Текст книги "Лунная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 42
Проснувшись, я подумала, что впереди всего две ночи хаоса, а там, может, хоть немного полегчает. Я собиралась на работу на автомате: душ, одежда, по пути заскочила в продуктовый, потом поехала в больницу. Чёрная иномарка снова следовала за мной, будто приклеенная.
Когда я добралась до Y4, на доске назначений оказалось вдвое больше пациентов, чем обычно. Палаты с А по Н были заняты «Джоном и Джейн Декабрь» – так у нас называли тех, чьи имена никто не знал, а дата поступления пришлась на декабрь.
– Они всё ещё здесь, да? – спросила я, разглядывая доску.
– Ага. Как только этот парень выпишется, я тоже пойду домой. – Чарльз ткнул пальцем в свою карточку, единственный дневной вампир на его попечении. Донорская кровь, можно сказать, иссякла. – Рэйчел придёт помочь вам.
– Замечательно.
Я принимала смену у Линн, которая дежурила в палатах А – Д. Мы вместе подписывали карты, и я не удержалась:
– Ты когда-нибудь видела что-то подобное?
– Никогда. А я тут уже пятнадцать лет. Они жуткие. – Она поставила подпись, щёлкнула колпачком ручки и закрыла её. – Хорошей смены. А я пойду домой и постараюсь ни о чём не думать… ну и не видеть кошмаров.
Моей первой пациенткой оказалась женщина. Она выглядела чуть чище остальных, но стояла так же, как недавно Гидеон: спиной ко мне, уставившись в одну точку на стене.
– Ты понимаешь, что с тобой происходит? – Я подошла ближе и мягко подтолкнула её, чтобы она села на кровать. – Кто-нибудь говорил с тобой о том, какой выбор ты сделала? Можешь назвать своё имя?
За дверью мелькнуло движение. Я подняла глаза: в коридоре меня ждала Джина.
Я уложила женщину на кровать, приподняла ей ноги, чтобы она точно не встала, укрыла одеялом и вышла к Джине.
– По всему этажу одно и то же. Тоскливо до жути, – сказала Джина.
– Это всегда так бывает? – спросила я. Когда Джина заразила себя ради Брэндона, она справлялась вполне нормально. Это точно не превратило её в кого-то, кто просто смотрит в стену.
– Вовсе нет. Обычно оборотни куда живее. Ярче. Дерзкие.
Я невольно вспомнила, как Лукас прижимал меня к стене прошлой ночью, «яркий и дерзкий» тут были не совсем те слова.
– А можно им сделать уколы? Ну, как те, что вылечили тебя?
– Нельзя. С сегодняшнего утра за них отвечает стая «Глубокий снег».
– И что?
– Для уколов нужно согласие. А они сейчас не могут его дать, они вообще не могут говорить. И «Глубокий снег» не согласится. Днём уже спрашивали у Хелен, а она отказала. Сказала, что как-нибудь их интегрирует. – Джина заметила мой скептический взгляд. – Мне это нравится не больше, чем тебе. Может, к концу ночи они придут в себя. Запри все двери, ладно?
– Ладно. – Я пошла выполнять. Мне это не нравилось, но единственное, что могло быть хуже, чем запирать их по палатам – это оставить их бродить по отделению.
***
Ухаживать за людьми, которые просто сидят, смотрят в одну точку и дышат, становилось невыносимо. Казалось, будто кто-то устроил жестокий психологический эксперимент, а я была подопытной крысой. Я подключила всех своих пациентов к мониторам сатурации, не потому, что боялась, что они перестанут дышать, а чтобы видеть, если кто-то шевельнётся.
Потом я вышла к сестринскому посту, где сидел Чарльз, и устроилась перед главным монитором, глядя на пляшущие синие линии. Мясник напротив заполняла бумаги.
– Мне нужно было хоть на минуту выбраться из этого безумия, – объяснила я Чарльзу.
– Не стоило вообще позволять втянуть себя во все эти оборотничьи дела.
– Спасибо, очень ободряюще. – Я скорчила кислую гримасу. – А кого ты ведёшь?
– Моего единственного прекрасного дневного вампира. Ему сегодня сделали переливание – полкубика вампирской крови. К рассвету он будет как новенький. Похоже, завтрашнюю ночь я смогу пропустить. – Чарльз крутанулся на стуле.
– Даже не думай, что я тебе не завидую.
– Почему? Ты ведь тоже будешь свободна. Почти все будут. Эти оборотни должны прийти в себя, и чтобы присматривать за Уинтером, целая команда уже не нужна.
– У меня на завтра есть кое-какие дела.
– Надеюсь, ты заодно позволишь себе немного отдохнуть. Ты в последнее время слишком серьёзная, Спенс. Работа вытягивает из тебя всю душу.
– Да уж, знаю. – Я внесла в карту показатели сатурации и пульса каждого пациента за час. Было почти два ночи. – А почему ты сам выбираешь себе назначения?
– Потому что я самый старый медбрат на этаже. И самый вредный, если считать тот раз, когда я победил Мясник в армрестлинге.
Мясник фыркнула, но не перестала распечатывать формы согласования лекарств.
Тут зазвонил телефон. Не обычный больничный аппарат, а такой старомодный звонок, какой слышишь на фоне в старых сериалах. Мясник вздрогнула, но Чарльз был ближе. Он полез в путаницу проводов за мониторами и компьютерами и вытащил пыльный красный телефон.
– Это аварийная линия, да? – догадалась я по цвету, и Мясник кивнула. Я видела такие на других этажах, однажды, когда меня временно ставили в хирургическое отделение интенсивной терапии, там отключали все телефоны на профилактику, а этот оставили включённым «на всякий случай». Он выглядел как игрушка из детства, для тех детей, которым не разрешали брать в руки смартфоны.
Лицо Чарльза потемнело. Он молча передал трубку Мясник и вышел из отделения.
Мне хотелось броситься за ним, но я не хотела оставлять Мясник одну.
– Это неприемлемо, – рявкнула Мясник в трубку, потом прикрыла ладонью микрофон и бросил мне: – Эди, пожарная тревога. Сейчас же.
По протоколу при пожарной тревоге нужно было закрыть все двери, просто на всякий случай. Я побежала по коридору, чтобы предупредить Рэйчел и Джину, а потом пошла по палатам, начиная с пациента Чарльза. Мужчина помахал мне, когда я закрывала дверь. Я вяло махнула в ответ.
Вернувшись, я показала Мясник большой палец. Она всё ещё говорила по телефону, хмурился и постепенно понижал голос:
– Нет. Мне всё равно, кого вам придётся искать. У нас с вами контракт. – Она на секунду оторвала трубку от уха и посмотрела на неё так, будто мог взглядом заставить её работать по-другому. – Мне не нужно напоминать вам о нашем соглашении – этого требует Консорциум.
Она замолчала, потом резко отдёрнула трубку и уставилась на неё с неприкрытой злостью.
– Мясник, что происходит?
Она с грохотом швырнула красную трубку на рычаг.
– Они уходят.
– Кто?
– Тени. У них сбежал заключённый, и они пустились в погоню. – Мясник смотрела на телефон так, словно могла испепелить его силой гнева.
– Уходят? – прошептала я.
Ее взгляд поднялся и встретился с моим.
– Никто больше не должен об этом знать. Иди за Чарльзом.
Я хотела задать ещё сотню вопросов, но вместо этого сорвалась с места и выбежала с этажа.
***
Я нашла Чарльза в мужской раздевалке. Сначала постучала, потом вошла.
– Чарльз…
– Даже не пытайся меня остановить, Эди.
Я никогда раньше не заходила в мужскую раздевалку. Она была очень похожа на женскую, только пустых шкафчиков тут было куда больше. Я отвернулась, пока Чарльз натягивал уличную одежду.
– Может, они скоро вернутся, – проговорила я, сама слыша, насколько жалко это звучит.
– Ты готова поставить на это свою жизнь? – Он выгребал вещи из своего шкафчика и снимал со стенок чёрно-белые фотографии какой-то красивой женщины средних лет.
– Она очень красивая, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать.
– Да. И я собираюсь поехать к ней. – Он аккуратно вложил снимки в старую книгу по уходу за больными и убрал её в сумку. – Если Тени ушли, я не знаю, сколько у нас осталось времени. Я заберу её и уеду. Куда-нибудь, где тепло. Где безопасно.
– Ты возьмёшь с собой телефон, правда?
– Конечно. Но не пиши мне, пока всё это не закончится. – Он натянул зимние ботинки и потянулся к двери у меня за спиной. – Было приятно с тобой работать, Спенс. Постарайся больше не обзаводиться шрамами.
И он ушёл.
Я вернулась в отделение как в тумане. Чарльз был моим якорем в Y4. Просто знать, что можно к нему обратиться, уже делало всё чуть менее страшным. А теперь…
– Эди, твоё назначение поменялось. Теперь ты ведёшь ещё и дневного вампира Чарльза. Не переживай, я помогу. – Голос Мясник звучал ровно, почти буднично.
«Не переживай?» – прокрутила я у себя в голове. Да как тут не переживать?
Я остановилась посреди коридора, на секунду прикрыв глаза. Палаты тянулись в обе стороны, за каждой дверью человек (или не совсем человек), который ждал от меня помощи, понимания, хотя бы простого «ты не один». А я вдруг почувствовала себя такой одинокой, будто пол ушёл из-под ног.
Когда я добралась до поста, Мясник уже подтащила ко мне ещё одну карту.
– Он стабилен. Получил полкуба вампирской крови, почти на грани лечебной дозы, но не задел критические системы. К рассвету должен быть в норме. Тебе нужно только следить, чтобы не было реакции на компоненты. И не забывай про остальных.
Я кивнула, хотя внутри всё кричало: «Я не справлюсь». Но вслух сказала только:
– Поняла. Контроль реакции, мониторинг, отчётность.
Мясник чуть наклонила голову, будто оценивая, насколько я сейчас на грани.
– Если станет совсем тяжело – скажи. Не геройствуй. Тут никто не оценит, если ты свалишься от переутомления.
В этот момент из палаты А донёсся тихий, но отчётливый скрежет, будто кто-то водил ногтем по металлической поверхности. Мы с Мясник переглянулись.
– Это не кислородная трубка, – пробормотала она.
– Я проверю.
Я пошла по коридору, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно. У двери в палату А я на секунду замерла, собираясь с духом, потом толкнула дверь.
Та самая женщина, с которой я начинала смену, больше не стояла, уставившись в стену. Теперь она сидела на краю кровати, и её пальцы медленно, ритмично царапали подлокотник: туда-сюда, туда-сюда. Звук был такой, будто кто-то скребёт по стеклу.
– Эй… всё в порядке? – Я остановилась в проёме, не решаясь заходить глубже. – Тебе что-нибудь нужно? Вода? Одеяло?
Она не подняла глаз. Но скрежет прекратился. Вместо этого она вдруг резко повернула голову ко мне, слишком резко, неестественно. Её зрачки были расширены, а взгляд будто скользил сквозь меня.
– Они ушли, – прошептала она, и голос прозвучал так, словно слова выдавливали из неё силой. – Тени ушли. И теперь мы слышим…
Она снова уставилась в стену, будто и не говорила ничего.
Я отступила на шаг, прикрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле.
«Они ушли. И теперь мы слышим…»
Что они слышат? И почему это прозвучало как предупреждение?
Я глубоко вдохнула, выдохнула и заставила себя пойти дальше. Нужно было проверить остальных, сделать записи, не дать панике взять верх. Но где-то внутри уже росло неприятное чувство: Чарльз ушёл не просто так. И то, что Тени оставили Y4 без присмотра, означало, что впереди нас ждёт не просто тяжёлая смена.
А настоящая буря.
ГЛАВА 43
– Только дай мне сначала в туалет сходить, – сказала я Мясник.
– Ладно. Увидимся, когда вернёшься, – она особо выделила слово «вернёшься». Сегодня нам нельзя было всем разом покидать корабль. Если весть о том, что Тени ушли, просочится наружу: дойдёт до палаты одного из пациентов, поднимется по шахте лифта, завернёт за угол, мы все станем лёгкой добычей для того, кто придёт следом. Внезапное исчезновение Чарльза ещё можно было как-то объяснить, но если исчезнем и я, и он – это уже совсем другая история.
– Я вернусь, – пообещала я и поспешила прочь с этажа.
Вбежав в раздевалку, я выхватила из сумки телефон и набрала Джейка. Он не ответил. Я позвонила ещё раз, потом ещё. Кому ещё можно позвонить? Мелькнула мысль набрать Сайк, но даже если она не наёмная убийца, ей вряд ли будет до этого дело. Я пролистала список контактов, единственный, кто мог понять всю серьёзность ситуации и хоть что-то сделать, был Ашер. Мне ужасно не хотелось снова просить его об услуге, но я всё равно нажала вызов. Он ответил после второго гудка.
– Эди?
– Ашер… спасибо за ту ночь, – начала я бодро, а потом замолчала. Как лучше всё объяснить? На том конце линии было тихо. Я представила его в библиотеке: он лежит на диване с книгой.
– Пожалуйста. Что теперь не так? Ты ведь звонишь мне только тогда, когда тебе что-то нужно.
Мне стало неловко ведь он был прав.
– Прости, Ашер.
– Ничего. Просто имей в виду: скоро и я захочу тебя о чём-нибудь попросить. – В его голосе не было шутки.
– Всё, что угодно. Только помоги мне в последний раз.
– Хорошо.
– Помнишь моего брата? Он продаёт наркотики. Он в беде. А я застряла здесь до конца смены и не знаю, что делать.
– А как же Тени? – спросил Ашер.
– На них сейчас нельзя рассчитывать, – осторожно подобрала я слова.
Он хмыкнул, будто обдумывая.
– Насколько нельзя рассчитывать прямо сейчас?
– Не могу сказать.
– Ты в опасности?
– Нет. Мне просто нужно, чтобы Джейк был в безопасности. – Это было то, в чём я нуждалась почти всю свою жизнь. – Он бездомный. Ночует в Армори, в центре города. Продаёт штуку под названием «Luna de Lobos», а это как-то связано с оборотнями. Плюс он просто… идиот. Ты знаешь, как он выглядит. Пожалуй, этого достаточно.
– Понял, Эди. Я займусь этим. – По звуку казалось, что он отложил книгу и встал.
– Огромное спасибо, Ашер!
– Пожалуйста. Но теперь ты мне должна. Потом разберёмся, сколько именно.
– Как я и сказала – всё, что угодно.
– Возможно, я этим воспользуюсь. – Он повесил трубку, прежде чем я успела что-то добавить.
Возвращаясь на этаж, я чувствовала себя хоть чуточку спокойнее. Мясник ждала меня, на всякий случай.
– Я вернулась. Как и обещала, – сказала я.
Мясник кивнула с серьёзным видом.
– Спасибо.
***
Теперь на мне висел пациент Чарльза плюс ещё четверо. Я листала карты, пытаясь войти в курс дела. Мистер Хейл тоже был жертвой огнестрельного ранения, как и Хавьер. Только, поскольку мистер Хейл был дневным помощником какого-то вампира, ему полагалось лечение вампирской кровью.
Я нашла разрешение от Трона на переливание, раньше я никогда не видела настоящих распоряжений. Оно было написано на пергаменте, совсем как приглашение на вечеринку Анны. Я фыркнула, подумав, что, наверное, у всех вампиров один и тот же бланк. Внизу виднелся оттиск, я надеялась, что это воск, но выглядело больше как засохшая кровь. В центре был узор, напоминавший кинжал или какой-то инструмент с рукоятью. Я сковырнула кусочек ногтем, и он отвалился.
– Фу.
В окружной лаборатории переливаний для Y4 хранили запасы крови старших вампиров. Вампирская кровь была редкостью: несмотря на то сколько они её выпивали, наружу её почти не возвращалось. Метаболические процессы, отвечающие за выработку крови, после смерти замедлялись, как и всё остальное. Анна, будучи живой вампиршей, казалась единственным известным исключением.
Отложив карту, я оглядела сестринский пост. Дневной пациент смотрел прямо на меня. Поймав мой взгляд, он помахал, подзывая к себе.
Я подошла и остановилась в дверях. Он выглядел так же зловеще, как те молчаливые оборотни дальше по коридору: лицо в старых оспинах, кожа лоснится от жира. Пахло от него отвратительно: старым потом и мочой. Даже крем для бритья тут не помог бы, да и вряд ли он позволил бы мне его трогать.
– Эй, леди, куда делся мой прошлый медбрат?
– У него жена заболела. Пришлось уйти.
Пациент пожал плечами и тут же поморщился.
– Дай мне чего-нибудь от боли. Болит сильно.
– Сейчас гляну вашу карту.
Я надеялась, что Чарльз успел всё оформить, чтобы я случайно не дала ему двойную дозу. Хотя, честно говоря, умереть на моей смене он почти не мог. Вампирская кровь в его случае была чем-то вроде полной противоположности коду «не реанимировать». Единственное, что могло его сегодня прикончить, – это если бы я несла по палате бутылку святой воды и споткнулась прямо над ним.
Я достала из «Пиксиса» пять миллиграммов морфина, его максимальную дозу, набрала в шприц и пошла к нему. Бейдж с именем лежал в кармане халата: я положила его туда, чтобы он не болтался перед носом у оборотней, пока я их укладывала. Вообще-то полагалось вешать его снаружи защитного костюма, чтобы пациенты могли нас узнать. Сейчас я решила не заморачиваться. Пусть я буду для него просто «эй, леди» до конца ночи.
– Целый шприц, да? – спросил он, когда я вошла. – Ты что, ко мне клеишься?
Я проигнорировала.
– Насколько сильна боль по шкале от одного до десяти?
– Сильно. О-о-очень сильно, – он заёрзал, чтобы показать, как ему плохо. – Меня подстрелили, леди. – Он откинул одеяло, демонстрируя забинтованную ногу.
– Вам же сегодня утром дали вампирскую кровь?
Он рассмеялся собственной глупой шутке.
– Ага, леди, вы меня поймали. Но сколько раз я могу бесплатно получить морфин?
– Зачем морфин, если вам дают вампирскую кровь?
– Думаешь, мне её дают бесплатно? – он закатил глаза и снова натянул одеяло.
Я подготовила физраствор и ввела ему весь морфин. Он не умрёт сегодня, а я не хотела, чтобы он продолжал болтать.
К концу смены я закончила заполнять карты по всем своим странным пациентам. Отчёт получился скудным: никто из них ничего особенного не делал. Я уже шла к лифту, когда меня перехватила Джина.
– Слушай, а куда подевался Чарльз?
– Пищевое отравление, – соврала я и тут же почувствовала себя ужасно из-за этого.
Джина скривилась.
– Вот что бывает, когда ешь эти свои «Хот Покетс» пачками.
Я всё думала, кто же сегодня проводит меня до дома, чтобы я добралась в целости и сохранности, и что вообще будет твориться этой ночью.
Едва я дошла до вестибюля, как в двери появилась Хелен в сопровождении целой свиты человек из двадцати. При виде меня она улыбнулась и отделилась от группы.
– Идите вперёд, все, – махнула она остальным. – И ты тоже, Фенрис. – Она легонько подтолкнула сына, который пытался задержаться. Он быстро помахал мне из-за её спины. – Сегодня будет много посетителей. Многие хотят отдать последние почести своему вожаку.
Я была уверена, что дневная медсестра Уинтера будет просто в восторге от этой новости. Впрочем, я её не винила: возможно, это их последний шанс увидеть его живым, если его нынешнее состояние вообще можно так назвать. Гости Хелен обтекали нас, все в разных оттенках чёрного. Я была искренне рада, что среди них не оказалось Лукаса.
– Ты ведь порвала с ним, полагаю? – Хелен улыбнулась мне снисходительно, когда мы остались одни.
– Да особо и нечего было рвать, если честно.
– Это ты так говоришь. Волки бывают на удивление сентиментальными. И всё же так будет лучше. Ему предстоит стать вожаком стаи – это непростая жизнь.
– Кому, как не вам, об этом знать, – выпалила я, не подумав.
Хелен чуть склонила голову, будто я заговорила на незнакомом языке.
– Я кое-что слышала, – добавила я.
– Что бы ты там ни слышала, я не стану это комментировать. Но сегодня всё закончится. – Она потянулась и взяла меня за руку. – Если он не пойдёт на поправку с восходом луны, мы… – она запнулась.
– Прекратим поддерживающую терапию, – подхватила я, потому что это звучало не так жестоко, как «отключим от аппаратов».
Она кивнула, и лицо её стало суровым.
– Да. Сегодня днём я подпишу соответствующие бумаги, а потом останусь до конца. Восход луны в пять пятнадцать. Остальная часть моей стаи уйдёт вместе с Лукасом, чтобы отметить начало его срока. Даже маленький Фенрис уйдёт. Смерть моего отца станет только моей ношей. – Она чуть крепче сжала мою руку. – Ты не хотела бы побыть со мной? Ты была с ним в самом начале, будет правильно, если ты будешь и в конце.
Мне совершенно не хотелось этого, но я не знала, как сказать ей «нет». Машина, которая должна была отвезти меня на церемонию Вознесения Анны, приедет не раньше одиннадцати вечера. Но всё же…
– Для меня это очень много значит не оставаться одной.
Я проглотила отказ. Никто не должен оставаться один, когда ему больно и он этого не хочет. А я хоть как-то находилась под защитой… пусть и между приступами навязчивого внимания со стороны Лукаса.
– Хорошо, – я выдавила слабую улыбку. – Только мне сначала нужно домой, поспать хоть немного.
– Спасибо, Эди. Огромное спасибо. – Она по-матерински поправила выбившуюся прядь из моего хвостика и пошла дальше по коридору.
ГЛАВА 44
Интересно, что думал тот, кто сидел в чёрной иномарке и следил за мной, почему это я мотаясь по переулкам и приютам для бездомных в центре города? Я оставила сообщения и Ашеру, и Джейку, но никто из них так и не ответил. Я не знала, где ещё искать. Обошла все крупные приюты, о которых слышала, а про мелкие и вовсе ничего не знала. Люди там были добрые, пускали меня посмотреть; наверное, помогали мой больничный костюм и лёгкая паника в голосе. Может, они решили, что я пытаюсь выполнить новогоднее обещание на день раньше срока.
Измученная, разбитая, я вернулась домой. Чёрная машина припарковалась неподалёку, на той же стоянке, но никто не вышел. Я зашла в квартиру и уныло уставилась на телефон. Потом приняла душ, чтобы не делать этого вечером, и забралась в кровать, поставив будильник на 16:30. Почти провалилась в сон, когда телефон коротко завибрировал, сообщая о новом сообщении.
«Всё в порядке», – от Ашера.
«Спасибо, спасибо, спасибо», – настрочила я в ответ. Хоть один груз свалился с плеч, и я наконец уснула.
***
16:30 наступило даже раньше, чем хотелось бы. Снова натянула костюм, вывела машину на шоссе. Был канун Нового года, движение было пока без пьяных водителей. Погода не радовала: небо затянули зловещие тучи, а утренний лёгкий снежок превратился в ледяной дождь.
Когда я припарковалась на больничной стоянке, чёрная машина встала позади меня.
Мне не хотелось быть в Y4 днём. Никого из моих сменщиков тут не было, только медсестры вечерней смены, а они обычно не любят, когда чужаки болтаются без дела. Большинству хватало ума не соваться, как, например, Чарльзу. Я надеялась, что непогода не заставила их самолёт развернуться и что сейчас он с женой где-нибудь в тепле и безопасности, очень далеко отсюда.
Лифт довёз меня до этажа, я вышла и кивнула старшей медсестре. Прошла по коридору и нашла Хелен у двери палаты Уинтера. Когда я подошла, она потянулась ко мне и прижалась, словно искала опоры.
– Спасибо, что пришла, Эди.
– Не за что.
Линн смотрела на нас с округлившимися глазами. Я беспомощно пожала плечами и обняла прижавшуюся ко мне волчицу.
– Прости, что спрашиваю сейчас, Хелен, но что «Глубокий снег» собирается делать с остальными оборотнями в коридоре?
– Возможно, луна поможет и им тоже. Мы примем их в стаю. То, что они были с Виктором, не значит, что не могут быть с нами.
– А не проще было бы просто сделать им уколы? – пробормотала я, уткнувшись почти в её волосы.
– Нет. Они сделали свой выбор. Теперь им с этим жить.
– Но… – начала я.
Она отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх.
– Жизнь не всегда справедлива. – Я не знала, что на это ответить, а она снова прильнула ко мне, уткнулась в шею. – Не переживай. Мы будем с ними добры.
***
Время тянулось невыносимо медленно. С того места, где я стояла, прижатая Хелен почти к самой двери палаты Уинтера, часов видно не было. Зато был виден монитор, показатели держались на одном уровне, кружась где-то у самой черты, за которой уже ничего не вернуть. Мы выжали максимум: «Левофед», «Допамин», «Вазопрессин», «Нео-Синефрин» – больше дать было нечего.
Хелен сама поняла, когда пришло время.
– Когда всё закончится… если он не поправится… ты сможешь закрыть дверь? И просто оставить его в покое на всю ночь, пока мы не вернёмся завтра? – спросила она.
Я кивнула, не отрывая головы от её волос. Она крепко обняла меня, потом отступила глубже в палату.
И тут началось превращение, на этот раз я видела его целиком. Хелен согнулась, будто от резкой судороги. Её руки превратились в лапы, словно под кожей всё это время ждали меховые перчатки. Ноги вытолкнули обувь, будто надевали сапоги-лапы. Одежда исчезла, растворилась, и на долю мгновения она осталась обнажённой, прежде чем мех накрыл её, словно накинутое одеяло, скользнув по спине. Лицо менялось последним, и, поскольку она стояла ко мне спиной, я не видела деталей, только то, как она подбежала к Уинтеру на четырёх лапах и ткнулась в него мордой. Она поставила передние лапы на край стола и тот выдержал её вес, будто был рассчитан именно на оборотней. Наклонившись, серая в тусклом свете палаты, она заскулила и лизнула его лицо.
Мы все ждали: Хелен рядом с ним, я у двери, Линн снаружи. Ничего не происходило.
Тогда Хелен дважды резко толкнула кровать лапами, потом спрыгнула и развернулась. Опустив голову, она села и издала протяжный, тоскливый вой. Мне казалось, что в нём слышно одиночество, похожее на звук уходящего вдаль поезда, который уже не догнать. Она выла снова и снова, и весь этаж, нет, весь коридор отзывался эхом, будто каждый звук нёс в себе горькое осознание: Уинтер больше никогда ни за кем не погонится.
Когда она затихла, то села, глядя то на меня, то на Линн. Линн шагнула в палату и тихо сказала:
– Я сделаю это.
Хелен подошла ко мне и снова прислонилась ко мне уже в волчьем облике, тяжёлым боком.
Отключение поддерживающей терапии – это чёткий протокол. Сначала убирают трубку, потом постепенно снижают препараты, так, чтобы никто не увидел, как пациент или его близкий вдруг судорожно хватает ртом воздух. Если повезёт, человек делает один глубокий вдох, потом один длинный выдох и всё. Конец.
Линн по очереди отключила сигналы тревоги и насосы с препаратами. Потом встала у аппарата ИВЛ, сдула манжету на трубке и вытащила её, теперь Уинтер должен был дышать сам. Или не дышать. Она увеличила дозу фентанила, чтобы ему было спокойно, и давление у него упало, пульс стал неровным и начал замедляться.
Три вдоха, каждый похож на долгий, протяжный вздох. И всё.
Хелен опустила голову почти до самого пола.
– Хочешь остаться где-нибудь поблизости? – спросила я. Иногда родственники хотели побыть рядом.
Она покачала головой.
– Мы можем устроить её в комнате для семейных совещаний, на ночь. У меня как раз ключи. Это в трёх дверях отсюда, налево, в боковом коридоре. – Линн протянула мне связку, и я взяла её.
Мы с Хелен вышли из палаты вместе. У двери она остановилась и оглянулась.
– Когда всё закончим, я обещаю, мы закроем дверь.
Хелен кивнула, всё ещё в волчьем облике, и я повела её по коридору. Пришлось немного повозиться с ключами, прежде чем я нашла нужный. Я открыла дверь в пустую комнату: там стоял стол для совещаний, стулья и скамья.
– Утром мы за тобой придём. Принесём халат.
Хелен вошла и опустилась на пол, встав на все четыре лапы. Я закрыла за ней дверь и отнесла ключи обратно Линн.
По протоколу все системы жизнеобеспечения оставляли как есть, тело не трогали.
– Судмедэксперт может задержаться. Сегодня праздник, – сказала Линн.
– Только не для всех. – Я вернула ей ключи. – Мне нужно домой.
***
Я была уже на полпути вверх в лифте, когда вдруг поняла, что кое-что забыла. Нажала кнопку «вниз» несколько раз подряд, будто это могло заставить кабину развернуться на ходу. Не сработало. Пришлось ехать до самого верха, а потом снова спускаться. Обычно такие мелкие досадные случайности, съедающие время, очень веселили Теней. Где они теперь? Когда вернутся? Мне было совсем не жаль, что сегодня дежурят Джина и Рэйчел, но я искренне надеялась, что Мясник сумеет их уберечь.
Зайдя в раздевалку, я щёлкнула замком своего шкафчика. Ритуальный нож Анны лежал там же, где я его оставила почти неделю назад, завёрнутый в кухонное полотенце. Я сунула свёрток в сумку и вышла.
***
Чёрная машина снова ехала за мной. Я даже не стала гадать, кто сидит за рулём. Может, у оборотней, как и у вампиров, есть свои люди-помощники. Сейчас мне было всё равно.
До дома я добралась уже к семи. На дорогах стоял праздничный трафик: люди спешили на новогодние вечеринки, которые будут совсем не похожи на мой вечер.
