Текст книги "Лунная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Кэсси Александер

Лунная смена

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Перевод выполнен Telegram-каналом Адские строчки 18+ t.me/hell_lines

Данный перевод выполнен в любительских целях и не является профессиональным.

Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение материалов возлагается на читателя.

Категорически запрещается размещать русифицированные обложки и текст в социальных сетях (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и других).

Стиль автора отличается живой иронией и сарказмом. Для сохранения аутентичности книги мы постарались оставить оригинальный текст и снабдили его пояснениями редактора: ожидайте множество сносок!

Помните, каждая строчка написана с любовью.

Надеюсь, вы полюбите Эди Спенс так же, как и мы.

Приятного чтения!

ЛУННАЯ СМЕНА

Эди Спенс: Медсестра-вампир

Книга 2

Кэсси Александер

Все права защищены.

Распространение, воспроизведение или передача любой части этой публикации, будь то электронными, механическими или иными способами, без письменного разрешения издателя запрещены, кроме случаев цитирования в обзорах и иного разрешенного законом некоммерческого использования.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора, а локации используются в атмосферных целях. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, компаниями, учреждениями или событиями является случайностью.

www.cassiealexander.com

У меня нет ни страха, ни робости; я так часто видела смерть, что она перестала быть для меня чем-то странным или пугающим.

Эдит Кэвелл (Edith Cavell)

(Прим. ред. британская медсестра, гуманистка и участница сопротивления во время Первой мировой войны, эти слова она произнесла в ночь перед казнью, 11 октября 1915 года. Она помогала примерно двумстам солдатам союзников бежать из оккупированной немцами Бельгии, за что была арестована, предана военному трибуналу, признана виновной в государственной измене и расстреляна)

ГЛАВА 1

– Кто бы мог подумать, что «Код Серебряный» – это вовсе не когда какой-нибудь дедуля пытается отлупить тебя своими ходунками? – заметил Чарльз, в два оборота заматывая шарф вокруг шеи. Я ухмыльнулась, доставая из кармана перчатки:

– Чисто технически, ходунки – это всё ещё оружие.

Всё утро мы были заперты в холодной, тёмной комнате за просмотром обучающих роликов по технике безопасности – изысканная пытка для медсестёр, привыкших не спать всю ночь. Я замотала свой шарф и натянула шапку.

– Чарльз, почему у нас никогда не объявляют крутые коды?

– Как это не объявляют? Очень даже объявляют. «Код Шерсть». «Код Клык». – Он похлопал себя по карманам, видимо, разыскивая свои перчатки.

С тех пор как пару месяцев назад меня взяли медсестрой в Окружную больницу, я ещё ни разу не участвовала в приёме новых пациентов. Но ведь вампиры, оборотни и прочие разношёрстные раненые, которых обслуживало наше отделение, должны же были откуда-то поступать. Не то чтобы остальная часть больницы знала, что в подвале нашей обожаемой Окружной мы держим пострадавших от вампиров людей – «дневных существ», но мы же должны как-то получать предварительные уведомления. Я просто не знала, как именно это происходит. Было ещё очень много информации, в которую меня пока не посвятили.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы задать следующий вопрос, и посмотрела на него. По глазам было видно, что под шарфом он усмехался.

– О-о-о, ну ты и врун! «Код Клык». Да ладно тебе.

– Медсестра Эди – это «Код Наивность».

– Ой, да ладно тебе, дедуля.

Чарльз рассмеялся и придержал входную дверь здания:

– После вас.

Я мысленно приготовилась к холоду и шагнула на улицу¹.

***

Зимний воздух обжигал лицо – точнее, те его участки, до которых еще мог добраться. Оставалось два для до Рождества, и небо было мрачным. Моей прической уже, казалось, несколько недель была «примятая шапкой укладка», а сама я закуталась в свое самое теплое пальто. С учетом моих собственных бедер и трех слоев одежды под пальто, я, должно быть, напоминала джаву из оригинальных «Звездных войн», только с выглядывающими наружу голубыми глазами.

Мы с Чарльзом шли обедать в «Рок Рональдс»². Он находился прямо напротив больницы, на следующем перекрестке, и именно туда наши недавно выписанные пациенты отправлялись, чтобы обменять свой легально прописанный метадон на нелегальный героин или крэк. Ночью я бы не сунулась туда в одиночку, даже в зону автовыдачи, но днем в компании коллеги-мужчины чувствовала себя в безопасности – к тому же мне позарез нужен был кофеин, если я собиралась как-то протянуть остаток дня.

– Так что там все-таки произошло? – спросил Чарльз, дважды нажав на кнопку смены сигнала на светофорном столбе.

– Хм, – я переступила с пятки на носок, разглядывая красный свет в виде «стоп– ладони» на другой стороне шестиполосной улицы. Я понимала, о чем он спрашивает, но мне не хотелось ворошить прошлое, поэтому я просто пожала плечами, избегая смотреть ему в глаза. – Ну, сам знаешь. На меня напали вампиры с оружием. Мой парень-зомби бросил меня перед тем, как свалить из города. Ничего обычно.

– Еще слишком больно вспоминать?

– Ага, – я вздохнула и подняла глаза. Он снова улыбался; вокруг его глаз собрались морщинки. Чарльз был хорошим медбратом и, пожалуй, еще более замечательным другом – этаким добрым, по-отцовски заботливым человеком, если бы я только позволила ему им стать. Он проработал в отделении Y4 дольше, чем я вообще жила на свете. Я не смогла сдержать ответной улыбки. – Через четыре месяца у нас с тобой совместная переаттестация по расширенной реанимации (ACLS). Спроси меня тогда.

– Понял.

Загорелся зеленый, и мы оба дважды посмотрели по сторонам, прежде чем переходить улицу.

***

Колокольчик над дверью «Роналдса» звякнул, когда мы вошли, и на всякий случай цветная наклейка-ростомер измерила наш рост, пока мы проходили через дверной проем. Чарльз заказал у стойки двойную порцию картошки фри на гарнир, а я сняла перчатки, чтобы протянуть ему деньги за свою диетическую колу. Я осознала, что впервые в жизни тусуюсь с коллегой вне работы. Это был всего лишь наш обеденный перерыв, но всё же это что-то да значило. Я ухмыльнулась ему, возвращаясь от автомата с газировкой.

– Код Клык, – сказал он и рассмеялся. – А ты полностью повелась.

– Да-да, давай, поиздевайся над новенькой.

– К нам приходят не так много новичков, чтобы у меня было много шансов подразнить кого-то.

– Возможно, если бы так много новых сотрудников не погибало – о чём мне, кстати, никто никогда не говорил, – у тебя было бы больше возможностей. – Я пошла за ним к ближайшему столику и села напротив.

– А ты бы поверила нам, если бы мы рассказали?

Я сделала глубокий глоток колы и задумалась.

– Пожалуй, нет.

– К слову, я ведь говорил тебе не возвращаться в палату к тому парню. – Он многозначительно взглянул на мою левую руку. На тыльной стороне ладони остался полукруглый шрам от укуса вампира. Он не болел, за исключением тех случаев, когда было холодно, а поскольку мы находились на самом пике зимы, это происходило чертовски постоянно.

Я потерла шрам.

– Если в будущем у тебя возникнет выбор между тем, чтобы открыто предупредить меня о возможной смерти, или туманно намекнуть в своей контрабандно-высокомерной манере, пожалуйста, выбирай первое.

Он кивнул.

– Учтено.

На моей прошлой работе самым большим страхом было то, что на меня чихнет кто-то с активной формой ковида. Но в Окружной больнице, особенно на этаже Y4, где мы оба с Чарльзом работаем, возможности облажаться и, возможно, погибнуть были бесконечными. Отделение Y4 обслуживает сверхъестественных существ, о которых никто больше не знает: оборотней в их смертных формах, дневных слуг вампиров, их санкционированных доноров и оборотней-перевертышей, которые время от времени сходят с ума. И иногда зомби, с которыми медсестры периодически встречались с плачевными последствиями. При мысли о моей, теперь уже дважды мертвой, личной жизни желание болтать моментально улетучилось.

Напротив меня Чарльз начал есть свою вторую порцию картошки фри. Забавно, как знание того, что тонна соли и жира могут сделать с твоим сердцем, ничуть не останавливает хотеть её есть. Как медсёстры, работающее в онкологии и при этом курящие. Чарльз заметил мой взгляд, как я наблюдаю за его едой, и наклонил порцию ко мне. Я отмахнулась от его предложения – ещё было слишком рано есть, мой желудок «работал в ночную смену», хотя сама я не спала. Он пожал плечами.

– Уверена, что не хочешь поговорить?

– Ага.

Чарльз оценивающе посмотрел на меня, доедая картошку.

– Вот, – сказал он. Вытер руки салфеткой, расстегнул пальто и потянулся к пуговицам рубашки.

– Что ты делаешь? – прошептала я, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не смотрят ли на нас другие посетители ресторана.

– Покажу своё, если покажешь своё.

Расстегнув три пуговицы, он оттянул ткань рубашки в сторону от шеи.

– Семь лет назад. Нападение оборотня. Раздробило ключицу. Я полгода не мог руку выше головы поднять.

Я ничего не увидела – всё скрывала тень от одежды, которую он скомкал, чтобы мне показать. Но я верила, что шрамы там есть. Даже если их не видно – они там.

Я покачала головой:

– Свои я тебе не покажу. Просто поверь на слово: выглядит так, будто мне годовалый ребёнок сделал кесарево сечение.

Чарльз отпустил воротник и поправил рубашку.

– Паршиво. Но, с другой стороны, тебе хотя бы не придётся открывать фонд на оплату колледжа.

– Это точно, – я стащила одну из оставшихся картофелин с его подноса.

– Значит, теперь мы товарищи по шрамам. Так?

Я быстро кивнула, немного стыдясь, насколько сильно мне хотелось подружиться с Чарльзом.

– Тогда послушай меня, Эди. Я вот что пыталась сказать: я помню, каково это быть на твоём месте. Весь этот восторг от приключений… это опасное состояние. Ты должна себя защищать. Должна помнить, что для них мы – расходный материал.

Мне не нужно было спрашивать, кто такие «они». «Они» – это вампиры, которые пытались меня убить. А ещё – мой парень-зомби, которому пришлось уехать из города. Тогда я знатно почувствовала себя расходным материалом. Новые шрамы тоже не особо помогали избавиться от этого чувства.

– Так что без геройства. Береги себя. Я хочу, чтобы ты поработала с нами подольше.

Мне было искренне приятно, что кто-то, не связанный со мной кровными узами, этого хочет.

– Спасибо.

– Не за что, – он допил газировку и встал. – Пошли обратно. Осталось осмотреть еще пять часов снимков³.

***

Мы тепло оделись и снова вышли на улицу.

– Как думаешь, какой будет следующий фильм? – Надо было взять с собой диетическую колу. Может, тогда желание сходить в туалет не даст мне уснуть на занятиях.

– Игнорировать Эболу: тысяча способов умереть, – предложил Чарльз, – или мистер Радиация, жуткий друг дяди Рентгена.

Он исполнил небольшой мультяшный танец, и я рассмеялась.

– Мне понравился эпизод, где объясняли, как эвакуировать больницу, спуская людей по лестнице на каталке по одному. – Я даже не была уверена, что в Y4 есть лестница. Я всегда пользовалась только лифтом.

– Боже. Если мы так сделаем, это закончится чем-то вроде ужасного урагана Катрин. Некоторые останутся позади, другие сделают неправильный выбор. Если когда-нибудь всё станет так плохо, я останусь дома. – Чарльз нажал кнопку, чтобы переключить светофор на перекрестке, и я решила испытать свою удачу.

– Так расскажешь мне о нападении оборотней?

Чарльз не сводил глаз со светофора на противоположной стороне улицы, но я видела, как он щурится, вспоминая прошлое.

– Спроси меня, когда у нас будет переаттестация по оказанию расширенной реанимационной помощи. Тогда мы сможем обменяться историями из практики.

– Справедливо.

Напротив нас, в шести полосах, расхаживал взад-вперед мужчина, у которого из-под шапки торчали пучками седые волосы. Сначала я подумала, что он просто пытается согреться, но чем больше он двигался, тем больше понимала по его поведению, что он в ярости. Движение между нами замедлилось, когда загорелся светофор. Чарльз и я одновременно сошли с тротуара вместе с тем же мужчиной. Мы пересекли уже половину полосы, когда грузовик, который, казалось, замедлялся перед красным светом, вместо этого ускорился. Я услышала рев двигателя и подняла глаза, остановившись, и заметила, что мужчина, идущий нам навстречу, сделал то же самое.

Этот грузовик наехал на него.

Он рухнул вперед на капот, раскинув руки, словно обнимая его в момент триумфа на телешоу. Затем его подбросило в воздух. Я остановилась посреди дороги, ошеломленная, не в силах поверить, что действительно вижу, как кто-то летит. Он сделал дугу, приземлился, подпрыгнул и заскользил, оставив за собой красные следы.

Полсекунды до удара, еще полсекунды до приземления, а затем звук визга тормозов, когда весь остальной транспорт, остановился на перекрестке, грузовик же продолжил движение. Он едва не задел тело мужчины и уехал, оставив следы крови на протекторе шин.

– Боже мой! – воскликнул Чарльз и бросился бежать к раненому.

Я побежала за ним.

ГЛАВА 2

– Я уже позвонил в 911! – крикнул прохожий. Когда мы подошли к неподвижно лежащему мужчине, я услышала, как кто-то блюёт позади меня.

– Все назад! Мы медработники! – крикнул Чарльз.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я не была парамедиком. Я привыкла к людям, которых уже обработали в отделении неотложной помощи и поставили трубки и катетеры. Он был так сильно ранен – с чего бы начать? Чарльз опустился на колени и положил пальцы на шею мужчины.

– У него есть пульс. Он дышит.

Я опустилась на колени рядом с ним. Вокруг глаз мужчины распускались темные синяки.

– Симптом енота⁴, – прошептала я, хотя видела это всего лишь один раз, на экзамене по травматологии в медицинском колледже.

– Диффузное повреждение головного мозга, кто бы мог подумать, – Чарльз взглянул на меня мрачным взглядом.

У нас не было инструментов. Мы не могли передвинуть его и рисковать повредить позвоночник. Одна из ног мужчины была вывернута в другую сторону, джинсовая ткань разорвана, обнажая мышцы и кости. Еще мгновение назад мы бы увидели его внутренности: рваные края кожи, желтовато-белый подкожный жир, красные полосы мышечной ткани. Но в этот момент кровь хлынула к ранам, и теперь она била из артерий и вытекла из вен. Она заполнила раны, переливаясь через края и выливаясь, как масло, на землю. Когда поток начал спадать, я стиснула зубы и протянула руку, надавливая на бедренную артерию сломанной ноги. Кровь просочилась сквозь ткань моей перчатки и горячо обожгла руку.

– Вот тебе старый проверенный трюк, – Чарльз резко опустился на колено прямо на бедро незнакомца, почти на пах, лишь ненадолго остановившись, чтобы я убрала руки. Кровь, вытекавшая из ноги мужчины, поутихла – хотя, возможно, это произошло потому, что её осталось совсем немного. – Это полностью пережмет артерию.

Я сделала глубокий вдох, готовясь высказать, что сейчас не самое подходящее время для урока, но остановилась, когда поняла, так Чарльз пытается справиться со стрессом. Наш пациент застонал и попытался пошевелить головой. Я подползла по гравию и осколкам стекла к голове мужчины.

– Сэр, вы не можете сейчас двигаться. Вы серьезно ранены. – Я положила руки по обе стороны от его головы: шапочка была разорвана, а редкие белые волосы были липкими от крови. – Мне очень жаль, пожалуйста, просто оставайтесь неподвижными.

– Ты что, не собираешься делать искусственное дыхание? – спросил кто-то позади меня. Я оглянулась и увидела мужчину с мобильным телефоном, который совал мне его в лицо.

– Что с тобой не так? – Я выбила телефон из их рук, и он упал в лужу окровавленного снега у обочины. – Прояви хоть немного уважения!

– Эй! Это мой новый телефон! – Прохожий начал шарить руками в перчатках по грязному снегу, пытаясь его достать. Там была тень, которую отбрасывал мужчина, и я увидела, как она вздрогнула и поглотила телефон в своей черноте, словно чудовищным ртом. Я решила, что это игра света.

Раненый мужчина снова пошевелился, протянув руку, чтобы попытаться отбиться от меня.

– Нет, нет, нет, нет, нет, – сказала я, но он продолжал хватать меня за запястье с силой человека, которому нечего было терять. – Лежите спокойно, хорошо? Все будет хорошо, – сказала я, понимая, что лгу. – Просто лежите спокойно.

Он застонал, и форма его челюсти стала изменяться: становясь более угловатее, его зубы выдвинулись вперед, растягиваясь до краев губ, удлиняясь и обнажая желтую эмаль, начала расти борода словно мех.

– Чарльз? – спросила я, повышая голос. Был день, пасмурный декабрьский день, но оглянувшись через плечо я увидела, как лицо Чарльза потемнело, как и окружавшее его серое небо.

– Код «Мех», Эди. Нам срочно нужен Домитор⁵. – Он начал шарить в кармане пальто в поисках телефона. – Я звоню в отделение. – Вдали послышался звук машины скорой помощи. – Вернитесь сюда, прежде чем они приедут.

Я поднялась, пытаясь обрести равновесие на льду и крови, а затем побежала.

Я пробиралась сквозь зевак по обеим сторонам шоссе и добралась до края территории больницы, где уже мои ноги стучали по асфальту. К счастью, мы очистили тротуары из уважения к нашим пациентам, которым часто приходилось передвигаться на костылях, ходунках или инвалидных колясках. Замерзший газон был слишком скользким и опасным для бега.

Я пробежала мимо офисных комплексов, обеспечивающих функционирование нашей бюрократии, между двадцатью рядами машин на служебной парковке, по краю погрузочных доков и направилась прямиком к главным дверям больницы.

Пробежаться по больнице в медицинской униформе легко – люди расступаются, понимая, что вам нужно куда-то очень срочно. Однако вбежать в вестибюль в гражданской одежде, да еще которая вся в крови…

– Что происходит? – наш офицер-охранник поднял руку и оглянулся, ожидая, что кто-то бежит за мной.

– Чрезвычайная ситуация… – произнесла я, пробегая мимо него. На бегу я вытащила свой бейджик из заднего кармана и показала его для проверки. – Я спешу…

– Не так быстро…

– Мне пора! – крикнула я и, нырнув в следующий коридор, побежала к лестнице.

Я и в лучшие времена была не в форме, работа в Y4 не приносила достаточно денег, чтобы оплатить абонемент в спортзал – да и с тех пор, как я там начала работать, посещение спортзала стало для меня менее важным, чем выживание. Но я мчалась со всех ног, колени и грудь ужасно болели – потому что я оставила Чарльза там с оборотнем, среди неизвестно скольких людей, которые могли оказаться его жертвами в любую минуту.

***

Впереди была целая сеть коридоров. Я промчалась по всем ним на большой скорости и, казалось, оторвалась от охранника, бежавшим за мной. Добежав до лифта, ведущего в Y4, я врезалась в него, чтобы остановиться. Я провела бейджем по панели доступа, затем уперлась руками в бедра и тяжело задышала. По моим подколенным сухожилиям пробежали мурашки, а колени словно плавились.

Двери лифта не открылись. Я снова провела своим пропуском по панели доступа. Загорелся зеленый свет, но звука открытия не было.

– Давай же. – Я ещё несколько раз приложила свой значок, а затем осмотрела ниши в потолке в поисках Теней – существ, которые служили привратниками нашего этажа. – Я знаю, что вы наблюдаете. Поторопитесь!

Когда подъехал лифт, раздался отчетливый металлический стук. Оранжевые двери открылись, и знакомая мне медсестра дневной смены Y4 протянула мне шприц объемом 60 мл и одну спиртовую салфетку.

– Скажите доктору Карлсону, чтобы он готовился… – сказала я ей, выхватывая их у нее из рук.

– Сделаю.

Я развернулась и побежала обратно по коридору, а затем снова резко обернулась.

– Внутривенно или внутримышечно? – крикнула я.

Я не была одним из ветеринаров в штате, откуда мне знать, как вводят это лекарство?

– Внутримышечно! – крикнула она мне в ответ, прежде чем двери лифта закрылись.

***

Я выбежала на улицу. Легкие горели огнем. Каждый удар моих ботинок по асфальту вызывал молнии в голенях. Я пробежала сквозь тень, наткнулась на участок черного льда и споткнулась, потеряв равновесие. Падая, я сжалась вокруг шприца, защищая его, и обрадовалась, что на игле был защитный колпачок – если бы я вколола себе дозу Домитора, рассчитанного на оборотня, я бы, без сомнения, умерла. Я сползла на обочину, испачкавшись водой от растаявшего снега. На секунду я оцепенела, затем вскочила на ноги и, неуверенно, как новорожденный теленок, ступила на тротуар. Колени пульсировали, лодыжка казалась вывихнутой, но лекарство все еще было у меня в руке, шприц все еще был полон, колпачок все еще был надет, и мне оставалось всего полтора квартала.

Усиленные команды «Посторонитесь!» заглушались сиренами, и движение замедлилось, чтобы освободить путь для машины скорой помощи. Я обошла те же машины, от которых уворачивалась вначале, и наконец добралась до Чарльза, передав ему шприц, словно дирижерскую палочку.

Затем я упала на колени, задыхаясь и вдыхая выхлопные газы машин, которые стояли вокруг нас. Мое колено было в холодной крови незнакомца, которая мало чем отличалась от пота, замерзающего на моей спине. Незнакомец все еще лежал, все еще умирая, его карие глаза, окруженные синяками, были открыты.

– Я… – задыхаясь, произнесла я.

– Спасибо. – Чарльз снял колпачок со шприца и, наклонившись над мужчиной, прикрыл свои действия телом. Он глубоко вонзил иглу в здоровое бедро жертвы, и мужчина вздрогнул. Я схватила его за ближайшую руку и почувствовала, как его тело напряглось, когда он начал меняться, его ногти впились в мою кожу. Я наклонилась вперед, держа свой бейджик между нами.

– Мы вам поможем. Мы знаем, кто вы. Мы некомбатанты⁶. Но здесь много гражданских. Ведите себя прилично, хорошо?

Его дыхание оставалось поверхностным. Как раз в тот момент, когда его ногти уже собирались проткнуть кожу, Домитор начал свое действие и его тело обмякло.

Чарльз повернулся к человеку, который доставал мобильный телефон и брызнул из шприца остатками крови в его сторону.

– Что именно в фразе «не фотографируйте» вам непонятно?

Нарушитель резко рванулся с места, выскочил в медленно движущийся поток машин, которые начали ему сигналить. Вот чего нам ещё не хватало, так это того, чтобы кого-нибудь еще раз сбили…

– Уберите телефон, сэр, – сказал полицейский, и угрюмый прохожий убрал свой мобильный телефон.

Приехала скорая помощь. Медики быстро вышли из машины – первый жестом указал отойти мне в сторону.

– Мадам, вам следует отойти…

– Мы медбрат и медсестра. Мы пытались остановить кровотечение, – сказал Чарльз, указывая на своё колено, всё ещё зажатое на бедре оборотня.

– Что случилось?

– Сбит грузовиком, – сказала я. – По-моему, травма головы и ног. – Диагноз века, медсестра Спенс.

Фельдшер потянулся назад в кабину скорой помощи, чтобы взять носилки с фиксатором и шейный бандаж. Пострадавший дышал еще более поверхностно. Смерть или действие препарата?

– Выглядит неважно, – сказал фельдшер, вставая возле шеи мужчины и прикладывая к ней корсет.

Я не могу не согласиться.