Текст книги "Лунная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 23
Когда я проснулась, дверцы шкафа были по-прежнему закрыты. Я немного полежала в постели, обдумывая свой следующий шаг. К счастью для меня, нижнее белье хранилось в комоде, а из одежды можно было натянуть что-нибудь не очень грязное с пола. Открывать шкаф мне совершенно не хотелось. Ну то есть представьте: полезу я туда за футболкой, случайно сорву с окна светонепроницаемую ткань, девчонка рассыплется в прах от дневного света и оставит мне прямо в шкафу кучу пепла. Как я потом буду возвращать свой залог за квартиру?
Я хмыкнула, перекатилась в вертикальное положение и отыскала хоть какую-то одежду.
Гидеон всё еще сидел в гостиной на диване. Интернет-радио уже давным-давно отключилось. Я бросила взгляд на часы на духовке – было четыре вечера. Значит, я проспала всего шесть часов. Маловато, чтобы почувствовать себя отдохнувшей после такой ночки. Но на улице еще вовсю светило солнце. А это в любом случае безопаснее, чем ночная тьма.
– Так. Я пойду раздобуду нам какой-нибудь еды. – Я забрала у Гидеона ноутбук и разбудила экран, чтобы проверить банковский счет. Моя зарплата автоматически упала еще вчера вечером – почему-то я никогда в это не верю, пока не увижу цифры своими глазами. Дышать сразу стало немного легче. Еще две недели я вполне протяну, а за аренду платить только пятнадцатого числа. Но я не могла вечно кормить Гидеона одними яйцами. У него же цинга начнется. – Ты китайскую еду любишь?
Рядом была неплохая забегаловка на вынос. К тому же там всё изначально нарезано мелкими кусочками. Он пожал плечами.
– Это значит «нет» китайской еде?
Он снова пожал плечами.
– Нам придется получше освоить кивки и покачивания головы, если мы хотим хоть как-то друг друга понимать. Так, погоди… Спринг-роллы? – Кивок. – Курица с грибами? – Решительное покачивание головой из стороны в сторону. Я облегченно вздохнула. – Лимонная курица? – Еще один кивок.
Мы сыграли в «двадцать вопросов», пока я окончательно не определилась с меню, попутно выяснив, что Гидеон терпеть не может грибы, цыпленка гунбао и кисло-острый суп. Что было даже к лучшему, учитывая, что суп он всё равно бы выпить не смог. И тут мне в голову пришла одна мысль.
Я отыскала старый пульверизатор, которым когда-то брызгала в Минни, чтобы отучить её драть диван – в те далекие времена, когда мой диван еще имело смысл спасать. Я хорошенько промыла носик, наполнила бутылку водой и вернулась в комнату.
– Открывай рот. Буду опрыскивать тебя, как комнатный цветок.
Кажется, на него самого воды попало куда больше, чем ему в рот. Но он приноровился зажимать флакон обеими руками сразу, в стиле Халка, и брызгать самостоятельно. Это займет его на какое-то время. Вообще, со временем именно это станет для него самой большой проблемой. Невозможность нормально взаимодействовать с внешним миром способна свести с ума кого угодно. Я уже видела такое у пациентов на длительном лечении. Чаще всего до травмы они были наркоманами, так что никакой особой поддержки от близких после трагедии у них не оставалось. Вот и у Гидеона, по сути, никого не было – только Анна, его новоиспеченная вампирская подружка, да я. А ведь мне с трудом удается содержать даже кошку, так что долгосрочный уход за целым другим человеком был абсолютно исключен.
Я окинула взглядом свою крошечную гостиную, ставшую еще меньше из-за присутствия Гидеона. Мой взор упал на коробки, которые остались лежать здесь после рождественского утра – с ними еще только предстояло разобраться. В одной из них лежал тот самый уродливый ремень, который мне подарил Питер и который я ни за какие коврижки в жизни бы не надела. Если я верну его в магазин, то смогу хотя бы частично отбить расходы на китайскую еду.
– Так, Гидеон, я ухожу, – сказала я, сгребая коробки, чтобы выкинуть их на помойку и/или сдать обратно. Гидеон со своего места на диване издал утвердительный кивок-стон.
***
Тест-полоска с кровью Уинтера всё еще валялась у меня в сумочке. Надо было, конечно, положить её в пластиковый пакет, всё-таки биологическая угроза, фу, но кровь уже высохла, и я сильно сомневалась, что с наступлением полнолуния моя сумка внезапно превратится в сумку-оборотня. В любом случае, прикасаться к ней мне не хотелось. И я не собиралась этого делать, пока не придет время передать её Дрену.
Дневной свет, какой уж был, едва пробивался сквозь плотную завесу облаков. Эта вечная серость Порт-Кавелла – по крайней мере зимой, в отличие от удушливо жаркого лета, изрядно действовала на нервы. Каждый зимний день здесь был до онемения холодным, сырым и промозглым, точь-в-точь как предыдущий. Неудивительно, что вампирам так приглянулся этот город.
Я припарковала машину на полупустой стоянке. Теперь, когда Рождество закончилось, все эти выцветшие от непогоды праздничные украшения выглядели как унылые маленькие флажки, бессильно трепещущие на ветру и выбрасывающие белый флаг.
Первым делом я заглянула в китайскую забегаловку. Пока я стояла в очереди, ожидая свой заказ, зазвонил телефон. Джейк. Обычно я не беру трубку в людных местах, чтобы не быть той самой раздражающей личностью, которая треплется на публике, но в случае с братом меня уже выдрессировали вечно чувствовать себя в одной секунде от чрезвычайной ситуации.
– Привет, сестричка.
– И тебе привет. – Я отступила на шаг назад с виноватым видом, протягивая кредитку китаянке за прилавком. – Какие планы на вечер?
– Сантиметров на сто восемьдесят, – брякнул он, и я фыркнула от смеха.
Женщина за кассой вернула мне карту. Я оставила ей щедрые чаевые, понимая, что поступила некрасиво, отвлекаясь на звонок.
– Что случилось? – Я забрала еду с прилавка и направилась к выходу.
– Просто хотел узнать, не сходишь ли ты со мной завтра на ужин.
– Правда? – Я вышла на холод.
– Не надо так удивляться.
Я уже открыла рот, чтобы перечислить все возможные причины и способы, которыми могла бы это опровергнуть, но потом аккуратно закрыла его обратно.
– Тоже не надо так поражаться моему приглашению, – сказал он, пока я молчала.
– Прости, Джейки. Просто пытаюсь не поскользнуться на льду, вот и всё.
– Угу. Так что, ты согласна?
– Согласна. Во сколько?
– В шесть?
– Хорошо. Хочешь, я тебя заберу?
– Звучит отлично.
– Люблю тебя, Джейк.
– Я тебя тоже.
Я устроила наш с Гидеоном ужин на пассажирском сиденье машины и осторожно обошла к водительской двери. Торговый центр был в двух съездах отсюда, и я была готова поспорить, что сегодня у них бойко идут возвраты – вряд ли я единственная, кому подарили самый уродливый ремень на свете.
Торговый центр представлял собой конструкцию в форме буквы «U», вокруг которой тянулась парковка от бордюра до бордюра. Я припарковалась ближе к середине, на месте, которое расчистил снегоуборочный плуг торгового центра, и приготовилась пройти остаток пути пешком. Как только вышла из машины, сразу заглянула в коробку, чтобы убедиться, что чек на возврат всё ещё лежит на дне. Господи, благослови здравомыслящего Питера.
Впереди припарковалась какая-то машина. Я закрыла коробку и пошла в сторону магазина. Водитель вышла из машины и быстро направилась к крылу торгового центра позади меня – в этом не было ничего странного, на улице ведь холодно. Она была укутана от непогоды в стильную парку с меховым капюшоном и прижимала что-то к щеке, будто разговаривала по телефону.
Я наблюдала за ней и заметила, что она тоже меня заметила. Девушки должны быть настороже в таких ситуациях. Может, не все, но я буквально десять часов назад проверяла багажник на наличие вампира. Мой «параноидальный датчик» сейчас зашкаливал. Её рука была у уха, будто она держала телефон, но самого телефона я не видела. Мне не нравилось, как близко она подошла, но телефоны заставляют людей вести себя глупо – это научный факт.
Мы миновали ещё один ряд машин, потом обогнули крошечный сугроб, который оставила снегоуборочная машина торгового центра. И тут я увидела, как из машины женщины выходит ещё один человек. Я остановилась, а когда первая женщина повернулась посмотреть на второго, я поняла, что она вообще ничего не держала в руке.
Я развернулась и побежала обратно к своей машине.
ГЛАВА 24
Я нащупывала ключи – они звякнули где-то позади. Какая-то часть меня всё ещё надеялась, что я слишком остро реагирую. Но едва я отперла дверь и взялась за ручку, чья-то рука схватила меня за плечо и дёрнула назад. Один ноготь загнулся и сломался прямо в перчатке, и я зашипела от боли, когда она швырнула меня на землю.
– Пожар! – закричала я, вспомнив, что так вроде полагается делать. – Здесь пожар!
Я кое-как поднялась на колени и прижалась спиной к двери машины. А в кармане тем временем мой бейджек пылал, яркий как днём. Ну просто отличный момент, чтобы меня предупредить.
Две женщины стояли передо мной, склонив головы набок, будто прислушивались к чему-то, чего я не слышала.
– Чего вы хотите?
Кровь Уинтер… Чёрт. Они знают? Я потянулась за выпавшей сумкой.
– Слушайте, я вам её верну…
Та, что в парке, наклонилась и принюхалась. Не сводя с меня глаз, она глубоко втягивала воздух.
– Простите… Мой брат… Вы не поймёте… – пролепетала я.
Вторая вообще не дышала. Я увидела, как она сжала кулак в перчатке и замахнулась. Я завизжала и пригнулась – удар пришёлся по машине; я услышала, как вмялась дверная панель.
Я поползла к переду машины. Одна из них схватила меня за лодыжки и потащила назад. Нащупав коробку с подарком от Питера, я вцепилась в неё; розовая упаковочная бумага расползалась по снегу. Пряжка ремня царапнула по асфальту, пока она снова тащила меня, будто я была мешком.
Я перевернулась, чувствуя, как внутри живота натягиваются и ноют швы – всё, что только-только начало заживать, – и ударила пряжкой, сжав её в кулаке. Пряжка врезалась в челюсть той, что была без капюшона, и кожа на её лице словно сгорела. Она прижала ладонь к ране, и впервые её губы разомкнулись – чтобы завыть.
– Чёрт, чёрт, чёрт… – Я свернулась в клубок, пытаясь хоть как-то защититься. Я умру здесь из-за одной-единственной капли крови, на парковке у торгового центра, а в моей бедной помятой машине остывает китайская еда.
Воющая женщина вскинула голову. Раздался тяжёлый глухой удар, и машина подпрыгнула. Я подняла глаза: на капоте стоял человек в плаще.
Дрен.
– Солнце село, малышка. Пора играть. – Он присел на корточки, опершись на пятки, и посмотрел на двух женщин. – А вы начали без меня. Ай-ай-ай.
Кто бы мог подумать, что утром, когда я разыскивала его, будто он Джимми Хоффа, я буду так рада его видеть сейчас.
– Дрен… Они… – прохрипела я, тяжело дыша.
Он прищурился, глядя на них поверх меня.
– Ты не укушенная… и не рождённая. Я бы учуял, будь это иначе. Назови свою стаю.
Женщины попятились – они выглядели растерянными и сбитыми с толку.
– Нет… – Дрен спрыгнул с капота моей машины и приземлился рядом со мной в слякоть; здоровой рукой он сжимал свой серп.
– Кто ты такой? – спросила одна из женщин. Потом глянула на подругу: – Что это за место? Где мы?
Я не собиралась сообщать им, что ещё минуту назад они явно собирались меня убить. Прижавшись спиной к машине, я старалась держаться в безопасности.
Дрен встал между мной и ими и взмахнул серпом – будто смахивал паутину, разделявшую нас.
– Вы видите меня. Вы знаете, кто я. Уходите.
Женщины развернулись и бросились прочь. Одна поскользнулась на льду, упала на колени, тут же вскочила и побежала дальше.
– Я… я думала, они оборотни? – проговорила я вслух.
– Я тоже так думал. Стой здесь, – приказал он и рванул прочь – так стремительно, словно его тут и не было.
Я надеялась, что «стой здесь» не означало буквально сидеть задницей в снегу. Со стоном поднялась, подобрала сумку и ремень и осторожно забралась в машину. Перчатки были испорчены, а спина новой куртки насквозь промокла. Я сняла её, включила обогрев и чуть опустила стекло со стороны водителя: не хотела, чтобы Дрен подкрался незаметно.
Вскоре Дрен снова возник рядом.
– Кто они были?
– Какой толк делиться с тобой своими подозрениями? – Он щёлкнул пальцами, словно подзывая собаку. – Ты достала то, что мне нужно?
– Достала! И из-за этого чуть не погибла! – Я прижала ладонь к животу – там, где я неудачно вывернулась. Сломанный ноготь пульсировал болью, да и всё остальное ныло не меньше.
Дрен покачал головой.
– В какую сторону дует ветер, Эди? – Он зубами стянул перчатку со здоровой руки, сунул её в карман, потом облизнул указательный палец и поднял его вверх.
Я откинулась на сиденье.
– Просто скажи мне, Дрен. Я не знаю.
– С севера. И всю ночь. – Дрен запустил руку в карман снова натянув перчатку. – Эти существа тебя не учуяли. Их послали за тобой. Это совсем другое.
Я нахмурилась. Не понимала, с чего вдруг какие-то оборотни могли меня ненавидеть. Да, Йорген сегодня утром был раздражён – но это его обычное состояние. Может, Виктор? Но если так, то почему? И почему они вдруг забыли, кто они такие, стоило Дрену появиться? Это больше походило на внушение.
– Разбирайся со своими проблемами в свободное время. – Дрен протянул руку. – Дай мне кровь. Сейчас же.
Я вытащила из сумки маленькую тест-полоску. Он осмотрел её, а потом сунул в рот, словно полоску жвачки.
– Любопытно. Очень любопытно. – Он покатал её во рту, будто пробуя первый глоток дорогого вина. Затем выплюнул на землю.
– Что она показывает? – спросила я.
– Она показывает, что твой брат останется жив. – Дрен едва заметно улыбнулся, скрывая за этой улыбкой какие-то свои расчёты.
– А ещё что-нибудь?
– Ничего, что тебе нужно знать прямо сейчас.
– Ничего обо всём этом?
– Иди домой, Эдит.
– Ну, спасибо, что спас мне жизнь, наверное, – произнесла я с максимально возможной иронией.
Дрен ответил жестокой улыбкой, обнажив клыки.
– Пожалуйста.
***
Я завела машину. Вмятину на двери проверю позже – ничего там такого, что могло бы повлиять на рулевое управление; а мне сейчас главное – добраться до дома. Двигатель ещё не успел толком завестись, а Дрен уже исчез. Я не видела, куда он делся, и, пока он не устроился у меня на крыше, меня это не волновало. Выезжая со стоянки, я набрала Сайк, но попала на автоответчик.
– Привет. Тут две штуки, у которых аллергия на серебро, пытались прикончить меня на парковке. Думаю, тебе стоит знать, – сказала я и сбросила вызов.
На стоянке у моего жилого комплекса было пусто, а дверь квартиры – заперта. Я ужасно обрадовалась, снова увидев родные стены, пусть даже внутри по-прежнему сидел на диване безглазый дневной.
– Кто хочет курицу в лимонном соусе? – спросила я, входя, и Гидеон повернулся в мою сторону. Я храбро улыбнулась, хоть он и не мог этого видеть.
***
Я забинтовала палец и надела бандаж на живот – тот самый, с которым меня выписали после ножевого ранения. Раньше я терпеть не могла его давящее ощущение, а теперь оно казалось почти уютным, будто меня крепко обнял хороший друг. Вряд ли я успела себе что-то повредить, но лучше перестраховаться.
Прежде чем покормить Гидеона, пришлось устроить целую церемонию с раскладыванием полотенец – и потом ещё долго возиться с едой. Разговаривать с ним – то ещё удовольствие: собеседник из него никудышный. Но это хотя бы помогало чем-то себя занять, пусть и не прогоняло все мысли до конца.
Кто были эти женщины? И почему они охотились на меня? Если даже Дрен не знал, из какой они стаи… что это вообще значит?
Гидеон больше ронял еды, чем съедал, и с каждым укусом устраивал огромный беспорядок. Кормить взрослого человека – дело небыстрое; это напоминало мне дни в школе медсестёр. Казалось, половину времени я просидела в палатах у пожилых пациентов, скармливая им по пол-ложки яблочного пюре или пудинга. Иногда эти старушки так сильно хотели есть, а их так давно никто не кормил по-человечески, терпеливо и с заботой, что хотелось просто расплакаться. Когда человек теряет способность есть сам – это начало конца. Но только не для Гидеона; от этой мысли мне тоже хотелось немного поплакать.
Я кормила его, пока он не отказался есть дальше, и, закончив, почувствовала себя хоть чуточку лучше. Хоть что-то сегодня пошло как надо, и уже целый час, а то и больше, никто не пытался меня убить.
– Давай посмотрим, что нам напророчили, – сказала я, как говорила после каждой китайской трапезы, – только раньше я обращалась к Минни. Я расколола два печенья, словно грецкие орехи, и выудила бумажки с предсказаниями.
– Вот твоё, Гидеон: «Сейчас не время собирать мятные леденцы».
Гидеон склонил голову, будто пытался понять.
– Я серьёзно. Так тут и написано. Надо бы вернуть это печенье. – Я фыркнула и достала своё. – «Вы встретите высокого темноволосого незнакомца». Оригинально, ничего не скажешь. Спасибо, печенье с предсказанием.
Сейчас я бы предпочла вообще никогда больше не встречать никаких незнакомцев. Я скомкала бумажку и швырнула в мусорку. Хорошо хоть там не было ничего про встречу в переулке. Или с ножами.
***
Я поставила наши тарелки в раковину вместе с теми, что всё ещё ждали мытья после Рождества, и стала думать, чем бы занять себя дальше. Гидеон оккупировал весь диван, а сидеть в спальне, когда за стенкой, по ту сторону двери шкафа, прячется Вероника, удовольствия не доставляло.
В итоге я решилась: вытащила из шкафа складной стул и устроилась в углу, чтобы посидеть в интернете. Минни пришла составить мне компанию – при условии, что я каким-нибудь чудом сотворю для неё побольше места на коленях. Я как раз пыталась договориться с реальностью о том, как удержать на коленях ноутбук и кошку одновременно, когда зазвонил телефон.
– Прости, Минни, – я посадила её на пол и опустила рядом ноутбук. Может, это Анна или Сайк перезванивают и наконец-то дадут какие-нибудь нормальные объяснения. Давно пора.
Я нашла телефон и не узнала номер.
– Алло?
– Эди, это Джина.
– Привет! Что случилось? – Я тут же перебрала в голове всё, что могла напортачить прошлой ночью, когда ненадолго отвечала за Уинтер. – Я что-то сделала не так?
– Не-е-ет, это не такой звонок, – её голос звучал немного невнятно. Потом повисла тишина.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Да! – возразила она. Снова тишина. – Нет. Я только что поссорилась с Брэндоном. – В её голосе дрогнуло, когда она произнесла его имя. – Кажется, мы только что расстались.
Я поморщилась.
– Ох, Джина, мне так жаль.
– Это было правильно, понимаешь? Были смягчающие обстоятельства, но…
– Где ты? Тебе не стоит быть одной. – Меня немного тревожило, почему она позвонила именно мне, а не другим своим подругам – если у неё вообще были другие подруги, а должны были быть. Мы не все должны быть с острова отвергнутых игрушек. На фоне слышались громкие звуки: голоса, музыка. Она прокричала мне адрес сквозь этот шум. Я вбила его в GoogleКарты. Всего двадцать минут езды в сторону центра.
– Ладно, скоро буду, хорошо?
– Хорошо. Спасибо. Я у тебя в долгу.
– Пустяки. – Однажды я уже едва не допустила, чтобы её убили. Это самое меньшее, что я могу для неё сделать.
ГЛАВА 25
Перед тем как выйти, я надела поверх старой куртки ремень с серебряной пряжкой и мысленно поблагодарила Питера. GPS в телефоне порой барахлил, так что я ещё и записала маршрут, предварительно посмотрев панораму улицы – чтобы точно узнать адрес, когда доберусь. На карте место выглядело как склад. В реальности это оказался бар. Фасад был совершенно неприметный; единственное, что выдавало в нём бар, – одинокий здоровенный вышибала у входа. Я подошла к нему, гадая, как всё пойдёт.
Я неуверенно улыбнулась, пока он смотрел на меня сверху вниз.
– Ты не пахнешь, как наши.
Ну конечно. Это бар для оборотней. Надо было раньше сообразить. А что, если те женщины, с которыми я только что дралась, сейчас где-то внутри? Лисицы, встречайте курицу.
Но если Джина внутри, может, всё не так плохо. Либо её похитили и заставили позвонить. Одно из двух. Вышибала по-прежнему буравил меня взглядом. Скорее всего, если бы кто-то внутри хотел моей смерти, он бы велел «мышце» меня не пускать.
Я взяла за правило носить с собой бейджик – на случай, если снова столкнусь с разъярёнными вампирами, невезучими оборотнями или чересчур любвеобильными перевёртышами. Я достала его из сумки.
– Я не из ваших. Я здесь, чтобы забрать подругу.
– А, её. – Он распахнул дверь и даже не попросил показать удостоверение.
Либо он телепат, либо уже знал, кого я ищу. И то и другое не очень хорошо.
***
Внутри бар был… на любителя. Дыма не было, но туфли прилипали к ступеням, и я порадовалась, что не стала наряжаться. Барная стойка стояла островком посреди зала, будто бармен застрял на этом острове; с одной стороны тянулись столики, с другой – танцпол. В глубине зала вдоль стены жались укромные кабинки. Заведение было не слишком большим, но набито под завязку. До полнолуния, которое придётся на Новый год, оставалось четыре ночи, и местные вовсю отрывались. Музыка гремела, хотя, казалось, ещё рановато для танцев.
Я спустилась по ступеням, стараясь не выглядеть такой чужой, какой себя чувствовала. Мне даже не пришлось протискиваться сквозь толпу: люди расступались передо мной, продолжая меня игнорировать, – почти как если бы на мне висело вампирское «не смотри сюда».
Я пробиралась между кучками болтающих и пьющих людей, ощущая электрический холодок и спереди, и сзади. Вот, наверное, так себя чувствуют акулы, плывущие сквозь море. У стойки я увидела Джину: она сидела, уронив голову на руки.
Я подтянула к себе стул.
– Эй, красотка.
Она приподняла голову. Было видно, что подводка у неё размазалась. Оборотням не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, что она плакала, – они наверняка чуяли соль её слёз.
– Привет. Спасибо.
– Не за что. – Бармен за спиной Джины с любопытством покосился на меня. Я покачала головой, и он переключился на следующего посетителя. – Так что случилось? Хочешь поговорить? – Я пододвинула стул поближе.
– Я всё закончила. Было тяжело. – Она допила прозрачный напиток перед собой и со стуком поставила пустой стакан – лёд звякнул внутри.
– Мне жаль, Джина.
– Не надо. Сама не понимаю, зачем вообще думала, что у нас что-то получится. – Она махнула бармену, и тот послушно забрал стакан, чтобы налить ей ещё того же. – Он так сильно переживал, Эди. Это было хуже всего. – От неё пахло алкоголем. – Я правда что-то значила для него. А он значил для меня весь мир.
Я придвинулась на табурете ещё ближе.
– Тогда что пошло не так?
– Он хотел, чтобы я ради него изменилась. – Бармен поставил перед ней свежий напиток. – И не просто «сбрось пару килограммов», а по-настоящему изменилась.
– Ты имеешь в виду… – я обвела взглядом остальных посетителей бара, – «изменилась» изменилась?
– Да.
– Он хотел тебя укусить?
– Он уже это сделал. Но знаешь, укус – не единственный способ. Есть и менее жестокие варианты. – Я очень не хотела думать о том, что моя коллега занималась сексом с медведем, так что постаралась держать и мысли, и рот на замке. – Это срабатывает не за месяц, на самом деле, а за луну. Эта приближающаяся луна должна была стать моей луной. Но я это остановила.
– Как?
– У нас есть уколы. А поскольку я ветеринар, могу сама себе их выписывать. Тут законы другие, хех. – Она схватила стакан и одним махом осушила его. – Вот и всё.
У меня в голове крутилось множество вопросов об этом процессе – например, зачем вообще кого-то кусать, если от этого можно избавиться? – но я пока придержала их при себе.
– В общем, я сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину. – Джина оттолкнулась от стойки и слегка покачнулась.
– Сколько ты выпила?
– Четыре или пять.
– Чего?
– Водка с тоником.
– Господи.
Джина выдавила из себя мрачную улыбку.
– Возможно, тебе, как моему медицинскому консультанту на этот вечер, будет интересно узнать, что обычно я вообще не пью, и домой в таком виде я ехать не могу. Родители думают, что я сегодня на работе. Можно я просто поеду к тебе? – Её улыбка натянулась, и в голосе слышались слёзы, которые вот-вот готовы были прорваться.
– Ох, Джина… Конечно, можно, – сказала я, хотя моя квартира и так была забита под завязку. Я лихорадочно перебирала варианты. Снять номер в отеле по карте? Неделя между Рождеством и Новым годом, скорее всего, будет дорогой, да и все места могут быть заняты… Но тут мне в голову пришла одна мысль – я знала, кому можно позвонить.
– Подожди, не уходи отсюда. Я сейчас вернусь. – Я соскочила с табурета и направилась в сторону, где, как я надеялась, в туалете будет потише, чтобы сделать звонок.
***
Шум нарастал, пока я шла по коридору к туалету, – возможно, придётся выйти из здания, чтобы хоть немного побыть в тишине. Справа были две двери в уборные, слева – распашные двери, ведущие на кухню, а в конце коридора – массивная, толстая дверь, за которой грохотало так, будто там целый стадион.
В туалете стало не лучше: звук пробивался сквозь стены и гулко отдавался от кафельной плитки.
Мне совсем не хотелось снова пробираться мимо Джины и всех тех, мимо кого я уже прошла по пути сюда, а потом снова возвращаться внутрь, чтобы забрать её.
Шум резко оборвался, а через несколько секунд снова накатил – будто едешь под эстакадой во время ливня. Я вернулась в коридор бара, сменила курс и направилась к той самой большой двери.
Она распахнулась, открывая ещё одну толпу. Воздух был густ от запаха мускуса и пота. Все взгляды были прикованы к чему-то, что происходило дальше, и никому не было дела до меня. Хоть я и была высокой, всё равно не могла разглядеть, что там творится. Я пробиралась вдоль края зала, пока не нашла щель, куда можно было втиснуться, чуть растолкав людей локтями.
Там шёл поединок – что-то вроде рестлинга. Двое обнажённых мужчин кружили друг напротив друга, низко держа руки. Оба были в синяках, у одного – деформированное ухо. Один из них был огромным, с рыжими волосами до плеч, а ниже – словно слой рыжей шерсти, покрывавший спину, руки и грудь. Второй был поменьше, поджарый, весь в татуировках.
Сначала я его не узнала – просто возникло то самое чувство, когда понимаешь, что уже где-то видела этого человека. Мне понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, и тогда я выкрикнула его имя:
– Лукас?
Окружающие зрители не обратили на меня ни малейшего внимания – они были поглощены поединком. Среди них я заметила одного знакомого: пегого мужчину в фетровой шляпе, которого видела сегодня утром, – он по-прежнему наблюдал за схваткой. (Прим. ред. «Пегий» – значит пятнистый, пёстрый, с крупными пятнами другого цвета. Чаще всего так говорят про масть лошадей, собак и т. п.).
Татуировки Лукаса покрывали руки, поднимаясь от запястий к спине и смыкаясь на плечах. Я не могла толком разглядеть узоры – он всё время двигался: напирал, отскакивал, действовал дерзко, несмотря на свою наготу. Он рванулся вперёд, задержался на миг, и медведь одним ударом швырнул его на пол.
Лукас перекатился, гася инерцию, и легко вскочил позади огромного противника. Он метнулся к его шее – и снова был отброшен прочь. Приземлившись, он пружинисто выпрямился с безумной ухмылкой. На секунду припал на колено – и снова бросился в атаку.
Я не могла понять, кто побеждает: Лукас явно шёл в наступление, но при этом, казалось, раз за разом проигрывал. В перерывах между атаками и защитой человек-медведь держался неестественно неподвижно – будто мастер кунг-фу, ищущий внутри себя внутренний покой. Но готовность Лукаса снова и снова получать удары сбивала его с этого состояния – пока кожа более высокого и густо покрытого шерстью бойца не потемнела, а грудь не раздулась во все стороны, словно расширяющаяся бочка. И тут Лукас снова метнулся вперёд – и снова был отшвырнут. Он отскочил, противник потерял контроль, разъярился – вся его собранность, вся работа над переходом в звериную форму рассыпалась из-за гнева. Он схватил Лукаса и швырнул на пол. Лукас проскользил по бетонному полу, тут же поднялся и снова ринулся на противника, который ещё не успел прийти в себя после своей же вспышки.
В мгновение ока он стал волком. Вот Лукас, начавший прыжок в человеческом облике, – а вот волк, завершивший его. Его превращение было плавным, почти волшебным: из одной формы в другую. Только что он был человеком, а теперь – волком, даже крупнее меня, с шерстью цвета ржавчины, исчерченной серыми полосами. Лапы у него были размером с обеденные тарелки, клыки – длиной с мои пальцы. Волчий бок Лукаса врезался в человека-медведя, сбивая того с ног, а затем он развернулся и прижал клыки к горлу противника.
– Нет! – крикнула я, но все остальные в толпе только ликовали. Я рванулась вперёд вместе с ними, будто могла как-то остановить то, что, как мне казалось, должно было случиться дальше. Но человек-медведь, так и не завершивший превращение, шлёпнул своей похожей на лапу рукой по полу – и волк-Лукас отпустил его.
Отскочив на всех четырёх лапах, Лукас в мгновение ока снова стал человеком – полностью, абсолютно обнажённым. В зале повисла тишина, пока он стоял там.
– Ну что, будешь присягать мне на верность, медвежонок?
Человек-медведь, окончательно растерявший свою звериную сторону после поражения, опустился на колени.
– Не сегодня, волк. – Он хлопнул по полу уже человеческими ладонями и рассмеялся, качая головой. – Но я куплю тебе выпивку.
Лукас улыбнулся и протянул сопернику руку. Тот принял её и, поднимаясь, хлопнул Лукаса по спине.
Я стояла, заливаясь краской из-за всей этой наготы, и пыталась осознать, что только что увидела. А потом вспомнила про Джину, которая ждала снаружи, и поняла, что нахожусь там, где мне точно не место, – и теперь всё стало ещё хуже, чем пару минут назад.
Я нырнула в толпу оборотней, которые рвались поздравить Лукаса, и кое-как пробралась в туалет – надеюсь, никто меня не заметил.
