Текст книги "Лунная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 20

Стоило мальчику уйти, а Йоргену унести с собой волны своего недовольства, как атмосфера у палаты Уинтера снова потеплела. Плечи Джины поникли, и она тяжело вздохнула:

– Я отойду в туалет. Кому-нибудь взять кофе?

– Да, пожалуйста, – отозвался Лукас.

– Я быстро. – Она отодвинулась от стола и поднялась.

– Сделать что-нибудь, пока тебя нет? – спросила я.

Джина быстро взглянула на карту и пожала плечами:

– Можешь измерить ему сахар из пальца.

Я кивнула:

– Ладно, сделаю.

***

Я тут же отвернулась к тележке изолятора, чтобы скрыть ликующую улыбку. Экспресс-анализ крови – это же просто идеальный предлог! Я зайду внутрь одна, уколю ему палец, а тест-полоску с кровью потом припрячу для Дрена. Лучше и нарочно не придумаешь.

Но Лукас, подошедший со спины, вырвал меня из моих грешных мыслей.

– Неужели всё настолько паршиво, а?

– Ты о чем? – постаралась я напустить на себя невинный вид.

– Его статус упал с двух медсестер, одна из которых с транквилизатором, до одной, причем безоружной. – Его глаза пытливо впились в мои. – Вы ведь все уверены, что он больше не поднимется, так?

– Хм. – Я сделала вдох и выдох, радуясь, что маска скрывает выражение моего лица.

– Дай угадаю. Тебе нельзя говорить.

– Дело не в том, что мне нельзя, просто это не в моей компетенции. Я могу ляпнуть глупость. Черт, я и сама могу ошибаться. Я ведь понятия не имею, как луна влияет на ваш вид.

– Можно мне зайти с тобой?

Проклятье. У меня не нашлось весомого повода оставить его снаружи.

– Конечно. Почему бы и нет?

***

У самого порога я собрала все нужные инструменты. Лукас вошел без всякой защитной экипировки – в самом деле, что с ним случится, если его укусят, станет еще большим оборотнем? – но от мысли, что я заперта в одной комнате сразу с двумя вервольфами, мой медицинский халат стал до ужаса напоминать красный плащ Красной Шапочки.

– Кем он был для тебя? – спросила я, приближаясь к кровати.

– В основном – источником страха, – Лукас встал по правую сторону от Уинтера, и я присоединилась к нему. – Помню, на один Хэллоуин в детстве я просил маму разрешить мне нарядиться им.

– Всё было так плохо?

– Хуже. – Лукас покачал головой, глядя на неподвижное тело Уинтера. – Он был готов пойти на всё, лишь бы добиться своего.

Я не знала, что на это ответить.

– Мне… жаль? – выдавила я наугад.

– Он был идеальным вожаком, – продолжал Лукас, словно меня здесь и не было. – Ему было плевать на всё и на всех остальных. Его жизнью была стая. Всё ради стаи. Ему приходилось быть жестким. Даже жестоким. – Лукас нерешительно протянул руку и коснулся лица Уинтера. С момента поступления мы его не брили, и суточная щетина уже превращалась в короткую бородку. – Черт… он ведь прожил так долго. Он не должен был вот так умереть.

Я освободила из-под одеяла одну из рук Уинтера. Сейчас я уколю ему палец и наберу крови, пока Лукас отвлечен своим горем и…

– О нет.

– Что? – Лукас тут же переключил внимание на меня. – Что случилось?

– Наверное, это уже записано в карте. Просто я сама не знала… – Кончики пальцев Уинтера начали чернеть. Из-за лекарств для поддержания давления, которые мы ему вводили, и тех объемов, в которых он их получал, мы спасали его жизненно важные органы за счет всего остального тела. Если мы не сможем снизить дозировку в ближайшее время – если луна не исцелит его, если он не очнется и его собственные механизмы регуляции давления не заработают, – он потеряет кисти рук. И оставшуюся стопу тоже.

Глаза Лукаса сузились:

– Это ведь очень плохо, да?

– Да. Мне жаль.

Лукас склонился над кроватью так, что его лицо оказалось прямо над лицом Уинтера:

– Ты не должен умирать. Ты меня слышишь? Ты не должен умирать!

В дверях палаты раздалось тихое покашливание.

– Я пришел не вовремя?

Мы с Лукасом одновременно подняли головы. В проеме стоял мужчина, которого я раньше не видела, его силуэт тонул в полумраке коридора. Лукас с такой силой вцепился в боковое ограждение кровати, что она вся затряслась.

– Виктор.

– Я так понимаю, момент и впрямь неподходящий? – Другой мужчина – судя по всему, тоже оборотень – шагнул в палату.

Мой долг как медсестры велел мне их успокоить, но это был мой единственный и неповторимый шанс добыть кровь для Дрена. Ровно на долю секунды я заколебалась, а затем с силой вонзила ланцет в край еще уцелевшей ладони Уинтера.

– Как ты это провернул, Виктор? – Лукас отпустил кровать, отчего та жалобно загремела, и развернулся к двери. – Не мог дождаться, пока он сам протянет ноги?

– Я? Да я знать ничего не знаю! – незваный гость картинно прижал к груди руку, изображая полнейшую невиновность. – Я сам только что узнал о состоянии нашего великого лидера.

Я изо всех сил сжала руку Уинтера, чтобы выжать кровь. Мне нужна была всего одна капля. Одна паршивая капля…

– Он и моим вожаком был тоже, – продолжал Виктор. – У меня столько же прав выразить свое почтение, сколько и у тебя.

– Проваливай, – прорычал Лукас, и его голос сорвался на звериный рык. – Это твоих рук дело. Не знаю как, но это ты всё подстроил…

Не нужно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы физически ощутить, как воздух в палате наэлектризовался от застарелой ненависти, связывавшей этих двоих. Я могла бы ударить по кнопке экстренного вызова на стене и созвать сюда человек двадцать персонала, но тогда я останусь без крови…

Из ранки от ланцета наконец набухла густая тяжелая капля. Я быстрым движением провела по ней тест-полоской. Это всё, что мне требовалось – и лучше бы Дрену этого хватило, чтобы не трогать моего брата.

Я вставила полоску в глюкометр и посмотрела на мужчин:

– Лукас… сэр, вам нужно…

– Это возмутительно! У меня есть права! Я член стаи!

– А еще у тебя есть черный грузовик. Я не идиот, Виктор, – отрезал Лукас.

Лукас уже присел, готовясь к прыжку, когда в коридоре позади них появился Чарльз с транквилизатором наперевес.

– Никаких трансформаций на территории больницы! – рявкнул он вполголоса. – Даже не думайте, что я пожалею дротиков на вас обоих. – В подтверждение своих слов он многозначительно качнул стволом от одного к другому.

Лукас медленно расслабился и выпрямился.

– Виктор как раз уходил.

– Как член стаи я имею полное право выразить почтение, – заартачился Виктор.

Я осторожно обошла кровать, чтобы не попасть под возможную траекторию выстрела Чарльза. Виктор был молодым парнем – примерно одного возраста с Лукасом, пожалуй, – но одевался солиднее, в костюм-тройку. Он прижимал к груди фетровую шляпу, словно пытаясь унять уязвленную гордость; без шляпы стала видна одна седая прядь, резко выделявшаяся на фоне его смоляных черных волос.

– Правила здесь диктует семья, а не стаи, – отрезал Чарльз, всё еще удерживая оружие на мушке.

Виктор тяжело вздохнул и отвесил церемонный, глубокий поклон – как я поняла, Уинтеру, а вовсе не Лукасу, – после чего водрузил шляпу обратно на голову.

– Тогда до полнолуния? – спросил он, глядя на Лукаса.

– О да, – с угрозой в голосе отозвался Лукас.

***

Виктор вышел. Чарльз пятился следом, ведя его под прицелом винтовки.

– Ты в порядке, Эди? – крикнул он мне через плечо.

– Да.

– Твоему второму приятелю внутри, пожалуй, тоже лучше на выход, – добавил Чарльз.

Лукас буркнул что-то себе под нос. Мне хотелось заступиться за его право остаться, но после их стычки я засомневалась, насколько это будет разумно.

– Ладно, теперь ты, Эди, – скомандовал Чарльз.

Я вышла из палаты. В коридоре мы остались вдвоем. Он опустил винтовку.

– Это штука посерьезнее обычного физраствора, Чарльз, – попыталась я отшутиться. Голос прозвучал слишком высоко и натянуто.

Чарльз покачал головой:

– Чтобы это было в последний раз, Эди. Мне плевать, какими безопасными они кажутся. Никогда не оставайся с кем-то из них наедине.

– Хорошо.

После увиденного зрелища спорить с ним не хотелось. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Рад, что ты цела, – сказал Чарльз и дружески похлопал меня по плечу. – Так какой там у него сахар?

Я и не заметила, что до сих пор сжимаю в руке глюкометр. Я опустила взгляд на экран:

– Двести восемьдесят три.

***

Мы с Чарльзом вместе заменили флакон с инсулином – для таких препаратов по протоколу требовалась двойная подпись медсестер. Когда вернулась Джина, я вкратце обрисовала ей ситуацию и забрала кофе, который предназначался Лукасу – искать его и отдавать напиток лично я не собиралась. Тест-полоска с кровью Уинтера надежно покоилась в моем кармане. Только это сейчас имело для меня значение.

Ближе к пересменке мне понадобилось в туалет. Предупредив Джину, я на ходу помахала ручкой Мясник и Чарльзу и вышла в коридор, где сразу же наткнулась на Лукаса. Он сидел на корточках прямо в коридоре, обхватив голову руками.

Обойти его стороной никак не получалось. Тяжелая дверь отделения Y4 с грохотом захлопнулась за моей спиной. Он даже не поднял головы. Не заснул же он, в самом деле?

– Сделай вид, что меня здесь нет, – предложил он, не поднимая глаз.

Я хмыкнула. В палате он казался таким пугающим, а сейчас выглядел абсолютно раздавленным. Вообще-то Уинтер был моим пациентом… но в этом и заключалась главная беда с посетителями. Иногда им тоже требовалась сестринская помощь.

Я подошла ближе и опустилась перед ним на корточки:

– Не хочешь рассказать, что это сейчас было?

Лукас поднял на меня полные тоски глаза:

– Я следующий в очереди на место вожака стаи.

ГЛАВА 21

– ОХ.

Я не знала, как реагировать. В моем привычном мире повышение по службе всегда считалось чем-то хорошим.

– Я никогда не хотел, чтобы этот день настал. – Лукас подался вперед и снова спрятал лицо в ладонях. – Я совсем не такой, каким был Уинтер.

Не зная, что сказать, я продолжила разговор единственным доступным мне способом:

– В каком смысле?

Он поднял на меня глаза:

– Уинтер прикончил бы Виктора прямо там, в палате. Да черт возьми, он прибил бы его в ту же секунду, как услышал, что кого-то сбил черный грузовик.

– В этом городе полно черных грузовиков.

– Ты просто не знаешь Виктора. – Лукас покачал головой. – Но дело даже не в этом. Главное – я не хочу руководить. Я не такой, как он. И я даже становиться таким не хочу.

– А кто-то еще есть в очереди на его место?

– Фенрис-младший. Но до этого еще несколько лет. Стая не может так долго оставаться без вожака.

– Уинтер еще не умер.

– Пока еще нет, – мрачно повторил Лукас. – У Хелен есть доступ ко всем общим счетам – она получила его, когда погиб Фенрис-старший. Но любое время без вожака – это слишком долгий срок для существ, которые привыкли, что ими управляют. Достаточно долгий, чтобы у некоторых начали появляться дурные мысли. Если он не исцелится, мне придется принять власть в следующую ночь полнолуния. – Он глубоко вздохнул. – Зря я тебе всё это рассказываю.

– Не переживай. Я умею хранить секреты. – Например, такой, что прямо сейчас в моем кармане лежит кровь Уинтера.

Лукас пристально посмотрел на меня своими светло-карими глазами. Вокруг зрачков у него шла темно-коричневая, почти красная каемка. От нахлынувшего чувства вины у меня к лицу прилила кровь.

– Спасибо тебе.

***

Остаток ночи прошел без происшествий. Мы сдали смену той же бригаде, что дежурила вчера, и вместе пошли в раздевалку. Мне хотелось на едине спросить у Джины, с чего вдруг она взяла дополнительную смену, но к тому времени, как я перепрятала тест-полоску в карман уличной одежды и дважды вымыла руки, её уже и след простыл.

Когда я выходила, как раз прибыло семейство Уинтера. Хелен, которая, как я понимала, теперь временно тянула на себе роль матриарха, была одета во всё черное, а рядом семенил Фенрис-младший.

– В этом месте… – Она резко осеклась, и её лоб прорезали тревожные морщины. – Здесь пахнет Виктором. Он был тут? Он приходил сюда ночью?

Я посмотрела на Лукаса, который измученно стоял позади неё, ожидая подсказки.

– Приходил, но я его выставил, – ответил Лукас. – Я знал, что ты бы поступила точно так же.

– Вот и умница. – Она повернулась ко мне и порывисто протянула руки, словно мы были близкими подругами – она в своем лучшем воскресном наряде, а я в медицинской форме. От неожиданности я обняла её в ответ. Хелен прижалась своей щекой к моей, крепко удерживая меня и шумно вдыхая запах моих волос. – Не подпускайте этого ужасного человека к моему отцу. Не позволяйте ему спускаться сюда. Вообще никогда.

Ну супер, только роли вышибалы для местных оборотней мне и не хватало.

– Скоро вы встретитесь с соцработником – вам стоит сказать об этом ему, – посоветовала я.

Она слабо улыбнулась мне:

– Хорошо. Обязательно скажу. – И она снова вцепилась в меня, будто отчаянно нуждалась в поддержке. – Спасибо вам огромное за всё, что вы делаете.

– Да… не за что? – выдавила я и умоляюще посмотрела на Лукаса.

Тот подошел, перехватил Хелен и осторожно увлек её от меня.

– Вы ведь сохраните ему жизнь ради нас, правда? – спросила она уже из объятий Лукаса.

Мне очень не хотелось давать обещаний, которые я физически не могла выполнить. К тому же я даже не была её лечащей медсестрой. Но я оказалась зажата в угол под умоляющим и полным надежды взглядом Джуниора – и мой дурацкий, не умеющий вовремя помалкивать рот уже начал было безрассудно выговаривать: «Хорошо…»

Лишь внезапное появление нашего соцработника спасло меня от самой себя. Он приглашающе махнул рукой, уводя семью Уинтера в комнату для совещаний дальше по коридору. Йорген заходил последним. Поравнявшись со мной, он притормозил и демонстративно принюхался.

– Вымой руки, девка. Ты недостойна даже пахнуть им, – бросил он на ходу.

Я крепче сжала в руках сумочку и поспешила к выходу, стиснув зубы и удерживая всю правду за ними.

ГЛАВА 22

Бесконечная смена медсестры Эди наконец-то подходила к концу, слава тебе господи. Я лавировала между посетителями в вестибюле, которые спали на диванах, расставленных рядами на манер церковных скамей. В ненастную погоду бездомные частенько обосновывались здесь, утверждая, будто ждут друзей. И отличить их от реальных родственников, которые и впрямь кого-то караулили, было той еще задачкой. Сегодняшнее утро не стало исключением.

На выходе я заметила Лус: она крепко спала на краю дивана, скрестив руки на груди и прислонившись к колонне. Мне безумно хотелось подойти, разбудить её и спросить, как там Хавьер, но она проторчала здесь целых восемь часов и сама ничего не могла знать. Моё дежурство окончено, и мне жизненно необходимо, чтобы оно таким и оставалось. Мне нужно домой.

Этим утром я возвращалась в темноте. Дрена не оказалось ни в вестибюле, ни под навесом, ни рядом с машиной, ни под ней, ни внутри неё – я проверила даже багажник. Я пересмотрела слишком много ужастиков, чтобы пренебречь такой проверкой.

К тому моменту, как я добралась до дома, на улице уже окончательно рассвело, и я решила, что теперь-то я в безопасности. Двенадцать часов на работе – это чертовски долго, даже если ты не проводишь каждую минуту на ногах. Я отперла входную дверь, уже вовсю мечтая о душе.

Но Дедушка внезапно зашелся яростной бранью. Я замерла прямо на пороге.

– Что здесь происходит? – Ключи всё еще были у меня в руке – я просунула самый длинный между пальцами, чтобы в случае чего использовать как кастет.

В ответ из глубины квартиры донесся глухой стон. Оставив дверь нараспашку, я сделала еще шаг внутрь.

– Есть кто?

Снова стон. Я дошла до гостиной и уставилась на свой диван. На нем кое-кто сидел. Гидеон помахал мне рукой, лишенной пальцев. Мой взгляд скользнул выше, к его лицу, на котором теперь не было ни глаз, ни ушей, ни губ, и меня чуть не вывернуло наизнанку – удерживало лишь то, что я была слишком, сука, уставшей.

– Вы издеваетесь надо мной, что ли. Секунду. – Не сводя с него глаз, я нащупала в сумочке телефон и набрала Сайк. Она ответила после четвертого гудка.

– Привет, Эди! – Ее голос звучал на редкость довольным, а значит, она была в курсе происходящего.

– Какого черта у меня на диване сидит сенобит?

– Кто такой сенобит? (Прим. ред. Сенобиты – раса изуродованных демонов-садомазохистов из культового фильма ужасов «Вовставший из ада» (Hellraiser, 1987), чьи лица и тела покрыты шрамами, пирсингом и бинтами).

– Посмотри «Восставшего из ада». – Я медленно попятилась назад, не отрывая взгляда от Гидеона, и прикрыла входную дверь. – Это и был ваш блядский план?

– Ну не думала же ты, что они поедут ко мне?

– Они? – выдавила я и покосилась на короткий коридорчик.

– В твоем шкафу.

Я рванула в спальню. Окно снова было плотно занавешено светонепроницаемой тканью – я припрятала её с прошлого раза, когда мне приходилось укрывать вампиров. Для медсестры ночной смены шторы блэкаут – невероятная роскошь. Моя кровать была пуста, но обувь на полу опять валялась в полном беспорядке. Не к добру это. Я отодвинула дверцу шкафа-купе и заглянула внутрь.

– Проклятье, Сайк. Как же я тебя ненавижу.

На полу моего шкафа лежала женщина. Она не дышала, но я знала, что она не мертва.

– Взаимно, дорогая, – отозвалась Сайк.

Я присела на корточки, по-прежнему прижимая трубку к уху. Приложила пальцы к запястью распростертой женщины – пульса не было, просто мягкая, прохладная плоть.

– И кто это?

– Вероника Лэмбридж. Девушка Гидеона и бывший лабораторный техник.

На Веронику она походила мало: мышиного цвета волосы, коротко подстриженные, как у десятилетнего мальчишки, и россыпь веснушек, из-за которых она выглядела еще моложе. Сейчас её лицо казалось умиротворенным, но бог знает, как она отреагирует, когда придет в себя.

– Анна обратила её после нападения на Гидеона, ради её собственной безопасности. Но Анне пока официально запрещено создавать новых вампиров, так что нам пришлось её спрятать.

Я задвинула дверцу шкафа обратно.

– И почему мой дом считается самым безопасным местом?

– Ни у одного другого вампира нет сюда доступа. Ты ведь не успела завести себе новых друзей на стороне?

– Конечно нет.

– Ну вот, сама видишь. Ты – Посланник Солнца, им требуется временная нянька, а твоя квартира куда безопаснее нашей, пока мы не выясним, кто так разделал Гидеона.

Я молчала, переваривая информацию.

– Анна доверяет тебе. Понятия не имею почему, но она тебе верит, – продолжила Сайк, и в её голосе скользнула неприкрытая горечь, издевка… и зависть. – Возможно, ты вообще единственная, кому она доверяет.

Я протолкнула Веронику чуть глубже в шкаф и окончательно закрыла дверь.

– Как долго она пробудет в отключке?

– Обычно это занимает дня три. Мы заберем её где-то в этот промежуток.

– Может, хотя бы позвоните заранее?

Сайк лишь рассмеялась в ответ:

– Мы заглянем ночью. – И повесила трубку.

Я стояла посреди спальни, тупо глядя на закрытую дверь шкафа. Я так устала. Мне было так страшно. И я так чертовски устала постоянно бояться.

Но мысленно я уже застегивала на себе воображаемую медсестринскую броню. Я собиралась сделать то, что должно быть сделано. Снова.

***

Я вернулась в гостиную, где на моем диване сидел без порток Гидеон в одной лишь больничной рубашке.

– Нам придется как-то приспосабливаться к обстоятельствам, ладно? – Он, разумеется, молчал. – Слушай, ты ведь бывал здесь раньше, так? Успел устроить себе экскурсию?

Он покачал головой.

– Ну, ванная дальше по коридору. Но… – Я физически не могла позволить ему сидеть на моем диване с голой задницей. От этой мысли у меня вырвался слегка истерический смешок. Я глубоко вдохнула и поплелась обратно в спальню.

Гидеон был намного выше меня. Мои старые медицинские штаны будут ему откровенно коротки, но он хотя бы сможет кое-как натянуть их и снять, даже без пальцев. Я мысленно благословила свой новый чехол для дивана, который защищал ткань от прямого контакта с его гениталиями.

Я взяла медицинские штаны и вернулась в гостиную.

– Так, вставай. Правую ногу вверх. Левую ногу вверх. – Я натянула на него штаны и подтянула их повыше. Завязав шнурок на свободный бантик, я взяла его под локоть и повела по короткому коридору. – Значит так, вот здесь у нас ванная, справа от тебя.

Мой унитаз стоял у дальней стены, но я сильно сомневалась, что в своем нынешнем состоянии он сможет в него прицелиться. Я завела его в маленькую комнату.

– Вот здесь душ, – я постучала по стеклянной дверце, чтобы он сориентировался на звук. – Я оставлю дверь открытой. Можешь писать прямо туда. Ну а если понадобится по-большому, просто дай мне знать. Мне не в первый раз вытирать кому-то задницу, так что не стесняйся, ладно?

В ответ он издал нечто среднее между хмыканьем и стоном. Я решила считать это согласием.

– Есть хочешь?

Он кивнул. Без губ удерживать еду во рту – задача не из легких. Губы – это как раз одна из тех вещей, которые люди совершенно не ценят, пока не потеряют, хотя обычно это происходит из-за инсульта, а не из-за междоусобной вампирской войны. Слава богу, зубы ему хотя бы оставили. Я сделала глубокий вдох и выдох, черпая остатки сил и здравомыслия из самых потаенных глубин души.

– Сейчас сделаю яичницу.

***

Я устала как собака, но день Гидеона определенно был в сто раз паршивее моего. Я взбила яйца, нарезав кубиками остатки рождественской индейки, чтобы забросить их туда же. Сейчас ему требовалось как можно больше белка для регенерации.

Я обложила его кухонными полотенцами, села рядом и принялась вилкой отправлять кусочки индейки и яйца ему в рот. Он отчаянно клацал зубами: без языка и без губ, которые должны были удерживать пищу внутри, двигать её во рту было чертовски трудно. Его десны не были приспособлены к тому, чтобы вот так постоянно находиться на воздухе. Я понимала, что слизистая будет пересыхать. А потом начнут разрушаться зубы. Интересно, Анна вообще понимала, во что ввязывается? Лично я – точно нет. А уж Гидеон… господи.

В перерывах между тем, как кормить его, я в сети проводила исследование – если, конечно, поиск инфы про оборотней в интернете вообще можно было назвать «исследованиями», – пытаясь выяснить причины оборотничества. Это казалось вполне логичным, учитывая, что в кармане моих домашних штанов до сих пор лежала тест-полоска с кровью Уинтера.

Интернет, как обычно, выдал кучу полезного и бесполезного мусора одновременно. Двадцать стандартных теорий и пятьдесят тысяч шизофренических гипотез, щедро сдобренных комментариями двенадцатилетних подростков, которые клялись, что на этих выходных отправятся в какой-нибудь национальный парк, прирежут волка и непременно испробуют тот ритуал с ношением шкуры. Ну-ну, удачи им, особенно если они попробуют провернуть это в заповеднике стаи «Глубокие снега».

Впрочем, классические теории хотя бы звучали более-менее стандартно. Врожденные аномалии: рождение в ночь полнолуния, фишка с седьмым сыном седьмого сына или рождение в «рубашке». Были еще несчастные случаи на месте: если тебя лично укусил оборотень или банальное невезение – скажем, натянул на себя старую волчью шкуру, которую нашел брошенной в лесу, ведьминское проклятие или если ты испил водицы из волчьего следа. Последнее звучало до крайности идиотски.

Частично причина, по которой я так приторно-заботливо нянчилась с Гидеоном и судорожно копалась в сети, крылась в том, что в моем шкафу сейчас спал новоиспеченный вампир. Мне совершенно не хотелось идти в спальню, ложиться там и караулить её. Я имею в виду, день для меня – самое безопасное время и всё такое… но кем она проснется? Кем? И насколько разъяренной? Я ведь вообще ничего о ней не знала.

Хотела ли она сама стать вампиром? Была ли она тоже дневным? Или просто случайной девчонкой, которую Анна сочла хорошей идеей спасти? Одно дело – спасение, и совсем другое – вот это: когда я кормлю с ложечки мужчину, у которого буквально нет губ.

Рано или поздно Гидеону захочется пить. Наверное, можно давать ему колотый лед. Или в душе, чтобы он просто подставлял лицо под струю из крана, точно птица.

Я сделала еще несколько глубоких вдохов:

– Ты как, нормально пока, Гидеон?

Он кивнул. Наверное, если бы он мог говорить, он бы обязательно отметил, насколько иронично звучит этот вопрос. «Нормально» – понятие очень относительное.

– Скоро я куплю тебе какой-нибудь другой еды. Но сейчас мне нужно поспать. День выдался тяжелым, – сказала я, понимая, что эта фраза идеально подходит нам обоим.

Я включила интернет-радио на ноутбуке и поставила Дедушку рядом с ним на столик.

– Побудь с ним за компанию, ладно? – Я сомневалась, что Гидеон знает немецкий, но эй, какая разница. – А еще у меня тут кошка живет. Не обижай её, иначе хуже будет. Я пойду посплю в дальней комнате. Не бойся ходить в туалет. Мы обязательно со всем разберемся, я тебе обещаю.

Я принесла ему одеяла и оставила одного на диване. Возвращаться в собственную комнату мне чертовски не хотелось, но раз он занял гостиную, выбора у меня особо не было.

Я забралась под одеяло, и Минни тут же запрыгнула на кровать, уставившись на меня, стоило мне устроиться поудобнее.

– Да знаю я, – шепнула я ей. – Всё это просто кошмар как хреново.

Как и положено истинной сиамской кошке, она согласно мяукнула в ответ. Затем юркнула под одеяло и прижалась ко мне. И несмотря на то, что мы обе прекрасно понимали, насколько это паршивая затея, мы обе крепко заснули.