Текст книги "Лунная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 47
Я и не замечала, что зажимаю уши руками, пока кто-то не начал их дёргать. За эту ночь я столько всего пережила, столько сделала, столько крови увидела…
– Мы тебя сломали? – Сайк держала мои руки и слегка трясла, возвращая меня в реальность. Я сфокусировалась на её лице: чистое, спокойное, а улыбка яркая, почти ослепительная. Она подняла руку между нами и щёлкнула пальцами. – Теперь она будет очень занята какое-то время. – Мы обе понимали, что речь об Анне. Оглядываться по сторонам мне совсем не хотелось.
Никогда раньше я не причиняла кому-то боль намеренно. А потом вспомнила, как вонзила нож в Йоргена, и поняла, что до сих пор покрыта его кровью, кровью водителя, и…
– Только не вздумай блевать, – Сайк обняла меня за плечи.
Вместо того чтобы злиться или требовать, чтобы я собралась, она вдруг проявила сочувствие. Она вела меня сквозь толпу вампиров, которые всё ещё толпились в зале. Эта ночь что-то изменила между нами: теперь мы наконец были в одной команде.
***
Всё происходящее теперь напоминало какой-то голливудский свадебный приём на тему Хэллоуина: тут и гламурные «начальники», и их подпевалы из самых разных слоёв общества и профессий. Мужчины в костюмах и плащах, женщины в латексе, с нитками жемчуга на шее. А ещё были те, кто выбивался из общей картины: будто только что из спортзала или собирались на панк-концерт.
Мне показалось, что я мельком увидела женщину в спортивных штанах, на ягодицах виднелась какая-то надпись, разобрать её целиком не получилось, она что-то серьёзно втолковывала мужчине с причёской в стиле аниме. Мелькнуло что-то белое, Анна была единственной, кто носил белое, но её тут же утянули в сторону.
– Тебе всё ещё нужно в больницу, сделать уколы от оборотней, – сказала Сайк. Она подталкивала меня к выходу, помогая, пока я хромала. Кивнула охранникам у дверей, и те распахнули створки. – Я вызову машину, – добавила она, когда усадила меня так, что я могла опереться о стену. Снова вставила наушник и быстро продиктовала какие-то распоряжения, потом снова повернулась ко мне. – Выглядишь ужасно. Только не превращайся тут в оборотня, ладно? Это будет выглядеть некрасиво.
Я потянула на себе пропитанную кровью рубашку, от которой уже пробирал холод.
– Спасибо за заботу.
Она покачала головой и принялась искать сигарету.
– Прости. – Найдя её, она подняла взгляд. – Так что с тобой сегодня приключилось?
– Как мило, что ты спрашиваешь. – Я смотрела, как она прикуривает, и жалела, что у меня нет какой-нибудь вредной привычки, на которую можно было бы опереться в стрессовой ситуации. – На меня напал Йорген, один из укушенных из стаи «Глубокий снег».
Глаза Сайк сузились.
– Анна с ними разберётся. Теперь, когда её положение закреплено, мы не можем позволить себе терпеть такие оскорбления.
– Но почему они? Предполагалось, что это сделает какой-то другой оборотень. Виктор.
Она глубоко затянулась и выпустила дым.
– Я его проверяла. Он слишком молод, слишком горяч. Дом Серого никогда не стал бы его использовать. А если бы они готовили что-то против Анны, то сделали бы это прямо здесь. – Она очертила в воздухе круг, указывая на церковь позади нас; сигарета оставила в темноте светящийся след. – Она прошла. Теперь она может основать свой собственный Дом.
– Ура? – произнесла я с изрядной долей сарказма.
– Ты мыслишь слишком мелко. Даже не представляешь, что это значит. – Она выпустила дым через нос, словно дракон. – Пока она жива, она может давать кровь, когда захочет. Те, кто будет принадлежать ей, никогда не будут вынуждены ходить в Y4 и выпрашивать крохи. – Она улыбнулась, и я вдруг отчётливо представила, как в ближайшем будущем эта улыбка обнажит её клыки. – Кровь – это власть, а Анна – её неиссякаемый источник.
– То есть ты хочешь сказать, что теперь я в безопасности? – спросила я, пряча ладони под мышки. Она была спокойной, стильной, нарядной, драматично курила и совершенно не мёрзла. Я была её полной противоположностью и уже настолько окоченела, что почти перестала это замечать.
– Я хочу сказать: езжай в Y4, сделай уколы и оставайся там, пока мы за тобой не придём. Не переживай, Тени прикроют тебя до рассвета.
Я глубоко вдохнула чужой сигаретный дым и наклонилась вперёд.
– Насчет этого…
Из дверей хлынула волна вампиров, оживлённо переговариваясь между собой. А позади Сайк остановилась машина. Она повернулась, дважды стукнула по капоту, потом улыбнулась мне.
– Видишь? Сдержала слово. Что ты хотела сказать?
Я не могла выложить то, что хотела, когда вокруг столько вампиров, способных подслушать.
– Тебе не стоит курить. Это вредно.
– Какая разница? Скоро я всё равно буду мертва. – Она поджала свои красные губы и снова затянулась.
– Ты пока ещё не мертва.
Она посмотрела на сигарету в своей руке, скривила губы в горькой усмешке, потом бросила её и раздавила каблуком.
***
Сайк подозвала Гидеона и усадила его в машину вместе со мной. Водителю дали строгие указания отвезти меня в больницу, от людей, куда более пугающих, чем я когда-либо смогу стать. Царапины на ноге пульсировали болью, стоило мне только сесть, и я отчаянно надеялась, что это просто механические повреждения, а не первые признаки заражения.
– Какое совпадение, что мы встретились здесь, – сказала я Гидеону на заднем сиденье. На нём теперь были перчатки и кожаный плащ, а на лбу, словно третий глаз, сидел объектив, будто он проапгрейдил свою веб-камеру до чего-то посерьёзнее. Он что-то проворчал в знак того, что услышал, и натянул на голову шляпу.
Лимузин рванул с места, даже не спросив, куда ехать, я подозревала, что водитель и так всё знал. Я старалась не шевелиться и проклинала вампиров за то, что они втянули меня во все эти передряги.
Хотелось позвонить, предупредить Y4, что мы едем. А ещё написать Лукасу и спросить, что, чёрт возьми, вообще происходит. Не хотелось верить, что он может быть в этом замешан. А из-за порезов на ноге устроиться поудобнее никак не получалось.
Гидеон заметил, как я ёрзаю, полез в пальто, достал новенький на вид телефон и протянул мне.
– Спасибо. – Наверное, люди, которые ищут сигареты, и те, кто мечтает о телефоне, ёрзают одинаково. – Только я не знаю его номер.
Гидеон продолжал протягивать мне телефон. Я взяла его, включила, нажала на иконку вызова и полезла в список контактов.
– Когда ты успел это сделать?
Гидеон лишь хмыкнул. Джейк, имена родителей, старые подруги по учёбе в медколледже…
– Ты сделал резервную копию моего телефона?
Гидеон пожал плечами. Подумать только: раньше я волновалась лишь о том, чтобы брат не наговорил по межгороду. Я нашла в контактах Лукаса и отправила ему сообщение:
«На меня напал Йорген. Что за хрень?»
До рассвета он будет волком, но, может, утром ответит.
***
Мы ехали из пригорода, пока не выбрались на шоссе, а потом по нему, в не самую благополучную часть города. За два съезда до Окружной водитель поднял взгляд.
– Так где ваш дом? – спросил он, глядя на нас в зеркало заднего вида.
– Что?
– Ваш дом. Он ведь где-то тут, верно?
Я напряглась на заднем сиденье и тут же зашипела от боли.
– Я думала, ты везёшь меня в больницу.
– А, не могу. Погода просто ужасная. – Лимузин начал сбавлять скорость.
Я выглянула в окно. Шёл снег, но не сильнее, чем час назад, а дорога впереди была пуста. В других обстоятельствах это выглядело бы даже красиво в лунном свете. Водитель остановил лимузин.
– Не могу ехать по этому гололёду, леди. – Его отражение в зеркале нахмурилось. – Не хочу застрять тут из-за погоды. Решайте уже.
– Да о чём вы вообще? – Я подалась вперёд, стиснув зубы, и Гидеон предостерегающе схватил меня за руку, пока водитель тянулся, чтобы включить задний ход.
– Ладно, неважно. Мы уже тут. – Я распахнула дверь, выскользнула наружу, и Гидеон последовал за мной. Водитель лимузина развернулся прямо посреди перекрёстка и уехал, а я смотрела ему вслед, пока Гидеон фиксировал всё это на свою камеру.
***
– Может, я превращусь оборотнем, так хоть заживёт, а потом уже сделаю уколы, – пробормотала я себе под нос, пока мы, прихрамывая, брели вперёд. Гидеон предложил мне руку, и я оперлась на неё. – Это какой-то бред.
В лунном свете идти посреди дороги было жутко. Впереди послышался хруст, и я всё ждала, что вот-вот вспыхнут фары и нам придётся бросаться в сторону. Хруст не смолкал, пока мы не поднялись на небольшой пригорок и тогда стало ясно, откуда он шёл.
Навстречу нам брели люди. Кто-то опирался на ходунки, кто-то шёл на костылях, в инвалидных колясках, с наколенниками, поодиночке или парами, толкали коляски, держались друг за друга, чтобы не упасть.
Они явно не спешили на шикарную вечеринку в честь Нового года, они уходили из Окружной, одетые лишь в больничные халаты. Это был массовый исход, а мы стояли у них на пути.
Гидеон выставил руку и оттеснил большую часть людей в сторону. Я пыталась заговорить с кем-нибудь из них, но они молчали, как молчали оборотни прошлой ночью, хотя нет, всего лишь днём раньше.
– Тут что-то не так, Гидеон, – сказала я. Гидеон повернулся и посмотрел на меня своим лицом с камерой вместо глаз.
Откуда-то из области груди раздался голос Дедушки:
– Du hast jetzt gesehen? (Прим. ред. «Ты это сейчас видела?»)
Я была почти уверена, что он со мной согласен.
По мере приближения к Окружной все только усиливалось. Мимо нас проходили сотни людей, среди них я замечала и сотрудников: лаборантов в пальто, медсестёр и врачей в униформе. Я надеялась, что никто не оставил пациентов на операционном столе.
В лунном свете приземистое бетонное здание Окружной походило на завод. Я вспомнила более простые времена в другой больнице, где работала на поверхности: по дороге на смену я высматривала свет в определённых палатах, если там горел свет, значит, пациент, за которым я ухаживала ночью, ещё жив. Сейчас я не знала, что означают огни внутри Окружной.
Мы с Гидеоном, прихрамывая, добрались до дверей отделения неотложной помощи. Двери разъехались в стороны, и тепло ударило по коже – это было настоящее блаженство. Гидеон надвинул шляпу пониже, как раз когда подошёл охранник. Логично: если бы я увидела себя, ввалившуюся с улицы в таком виде, я бы тоже задумалась, кого тут подстрелили.
– Мисс, боюсь, сегодня мы не сможем вас принять, – охранник преградил мне путь.
– Мне нужна неотложная медицинская помощь. – Эти волшебные слова должны были открыть мне дверь.
Он смотрел куда-то поверх моего плеча, будто меня вообще не существовало.
– У нас переполнено…
Я вытащила из кармана бейдж на окровавленном шнурке.
– Я сотрудница больницы.
– Тогда вы и сами знаете: у нас «Код Триаж», мы больше никого не принимаем. – Он продолжал говорить, но видел он явно не меня. – Вам нужно обратиться в другое учреждение.
За его спиной я видела, как медсестры, врачи и ассистенты, мои отдаленные коллеги, торопливо выводили из дверей пациента в критическом состоянии. Такое случалось почти… никогда. Мы были травматологическим центром первого уровня. Мы могли справиться со всем. Мы не выписывали пациентов на ИВЛ в… я подняла глаза на часы… в три часа ночи.
– Я иду на свой этаж. Я тут работаю. – Я подняла бейдж так, чтобы он точно его увидел. Тот на мгновение вспыхнул, а потом снова потускнел.
– Пожалуйста, пройдите на свой этаж, чтобы помочь с немедленной эвакуацией, – сказал охранник. Я кивнула.
– Сделаю.
Как бы ни было больно идти, мы двинулись по заднему коридору, через пустые залы, чтобы нас снова никто не остановил, прежде чем мы доберёмся до Y4.
ГЛАВА 48
Когда двери лифта разъехались, до нас с Гидеоном донеслись вой и глухие удары. Он помог мне, прихрамывающей, добраться до двойных дверей.
Мясник подняла взгляд от главного поста:
– Эди? Ты в порядке? Выглядишь ужасно.
Из-за угла вынырнула Джина, улыбнулась мне и тут же ткнула пальцем в Гидеона:
– А это кто?
– Друг. Объяснять слишком долго. – Я, пошатываясь, добрела до стойки и медленно опустилась на стул.
Гидеон снял шляпу и принялся расхаживать по отделению, разглядывая всё подряд.
– Что вообще происходит? – спросила Мясник.
Я вкратце пересказала события последних двух суток. Не стала вдаваться в подробности про Гидеона и Веронику, про Лукаса и всё остальное – это им знать не обязательно. Но объяснить, откуда на мне столько крови, я была обязана. Этого хватит.
– В общем, я приехала за уколами от оборотничества, а потом увидела весь этот хаос наверху…
– Тебя успели цапнуть? – спросила Джина.
– Зависит от того, что ты понимаешь под «успели». – Я подняла руку: там, где по коже скользнули зубы Йоргена, кожа на двух костяшках была содрана, рана кровоточила. А ещё эти царапины на бёдрах…
– Чёрт, – выругалась Джина. – В ночь полнолуния? Тебе понадобится полный курс. – Она встала и направилась к автоматизированной аптечке Pyxis, чтобы достать препараты.
Мясник тяжело вздохнула:
– По протоколу мы должны запереть двери и сидеть тихо. Доступ на наш этаж и так строго регулируется, вряд ли кто-то сможет просто ворваться.
– Даже если Тени больше не прикрывают? – уточнила я.
Джина тут же встрепенулась:
– Тени ушли? Что?
Мясник отвела взгляд:
– Мы решили, что лучше никому не говорить.
Не помню, чтобы у меня спрашивали разрешения, но теперь уже поздно об этом думать. Позади нас, в недавно расширенном крыле для оборотней, полнолуние вовсю делало своё дело с «детьми луны». Между воем слышался скрежет когтей по плитке, будто кто-то яростно царапал пол, и время от времени раздавался глухой удар: очередной полуволк бросался на дверь своей палаты. Я переживала не столько о том, что может ворваться снаружи, сколько о том, что пытается вырваться изнутри.
– Кто сейчас присматривает за «зоопарком»? – спросила я.
– Рэйчел, – ответила Джина, возвращаясь с коробкой шприцев и ампул.
Я вытащила телефон.
– Мне можно позвонить друзьям?
– Ты уверена, что они друзья? – прищурилась Мясник.
– После такой ночи им лучше ими быть, чёрт возьми.
Звонить я не стала, отправила сообщения. Сначала Сайк, потом Лукасу:
«На работе творится что-то неладное. Можете приехать?»
Сайк ответила коротко:
«Уже в пути».
От Лукаса, у которого, скорее всего, и телефона-то нет, а уж про ловкость пальцев и говорить нечего, по-прежнему тишина.
Джина вернулась с коробкой, выглядела она так, будто вытащила набор для экстренной интубации, только препараты внутри были совсем другие. Я смотрела, как она набирает лекарство в шприц, а потом жестом велела мне закатать рукав и оголить плечо.
Я поморщилась, глядя на длинную иглу, нацеленную в дельтовидную мышцу.
– Да это чертовски больно! – прошипела я, когда игла вошла. И дело было даже не в уколе, от места инъекции по руке разлилось жгучее ощущение, будто меня хлестнули.
– Радуйся, что теперь не в живот колют.
Мясник просматривала новостные ленты.
– Тут ничего нет про наш «Код Триаж»… Джина, начинай баррикадировать двери.
Джина встала за спиной у Мясник, потянулась к системе пневматических труб, будто искала вытяжку, и резко опустила вниз металлическую пластину, зафиксировала её, а следом за ней пластиковую панель. Потом пошла по палатам, опуская скрытые защёлки и задвигая брусья.
– А где мистер Хейл? – спросила я. – В его палате нет ежедневника Чарльза.
– Вышел покурить примерно час назад. Как только он ушёл, они и начали выть.
Из-за поворота донёсся крик Рэйчел. Джина вздрогнула и рванула по коридору. Мясник – за ней. Я поплелась следом, куда медленнее.
– Кто это такой? Почему он у моих палат? – Рэйчел ткнула пальцем в Гидеона. Флуоресцентный свет ему совсем не шёл: он подчёркивал странные изломы под кожей, будто там шевелилось что-то, чему не положено двигаться.
– Прости, он помогает. Честно, – сказала я, и Гидеон снова подошёл ко мне, привычно предлагая руку.
– Все палаты надёжно закрыты? – уточнила Мясник.
– Конечно.
На мониторах было видно их обитателей, вчера ещё спокойных мужчин и женщин, а теперь наполовину людей, наполовину зверей, кипящих яростью. Стоило нам появиться в коридоре, как они удвоили усилия, пытаясь вырваться и «поиграть» с нами.
– Сейчас уже поздно колоть им сыворотку, да? – спросила я.
Рэйчел посмотрела на меня с холодной прагматичностью:
– Хочешь сама открыть какую-нибудь дверь?
– Нет. – Я мотнула подбородком в сторону запертой палаты Уинтера. – А коронер так и не приезжал?
– Праздники. Мы дважды звонили, – ответила Джина.
Во всём этом должна быть связь: нападения на меня, покушения на Анну, прошлое Виктора, будущее Лукаса… Либо Уинтер унёс ответы с собой в могилу, либо ответ прячется за этой дверью.
– Гидеон, – позвала я, и мы вместе направились к палате Уинтера.
Внутри я включила весь свет, теперь не было смысла что-то скрывать. Сдёрнула простыни с кровати, и запах некроза, на который раньше обращали внимание оборотни, смешался с другим, последним унижением смерти: он пропитал тело и середину матраса, тяжёлый, липкий, как сырой цемент.
– Что мы ищем? – спросила Джина.
– Сама не знаю.
– Не хотелось бы потом колоть тебе двойную дозу. – Она протянула мне перчатки, и я натянула их. Только другая медсестра могла шутить перед лицом смерти – и я любила её за это.
На теле Уинтера не было характерных шрамов от укусов, какие бывают у санкционированных доноров для вампиров: ни зон с множественными повреждениями, ни келоидных рубцов на шее, в подмышках, в паху. Все катетеры и линии стояли на привычных местах. Так что же мы упускали?
Я провела руками в перчатках по его груди, по рукам, по ногам, добралась до единственного оставшегося большого пальца на ноге. Надавила на омертвевшую стопу, ожидая, что она будет как перезрелый, гнилой помидор.
Вместо этого с неё слетела пыль. Не вся стопа, а только самые кончики пальцев. Я надавила ещё раз и снова взлетело облачко, будто я выбивала старый ковёр весенним днём.
– Ты это видела? – спросила я у Джины и повторила движение.
– Он частично дневной, – прошептала Джина. – Теперь понятно, почему он дожил до таких лет.
– Почему мы этого не знали?
– Ты мужчинам тесты на беременность делаешь? Мы просто считали, что оборотни не бывают ещё и наполовину вампирами. До сих пор мы не ошибались. – Она сама хлопнула по его стопе, потом по руке. Снова поднялось облачко пыли, и кусок запястья просто осыпался.
– Чёрт. Вот оно. То, что они так оберегали, – сказала Джина.
– Но он всё равно умер. Что это меняет?
– Вся его семья… если это всплывёт, их ждёт позор. Они потеряют контроль над стаей. – Джина принялась расхаживать, размышляя вслух. – Но они уже потеряли контроль… то есть Лукасу теперь предстоит стать вожаком.
– Только временно, пока Фенрис-младший не достигнет совершеннолетия, – поправила я.
– Пять лет. За это время многое может измениться.
В дверях появилась Рэйчел.
– Я заглянула в конференц-зал – Хелен исчезла. Она выломала дверь.
– Мне хочется знать, какой вампир давал ему кровь, – пробормотала Джина. Гидеон стоял у изголовья кровати, глядя на Уинтера. Он чуть наклонился вперёд, будто собирался коснуться его в безгубом поцелуе, потом резко выпрямился.
Джина продолжала мерить шагами комнату. Я бы тоже ходила туда-сюда, если бы не жгучая боль в бёдрах при каждом движении, да ещё и плечо после укола горело так, словно в него врезался грузовик.
– Уинтер уходил отсюда, когда его сбили, мы с Чарльзом это видели. Но зачем он вообще сюда приходил?
Джина замерла.
– На каких этажах есть камеры наблюдения?
Я посмотрела на Гидеона.
– Кажется, я знаю, кто может это выяснить.
***
Мы усадили Гидеона за самый быстрый компьютер на этаже. Он вытащил из кармана USB-кабель и воткнул в разъём. Я не знала, где находится второй конец этого кабеля, да и не хотела спрашивать.
– Это что, реально работает? – спросила Рэйчел.
– Ага. Спроси его, есть ли у него кабельное, – буркнула я.
Гидеон будто слился с компьютером, но на экране ничего не происходило.
– Кстати, Спенс, это тебе. Пришло ещё днём. – Мясник протянула распечатку, в углу виднелся логотип лаборатории. – Отчёт по неизвестному образцу. Пероксид водорода. Смектит. Полевой шпат. – Она потрясла листком. – Какой образец ты им отправила? Это ведь даже не слюна.
– Это тот препарат, который мой брат толкал в центре города. – Я забрала у Мясник бумагу и сама пробежала глазами по строчкам. – Понятия не имею, что такое смектит.
На мониторе перед Гидеоном начали появляться кадры. На них мужчина, очень похожий на Уинтера, ссорился в коридоре с кем-то в лабораторном халате. Разрешение камер было так себе, по губам ничего не прочесть.
– Чёрт, – выдохнула я.
– Я знаю, где это, – Джина ткнула пальцем в размытый металлический объект, занимавший половину кадра. – Узнаю эту убогую статую. Это у трансфузионного центра. Оборотни там бывают постоянно: сдают кровь, чтобы хватило на их «смертные» периоды.
– Наверное, он просто хотел сдать кровь, – предположила Рэйчел и, прищурившись, подалась вперёд. – С чего бы злиться из-за того, что тебе не дают сдать?
На экране стычка Уинтера с лаборантом продолжалась.
– А если он хотел не сдать, а забрать, – сказала я.
Гидеон переключил вид. Экран разделился на восемь квадратов, в каждом – сероватый пейзаж и снег. Он шёл не сильно, но ровно. И из метели к камерам тянулись чёрные тени.
– Это сейчас? – спросила я, и Гидеон кивнул. – Значит, «Триаж» закончился? Это пациенты возвращаются?
Гидеон не ответил. Он увеличил один из маленьких прямоугольников, и тот занял весь экран. Люди, бегущие к камере, совсем не походили на ту беспомощную толпу с костылями и ходунками, которую мы с Гидеоном встретили по дороге. Эти двигались быстро, уверенно, на двух ногах и на четырёх.
– Посмотри, как они бегут, – тихо сказала Джина. – Оборотни.
– Смектит и полевой шпат – это виды глины, – сказала Мясник у нас за спинами. – Твой брат продавал воду и грязь.
– Что? Да он расписывал это как какое-то чудо. И не только он: я ещё у одного оборотня здесь конфисковала пузырёк с этой дрянью. – Я вдруг почувствовала, как всё это складывается в одну жуткую картину.
Джина выхватила у меня листок и резко втянула воздух.
– Не может быть… – А потом застонала. – Он это продавал? И скольким?
– Не знаю. Говорил, дела идут отлично. – Пока я говорила, краска сползала с лица Джины. – В чём дело?
– Твой брат продавал воду из следа волчьей лапы.
– И что? – начала я, но тут же нахлынули обрывки прочитанного, обрывочные лекции, слухи, которые я когда-то отмахивала как бред. – То есть… все, кому он это продал… станут оборотнями?
– Это будет их первое полнолуние, – Джина наклонилась и постучала пальцем по экрану монитора. – Это они. Идут прямо сюда. Сейчас.
– Вода из следов – это старая байка. Старше меня, наверное. – Мясник обогнула стол дежурного поста и встала рядом с нами, вглядываясь в кадры. Мой собственный брат торговал «волчьей водой». Сейчас полнолуние. А сюда, к нам, стягиваются не только его клиенты, но и покупатели других «дилеров». В поле зрения камер всё больше фигур, они множатся с каждой секундой.
– Чёрт. А как быстро это срабатывает?
– Дело не в скорости, а в дозе. Всё зависит от того, сколько они выпили. – Мы все стояли, не в силах оторвать взгляд от экранов, и Джина покачала головой. – Кто, ради всего святого, вообще снабжал их этой дрянью?
– Сейчас это неважно. Мы тут как мишени в тире, ребята. Хватайте все транквилизаторные винтовки и столько боеприпасов, сколько сможете унести, – рявкнула Мясник. – Пора уходить.
