болезни, а затем захлопнулись ящики металлического изоляционного шкафа – Джина надевала экипировку.

– Полагаю, у тебя не было времени пострелять между нашим прошлым дежурством и этим? – голос Джины не звучал шутливо. Теперь она была в «режиме медсестры», и хотя мы почти дружили, сегодня я не собиралась испытывать её терпение.

– Я была слишком занята, чтобы израсходовать свою месячную норму патронов, – призналась я. Наша работа в Y4 давала доступ к боеприпасам и свободное время на полигоне. Мы обе знали, что я – ужасный стрелок. – Зато я компенсирую это тем, что стою близко.

– Звучит неплохо, – сказала Джина, хотя я заметила, что первым делом она увеличила дозу седативных препаратов для Уинтер.

Я наблюдала, как она проверяет трубки, а затем осматривает пациента. Было странно смотреть, как другая медсестра выполняет свою работу, пока я скована ружьём. Чем ближе она подходила к нему, тем сильнее мой палец сжимал спусковой крючок.

– Как он?

– Плохо. – Она посветила ярким фонариком в каждый глаз. – Есть какая-то мозговая активность: он делает несколько вдохов самостоятельно, но основную работу за него выполняет аппарат ИВЛ. Трудно сказать, есть ли там кто-то «дома».

– Когда мы это поймём?

– В полнолуние? – пожала плечами Джина.

– Ой… – Я попыталась представить, как стою здесь с ружьём на плече, то опуская, то поднимая его, следующие шесть ночей. Так я себе заработаю горб.

– По крайней мере, кровоизлияние в мозг, похоже, остановилось.

– А почему ему пришлось ампутировать ногу?

– Конечности оборотней чертовски сложно приживить обратно. Их дурацкая способность к заживлению… Это всё равно что работать с суперклеем и приклеивать пальцы вместо детали проекта. Приставляешь конечность – она прирастает, но ни один кровеносный сосуд внутри не соединяется с другими, потом начинается инфекция, и она просто отваливается, – объяснила Джина; её голос затих, когда она наклонилась, прислушиваясь к его дыханию. – Одно дело, если пациент в сознании и может себя контролировать, замедлить процесс. Совсем другое – если он без сознания и в шоке.

Я подождала, пока она вытащит стетоскоп из ушей, чтобы задать вопрос:

– Подожди. Я запуталась. Почему он просто не залечил себя на месте происшествия?

– Травма мозга… Думаю, это помешало. Неожиданность, затем повреждение – кто знает? – Она показала на свою голову, затем повесила стетоскоп на стойку для капельницы. – К тому же он старый.

– Он не выглядит таким уж старым. – Да, ему было лет шестьдесят, но это уже не так много в наши дни. Чёрт, в Окружной были целые отделения, заполненные людьми старше семидесяти двух.

– Эди, он самый старый оборотень, которого я видела живым, – она сняла с себя экипировку и вышла наружу. Я отступила назад и прислонилась к дверному косяку. Левая рука уже ныла от того, что я держала ружьё в полуподнятом положении.

– Сколько ему лет?

– Пятьдесят восемь.

– Моей маме пятьдесят восемь. Пятьдесят восемь – это новые двадцать.

Джина фыркнула, и это было приятно – значит, у неё ещё осталось чувство юмора.

– Оборотни с возрастом изнашиваются. Метаболические процессы, необходимые для их превращений, – это непросто, всегда перегрет. Они живут по «собачьим годам». Наш «Нет данных» намного старше, чем обычно доживают такие, как он.

– О! Это напомнило мне – Мясник велела передать тебе, что его зовут Карл Уинтер.

За моей спиной я услышала, как Джина всхлипнула.

– Неудивительно, что он кажется мне знакомым. Чёрт.

– Почему? Что?

– Он – король оборотней.